РДКНД. Большое 'О'

— Пожалуйста… ответь, — прошептал он и аккуратно щёлкнул по клавише ввода.

Динамик на устройстве зашипел. Тишина. Никакой реакции.

— Пожалуйста, ответь… — повторил он тише, почти умоляюще.

Лаваль, всё ещё зависший сбоку, склонил голову, широко открыл рот и, не произнося ни звука, будто на сцене пантомимы, чётко, по слогам, с насмешкой «произнёс» губами:

— ХАЛ… ТУ… РА… — Его жёлтые, кривые зубы сверкнули в тусклом свете монитора.

— Айзек! — из микрофона раздался знакомый голос, полный тревоги.

— Лиза! — воскликнул Айзек, хлопнув в ладоши и подпрыгнув на стуле так резко, что Лаваль с возмущённым писком отлетел в сторону.

— Любовь моя, ты в порядке?! — Айзек схватил устройство обеими руками и поднёс его почти вплотную к губам. — Ты цела?

— Да, со мной всё хорошо, — голос Лизы прозвучал уже спокойнее. — А ты как? Ты один?

— Нет! — Айзек быстро огляделся. — Со мной Данил, твоя секретарь Аня и… Лаваль, — последнее имя он процедил сквозь зубы.

— Хорошо. Вас тоже тряхнуло?

— Ещё как. — Айзек выдохнул. — И это ещё полбеды. В мою лабораторию ввалилось… нечто. Но нам удалось с ним справиться!

— Вы тоже с ними столкнулись? — удивилась Лиза. — Вы поняли, кто или что это?..

— Это был мой сосед по комнате, — тихо произнесла Аня. — Мы только вчера заселились, шли в одном маршруте. Но… это был он и не он одновременно.

— Будто они были на какой-то стадии превращения в Кукол… — задумчиво проговорил Данил.

Все в комнате невольно повернулись к Серёже — тот всё так же молча стоял у двери, недвижимый и зловеще безмолвный.

— Лаваль! Это твоих рук дело?! — голос Лизы, прозвучавший из устройства, внезапно стал грозным. Все, включая Данила и Айзека, рефлекторно втянули головы в плечи.

— Что? Нет! — взвизгнул Лаваль. — Какие беспочвенные обвинения! Я занимаюсь контролем Кукол, а не их… производством. Хотя… — он прищурился, задумчиво приложив палец к губам, — идея, безусловно, хороша. Могу даже предложить оригинальные названия для таких особей: «окуклившиеся», «куколки», «одержимые»… или, скажем, «куколды»!

Он усмехнулся, самодовольно обвёл взглядом окружающих.

— Хотя последнее, пожалуй, больше подходит для моих бывших партнёров и коллег…

— Что здесь происходит?! — рявкнул из динамика резкий мужской голос.

— Ох ты ж… — вытаращил глаза Данил. — Старший комендант Игорь Иванович?! Здравствуйте! А вы…

— Что это такое, товарищ Аналитик?! — перебил комендант, и его голос разнёсся по комнате, как раскат грома. — Это что, несанкционированный канал связи?! Это трибунал!

— Иваныч, заглохни! — резко вступилась Лиза. — Какой ещё трибунал, ты о чём вообще?! В комплексе происходит чёрт знает что, а ты тут про трибунал.

Повисла тишина. Никто не решался сказать ни слова.

— Кто говорит? — наконец после долгой паузы прозвучал голос коменданта.

— Инженер Айзек Тотенберг, — неуверенно промямлил Айзек и сглотнул.

— Товарищ Инженер, вы один?

— Со мной Анна Семёнова, Данил Просто и… Лефер Лаваль, — добавил он, нехотя выговаривая последнее имя.

— Хорошо, — ответил комендант, и в его голосе появилась деловая сосредоточенность. Он прокашлялся в кулак и продолжил: — Где вы сейчас?

— В моей лаборатории. Блок «Ё», помещение шесть.

