Протокол Лоза

Жмых замолчал и в упор взглянул на меня. Ждал моих вопросов. Как маленький.

– Что такое Грёзы?

– Новый вид наркотика. Ментальный. Подключаешь имплант себе в слот и улетаешь в сказочную страну, так что тебя оттуда не достать. Фактически для тебя генерируется персональный рай, именно то, что ты хочешь в самых своих тайных фантазиях. Для каждого – свой собственный, уникальный. Как тебе?

– Минуту, ты хочешь сказать….

– Да, Старшой, именно это. Я вижу, ты меня правильно понял, ты мужик не глупый. А теперь подумай вот о чём – насколько сложно провести операцию по выборочной амнезии и не угробить человека? До тебя это не удавалось никому. А тут ты приходишь в себя, где ты там очухался, вокруг никого и ты ничего не помнишь, да? И у меня к тебе вопрос, Старшой, серьёзный вопрос: какого хрена у нас тут происходит и кого мне нужно подвесить за яйца, чтобы это всё прекратить?

Гаус-турель неожиданно ожила и направила своё дуло аккурат мне в голову. В помещении как-то сразу похолодало.

– Погоди, ты реально думаешь, что это я выпустил наркоту на Нижние?

– Думаешь я тупой? – голос Жмыха неожиданно грянул басом. От добродушного толстячка не осталось и следа. – Нет, конечно! Но ты определённо к этому причастен. И я знаю, что ты не глуп – позавчера ты мне рассказал ровно столько, чтобы я поверил, но недостаточно, чтобы я был уверен в твоей причастности. Только подозрения, Старшой, только подозрения.

Жмых, удивительно проворно для своего телосложения, выскочил из-за стола и подошёл ко мне на расстояние вытянутой руки, но немного сбоку. Было видно, что хозяин кабинета точно знает, где он не будет загораживать для турели цель собой.

– Что самое интересное, я верю тебе. Что ты против Лазурита, против их разработок и прочее. В твой альтруизм я не верю – тут что-то личное для тебя. Ты молчал, а я не спрашивал. Но сейчас картина складывается такая: ты стёр себе память или умело притворяешься – это не важно. Важно, что у меня проблемы из-за этих ваших шашней с Лазуритом. И причастен к этим моим проблемам ты, а значит ты будешь их решать для меня.

Гаус-турель издала негромкий пищащий звук – накопитель заряда активировался и снаряд был готов вылететь за микросекунду.

– Расклад такой: если память цела – ты будешь решать свои проблемы и стараться справиться с Лазуритом сам. Если память всё же стёрта, думаю, что так, то ты мог бы залечь на дно, но тут уже я не дам это сделать. Ты меня понял?

Я мрачно смотрел на менялу с пятого этажа и пытался справиться с головной болью. На что, чёрт возьми, я подписался? Что было в Лазурите и какого дьявола мне пришлось стереть себе память? Если Лазурит снова разработал ИИ, это, конечно, страшно, но мне-то по большому счёту какое до этого дело? Тут явно было что-то личное, что цепляло меня непосредственно. Что? Или кто?

На последней мысли голову прострелила такая боль, что я поморщился.

– Не нравится расклад, да? – Жмых жёстко смотрел на меня. – А куда деваться, ты эту кашу заварил. Или по крайней мере – она была заварена вместе с тобой. И я дерьмо расхлёбывать за других не собираюсь.

Ощущение, что к этому может быть причастен кто-то из людей, которые были мне дороги, не проходило. Висевшая под потолком турель и хозяин кабинета давили на сознание вместе с головной болью, мешая сосредоточиться. А отвечать надо сейчас.

Я взглянул в дуло турели, смотрящее мне в лоб.

– Что ж, похоже выхода у меня нет. Так?

– Похоже так, Старшой, похоже так, – Жмых отошёл от меня и вернулся за стол, турель издала звук, который возникает при сбросе заряда, и снова отвернулась к потолку. Из пола прямо возле стола менялы поднялся металлический куб, а Жмых в это время достал откуда-то из-под стола пыльную бутылку и два небольших стакана. Я запоздало понял, что куб – это не что иное, как стул и приглашение сесть и присоединиться к распитию. Кажется, острая фаза кончилась.

– Так что такое Грёзы?

