Протокол Лоза

Глава 3

Женщина выглядела достаточно заурядно: невысокая, худощавая, крепкого телосложения. Тёмные волосы небрежно собраны в хвост. На вид около 35 лет. Взгляд острый, оценивающий. Стандартный жилет аварийных медицинских служб с белым крестом и синей каймой— такие выдают всем мед-оперативникам корпоратов. На плече нашивка в виде медной шестерёнки. «Шестерня не подведёт», пронеслись у меня в памяти мои же слова в аудиопослании.

Парень-настройщик, шедший к ней, едва ли не с середины бара громко привлёк её внимание.

- Вика! Ты опять здесь?

Имя неприятно резануло по памяти — как будто чужое, неправильное. Что-то не складывалось в ощущениях, которые вызывала эта женщина у меня. Как-будто её должны были звать по-другому.

Я продолжал неспешно потягивать дрянное пиво иногда бросая взгляд на женщину и её собеседника-техника. Голова болела сильно, вспышками, каждый раз, когда я переводил взгляд с Вики на парня и обратно.

Бармен, услышав имя, криво усмехнулся.

– Что-то она действительно… Вчера с самого утра сидела, сегодня чуть свет появилась. Как будто ждёт кого-то, только не знает когда этот кто-то придёт.

- А раньше она здесь бывала? – я решил выяснить подробности, пока бармен был расположен болтать.

- Иногда, со своей командой. Я так понял, наёмники какие-то. Называются «Шестерёнка» или «Шестерня», что-то вроде этого. Сначала то захаживали регулярно: то обсуждали что-то, то праздновали. А последние месяца три пропали, я уж думал всё – нарвался танк на Циклопа. А позавчера – ты гляди, эта их медичка появилась и до самого вечера не уходит, просто сидит и в планшете копается.

Я наблюдал за ними, стараясь не привлекать внимания и продолжая прикладываться к стакану. Расстояние было небольшое, но за музыкой слова долетали обрывочно. Явно было видно только то, что женщина раздражена: активно жестикулирует и говорит на повышенных тонах. В какой-то момент до меня долетел обрывок фразы.

- Не знаю! Он сказал ждать здесь!

Парень в ответ примирительно поднял руки, видимо пытаясь её успокоить. До меня долетели слова про пятый этаж и какого-то менялу. Бармен, которому из-за стойки было лучше слышно парочку, усмехнулся.

- Жмых-меняла. Известная личность внизу.

- Знаешь что-то про него интересное?

- Да кто ж его у нас не знает. Ты, видимо, из другой башни?

- Вроде того, - многие люди, особенно в корпоративных, не государственных, башнях могли родиться, вырасти, прожить всю жизнь и умереть так ни разу и не покинув башню, ни разу не ступив на землю. Легким путешествием на выходные считалось слетать на экскурсию в другую башню. Вылазка в Центральную Рекреационную Зону считалась шиком отдыха. Тех же, кто вылетал за пределы города, считали экстремалами, хотя в целом жизнь в России никуда не пропадала – просто гиперполис накладывал свою специфику.

- Так что там с менялой? – напомнил я бармену, который, казалось, ушёл в свои мыли.

- Да, так вот! Он уже лет пятнадцать сидит в своей конуре, торгует информацией с Нижними и с корпами. Говорят, за всё это время он не то, что из башни, из каморки своей ни разу не выходил! Хорошо устроился, между прочим, - бармен отставил стакан и наклонился ко мне ближе. – Ходят слухи, что он знает столько, что его уже не хотят убирать ни Нижние, ни корпы – он всем нужен. Или же если кто-то попытается его убрать – за него сразу впишется другая сторона.

- Примечательная личность, я смотрю.

- Не то слово! – бармен выглядел очень довольным. Было видно, что в утренние часы его разговорами особо не развлекают и он был рад поболтать хоть с кем-то. – Позавчера, кстати, обсуждали, что кто-то из этих ребят, - он кивнул в сторону общающихся женщины и парня-техника. – Наведался к Жмыху пару дней назад. А потом к нему заявились Серые и попытались толстяка прижать. Ничего у них не вышло, конечно. Но, поговаривают, что если бы мы были в Лазуритовой башне, то Жмыха бы уже не было.

