Тайны Междумирья

Анастасия Светлова

Тайны Междумирья

Часть 1 Как русалка искала память

Глава 1

«У лукоморья дуб зелёный;

Златая цепь на дубе том:

И днём, и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Идёт направо — песнь заводит,

Налево — сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит

Русалку в бочку засадили и написали — Огурцы».

Она резко открыла глаза и почувствовала напряжение в затекших мышцах. Глаза, долго не видевшие света, безуспешно пялились в кромешную тьму. Единственным напоминанием о том, что она все еще находится в яви, является шум морских волн.

Раньше она любила плескаться и нырять в реки и озера. Теперь же от воды ее и вовсе тошнило. Мерное покачивание на волнах с каждой секундой все сильнее раздражали, ведь спать она больше не могла. В голову лезли глупые детские песенки, стишки, поговорки и все о море.

«Море волнуется раз».— Ее рука медленно распутывает сбившиеся в один сплошной клок волосы.

«Море волнуется два».— Тугая коса почти закончена.

«Море волнуется три».— За стенами ее тюрьмы раздается оглушающий всплеск.

«Морская фигура на месте замри!»

Еще пара секунд и осознание ситуации приходит к ней.

«Меня больше не укачивает».

Избитые до боли костяшки пальцев не переставали ныть. Она не раз пыталась вырваться, пробить дно или крышку, да толку-то. Мужики добротно заколотили тот и другой путь на свободу. Собравшись с силами и, невзирая на боль, девушка принялась колотить крышку бочки, в которую ее упекли. Выбившись из сил, она притихла. Ногти нещадно сточились под самый корень. Шум волн не прекращался.

«Если я не выйду сейчас, то в прилив меня унесет обратно», — тошнота подкатила к горлу. Она закрыла лицо руками, пытаясь унять приступ паники. Если бы она могла, то давно бы заплакала, да только слезы ее давно кончились. Средь шума волн она расслышала странное шуршание. С каждой секундой оно приближалось все ближе и ближе. Как вдруг яркий солнечный свет озарил ее макушку. Глаза, устремленные вверх, тут же заныли от боли, отчего бусинки слез собрались в уголках глаз. Сквозь пелену девушка не сразу поняла на кого смотрит. А та, что смотрела, сразу поняла, на кого смотрит она.

— Ты молился, вот и возись, — скрипучим голосом произнесла старуха и медленно побрела прочь от бочки.

Девушка высунула голову и наткнулась взглядом на черный комок шерсти. В нем едва проглядывались изумрудные глаза.

— Это Мы есть, конечно, не будем!— прокричал он вслед старухе, — Может, на дне все же есть пара тройка рыб? — совсем тихо произнес он, как будто разговаривал сам с собой, нежели адресовал вопрос девушке.

— Рыбы здесь нет, — ослабшим голосом произнесла она.

Опершись о край бочки, она попыталась вытащить себя из плена. От сильного перевеса на одну сторону неустойчивая бочка резко накренилась, и пленница выпала из нее, набирая в волосы горячий песок.

— Если хочешь жить — вставай, не встанешь — ползи. Яга не любит, когда опаздывают к столу.

Девушка подняла голову и обернулась вслед коту, важно вышагивающему по песку на задних лапах. Его длинный пушистый хвост методично перемещался из стороны в сторону, попутно стирая с песка милые отпечатки его лапок. Как только ей удалось встать на колени и стряхнуть песок с головы, кот скрылся за низенькими кустами начала леса. Песок обжигал не привыкшие к такой температуре босые ступни, заставляя девушку как можно быстрее пересечь линию берега. Влажный мох холодил ноги, а нежный еловый запах наполнял легкие успокаивающей благодатью. За то время, что она провела в тесной бочке, конечности неимоверно болели. Неуклюже передвигаясь и едва поспевая за котом, девушка не разбирала дороги. Ее главной задачей было не потерять из виду говорящего кота.

Ее зрачки расширились от страха при виде открывшейся поляны, на которой стояло нечто. На одной большой трехпалой ноге стояла избушка на курьих ножках. Та самая из детских сказок, которые рассказывают непослушным детям перед сном.

«Кот назвал старуху Ягой! Той самой Ягой!», — девушка обхватила себя за плечи, не допуская легкой панике, перерасти в паническую атаку. Переминаясь с ноги на ногу, она успокаивала себя легкими поглаживаниями по руке и глубоко дышала.

Дверь со скрипом отворилась. Кошачья голова вылезла из темноты и разинула пасть:

— Смотри-ка. — Обратился он вновь не к девушке, — Она дошла САМА! — это самое «САМА» было произнесено так, будто кот и вовсе не ожидал увидеть девушку на пороге пугающего дома. Или же он намекал на нечто иное, что ускользнуло от его взгляда при поспешной попытке вернуться в дом.