– А я тебе уже всё рассказал, что сам знаю – чип, имплант, срань корпская, – на последних словах Жмых раздражённо хлопнул ладонью по столу. – Причём это просто программа с автостартом, которую можно записать на любой подключаемый носитель. Особо мощностей ей не нужно, такое ощущение, что для генерации персонального рая Грёзы используют мощности мозга напрямую.

– Я не понимаю, человека совсем отключает от реальности? – я смотрел, как Жмых разливает прозрачную жидкость по стаканам.

– Правильный вопрос задаёшь. Нет, не отключает. Подход стандартный как при просмотре фильмов – ты всё чувствуешь. Голод, сонливость, поссать. Проблема в том, что генерируется именно то, что ты желаешь. Не то, что ты мог бы высказать, а зачастую ровно то, о чём ты даже не догадываешься или боишься признаться себе сам. И даже если ты выходишь оттуда, снимаешь имплант, идёшь есть или работать, ты всё равно постоянно думаешь о том, созданном мире.

Мы синхронно влили в себя прозрачную жидкость. Огненный ком прокатился по пищеводу, и соображать стало немного полегче, боль, которая возникала при взгляде на менялу, отступила.

– У нас уже десяток смертей от того, что люди постепенно настолько в это погружались, специально погружались, что умирали от истощения. А случаев, когда жизнь просто рушится уже несколько тысяч. Разрывы в семьях, увольнения и прочие прелести наркоты.

Немного помолчали. Я обдумывал ситуацию, в которую попал.

Памяти о конкретных событиях почти не было. Всё же всю свою жизнь, я как-то взаимодействовал с людьми и именно это пошло под нож, но…

КГЗ – Корпус Грозовой Защиты. Структура, созданная правительством для ликвидации последствий Второго Передела, ликвидации последствий ИИ катастрофы. Память обжигала. Я схватился рукой сначала за голову, потом за бутылку и налил себе ещё.

– Значит, не без последствий, да? – вопрос Жмыха повис без ответа, я опрокинул в себя стопку. Стало полегче.

Темный медцентр, выключенное освещение, я обследую хирургию. В руках гаус-автомат с фонариком, Скиталец показывает слабые био-сигналы из операционной – там есть кто-то живой, кого надо вытащить. Я толкаю дверь в операционную.

Три стола. Два – чистые. На третьем кто-то лежит, в темноте невозможно понять кто. По помещению разносятся еле слышные стоны, инструменты авто-хирурга погружены в человека. Со стола тихо капает кровь.

Я уже хочу поспешить к лежащему, как меня кто-то хватает сзади и плотно сжимает стальным кольцом манипуляторов. Автоматический мед-брат. Как, чёрт возьми, я пропустил его?

Меня волокут на свободный операционный стол. Слава богу, здание обесточено и авто-хирурги уже не работают. Стальные зажимы сдавливают меня и пристёгивают к столу вместе с автоматом. Лицо накрывает кислородная маска.

Я стараюсь как-то вывернуться, убрать голову – сейчас он начнёт подавать наркоз. Мед-брат гудит что-то успокаивающее. Чёртова железка, почему у тебя всё ещё есть заряд в батареях?

Воспоминание обрывается. Видимо меня вытащил кто-то из моей команды.

Со лба скатывались капли пота. Я устало посмотрел на Жмыха.

– Да. Есть вещи, которые я предпочёл бы не вспоминать.

То, о чём рассказывал меняла, значило только одно: Лазурит разработал ИИ. Снова.

К чему это может привести – я только что вспомнил. Не восстание машин, нет. Гораздо хуже. Мы сами отдали под управление компьютеру слишком многое.

Всплыло ощущение восторга, кажется, мне было около десяти лет. Я мечтал, что теперь путь станет настолько безопасным, что мне разрешат одному слетать на Марс. Потом я мечтал, что смогу участвовать в гонках на ховер-байках. ИИ подстрахует!

Он не подстраховал. Мы отдали ему управление всем: медицина, генерация энергии, коммунальные службы, транспорт, доставка. В открытую обсуждались возможности полного исключения человека из цепочки обслуживания людей, полное убирание дублирующих систем.

Я вспомнил, как с интересом смотрел новости, как с юношеским максимализмом желал скорейшего внедрения автоматики везде.

А затем произошёл сбой. Никто так и не смог выяснить была ли это ошибка разработчиков или намеренная диверсия мирового уровня, но факт остаётся фактом: в какой-то момент по всему миру, по всем ИИ системам пошли цикличные ошибки.

Почти вся гражданская инфраструктура планеты словно сошла с ума.