Серыми называли оперативников и ищеек БВК – Бюро Внутреннего Контроля, отдельного подразделения Лазурита, которые занимались в том числе и грязной работой для своей головной фирмы. Среди них были как классические детективы, так и подразделения специального назначения, которые комплектовались исключительно людьми, без роботов. Матёрые профессионалы. Если ты перешёл дорогу БВК, то единственный способ остаться в живых, чтобы за тебя вписались другие корпораты или нанять в охрану ребят из Ратибора. А это себе мог позволить далеко не каждый.

За последующие минут десять я узнал подробности о работе это Жмыха. Бармен отдельно напирал на то, что если нужна правдивая информация, а не то, что выкладывают в сеть, то лучше идти к нему.

- Правда за всё приходится платить, сам понимаешь. Просто так он не работает, - бармен мне заговорщицки подмигнул. Стало ясно, что он меня уже записал в закадычные друзья. Либо, чего тоже нельзя было отрицать, предыдущий я и с этим барменом договорился. Но в такое, зная себя, я уже не верил – слишком тонкая партия.

В этот момент техник, разговаривающий с Викой, хлопнул ладонью по столу.

- В общем я тебе своё мнение высказал: бессмысленно сидеть и ждать вечно. Он либо мёртв, либо почти мёртв, - затем наклонился к женщине ближе. - …уже не выберешься.

Женщина сидела со скрещенными на груди руками и смотрела на собеседника исподлобья. Было видно, что слова парня ей не доставляют ни малейшей радости. В её взгляде читалось упрямство, нежелание соглашаться со словами собеседника и вместе с тем горечь. Техник же встал со стула.

- Я пошёл, Вик. Если что – пиши. Работа верная, не прогадаем. Ты знаешь меня.

Парень прошёл мимо и на его плече, которым он теперь был повёрнут ко мне, я увидел ту же нашивку в виде шестерёнки медного цвета. Голову снова резануло болью. Что ж, по крайней мере я понял, что и с ним я тоже был знаком.

После того как техник ушёл женщина осталась сидеть за столом. Сначала она понуро опустила голову на руки, потом достала планшет и стала что-то в нём просматривать.

Я же в задумчивости смотрел в свой стакан с остатками пива на дне. У меня было стойкое ощущение, что это я сказал Вике ждать тут в баре. Ждать меня. Хоть я и не помнил её, но при любом, даже случайном взгляде на неё у меня начинала болеть голова. Но подходить к ней прямо сейчас было бессмысленно: «Привет, я Дмитрий, я думаю, что это я был руководителем Шестерни». Пошлёт, да и дело с концом.

С другой стороны, не случайно ведь бармен мне так проталкивал этого Жмыха. Была в этом во всём какая-то неувязка. Складывалось стойкое ощущение, что мне подготовлена дорожка, пройдя по которой я смогу… Что? Восстановить память? Понять, что произошло? Узнать кто за мной охотится и надрать ему задницу? И если сидящая третий день в баре Вика ещё была похожа на чисто мой ход – довольно прямолинейный и грубый, то подобное программирование бармена – уже нет.

Но в любом случае делать что-то надо было и если к Вике я сейчас подойти не смогу, то уж поговорить со Жмыхом определённо стоило.

Я отставил пустую кружку.

- Спасибо, - кивнул я бармену.

- Заходи почаще, я всегда рад хорошему собеседнику. Вечером у нас здесь более людно, много интересных личностей можно встретить, - бармен с явным сожалением снова вернулся к протиранию стаканов.

Выйдя из бара, я отправился к лифту на спуск, благо бармен снабдил меня подробным описанием как попасть к Жмыху-меняле. Вот тоже странность. Зачем мне эта информация? Но тем не менее информация поступила, и я ей воспользуюсь.