— Отлично. — Ещё один короткий кашель, и голос стал жёстким, командным: — Тогда слушайте мою команду. В Комплексе произошёл инцидент, последствия которого нам пока неясны. Связь с внешним миром потеряна. Я, товарищ Аналитик и часть сотрудников комплекса, включая агентов Протектора Единства Системы, изолированы в Блоке «А».

У Ани внутри поднялся холод. Что-то шло не так. Очень не так.

— Согласно плану Комплекса, вы находитесь недалеко от одного из пунктов управления и мониторинга в Блоке «К», на третьем уровне. Ваша задача — проникнуть туда, наладить внешнюю связь и отправить сигнал о помощи в Петербург-N.

Он сделал паузу, затем отчётливо добавил:

— Товарищ Инженер, это ваша задача. Товарищ Проводник, ваша — обеспечить ему сопровождение и защиту.

Все слушали молча.

— Товарищ Секретарь и гражданин Лаваль, — продолжил комендант, — ваша задача — оказать помощь своим товарищам. Вам всё понятно?

— Так точно, товарищ комендант, — лениво отозвался Данил, чуть качнув головой.

— Выполняйте. Конец связи. — Шипение в динамиках оборвалось.

Айзек откинулся в кресле и посмотрел на Данила:

— Выходит, дорогой друг, пока рано снимать с вас эту маску.

Глава 4. Цикл

Сирена стихла, лишь изредка напоминая о себе протяжным завыванием. Под потолком многие лампы лопнули, некоторые тревожно мигали, отбрасывая рваные тени.

Группа медленно продвигалась по коридорам блока «Й». Данил шёл первым, за ним — Айзек, следом — Аня, а замыкал цепочку Лаваль, волоча за собой Куклу.

Аня сжала пальцы и снова подумала, чем сможет помочь, если на них нападут одержимые. Айзек наверняка достанет одно из своих устройств — уходя, он набил мешок всевозможным хламом. Данил ловкий и быстрый — сумеет постоять за себя. У Лаваля хотя бы есть Кукла и оружие. А у неё?

Она только плотнее прижала руки к бокам.

— Лаваль… — с тихим присвистом прошептал Айзек, не оборачиваясь. — Как ты вообще оказался в моей лаборатории? Ты что, шпионил за мной?

Аня чуть втянула голову в плечи и подалась вперёд. Лаваль шёл слишком близко — прямо за спиной; его тяжёлое дыхание горячо касалось её затылка.

— То-тен-берг… — прорычал Лаваль, перегнувшись через плечо Ани. — Искал выход из этой дыры. Если бы знал, что случайно спасу твою жалкую шкуру, то…

— То почему не пошёл своей дорогой дальше? — парировал Айзек.

— Потому что, Изя, логика требует участия. Где, по-твоему, искать самый короткий путь наружу…

— Тихо, — Данил оборвал начавшуюся перебранку. — Впереди кто-то есть.

Цепочка замерла. Он сделал осторожный шаг, выглянул из-за угла — и тут же резко отдёрнул голову.

— Одержимые, — прошептал он. — Штук семь, может, десять. Лаваль, Серёжа справится?

— Вряд ли, — буркнул Лаваль, почесывая нос. — Видишь ли, после каждого приказа Серёжа начинает… «таять». Старина уже выдохся — пока добрался до вас, мы таких кренделей штуки четыре укокошили.

— Значит, ищем обход… — пробормотал Данил, обводя взглядом коридор.

Но вокруг — только глухие стены и чуть приоткрытые двери.

Данил аккуратно заглянул в одну, потом метнулся к другой и снова обратно.

— Думаю, сюда… — он кивнул в сторону комнаты номер двадцать пять.

— Там есть выход? — спросила Аня.

Она остановилась чуть позади и посмотрела на обычную дверь, за которой могло оказаться что угодно. Голос прозвучал тише, чем она рассчитывала.

Айзек и Данил вызывали доверие, но Лаваль… Лаваль казался настоящим отморозком. А за дверью могли ждать сотрудники 'О' — десятки, если не сотни таких же одержимых.