Яга что-то бурчала себе под нос, пока расставляла деревянные приборы на столе. Ее совершенно не заботило то, как русалка добралась до них. Главное ей не пришлось тащить девчонку на своем горбу. Она слишком стара и слишком устала от всего этого.

Как только приготовления были окончены, Яга пересекла комнату и удобно расположилась в старой, потрепанной кресло-качалке. Из корзинки достала недовязанный носок на спицах, натянула нить и принялась вязать. Заслышав скрип ступеней, она на секунду остановилась.

— Имя.

— Ефросия, — отозвалась русалка, осматривая небольшую темную комнату.

— Ой мамочки,— раздалось где-то сбоку от стола.

Девушка проследила взглядом и заметила кота, закрывающего уши. Несмотря на обилие шерсти, от ее взгляда не ускользнуло то, как медленно его тело начинает сутулиться, будто в следующую секунду он нырнет под стол и затаит дыхание.

Одним точным движением руки старуха запустила спицу в полет, и та быстро и точно просвистела у кончика носа русалки, окончив свой путь в оконной раме. По инерции девушка сделала шаг назад и приложила руку к сердцу, которое и так быстро колотилось от тяжелейшего подъёма по подвесной лестнице.

— Купава! Купава я! — вскричала девушка в страхе, все теснее прижимаясь спиной к входной двери.

Яга повернулась обратно, достала новую спицу и продолжила свое занятие. Кот откашлялся, привлекая к себе внимание, и жестом подозвал девушку сесть. Так она и сделала. В животе было пусто, но голода она не испытывала. А если бы и испытывала, то побоялась бы притронуться к еде, вспомнив старую сказку. На самом краю стола Купава заметила три странных предмета, хотя с первого взгляда они были совершенно обычными: клубок красных ниток, золотое перо и серебряная спица, на конце которой красовалась жемчужная бусина.

— Не хочешь есть, бери и уходи, — проворчала недовольная Яга, не отрываясь от своего занятия.

Купава посмотрела на Ягу, затем перевела взгляд на кота. Тот лапкой указал на предметы.

— И что мне с ними делать?

В ответ она ничего не услышала. Совсем ничего! Кресло-качалка не скрипела, поленья в очаге не трещали, спицы застряли в носке. Кот тихо положил вещи в корзинку и пододвинул к девушке. Купава осторожно подняла ее и также осторожно приоткрыла дверь.

Глава 2

Преодолев спуск на землю с неожиданным подарком в виде корзинки, Купава ступила на влажный мох и поморщилась от неприятной прохлады. Дверь закрылась.

— Ой!— простонала девушка, потирая голову.

Что-то бесшумно упало сверху и приземлилось прямо ей на заылок. Кот спрыгнул с последней ступеньки и подобрал разлетевшиеся в разные стороны лапти.

— Мы подумали, что так будет удобнее,— протянул кот, сладко потягиваясь, пока Купава надевала лапти.

В голове русалки было совершенно пусто. Она силилась вспомнить что-то еще помимо имени и подсказок из старых сказок, но в голове был туман и еще этот омерзительный шум волн.

— Куда дальше?

— Смотря что ты хочешь, — просто отозвался кот.

Пушистый хвост ускользнул за трехпалую ногу и исчез. Девушка торопливо подняла корзинку и стремглав полетела вслед за котом. Их путь все еще пролегал через лес, который в скором времени сменился едва заметной тропинкой, а она, в свою очередь, привела их на опушку леса. Вдали виднелись соломенные крыши домов, лопасти мельниц и купол деревянной церкви. А над ними всеми возвышалась гора, вершина которой была совершенно пуста. Такая голая и без намека на зелень она не привлекала к себе внимания. Точнее сказать не возбуждала желания взобраться на нее.

Купава направилась в сторону города или села, как знать. Хотя кот выбрал для них противоположную дорогу. Спорить с ней он не стал. Как и Яга, он тоже не любил лишнюю суету. Раз русалка решила найти на свой хвост приключения то он не будет ей в этом мешать.

Они все шли и шли, не обращая внимания друг на друга. Освежающая прохлада леса осталась позади, сменившись открытым пространством бескрайних полей. Здесь солнце беспощадно жгло макушку и открытые участки кожи. Морская вода уже давно превратилась в соль, неприятно осевшую на бледной коже. В согнутых локтях неимоверно чесалось, но девушка старалась не обострять на этом внимания.

Город — именно там она хотела найти ответы на все свои вопросы. Только были ли у нее эти вопросы? Сама того не зная, девушка остановилась перед высоким забором, загораживающим вид на полуразрушенные дома.

«Что же я хочу здесь узнать?». В голове вновь появился бесконечный шум волн, доводящий ее до отчаяния.

«И так.… Вернемся в начало. Меня зовут Купава — я русалка. Мой дом.…В шуме волн. Опять какой-то бред!».

При мысли о доме она ничего не ощущала, хотя любой бы на ее месте, скорее всего, почувствовал боль в груди от чувства тоски. Она скорее чувствовала все то же раздражение.

