Вдохновенные

— Не юлите, Зодчий, — строго бросил Вестник.

— Тут я соглашусь с нашим духовным лидером, — встрял Казначей. — Дайте нам цифры. Когда барьеры падут?

Они будто допрашивали того, кто обеспечивал безопасность всех поселений королевства. Того, кто своим умом и своими руками построил величайшую в истории Ашгалона сеть барьеров и заграждений. Того, с чьим мнением король считался не меньше, чем с самим Вестником.

Того, кто их всех обманывал.

— Если ничего не изменится, у нас полгода, — уверенно солгал Калин.

Глава 4

— Нет! — хрипло бросила Мирель, мотнув своей «игольницей», из которой торчал острый ключ-отмычка.

— Да ладно тебе. В прошлый же раз всё прошло отлично.

В «Тихом часе», как всегда, было 6:30.

В зале, за столиком у окна, сидел солидный мужчина в дорогой красной жилетке поверх белоснежной шёлковой рубашки. На голове у него красовался бордовый берет с узорной вышивкой по окантовке. Высокие кожаные сапоги, покрытые дорожной пылью, добавляли его благородному образу некую приземлённость. На шее висела странная безделушка в виде небольшой бронзовой сферы, привязанной к цепочке из потемневшего металла. На первый взгляд — просто украшение, навроде тех, какие делают местные ювелиры. Однако приглядевшись, можно было заметить внутри три тоненьких колечка, медленно вращавшихся, следуя одной богине известному ритму.

— Нет! — в этот раз она хлопнула ладонью по барной стойке, а потом обернулась, взглянув на мужчину в зале.

Тот непринуждённо потягивал «лучший напиток, какой подают в этом месте», бутыль с которым Фара достала из старого пыльного ящика. За почти два десятка лет Хено ни разу не видел, чтобы она его открывала.

Украшенные разноцветными камнями кольца на пальцах мужчины блеснули, когда тот отпивал из бокала.

— Он хорошо платит, а я сейчас на мели. Фара из меня всё до копейки выгребла, — тон наёмника стал ниже, а выражение лица почти жалким.

— Могу занять, — шепнула Мирель.

— Ну уж нет. Послушай, это ж раз плюнуть. Даже делать ничего не надо. Прогуляемся до Шиика, тут два дня пути всего.

— Через пустоши.

— Он показал лицензию на луносвет. Она настоящая, я проверил. Думаю, обелиск у него найдётся.

Мирель прикусила нижнюю губу и задумалась.

— Госпожа, — послышался глубокий благородный голос.

Мужчина в красном жилете отставил бокал, звякнув кольцами о стекло. Он медленно поднялся, приблизился к наёмникам и склонил голову в почтительном поклоне. Кольца внутри сферы на его груди беззвучно крутанулись. Каждый жест этого человека был наполнен изысканностью и благородством.

— Госпожа, — повторил он мягко, с почтением. — Не хочу показаться навязчивым, но Ваш спутник прав. Дело простое, и я был бы рад доверить его именно вам.

Мирель развернулась к говорившему, не вставая со стула, и скрестила руки на груди.

— Почему именно мы? — сипло спросила она.

Мужчина не сразу разобрал, что сказала девушка. Секунду он явно был смущён несоответствием хриплого голоса её внешности. Но только секунду. В следующий момент он уже продолжал свою сладкую речь.

— Для начала позвольте представиться. Моё имя — Сигил Фартеццо. Скромный предприниматель, нуждающийся в услугах надёжных и опытных людей. Судя по рассказам, вы двое как раз подойдёте для той работы, за которую я готов очень щедро заплатить.

— Вы не ответили на вопрос, — уточнил Хено. — В городе есть и другие. Почему Вы так старательно хотите нанять именно нас?

Где-то за стенкой звякнула посуда. Вероятно, Фара что-то уронила.

— А кто ещё, как не наёмник Хено, что не раз выполнял заведомо провальные задания, благодаря своей силе и находчивости? И его безымянная напарница — девушка без голоса, для которой нет недоступных комнат. Та, что умеет примечать мельчайшие детали. Ваш колоритный дуэт имеет достойную репутацию среди тех, кто умеет извлекать выгоду из чего угодно. Я ни в коем случае не принижаю Ваши боевые навыки, мастер Хено, но для моего дела я бы хотел иметь двоих охранников. Да и что уж греха таить, вместе будет веселее коротать путь. В конце концов мне, как предпринимателю, важнее всего надёжная защита моих вложений. А приятная компания столь очаровательной особы сделает унылые пейзажи пустоши райским садом в моих глазах.