Я зашёл в лифт и вдавил кнопку двадцатого этажа. Память была сильно фрагментирована – этот лифт я помнил, при чём помнил, что спускался и поднимался на нём не один десяток раз. Кажется, вот эту царапину на стенке в своё время я и оставил ножом – на кого-то злился. А вот бар «Отсек 34» не помнил вообще, хотя по словам бармена мы часто там отдыхали и планировали наши дела. Видимо, дело было в том, что в лифте я мог ездить один, без людей.

Мягко затормозив, кабина лифта остановилась на двадцатом этаже – самый нижний куда можно было спуститься здесь, дальше нужно было пересаживаться. Выйдя из лифта, я сразу попал в людской водоворот: ТПУ Золотых ворот - один из самых загруженных в городе. Внешне это напоминало огромную дыру, тоннель, ангар, пронзающий башню от края и до края, высотой метров сорока в высоту. На разных уровнях висели платформы, к которым вели эскалаторы и аэролифты. Одновременно на станцию приходило и отходило несколько поездов, которые затем улетали в другие башни, в основном к двум ближайшим: Лазурит и Рубин.

Повсюду пестрели рекламные вывески и проецировались огромные голографические фигуры, рекламировавшие всякую всячину. Если у человека был подключён нейромост для сопряжения с окружающим миром, можно было переключаться между рекламными объявлениями просто переводя взгляд с одного на другое - на нейроинтерфейсе сразу проецировалась дополнительная информация, а в ушах начинало звучать аудио конкретно этой рекламы, не мешая остальным.

Тысячи человек одновременно спешили по своим делам. Людские потоки свивались в тугие струи и растекались маленькими ручейками по своим транспортным каналам. Всё же наследие эры ИИ давало и свои плюсы: человеку такое спроектировать практически не реально, в то время как квантовый ИИ смог организовать людские потоки так, что система ещё долго будет работать без сбоев.

Миновав основной транспортный хаб, я, следуя указателям, свернул в секцию транспортного узла Нижнего Яруса - ответвление от основного ангара в котором обслуживались не столько людские потоки, сколько это было место перевалки грузов и всякого рода техники. Здесь уже ощущалось дыхание Нижних Ярусов: стены были частично разрисованы граффити, пара рекламных конструкций стояли обесточенными, повсюду сновали автоматизированные погрузчики, ворочавшие многотонными контейнерами словно пушинками. На входе в лифтовый кластер, через который нужно было попадать вниз простым смертным, был организован блошиный рынок дельцами снизу.

Как всегда, в подобных местах тут было много сомнительного вида личностей, которые щеголяли кустарно выполненными имплантами и протезами. Я знал, что ниже будет хуже. Для многих выходцев из Нижних Ярусов дорога наверх была закрыта именно потому, что внизу часто ты не мог выжить без грубо сделанных имплантов – так называемая «природная медицина» была недоступно дорога. А когда у тебя половину черепа занимает железная банка никто тебя на работу даже на среднем ярусе не возьмёт.

Уже почти миновав стихийный рынок, я заметил оживление на противоположном конце рынка. Сквозь толпу шёл патруль Серых: шесть спецназовцев БВК в боевой выкладке двигались по рядам рынка тщательно осматривая окрестности, как-будто кого-то искали. Я не стал искушать судьбу и зашёл за ближайшую палатку, продолжив движение в сторону лифтов.

Само по себе появление усиленного патруля Серых очень напрягало. Все события этого утра складывались в довольно мрачную картину: я сам себе говорил, что за мной уже открыта охота; бармен, который явно вёл меня к Жмыху и рассказал, что на последнего наехали Серые; теперь патруль. Не то, чтобы им было запрещено появляться в государственной башне – как раз наоборот существовал договор между правительством и корпоратами о добровольной помощи последних в поддержании общественного порядка. На деле же государственные башни патрулировались исключительно силами полиции.

И один момент резанул по моему чутью: в патруле не было не то, что АБСок, а даже простейших дронов наводки. Было во всём этом что-то очень неправильное.