Я помнил, как прорубал плазменными резаками стены в одной из башен, чтобы вызволить замерзающих – автоматика решила, что на улице плюс восемьдесят и включала кондиционер на минус пятьдесят. Помнил, как вскрывал поезд, в котором люди уже стали задыхаться от нехватки кислорода – авто-машинист решал, что состав внезапно упал в воду и надо всё герметизировать. Медицинские центры – отдельная история.

Еда не готовилась, мусор не вывозился, воздух и вода не очищались.

Со времён Второго Передела доверия ИИ не было ни у кого.

И вот сейчас кто-то из верхушки корпоратов создаёт новый ИИ, несмотря на то, что устаканилось всё только лет пятнадцать назад. У очень многих людей ещё были свежи в памяти воспоминания об ужасах, которые творились в то время. Люди просто должны взбунтоваться, уничтожать эти чипы, а не переноситься в мир снов. Этот вопрос я Жмыху и задал.

– Не будь наивным, Старшой, не будь наивным. Многие уничтожают, многие не пробуют и вообще докладывают полиции. Но наркота есть наркота – она найдёт лазейку. Я тебе больше скажу, сто процентов сеть сбыта покрывает кто-то сверху. Не из правительства, а из корпов – очень уж грамотно идут потоки чипов, и поставки не прекращаются, – Жмых поморщился, как от зубной боли. – Заходят через Нижние Ярусы. Жизнь тут намного тяжелее, чем даже на средних, а наивных и просто безграмотных больше, которым можно втюхать что угодно.

– Тогда, что ты предлагаешь мне? Я себе стёр память, последние три месяца полностью. А ещё я никого не помню. Вообще никого из людей. Ни знакомых, ни родственников, ни тебя. Всё стёрто. Я элементарно не знаю, к кому идти и с чего начинать.

– А это уж ты сам должен решить, я не буду этого касаться. Я слежу за порядком в своём углу и с меня хватает. Ты сам должен решить эту проблему, я тебе сказал. Но ты себе сам ниточку оставил. Думаю, ты предвидел, что так будет.

Он достал из-под стола контейнер с биометрическим замком и передал мне. Стандартный курьерский бронированный контейнер, который открывался по ДНК и сетчатке глаза живого владельца. Взломать, конечно, можно, но не за пять минут. На контейнере была стилизованная медная шестерня – символ моего отряда, и надпись: «Мне». Мрачная шутка.

– Я не знаю, что там, мне оно не нужно.

В этот момент раздался негромкий стук в дверь: три быстрых и два коротких. Явно условный сигнал – Жмых сразу встрепенулся и начал водить глазами по мониторам.

– Снова явились, значит. Старшой, ты в курсе, что за тобой идёт охота? – с этими словами меняла повернул ко мне один из мониторов. На нём транслировалась картинка с улочки, которой я прошёл минут за двадцать до этого. Между рядов импровизированного рынка шли двое в серых плащах. Впереди шла высокая светловолосая женщина лет тридцати на вид. Особо ни на что не оглядывалась и целеустремлённо двигалась в сторону каморки Жмыха. Сразу за ней шёл мужчина лет пятидесяти на вид со старым глазным имплантом «Циклоп-4М». Стандартная команда серых – ищейка и исполнитель.

– Серые сюда давненько носа не совали, а эти уже второй раз. В прошлый раз уверенно описали все твои приметы и твоё старое лицо. Особенно напирали на то, что ты носишь Скитальца, – при этих словах Жмых как-то зловеще ухмыльнулся. – Не все секреты удаётся надёжно скрыть, а Старшой?

– У тебя есть запасной выход отсюда?

– Конечно, есть. Сделай, о чём договорились, Старшой, а от серых я отбрехаюсь, – с этими словами он нажал одну из кнопок на столе и сзади от него открылась потайная ниша с лестницей, уводящей куда-то наверх.

– Пройдёшь старой вент-шахтой, спустишься на четвёртый технический этаж, дальше сам куда хочешь. И вот ещё что, – он сунул мне в руку плашку памяти, – понадобится помощь, пиши. Если мне это будет выгодно – посмотрю, как помочь.

С этими словами он отвернулся к мониторам и продолжил наблюдать за серыми, а я, сунув курьерский контейнер за пояс, полез по лестнице наверх.