Щёки Мирель тронул румянец.

— От чего мы Вас должны защищать? От диких кабанов? — поинтересовался Хено.

— В пустошах есть вещи пострашнее всякого зверья. Наверное, вы двое нечасто выбираетесь за пределы городских стен. Мы же, бывалые торговцы, знаем цену хорошему мечу.

— А Вы сумеете обеспечить защиту от сполохов?

— Обижаете, мастер Хено. Мои обелиски создают барьеры даже крепче, чем у Зодчего. Естественно, на все у меня есть лицензии. Доберёмся до Шиика и глазом моргнуть не успеете.

— Что нужно охранять?

— Меня конечно в первую очередь. Две повозки, да конюхов с грузчиками.

— Мы пойдём южными воротами?

— Интересный вопрос от наёмника. Мы сэкономим несколько часов, если пройдём западными. Мне казалось, это логично.

Он заметил, как Мирель едва заметно поджала губы.

— Какая разница, как покидать город? — продолжал говорить Сигил Фартеццо.

— Мы пойдём южными воротами, — утвердительно сказал Хено.

Скромный предприниматель недовольно нахмурился, но, по-видимому, заново искать надёжных людей ему было лень, и потому он не стал возражать.

— Допустим, я соглашусь потратить несколько лишних часов... Но только ради того, чтобы милейшая госпожа отправилась в это путешествие с нами.

Его улыбка излучала обаяние и лесть.

Хено кивнул. Условия были приемлемыми. Деньги — большими.

— Что скажешь?

— Соглашайтесь, госпожа. Будет очень неловко перед Вестником, если мои благовония и масла не доберутся до храмов в глубине королевства. Без них ритуалы ко дню Обновления не смогут быть проведены.

В глазах Мирель зажёгся интерес.

Сигил это заметил. А ещё заметил побелевшие костяшки пальцев Хено.

— Я вижу, Вам не чужда вера в Азару, — обратился он к девушке. — Эта работа не моя прихоть, это дело для богини. Разве вы могли бы отказать в защите того, что скрепляет веру сотен людей?

— Значит, работа на церковь, — недовольно бросил Хено.

— На меня. Я ведь не заставляю вас склонять колени перед Вестником, а прошу лишь быть рядом со мной в случае опасности. Умоляю, примите моё предложение. Два дня, и вы вернётесь сюда богаче, а главное — с осознанием, что послужили доброму делу.

— Тебе решать, — Хено взглянул на напарницу.

Мирель, недолго обдумав, кивнула.

***

Раннее утро встретило их сырой прохладой.

«Хорошо, хоть ветра нет», — подумал Хено, поправляя серый шарф, намотанный поверх надетого капюшона.

Громко фыркнула его гнедая, выпустив пар изо рта, как будто согласилась с мыслями наездника.

Он поторопил лошадь, чтобы догнать Мирель, ехавшую впереди.

— Всё получится. Смелее, — успокаивал он.

Девушка обмоталась в точно такой же шарф, как у Хено, но из-за своей миниатюрности она буквально утопала в серых складках. Виднелись только её сонные, голубые, как небо, глаза.

— Угу, — послышалось откуда-то из-под капюшона.

— Идём спокойно и естественно. Строго по центру, — шепнул он ей, прежде чем подал лошадь вперёд.

Южные ворота встретили путников холодным величием серого камня. Триумфальная арка, будто своды гигантского собора, возвышалась над всеми, кого силами судьбы занесло в Ашгалон, возвещая, что это — вход в город Богини!

На внешней стороне врат, высоко наверху, в свете восходящего солнца блестели шлемы вековников, нависавших над каждым прибывающим. Хено не был вдохновенным, но даже не имея дара богини ощутил, как невидимое щупальце служителя церкви скользнуло по нему, а потом, не найдя в наёмнике ни капли эмирры, отпустило.