Миновав рынок, я наконец достиг лифтового кластера, который был своеобразной улицей с несколькими барами, кафешками и небольшой рекреационной зоной с зелёными насаждениями. Вдалеке виднелся выход на открытое пространство, где сновали туда-сюда транспортные летающие платформы развозящие грузы по всему городу.

Найдя свой лифт, я, наконец, спустился на пятый этаж, который внешне тоже нельзя было назвать обычным этажом – это тоже был своего рода ангар, ещё одно общественное пространство внутри здания, правда теперь без рекреаций и открытого неба. Длинный, высотой метров пятнадцать, тоннель, который уходил влево и вправо на добрый километр. Можно сказать отдельный бизнес-район Нижних Ярусов внутри башни и её агломераций.

Здесь уже царила совершенно иная жизнь. Повсюду была грязь, мусор, ржавые транспортные контейнеры штабелями стояли прямо посреди площади. Тяжёлый влажный воздух, в котором читались нотки машинного масла, жжёной проводки и гниющей органики: то-ли вентиляция не справлялась, то-ли, что более вероятно, частично вышла из строя и никто не спешил её чинить. Под контейнерами в армобетоне были прорублены аккуратные канавки ведущие к сливным решёткам. Задумка была хорошая, жаль, что сейчас эти канавки большей частью были забиты. Освещение было очень тусклым, в основном идущим от всевозможных вывесок и фонарей. Централизованное потолочное освещение не работало.

На ум неожиданно пришло воспоминание из детства, когда я смотрел обучающий фильм о жизни до эры ИИ в котором показывали старинные фотографии африканских трущоб и рассказывалось как там плохо жилось и что сейчас такого уже никогда не будет. Кто бы знал, что трущобы внезапно переедут к нам в крупнейшие мегаполисы и будут находиться прямо у нас под ногами.

Если это пространство и задумывалось раньше как-то по-другому, то теперь ничего этого уже не было. Основной строительной единицей здесь был стандартный морской контейнер, который по слухам изобрели ещё три века назад. На пятом этаже была своя атмосфера, свой кустарный бизнес-центр. Здесь можно было получить любые нелегальные услуги, при чём качество, если ты был готов платить, было не хуже стерильных техно-центров башен корпоратов. Только тут у тебя не спрашивали кто ты и зачем тебе нужна та или иная аугментация. Видимо где-то здесь я и сменил себе лицо два дня назад.

Что самое интересное, найти в этом мини-городе место, где обитал Жмых не представляло труда: прямо напротив выхода из лифта почти под самым потолком горела огромная ярко-оранжевая неоновая вывеска: «Жмых-меняла» и стрелка, указывающая куда-то направо и вниз, в сторону особенно большой кучи контейнеров. Действительно, примечательная личность, как и говорил бармен.

Миновав попрошаек, сидящих на выходе из лифта, я направился в указанном стрелкой направлении. Добраться до места, указанного стрелкой, не составило никакого труда. Контейнеры стояли не хаотично, как могло показаться на первый взгляд, а явно продуманно: тут были и свои проспекты, и небольшие переулки.

Помимо больших проспектов было очень много узких щелей-проходов между самими контейнерами, которыми вовсю пользовались местные. И ещё одна деталь, которую сложно было скрыть: напротив закрытых дверей некоторых контейнеров пространство было свободно и расчищено, безо всякого мусора. Словно эта дверь должна иметь возможность открыться в любой момент. Автоматические турели. Становилось понятно – если сюда с облавой сунутся корпораты, тут им ловить будет нечего.

Вход в каморку Жмыха был обставлен… можно это назвать «шикарно», если это слово применимо к Нижним Ярусам. На небольшой импровизированной площади стояли столики с пластиковыми стульями, на которых сидели местные. За столиками виднелось два входа в контейнерные здания. Один был явным входом в местный бар: дверей не было, изнутри доносилась музыка, прямо над входом висела неоновая конструкция в виде бутылки. Возле второго входа стояли кожаные диваны, между ними были левитирующие хромированные столики, а над диванами в таких-же левитирующих горшках росли живые растения. Как они здесь выживали – оставалось загадкой, но сразу было видно, что за дверью живёт не простой человек. Над дверью, выполненная из оранжевого неона, висела надпись «Жмых».