Глава 4

Лестница кончилась довольно быстро, буквально двадцать метров по шахте наверх и выход на площадку, где пересекались потоки вент каналов. Трафаретные надписи ярко-жёлтой краской однозначно указали направление шахты на четвёртый технический этаж: это был квадратный воздуховод метр на метр. Самая паршивая конфигурация – постоянно идти в полуприседе неудобно, а ползти при такой высоте - бессмысленно.

Отодвинув засов, я еле оторвал техническую дверцу вент-канала – вниз двигался плотный поток прохладного воздуха, подсасываемый откуда-то сверху. Вошёл внутрь, дверца захлопнулась, автозамок закрылся, и я оказался в кромешной тьме. О том, что в вент-шахте будет отсутствовать какое-либо освещение, я заранее не подумал. Теперь путь только вперёд.

Пока шёл вниз под уклон в кромешной тьме, на ум лезли довольно невесёлые мысли. То ли виной было отсутствие освещения, то ли неудобная поза, в которой я передвигался, но я пытался представить себе, как бы повернулся разговор со Жмыхом, будь у меня прежние навыки общения.

Я ведь с него даже ничего не потребовал, ничего не попросил. Мог бы хоть какой ствол подкинуть в качестве помощи. Последняя его фраза вообще за рамками: «Если мне это будет выгодно – посмотрю, как помочь».

Нет, я, конечно, понимаю, что под стволом гаус-турели глупо требовать что-то существенное, но и я хорош, не попросил вообще ничего, только водки выпил. А Жмых себя не обидит. У него проблемы из-за этих Грёз, он подвязал на их решение меня, а сам…

Мысль о Грёзах повела меня дальше. Кто и зачем их выпустил на Нижние Ярусы. Какой в этом смысл? Ведь если так посудить: есть технология точной работы с сознанием, можно делать выборочную амнезию, как я убедился на себе. Судя по Грёзам, можно генерировать любой индивидуальный мир, прямо в голове. По-хорошему держать всё в тайне и применять с конкретными целями. Зачем делать из этого наркотик и одновременно привлекать такое внимание к разработке?

С такими невесёлыми мыслями я преодолевал вент-канал. Где-то на краю сознания начинала подниматься лёгкая клаустрофобия – всё же метр на метр в кромешной тьме не способствуют здоровой психике. На минуту показалось, что воздух заканчивается, начало накрывать паникой. По телу прошла волна слабости, дыхание перехватило.

Что если Жмых решил меня просто похоронить и выхода отсюда нет? Или на том конце меня ждёт засада? Или скоро ход сузится настолько, что я застряну? Или внезапно кончится воздух?

На последней мысли я наконец понял, что меня накрывает. Пришлось сделать остановку, чтобы успокоиться. Я сел прямо посреди вент-канала, привалившись спиной к стене, и начал дышать в сомкнутые ладони. Постепенно паническая атака отступила. Стало понятно, что все мои мысли были всего лишь плодом нервной перегрузки. Жмыху меня сливать резона нет.

Тем не менее, надо будет с него взять причитающееся за решение проблем с Грёзами. Если я смогу это сделать, конечно.

Я продолжил путь, пытаясь разглядеть во тьме хоть что-то и не сорваться снова в приступ паники. К счастью, скоро мои скитания подошли к концу – ход изогнулся под углом девяносто градусов и в стенке стали видны решётки, через которые воздух выходил на четвёртый этаж. Сев напротив одной из таких решёток, я упёрся в неё ногами и выдавил. Примерно через секунду снизу раздался лязг.

Выглянув из шахты, я осмотрелся. Высота была небольшая – не более шести метров. Внизу на полу валялась решётка между агрегатами регенерации воды. Вокруг никого – пустынный технический этаж, подсвеченный редкими лампами, где единственным видом жизнедеятельности была автоматика.

Спрыгнув, я пошёл к выходу. Как я и думал, недалеко от входной двери нашлось что-то вроде островка жизни в машинной пустыне: стол, пара табуреток, шкаф с плохо прикрытой дверцей и торчащей из-за неё технической робой. Обслуживание агрегатов башен роботам не доверяли. Их использовали только в качестве грузчиков на подобных работах.

Сев на одну из табуреток, я опёрся спиной на стену и вытянул ноги. Настроение было паршивое, хотелось есть и пить, интерфейс скитальца показывал 11:54. Ещё не перевалило за полдень, как я уже успел влезть в кучу дерьма и при этом, так и не понял чьего.

Хотя какой смысл узнавать чьё дерьмо, если тебя им активно забрасывают? Надо найти того, кто кидает и пристрелить его.