Мирель ехала позади, сильно ссутулившись, и выглядела сейчас... меньше. Ещё меньше, чем обычно.

— Это какое-то Ашгалонское суеверие? — поинтересовался Сигил, посильнее закутываясь в мантию с шерстяным воротом. — Или традиция? Я про то, что вы с этой очаровашкой выходите только Большими воротами.

— Скорее, привычка, — загадочно буркнул Хено в ответ, тоном голоса давая понять, что большего из него на этот счёт не вытянуть.

Мимо проезжали тяжёлые, гружёные мешками с зерном телеги, которые, скорее всего, уже не первый день находились в пути с дальних ферм. Повозка, шедшая меж двумя другими, выделялась слегка сияющим шарообразным устройством по центру крыши — обелиском.

Они прошли ворота быстро, но без спешки, выйдя на бескрайний простор проклятой земли.

Хено оглянулся назад.

Из-под края плаща Мирель торчал серебристый кончик ножен. Она уже успела приторочить к поясу меч, который до этого прятала под плащом, дабы не вызывать интерес стражи. Лезвие его собственного клинка неприятно холодило спину, и он последовал примеру напарницы, перестегнув ремни к поясу.

— Постойте, — обратился к ним Сигил. — Нам сначала туда.

Торговец указал на небольшую повозку неподалёку, стоявшую под кроной высокой берёзы, давным-давно решившей, что одного ствола в жизни ей будет мало. Телега была неестественно белоснежной, как и цвет сбруи лошадей, запряжённых в неё. На бортах золотились церковные символы.

Когда подъехали ближе, стали заметны фигуры людей.

Сигил спешился.

Возле повозки ожидали две фигуры и имели вид, угодный богине. Торговец коротко переговорил с ними, после чего вернулся к обозу.

— Церковь любезно предоставила нам пару вековников для защиты груза, — с гордостью в голосе сказал он, словно ему лично оказали огромную честь.

— Разве обелиска недостаточно? — нервно бросил Хено, восприняв новость скорее с испугом, чем с облегчением. — На что тогда Вам мы?

— Мой друг, я предпочитаю не складывать все яйца в одну корзину. Один вековник в охране — хорошо, два — ещё лучше. А бойцы мне нужны на случай непредвиденных обстоятельств.

— Вы не говорили, что будут ещё люди и... повозка.

— Они сами о себе позаботятся, поверьте мне. Ваша задача остаётся неизменной.

Хено оставалось только недовольно хмыкнуть. Он направил коня к Мирель и коротко ей шепнул:

— Если что-то пойдёт не так — я рядом.

Она сдвинула брови, всем своим видом выражая неуверенность.

— Я знаю, Мирель, но назад пути уже нет, — добавил он спокойно, положив тёплую руку на холодную перчатку напарницы.

Та глубоко вздохнула, а затем коротко и решительно кивнула.

Сигил легко поднялся на порог своей кареты, достав из складок вычурной цветастой мантии что-то похожее на ключ. Он потянулся к небольшому устройству, расположенному на крыше крытого обоза, перевозившего ароматный товар. Ключ легонько щёлкнул, войдя в скважину в основании обелиска.

Сам обелиск отличался от тех, какие Хено видел раньше. Он представлял собой гладкий металлический столбец высотой чуть больше локтя, с вырезанными на гранях узорами, разливающими мягкое сияние луносвета. Устройство выглядело чересчур вычурно, будто Сигилу был важен не функционал, а эффектный внешний вид.

Свечение разлилось тонкими нитями по узорам, заставив воздух вокруг повозки слегка задрожать. На первый взгляд ничего не изменилось, только лошади тревожно переступили копытами, но вскоре успокоились.

Хено понадеялся, что барьер будет держаться не хуже, чем у обычных обелисков, какими снабжали любые караваны, выходящие из города.

— Вот теперь можно выдвигаться, — удовлетворённо произнёс торговец благовониями.

Пустошь встретила их мёртвым простором, где ветер гулял между потрескавшимися пластами земли, а сухие кусты цеплялись за редкие трещины, будто упрямо не желали отпускать жизнь. Дорога здесь была скорее догадкой, чем видимым ориентиром. Серая колея терялась то в серых камнях, то в песчаных отмелях, то просто исчезала из виду на добрых пару сотен метров.