Я было направился напрямую к этой двери, как вдруг со стороны диванов меня окликнул довольный голос.

- О, какие люди! Папаша сам пришёл к нам! Мутный, ты помнишь папашу, да? Пару часов назад с ним виделись!

С одного из диванов резко поднялся недавний бритый тип, который пытался пошарить у меня по карманам.

- Что, папаш, не ожидал, да? Удалось промочить горло? Мне прям хочется посмотреть, папаш, как ты теперь выкрутишься, да?

На диванах расположилось человек семь, и парень явно чувствовал за собой силу. Стая, где каждая шавка по отдельности не представляла угрозы, собравшись уже могла загрызть большую добычу. Не успел я решить, что ему можно ответить, как спасение пришло само: из двери, куда я направлялся, уверенным шагом вышла девушка: ярко-фиолетовые волосы; выбритая, с одной стороны, голова; вместо левой руки – роботизированный протез. На Среднем Ярусе могла бы быть миловидной, но впечатление разбивалось о тяжёлый, гипнотизирующий взгляд.

- Сядь, Трепло.

- Но, Кобра, этот тот папаша, который на нас с Мутным наехал! Мы просто там стояли, стену подпирали, да, а он нас вырубил!

- Трепло! Сядь.

Последнее слово она буквально процедила сквозь зубы, и парень с явной неохотой убрался с моего пути.

- Ты кто? – спросила она, обращаясь ко мне и подходя на расстояние вытянутой руки. Было в её голосе что-то гипнотическое, властное. Становилось понятно, за что её прозвали Коброй.

- Я к Жмыху.

- Срань корпская, ты на себя посмотри, чистенький. Ясен хрен, ты к Жмыху, я спрашиваю кто ты?

Сразу после того, как я увидел вывеску на весь пятый этаж я понял, что на пути к Жмыху меня наверняка остановят и будут спрашивать кто я и от кого – просто так к знаменитой личности не пустят. Сначала в голову ничего не приходило, а потом я понял, что я не мог не предусмотреть такого сценария и решил сказать единственное, что знал о себе самом и что почти наверняка и служило тут пропуском.

- Я из Шестерни.

На местных бандюганов это, казалось, не произвело никакого впечатления, а вот Кобра прищурилась и оценивающе посмотрела на меня. Ей как раз было что-то известно.

- Докажи, - коротко бросила она.

Я раскрыл посвободнее дождевик, в котором всё так же шёл и показал на бронежилете нашивку в виде медной шестерёнки.

- Кобра, да что ты его слушаешь? Залётный папаша, да! Грохни его, смотри какой броник! Мне нужен, да! Ещё в карманах у него есть что пошарить, да. Надо посмотреть, что у него там. Папаш, выворачивай карманы, что стоишь, да?

За время, которое нужно обычному человеку, чтобы сказать пару слов, Трепло успевал выплюнуть пару десятков. Не удивительно, что его так прозвали. Он снова вскочил с дивана. Двигался он не столько быстро, сколько суетливо и как-то дёргано. Попытался приблизиться к нам с Коброй, но та, неожиданно резко и без замаха заехала парню железной рукой под дых, после чего отпихнула того обратно к диванам. Ещё раз посмотрела на нашивку, на меня и наконец отодвинулась в сторону: - Проходи.

На этот раз пронесло мимо разборок.

Я прошёл мимо Кобры к контейнеру. Автоматическая дверь при моём приближении отъехала в сторону, пропуская меня. И не успела она за мной закрыться, как из глубины контейнера я услышал довольный мужской голос:

- Ну здравствуй, Старшой. Давно, ха-ха, не виделись!