С этими мыслями я пододвинулся к столу, достал курьерский контейнер и наконец открыл его. Вакуумный замок с лёгким шипением пропустил воздух через клапан, и крышка отъехала в сторону. Первое, что я обнаружил на самом верху – консервированный гуляш из армейского сухпайка, упаковку галет и бутылку воды, а также пластиковую вилку. Старые привычки не уходят, и я ощутил что-то вроде благодарности. Не себе, а тому, другому Дмитрию, с которого вся эта каша заварилась.

При всём желании я не мог его воспринимать как себя. Тот парень стёр память, договорился о чём-то со Жмыхом, отправил мне сообщение через скитальца. А я был у Жмыха сегодня впервые.

У того Димы была команда, были люди, заказчики. Даже бармен в «Отсеке 34» и тот у него был. Тот Дима сформирован не только знаниями о мире, навыками и рефлексами, но и социальными связями. У меня же никого нет.

И именно тот, другой Дмитрий, стёр память. Но стёр её не себе – мне.

От подобной подставы хотелось скрипеть зубами и что-нибудь сломать. Понимание давило на грудь сильнее, чем робот-медбрат из Гипократа-4, который уложил меня на операционный стол. Одиночество. Резкая вспышка перехода от благодарности к лютой злости. Надеюсь, причины, по которым так пришлось поступить, веские.

Хотя всё равно того Диму уже не достать.

Я вскрыл консервы, отправил первую вилку в рот и, немного повеселев, снова заглянул в контейнер. На самом верху лежал сложенный вдвое лист белой бумаги, а на нём сложенный стаканчик одноразового кофейного сублимата. Градус настроения резко пошёл вверх. Я даже не знал, чему больше удивляться: листку или кофе, но решил начать со второго.

Вскрыв стаканчик, расправил его и налил воды из бутылки. Внутри сразу пошла реакция нагревательного элемента и начал завариваться кофе. Через три минуты можно пить. А жизнь-то не заканчивается.

Заварив кофе, я осторожно взял белый лист и осмотрел. На одной из сторон была надпись от руки «Сожги».

- Не курю, - мрачно ответил я в пустоту. – Прочитаю сначала.

Откуда мне тут взять огонь, чёрт возьми?

Где я взял этот лист, было полнейшей загадкой. Такая сейчас стоила баснословных денег потому, что ею банально никто кроме верхушки корпоратов и правительства не пользовался. Если хочешь абсолютной секретности – доверь бумаге. То, что есть в электронном виде – уже знает весь свет. Тайну можно доверить только бумаге. Эти и подобные фразы прочно вошли в обиход современного человека. И тут такое.

Жуя отдающий чем-то химическим гуляш, я развернул лист. Это было письмо, причём написанное от руки. Я вообще не помнил, чтобы я умел писать, видимо, обучался этому всегда с кем-то рядом. Для проверки я взял вилку наоборот, наподобие стилуса и попробовал вывести несколько букв в воздухе – навык, оказывается, был. Значит письмо писал себе я сам, без третьих глаз. Это успокаивало.

«Дима, рад, что ты добрался до Жмыха и с ним всё прошло гладко.

Думаю, Жмых уже тебе поведал часть того, что произошло, пусть и однобоко – этот жирный ублюдок всегда защищал только свои интересы, так что не держи зла на него, мужик он правильный.

Я не знаю, как ты себя будешь чувствовать после пробуждения и не знаю, что ты будешь думать. Пока я писал это письмо, я пытался представить себе, что со мной будет. И чем дольше я в это погружался, тем больше понимал, что это билет в один конец – я изменюсь. По факту, меня уже не будет, а будешь ты – совершенно другой человек, который будет заново искать себя в этом мире.

Знаю, звучит сопливо, и ты не этого ждёшь, но, если честно, мне страшно, так что извини Старшой.

На долгие рассусоливания времени нет, постараюсь быть краток.

Первое. Я тебе сказал в голосовом сообщении, что не смогу раскрыть все карты. Это так. Почему именно – ты сам должен докопаться и понять. Я – первый человек, который стёр себе память, и ты должен понимать, каким страшным оружием является «Лоза». Понимаю, что ничего не рассказываю, но в противном случае может произойти хрень пострашнее частичной амнезии.

Второе. Коммуникатор. Найди Гюрзу.»

Внезапная вспышка узнавания, прострел в центр головы болью и перед глазами встаёт образ женщины из бара «Отсек 34». Гюрза! Вот почему имя Вика мне казалось неправильным – я привык называть её Гюрза!