Из-под земли кое-где выглядывали покосившиеся обломки древних строений. Широкие металлические балки создавали сложный, но ровный узор каркаса некоего здания, с годами уходившего всё глубже в землю под тяжестью веков. Скорее всего, когда-то давно в конструкции было что-то ещё, но даже само время уже не помнило, что именно. Зелёная поросль словно затягивала остатки здания в землю. Это было непохоже ни на что из созданного руками нынешних обитателей острова. Пустошь хранила много следов тех, кто был до них.

Прошло несколько молчаливых и напряжённых часов, прежде чем они встретили первый сполох.

В стороне, в сухой впадине, неожиданно взметнулся столб пыли и замер, будто вихрь, застывший во времени. Несколько мгновений он стоял неподвижно, а потом рассыпался, не оставив и следа. Лошади фыркнули, но караван двинулся дальше, словно подобные выходки пустоши здесь были привычным делом.

— Мы немного отклонились, — заметил Сигил, сверившись с круглым прибором на цепочке. Диск с переливающимися стрелками дёрнулся и замер, будто указывал на невидимый человеческому глазу путь. — По компасу вроде всё правильно, но вон там, впереди, пролесок виднеется. Он должен быть по правую руку от нас. Вы не находите это странным, мастер Хено?

— Что именно?

— Что даже в таком месте жизнь умудряется взращивать целые леса.

— Действительно, странно.

Наёмник бросил взгляд на наручные часы. Тонкий круглый механизм едва слышно тикал, медленно двигая короткую стрелку за полдень.

Остальные шли позади.

Мирель молча поправила шарф, а взгляд её то и дело скользил к горизонту. Далеко на юге виднелся скалистый хребет, тянувшийся вдоль побережья острова. Периодически появлялись небольшие островки зелени и редкие пролески, покрывавшие сухую вулканическую почву. На севере же, там, где земля и небо сходились в тусклой дымке, пустошь казалась бесконечной.

Из задумчивости её вывел голос Хено.

— Навевает воспоминания, верно?

Мирель лишь беспокойно нахмурилась в ответ и мотнула головой, отгоняя плохие мысли.

В какой-то момент все спешились, привязав лошадей к повозкам — в долгой дороге полезно иногда размять ноги.

Вскоре после этого Хено ощутил капельку пота, неприятно стекавшую по спине, и решил убрать шарф в рюкзак. Тёплые солнечные лучи уже достаточно прогрели воздух, чтобы можно было снять и капюшон. Краем глаза он заметил, что напарница сделала то же самое.

Колёса повозки размеренно скрипели где-то позади, сухая трава шуршала под ногами лошадей, а солнце приятно грело лицо. Хено и Сигил шли немного впереди, оставив Мирель рядом с повозкой.

— Мастер... — протянул торговец, на ходу снимая тяжёлую мантию.

— Просто Хено.

— Хорошо, друг мой. Вы правы. В конце концов, у нас впереди долгий путь вместе.

Хено обратил внимание на безделушку, висевшую на шее собеседника. Когда тот шагал, кольца внутри сферы мягко кружились, подхватывая инерцию движения.

— Остатки древнего гироскопа, — пояснил Сигил, заметив внимательный взгляд наёмника.

— Гиро чего?

— Древние делали много удивительных и сложных вещей, которые я коллекционирую. Разумеется, только те, что «мертвы» и разрешены Инквизитором, — последние слова он добавил скорее для вековников, которые шли неподалёку и могли услышать его слова.

Хено нутром ощущал, что торговец благовониями хотел сказать что-то ещё, но молчал. Возможно, подбирал правильные слова?

— Удивительная девушка, Ваша спутница, — негромко начал Сигил, бросив быстрый взгляд в сторону Мирель. — Я заметил... этот шрам.

Не дождавшись какой-либо реакции, он продолжил, теперь уже скорее рассуждая вслух, чем пытаясь что-то выяснить.

— Шрамы на руках или на спине я понимаю, но на горле... Как будто её душили или пытались... наказать. Странное чувство, словно этот след какой-то неестественный.

Хено вновь ничего не ответил.

Сигил криво улыбнулся.