— Другие варианты такие же, — ответил Данил и снова посмотрел на ряд приоткрытых дверей.

Он коротко выдохнул. Последнее слово вышло тише, чем должно было.

— После вас, дорогой друг, — сказал Айзек, поджав губы, и жестом указал на дверь.

Данил сделал шаг, аккуратно толкнул створку и заглянул внутрь. Выдохнул и твёрдо шагнул вперёд.

За дверью тянулся узкий стеклянный тоннель.

До сих пор за каждой дверью Аня видела просторные залы с высокими потолками; здесь же стены сразу сомкнулись по бокам, а выгнутый свод уходил вперёд, теряясь в темноте.

Они шли уже, кажется, минут десять, но конца всё не было.

Посох Данила испускал слабое, мерцающее зелёное свечение. Оно едва ложилось на металлические плиты под ногами, отражалось в стеклянных стенах и сводах, дробилось мягкими всполохами и тут же гасло в полутени.

— А кто здесь работает? — прошептала Аня.

Голос едва слышно скользнул вдоль прозрачных стен, и Аня тут же замолчала.

— Не знаю, — отозвался Айзек. — В 'О' задействовано столько людей, что всех не перечесть. Мы здесь два года, но каждый раз, когда удаётся выйти за пределы лаборатории, встречаю кого-то нового. И, к сожалению, не всегда приветливого.

— Пришли, — прошептал Данил.

За его плечом сразу стало тесно: остальные подались вперёд, вытягивая шеи.

В конце тоннеля возвышалась массивная дверь из литого железа. Она стояла чуть приоткрытой, и из щели пробивалась тонкая полоска света — тёплого, живого, совершенно нездешнего.

Данил крепче перехватил посох, взялся за ручку и потянул. Дверь с тихим скрежетом поддалась.

Свет ударил Ане в глаза. Она зажмурилась; после долгого полумрака подземных уровней он резал почти больно. Следом её коснулся свежий воздух — с запахом листвы, земли и открытого неба.

На лицах у спутников одна за другой проступили улыбки.

— Ох, как же я давно не выходил на свежий воздух! — воскликнул Айзек, раскинув руки. — Как же давно не чувствовал тепло солнца!

— Идём, — проговорил Данил.

Уголки его губ дрогнули, но он тут же отвернулся к проходу.

Они вышли в странное место. Пространство напоминало колодец, выложенный из красного кирпича, метров тридцать в диаметре. Ни окон, ни дверей в кладке не виднелось — только гладкие округлые стены, уходящие вверх. Над головой раскрывалось чистое высокое небо, и солнце уже клонилось к горизонту.

Под ногами мягко пружинила короткая трава. Аня посмотрела вниз, потом снова подняла голову — к этому голубому, живому небу. На миг захотелось просто лечь на землю и смотреть вверх, не двигаясь.

Она обвела взглядом спутников. При естественном свете всё выглядело иначе. Данил слегка прихрамывал и заметно берег ногу. Айзек казался бледным, почти прозрачным; он щурился на солнце, но всё ещё улыбался. Лаваль, напротив, морщился и отворачивался от света, будто тот был ему неприятен.

Кукла стояла неподвижно и прямо. Солнце отражалось в её стеклянных глазах, придавая им призрачный блеск.

— Смотрите! — воскликнул Данил, указывая вперёд.

В самом центре кирпичного круга стояло дерево.

Аня не сразу поняла, что с ним не так. Ветви медленно двигались — не от ветра: они тянулись в стороны, меняли изгиб, будто сами выбирали, куда расти дальше.

Чем ближе они подходили, тем медленнее становились шаги. Аня поймала себя на том, что смотрит только на крону. Ветви шевелились так, словно для дерева время шло быстрее, чем для всего вокруг.

— Оно растёт… — прошептала Аня.

В тот же миг движение ускорилось. Ствол пошёл вверх, перерос кирпичные стены и потянулся к солнцу. На ветвях раскрывались цветы; лепестки срывались вниз, а на их месте наливались плоды, похожие на сизый инжир.