От боли в центре черепа на глазах выступили слёзы. Как если ты подбираешь что-то с пола, и, поднимаясь обратно, бьёшься темечком в угол стола. Только болит не сверху кости, а где-то внутри. Проморгавшись, я продолжил читать.

«Она сможет рассказать тебе о тебе. Немного, но что-то даст. Коммуникатор одноразовый, включишь – Гюрзе уйдёт сообщение о встрече. Место ЗВ-2-34-РБ2.

Третье. Скиталец разблокируй только вместе с Асей. Вместе вы решите головоломку. Самому – опасно.

Я знаю, что сейчас пишу о вещах, о которых ты не имеешь ни малейшего понятия, но иначе нельзя.

Удачи, Старшой. Я в себя верю».

Письмо закончилось неожиданно, оставив после себя весьма смешанные чувства. Ничего толком объяснено не было, ничего не понятно, только две новые наводки: встретиться с Гюрзой и найти Асю. Кто она, как её искать?

Имя Ася так же отдавалось тупой болью в голове. Видимо, тоже знакомый и близкий человек. Ладно, пометим на полях.

Дожевав гуляш, я приступил к кофе. Первая порция напитка обожгла губы и язык, но аромат и вкус скрасили всю первую половину дня. Не перекрасили в белый цвет, но по крайней мере теперь всё не казалось таким ужасным. С наслаждением сделав глоток, я позволил себе чуть расслабиться. По крайней мере прямо сейчас никто за мной не гнался, ничего не требовал и можно было чуть остановиться. А также у меня был кофе.

Осторожно держа горячий стаканчик, я продолжил разбирать контейнер.

На первый взгляд его содержимое выглядело как набор предметов, чтобы выжить после заварушки, если на тебя открыли охоту.

Три обезличенные карты номиналом по десять тысяч рублей. Не так чтобы много, но снять стандартную квартиру на среднем ярусе и прожить три месяца в ней хватит. В целом, правильно. Если за мной идёт охота, то соваться на старую базу на Автозаводской смысла нет. Там в любом случае всё уже подчистили, так что придётся снимать жильё на первое время. Жалко дронов, с ними было бы намного спокойнее. Хотя Скиталец всё равно сейчас недоступен.

Плотно упакованная пачка с пятьюдесятью осколками – мелочь на конфеты. Но это так. Один рубль – как раз пятьдесят осколков, пиво в баре – два осколка. Больше важно то, что их не отследить, пока не сдашь в банкомат.

Следующим под пачкой с осколками я увидел кинетический пистолет с кобурой на пояс и два запасных магазина к нему. При взгляде на оружие сердце пропустило удар.

Я с волнением взял его в руки. Старая, потёртая рукоять, царапины на затворе. Я не знал, откуда этот пистолет у меня появился, но был уверен, что это мой. При попытке вспомнить в голове снова начала нарастать тупая боль. Я был уверен, что он мне дорог и как боевое оружие, и как память о чём-то важном. Является ли важным то, о чём не помнишь?

Немного подумав, я решил, что является. У роботов может и нет ничего, что держит эмоционально. У человека – есть. Даже если я не помню почему.

При взгляде на пистолет я ощущал очень тёплые чувства. Откуда-то изнутри появлялось что-то похожее на узнавание, гордость, на воспоминание тепла. Может он мне достался от отца? Или от деда? Судя по тому, насколько пистолет был потёрт, моё предположение могло оказаться верным. Но в то же время было видно, что это не музейный экспонат – пистолетом активно пользовались по назначению.

Я встал со стула и взял оружие на изготовку. Навыки обращения определённо есть, причём прочно въевшиеся в мышечную память. Это не какой-то спящий навык, который ещё отрабатывать.

В то же самое время не наличие старого пистолета, а именно само отсутствие современного оружия тоже говорило о том, что у меня был жёсткий цейт-нот по времени. Все современные образцы вооружения имеют встроенный следящий чип, а искать расчипованный ствол – не было либо времени, либо денег. Скорее всего, и того и другого.

Я опоясался кобурой и спрятал пистолет. Не супероружие, но против обычных людей хватит, а против необычных нужно готовиться отдельно.

Дальше в контейнере я обнаружил вещь, которая резко увела всю ситуацию от канвы боевика в сторону шпионского детектива: три герметичные упаковки с активными морф-масками.