— Не отвечайте, мастер Хено, я вижу, Вы человек скупой на слова. Но позвольте мне сказать прямо: тот, кто поднял руку на такую... — он сделал паузу, подбирая слово, — такое нежное создание...

Наёмник повернул к нему голову и безразлично бросил:

— Можете спросить её сами.

— Что Вы такое говорите? Это было бы до безобразия бестактно!

— Зачем Вам вообще это знать?

— Любопытство — не более, — развёл руками Сигил, блеснув серебряными кольцами. — Лично я в жизни бы не сумел причинить вред такому прелестному цветку.

— Цветку?.. Она не беззащитна, поверьте. Мечом владеет не хуже моего.

— Тем более, — с готовностью согласился торговец, наслаждаясь игрой слов. — Значит, цветок с шипами. Роза, если позволите. Но шрам всё равно выдаёт некую загадку. А я люблю коллекционировать интересные истории.

Хено промолчал, давая собеседнику понять, что рассказывать историй не намерен.

Сигил чуть замедлил шаг, глядя на небольшой пролесок впереди. Вероятно, снова сверялся с ориентирами.

— Но, — протянул он, — не мне Вас учить, какие тайны нам хранить. Вы сам, Хено, ходячая тайна. Слышал, будто Вы ищете что-то... или кого-то... то, что всё время ускользает. Такие истории будоражат воображение сильнее иных.

Наёмник прищурился и тихо ответил:

— Люди всякое могут болтать.

— Верно! Все любят чужие истории, не свои. Чужими историями мы живём, благодаря им мы познаем этот мир — что является правдой, а что ложью; кто — хороший, и кто — плохой; каким вещам радоваться, а каких стоит бояться. Эти истории ведут нас дорогой жизни. А глядя на Вас, мой друг, я вижу человека, которого ведёт вперёд не дорога, а... голод. Это видно по глазам. Здесь нечего стесняться или стыдиться. Все мы что-то теряли.

Хено помолчал, задумавшись. Потом спросил:

— А если Вы ошиблись, и я ничего не терял?

— Тогда Вы — самый счастливый человек из тех, кого я встречал. Но почему-то я Вам не верю.

Колёса повозки монотонно скрипели, шурша сухой травой.

Сигил довольно улыбнулся.

— Я не любитель выпытывать чужие тайны, но могу сказать одно — вечные поиски счастья редко приносят покой. Скорее только жажду, которая с каждым днём становится сильнее. И потому я предпочитаю довольствоваться тем, что имею сейчас, а не откладывать всё на потом.

Хено стиснул челюсти.

— Может, мне и не нужен покой.

— Тогда Вы идеально выбрали для себя профессию, мой друг.

— Все что-то теряли... — пробубнил себе под нос наёмник, обратившись затем к назойливому собеседнику. — А что потеряли Вы, Сигил?

— Мне, в отличие от Вас, нечего скрывать. Однажды я встретил человека, обещавшего решение некоторых моих проблем. Не стану юлить, я сам тогда выбрал его в качестве компаньона, но очень быстро пришло разочарование. Мои поиски, как и Ваши, не привели к быстрому решению. Он попытался меня ограбить и в итоге чуть не убил. С тех пор я веду дела очень осторожно, потому и плачу так щедро Вам и Вашей спутнице. Именно та потеря позволила мне стать столь успешным, в каком-то смысле.

Дорога петляла через низкие холмы, где ветер годами выдувал землю, обнажая острые камни. Возможно, и они когда-то были частью величественных построек Древних, но со временем потеряли свою идентичность, став лишь частью унылого пейзажа.

Солнце уже плавно опускалось к горизонту, когда Сигил поднял согнутую в локте руку.

— Привал! — скомандовал он так уверенно, словно даже время суток подчинялось его распоряжениям.

Хено удивился, взглянув на часы. До заката можно было пройти ещё немалое расстояние.

— Мы можем продолжать путь пока светло, — заметил он.

— Ваша работа — защищать меня от опасностей, и в ней я полностью доверяюсь профессионалу. А моя — знать, когда следует остановиться. И сейчас самый лучший момент, чтобы поставить лагерь на ночь.

Никто возражать не стал.