Листья начали желтеть и осыпаться. Плоды падали следом. Аня отступила вместе с остальными, но всё, что касалось земли, сразу рассыпалось в прах. Листья, плоды, лепестки исчезали, не оставляя следа.

Когда дерево сбросило последний лист, оно начало исчезать само. Кора осыпалась, ветви распадались в тонкую пыль, и ветер подхватывал её над травой. Через несколько мгновений от дерева ничего не осталось.

Но на том же месте из земли прорезался тонкий росток. Он медленно, упрямо тянулся к свету — и всё начиналось заново.

Тишину нарушил Лаваль.

— Можно бесконечно смотреть на четыре вещи… — хрипло начал он, загибая пальцы. — Как горит огонь. Как течёт вода. Как растёт это дерево. И… как лажает Тотенберг! Ах-ха-ха-ха!

Скрипучий смех ударил по кирпичным стенам, и странное оцепенение рассыпалось.

— И чё теперь, Проводник? — фыркнул Лаваль, бросив взгляд на Данила. — Тут тупик и бревно.

— Вас здесь быть не должно, — раздалось позади.

Голос был женский, тонкий и с заметной дрожью.

Аня вздрогнула и резко обернулась. Позади стояла невысокая женщина в некогда белом, теперь засаленном халате. Огромные очки с толстыми линзами закрывали почти половину лица, волосы были небрежно стянуты в пучок. Женщина прижимала к груди какое-то устройство и неотрывно смотрела на них сквозь мутное стекло линз.

— Простите за вторжение, коллега, — сказал Айзек раньше остальных. — Мы не хотели вас тревожить. Уже уходим. Заблудились, ищем выход.

Женщина дышала прерывисто. Руки дрожали, грудь резко поднималась и опадала, будто внутри сбился какой-то механизм.

Аня заметила на её запястье браслет заключённого — такой же, как у остальных. Пальцы сразу похолодели.

— Вы… не должны… его видеть… — прохрипела женщина.

Её трясло. Каждое слово выходило с усилием, с коротким хрипом.

— Отец… против… Мать против… Они вас не ждут…

— Всё хорошо. Мы уже ухо… — Айзек поднял руки в мирном жесте и медленно сделал шаг вперёд.

— Отец… Мать… Вам… за… пре… ще…

Женщина вдруг раскрыла глаза шире. Зрачки расширились, лицо перекосило, и в следующий миг она сорвалась на крик:

— Н-о-о-о-о!!!

Земля под ногами содрогнулась. Трава пошла волнами, как кипящая вода. Дерево на миг застыло — а затем ветви, как вспышки молний, метнулись к ним.

Аня едва успела пригнуться: одна из ветвей пронеслась в считаных сантиметрах от её головы. Данил отпрыгнул в сторону. Айзек не успел — тяжёлая ветка ударила его по плечу и отбросила на несколько метров. Он рухнул, неестественно скрутившись, очки слетели в сторону.

— Серёжа, фас! — рявкнул Лаваль, щёлкнув поводком, как кнутом.

Кукла сорвалась с места и бросилась на женщину. Но когда до неё оставалась всего пара шагов, та вскрикнула — и из земли перед ней вырвались корни. С глухим хрустом они ударили по Серёже и Лавалю, отшвырнув их к противоположной стене.

Ветви хлестали воздух. Плоды срывались и летели, как снаряды. Корни вздымались, извивались, били по земле. Данил, оказавшийся ближе всех к женщине, едва успевал уворачиваться: катился по траве, отпрыгивал, но подступиться не мог — каждый шаг тут же встречал новый удар.

Аня, пригибаясь, бросилась к Айзеку, подхватила его под руку и помогла подняться.

— Надо бежать отсюда! — выкрикнула она, перекрывая грохот.

— Ох, как вы правы. Только… — Айзек не успел договорить. Между ним и Аней земля разошлась, и из-под неё вырвался огромный корень, пошёл к ним широкой петлёй.

— Ах ты, старая кошёлка! — верещал Лаваль, вытирая кровь с губы и скалясь от боли.