Повозки откатили в сторону, к паре двухметровых валунов, взявшихся тут непонятно откуда. Рядом рос небольшой дуб, под сенью которого можно было удобно разложить палатки. Мирель с Хено держались особняком, выбрав небольшой камень в стороне.

В первую очередь все позаботились о лошадях. Замыкающая караван повозка была вдоволь забита сеном, бочками с чистой водой и, к удивлению Хено, винами.

***

Сигил расположился на добротном раскладном кресле, которое извлёк из личной кареты, и с наслаждением потягивал вино. Он вытянул ноги вперёд, закинув их на широкое бревно, что так удачно лежало рядом, и о чём-то задумался. Собравшиеся у огня конюхи и слуги не имели достаточного образования или интересного жизненного опыта, чтобы странный торговец мог насладиться их историями. Его взгляд обратился к наёмникам, отдыхавшим возле своих палаток.

«Нет, пока рановато», — подумал он.

С этой мыслью Сигил Фартеццо переключил внимание на молчаливых церковных служащих.

— Господа вековники!

Те только закончили свою трапезу и мыли посуду в закутке, который все члены похода негласно признали помойкой.

— Извините, что отвлекаю от важного дела. Вижу, ужин вы уже окончили. Но у меня тут возникла проблема, решить которую помогут только двое сильных, верующих в богиню мужчин.

Вековники переглянулись. Тот, что пониже, едва заметно кивнул, и они подошли поближе.

Сигил всегда говорил с излишней любезностью, а в его движениях сквозила напыщенная театральность, и эта манера поведения крепко срослась с образом странного торговца благовониями, никогда и никого не смущая.

— Видите ли, моя повозка полна изысканного церковного вина, которое можно пить только истинно верующим людям.

Один конюх попытался что-то сказать — скорее всего о своей крепкой вере, о том, что с детства посещает службы каждую неделю, что мать его, как и бабка, до смертного одра молились каждый день, дабы Азара-дитя скорее вернулась в мир...

— Молчи, Бромор! — сразу перебил его Сигил. — Я видел, как ты пялился на Сейху, пока она стелила в палатке.

Служанке не понравилось то, что она услышала, и потому конюх стих так же быстро, как и попытался подать голос.

Вековники приблизились к кругу света, отбрасываемого костром, а тот, что повыше, сказал:

— Мы не пьём.

Сигил вскинул брови.

— Неужто вам запрещено испытывать хоть мелкие радости жизни? Это ведь почти святотатство — лишить себя удовольствия испить бокал после такой утомительной дороги!

— Не запрещено, — коротко ответил всё тот же вековник. — Но для безопасности похода нам лучше сохранять ясность головы.

Торговец понимающе кивнул, не переставая дружелюбно улыбаться.

— Понимаю, в этом есть резон. Но компанию-то вы нам составите, верно? Пусть хоть огонь будет общим.

Не дожидаясь ответа, он хлопнул ладонью по бревну и продолжил:

— Присаживайтесь, прошу. У вас есть прекрасная возможность, чтобы поделиться со мной своей мудростью. Насколько помню, Азара учит своих служителей нести Её слово везде, где это представляется возможным. Так вот, сегодня мои уши к вашим услугам.

Вековники переглянулись и молчаливо согласились с предложением.

— Мастер Хено! — окликнул Сигил наёмника, сидевшего возле своей палатки с кружкой какого-то горячего напитка. — Господа вековники согласились разделить со мной вечернюю... — он взглянул на свой бокал, — назовём это трапезой. Присоединяйтесь! Уверен, с такими благородными служителями богини, как наши спутники, будет о чём поговорить.

Хено взглянул на Мирель, усевшуюся под дубом на шерстяном одеяле. Свет стоявшей на земле лапы падал на небольшую книжку в твёрдом переплёте, которую девушка с интересом читала.

Подумав — «А почему бы и нет?» — наёмник принял предложение торговца.

— Эй, Бромор, налей-ка нашим уважаемым гостям горячего чая. Чувствую себя неловко, если пью один. А Вы, Хено...

Наёмник слегка наклонил кружку, давая понять, что у него уже есть напиток.

— Позвольте мне представить вас друг другу. Это многоуважаемый мастер Роэн — тот, что повыше, кивнул, блеснув забралом шлема, — и мастер Фрок. Достойнейшие служители церкви Ашгалона!