Он поднялся на ноги и вместе с Серёжей бросился обратно — к дереву. Но к тому моменту оно уже осыпалось, словно покрытое пеплом, теряя последние листья, плоды и ветви. Вокруг поднималась серая пыль.

Серёжа остановился рядом с тонким ростком, вновь пробившимся из земли. Под шёпот Лаваля он обхватил его обеими руками, сдавливая, словно хотел задушить, вырвать с корнем, как сорняк.

— Не-е-е-е-т! — завопила хозяйка древа, глядя, как Кукла впивается в ещё не окрепшее дерево, которое уже начинало расползаться по земле.

— Да-а-а-а-а! — выкрикнул в ответ Лаваль и оскалился, не сводя глаз с Серёжи.

Данил дождался короткой паузы, перехватил посох поудобнее и рванул вперёд. Занёс оружие над головой и бросился к хозяйке древа, когда до неё оставалось не больше пяти метров.

Та рухнула на колени. Грудная клетка судорожно двигалась, раздуваясь и сжимаясь всё быстрее — с каждым вдохом словно становилась больше, шире. И вдруг она завыла так, что Аня зажала уши, а Айзек скривился от боли.

В тот же миг дерево будто взорвалось изнутри. Ветви выстрелили вверх, пронзив Серёжу насквозь и подняв его над землёй. Древесина росла сквозь него, и на глазах он срастался со стволом. Лаваль, всё ещё державший поводок, взлетел следом, вскрикнув в воздухе.

Огромные ветви, как молнии, метались во все стороны. Они ломали кирпичную кладку, врезались в стены, вздымались к небу. Когда до хозяйки оставался всего метр, Данил уже собирался нанести удар, но одна из ветвей сбила его с траектории. Он ударился о стену, выбив из лёгких воздух. Тут же другая ветвь, извиваясь, как змея, обвилась вокруг шеи, натянулась с силой — и начала душить.

Аня подняла глаза — и застыла. Лаваль вместе с Серёжей болтался в ветвях, дёргаясь и пытаясь освободить Куклу. Данил был прижат к стене; толстая ветвь туго стягивалась на его горле.

А Айзек уже копался в своей огромной сумке, выбрасывая устройства, инструменты, провода.

— Нашёл! — воскликнул он, выхватывая штуку, похожую на автомобильный аккумулятор с двумя длинными проводами. — Аня, помогай!

Он сунул ей один из проводов — на конце блестела тонкая острая игла.

— Возьми обеими руками и с силой воткни в корень! Быстро! Я займусь вторым!

Аня кивнула, сжала провод ладонями и, подняв иглу над головой, с криком вонзила в ближайший корень.

Игла отскочила, словно от камня. Даже царапины не осталось.

Айзек ударил вторым концом — тот же результат.

— Продолжай! — закричал он.

Они вместе принялись долбить по коре, вгоняя острия снова и снова, пока в воздухе не повис запах горелого металла.

Тем временем Данил задыхался. Каждый вдох становился короче. Он зарычал сквозь стиснутые зубы, выронил посох, схватился за душащую ветвь и со всей силы попытался её разорвать. Ветвь не поддалась. Слишком крепко. Слишком мало времени. Он сделал ещё одну попытку — силы начали уходить. Руки повисли вдоль тела.

И вдруг — голос.

«Соб… ри…» — в динамике маски, сквозь шум помех, прорывался обрывок фразы. Данил вздрогнул.

«Собери…» — уже чётче. Помехи рассеивались.

«Соберись.»

Голос звучал электронно, словно шёл издалека, но в нём проступали знакомая чёткость, стальной тембр, выверенность приказа. Данила передёрнуло.

— Что?.. — прохрипел он, почти теряя сознание.

«Соберись и действуй. Ломай стену за спиной. Делай.»

Теперь голос звучал ясно. Он узнавал интонацию — холодную, жёсткую, такую, которой привык подчиняться.

— Степан?.. — выдохнул Данил — и тут же пришёл в себя.

Он собрал остаток сил. Развернул плечи. Откинул голову. И с рывком начал бить кулаками в стену за спиной. Камень дал трещину. Он бил снова и снова — кирпич крошился.

А ладони Ани горели. Кожа лопалась, мозоли мгновенно превращались в кровоточащие раны. Но она не останавливалась: с каждым ударом кора крошилась всё сильнее — и вот игла с хрустом вошла до основания.

— Готово… — выдохнула она, глядя на свои окровавленные, дрожащие руки.

— И у меня! — отрапортовал Айзек, оттолкнув Аню в сторону. — Отходи!

Он схватил устройство, повернул пару рычагов, нажал кнопку и с силой отбросил его от себя.

Сверкнула вспышка.

Дерево начало чернеть — будто горело изнутри, будто кто-то поджёг его в самом сердце. Хозяйка древа завопила ещё громче; голос сорвался в сиплый вой.

Ветви затрещали и начали осыпаться. Листья взвились вихрем, закружились в воздухе. Всё рушилось.

Лаваль с Серёжей сорвались с высоты и с криком рухнули вниз.

В этот же миг хватка ветви на горле Данила ослабла. Он жадно вдохнул, затем, собрав остаток сил, резко откинулся назад и мощным ударом проломил спиной стену. Камень осыпался — и он провалился в тьму за ней.

Аня тем временем помогала Айзеку впопыхах закидывать вещи обратно в заплечный мешок. И вдруг замерла — услышала:

— Сюда!

Данил высунулся из пробитой в стене дыры, потирая шею.

Аня и Айзек бросились к нему. Позади, прихрамывая и подгоняя ставшего почти прозрачным Серёжу, плёлся Лаваль.

— Не-е-е-т! Не-е-е-т! Убийцы! Вы убили его! Уб-и-и-или-и-и! — кричала хозяйка древа. Голос разносился по кирпичному колодцу, срывался, отражался от стен. — Отец уничтожит вас! Он уничтожит вас!

Лаваль остановился у края проёма, обернулся и глянул на неё с холодной усмешкой.

— «Нет, нет, убийцы, вы убили его, убили…» — передразнил он, корча рожи. — Давай, иди, целуйся со своими дровами и углём!

Он плюнул на землю и шагнул в темноту за остальными.

***

Группа шла молча. Они оказались в коммуникационном тоннеле: вдоль стен тянулись трубы, от которых веяло холодом и сыростью, над головой рядами ползли провода, издавая монотонный гул.

Аня прятала содранные ладони под мышками. В ушах звенело, сердце стучало часто и больно, отдавая в голову.

— Какая эмоциональная оказалась дама, — прервал молчание Айзек.

— Эмоциональная?! — вспыхнул Лаваль. — Истеричная эко-активистка, драная кошка! Фу!

Лаваль ударил кулаком о стену, выпуская пар и тут же как ни в чем не бывало спросил.

— И что это за Отец?

— Ни разу не слышал, — пробубнил Данил.

В голове до сих пор стоял голос Двадцать Четвёртого. Данил не был уверен, слышал ли его на самом деле, поэтому только мотнул головой и продолжил внимательно следить за маршрутом.

— А я думаю, она просто одинока, — сказала Аня, проигнорировав последний вопрос.

Перед глазами снова встали её дрожащие руки, браслет на запястье и взгляд, обращённый к дереву. Отвращения не было.

— Она и вправду одинока, — раздался глухой, чужой голос за их спинами.

У Ани по коже прошёл холод. Она медленно повернулась. Остальные тоже обернулись.

В середине, на поводке, стоял Серёжа. Он почти растворился после схватки с деревом, но теперь стоял, опустив руки, и смотрел сквозь них.

— Серёжа, это ты сказал? — после паузы спросил Лаваль.

— Я, — тем же чужим голосом ответил Серёжа. В тоннеле стало тихо.

— Серёжа, дружочек, а как ты… а почему ты… — Лаваль, кажется, впервые в жизни подбирал слова, глядя на Куклу так, будто видел её впервые. — Ты нас понимаешь? Да, понимаешь… но как?

— Древо, — ответил Серёжа.

— Да, видимо, древо… что древо? — Лаваль повернулся к остолбеневшим спутникам. — Вот это — удивительно. А одинокая овца — неудивительно.

Он внимательно оглядел Серёжу. Тот не сдвинулся ни на миллиметр.

— Серёжа, иди за мной. Не отставай. Не теряйся. Ты уникален, ты… первая кукла, которая…

— Я не кукла, — отрезал Серёжа.

— Конечно нет, — быстро согласился Лаваль. — Конечно. Ты больше. Намного больше. Иди за нами, дружочек, иди.

Серёжа кивнул. Группа двинулась дальше, вглубь тоннеля.

***

— Очень похоже на блок «К», — задумчиво произнёс Данил, сидя на корточках и глядя сквозь решётку в полу.

Они петляли уже минут сорок. Тоннель проходил над несколькими блоками, и Данилу приходилось делать короткие остановки: приседать у решёток, всматриваться вниз, сверять коридоры, двери и разметку на стенах. После нескольких переходов он наконец решил, что они добрались куда надо.

— Ты уверен, дорогой друг? — вкрадчиво спросил Айзек и покосился в тёмный проём под решёткой.

Данил уже собирался ответить, но за его спиной раздался ровный, чужой голос:

— Да, это он.

Серёжа до этого молчал всю дорогу и просто шёл за Лавалем на поводке. Теперь он сидел неподвижно и смотрел в пол, будто видел сквозь бетон. Аня рядом вздрогнула. Айзек замер с приоткрытым ртом.

— Серёжа, дружочек, у меня к тебе столько вопросиков… — встрепенулся Лаваль. — Откуда ты это знаешь? Что ты ещё знаешь? Что помнишь?

Серёжа вместо ответа безмолвно смотрел на Лаваля.

— Ну… — начал Данил и снова перевёл взгляд на решётку. — Тогда идём, если никто не возражает.

Айзек открыл мешок и достал компактный электрический шуруповёрт. Несколько секунд — и решётка легко поддалась.

Данил осторожно выглянул вниз.

— Вроде чисто, — сказал он и, опираясь на края люка, ловко скользнул вниз.

— Только после вас, профэ-э-э-ссор Тотенберг. Только после вас, — с театральным поклоном пропустил Айзека вперёд Лаваль.

Айзек спрыгнул следом, захватив мешок. За ним спустилась Аня.

Она приземлилась рядом с Айзеком. Тот с трудом поднимался с колен, отряхивая пыль с халата и комбинезона — за время скитаний по тоннелям её накопилось предостаточно.

Последними, с кряхтением и звоном поводка, в коридоре оказались Лаваль и Серёжа.

— Туда, — Данил указал посохом вглубь коридора. — Пункт должен быть где-то там…

— Нет, не там, — раздался голос Серёжи.

Он поднял руку и указал в противоположную сторону.

— Там.

Данил посмотрел сначала туда, куда собирался идти сам, потом на Серёжу. Спорить с этой внезапной уверенностью оказалось трудно. Он коротко кивнул и пошёл туда, куда указывала Кукла.

И действительно — за углом обнаружилась массивная, запечатанная дверь с табличкой: «Управление». Металл потемнел, по кромке тянулись грубые швы, словно дверь закрывали не на замок, а на совесть.

Данил дёрнул ручку — заперто. Поднёс пропуск к валидатору — короткий писк, красный сигнал.

— Будем ломать? — спросил он, оборачиваясь к остальным.

Пальцы на посохе сжались сами собой. Слишком много времени уходило на чужие двери и чужие решения.

— Я бы для начала постучал, — возразил Айзек и размеренно постучал три раза.

За дверью послышались осторожные шаги. Кто-то пробормотал что-то неразборчивое.

— Здравствуйте? — позвал Айзек, но ответа не последовало.

Он прижал ухо к двери, закрыл глаза. Данил смотрел на него, не отпуская посох. Через несколько секунд Айзек выпрямился и кивнул: слышит.