Из глубоких размышлений ее вывел громкий взрыв. Кот подскочил вверх и, зашипев, поскакал вбок на всех четырех лапах, смешно выгибая спину. Купава постаралась оглядеться и понять откуда шел звук.

В моменте ей показалось, что что-то большое пронеслось по небу и исчезло за лысой горой. Только была ли эта игра ее воображения или что-то еще она не знала.

С правой стороны за маленькой пристройкой показался черный сгусток дыма. Он медленно подымался вверх и также медленно рассеивался, исчезая в синеве неба. Русалка прислушалась: ни топота ног, ни голосов обеспокоенных граждан она ее услышала. Издалека город казался большим и оживленным. Лопасти мельницы продолжали крутиться. Колокола в звоннице издавали легкий мелодичный гул, который, к сожалению, слышала только она.

Кот прочертыхавшись повернул назад в сторону той дороги, на которую хотел привести Купаву. Он спокойно пошел вперед в надежде, что русалка последует за ним, но хорошенько прислушавшись, он заметил, что их шаги отдалялись друг от друга. Купава тем временем миновала красивую резную арку, выкрашенную в желтый цвет, и направилась в сторону дыма. Детский интерес взял верх над здравым разумом. Ей отчаянно хотелось узнать, что же такое произошло прямо сейчас и когда-то давно. Кот же скрестил лапки на груди и нервно постукивал задней лапкой по зеленой траве, оставаясь на месте.

— Ух, погоди мне! — Раздалось где-то за углом здания, за который Купава только что завернула.

Перед ней в полуразрушенном доме стояла печка, перепачканная золой. Из ее рта вырывались тоненькие струйки черного дыма, но когда она принималась кашлять, клубы выглядели столь же плотно, словно облака перед началом грозы. При каждом приступе кашля ярко-алое пламя вырывалось наружу. Его многочисленные языки лизали вход в шесток, оставляя еще больше чёрных полос.

Животный страх не позволил ей больше ступить и шага. Где-то на затворках разума раздавалось: — Оно опасно! Ни шагу дальше!

— Ты не могла бы помочь, девица? А ли боишься руки отвалятся? — Пламя в шестоке постепенно уменьшалось в размерах, словно черепашья голова возвращалась в домик.

Купава сделала шаг назад. Она хоть и выглядит как человек, но все же русалка и все как она и она, как все боятся огня.

«Вовремя до меня дошло, однако!» — губы начали растягиваться в кривой улыбке, больше похожей на звериный оскал.

Она сделала еще один шаг назад и поискала по сторонам своего спутника. Вокруг нее был лишь черный пепел, который испачкал ее лапти.

— Да, да! К тебе обращаюсь, рыжеволосая.

— Я не...

— Да что ты там мямлишь стоишь! Ничего не могу разобрать с такого расстояния, — пробурчал дух в негодовании.

Один из языков пламени достал из поленницы большое бревно и закинуло в шесток. Огонь тут же разгорелся до таких размеров, что вход стал ему мал. Казалось, он вот-вот свесит с шестка ножки и, опустившись на землю, примется гоняться за ней по заброшенному городу.

— До тебя с первого раза не дошло, что она не поможет? Глаза протри — русалка перед тобой стоит!— Кот как ни в чем не бывало запрыгнул в корзинку, отчего та стала настолько тяжелой, что поясница девушки заныла от боли, а с избитых костяшек потекла кровь.

— Во дела-а,— протянул огненный дух, — Кого к нам только не заносило, а вот русалка первая.

Огонь сощурил глаза, затем распахнул их. Оглядел девушку с ног до головы и остановил свой взор на раненых руках.

— Давай так. Ты мне заслонку открой, а я тебе три совета дам.

— Может, лучше руки залечишь? Какой мне прок от непрошенных советов, — огрызнулась она и мотнула головой в сторону, да так сильно, что коса пролетела за спиной и обмоталась вокруг ее шеи.

Девушка тут же закашлялась, разомкнула одну руку и тут же сомкнула ее обратно. Корзинка была слишком тяжелой, а кот слишком наглый. Она попыталась потрясти ею, помотала взад и вперед, но кот как сидел внутри играясь с клубком, так и продолжил сидеть. Пачкать еще и дно корзинки она не хотела, сажа тут же осела бы на ее и без того пострадавшей рубахе.

— Была б ты умнее, советы не раздавал бы,— ехидно процедил он уменьшаясь в размерах.

В ее янтарных глазах загорелась ярость. Они оба принялись злобно смотреть друг на друга. Ничем хорошим это противостояние не закончилось бы. Кот по доброте душевной выпрыгнул из корзины, обогнул печь и открыл заслонку. Едкий дым перестал валить отовсюду и втянулся в печную трубу. Огонь облегченно вздохнул и осел, превратившись в мягкий комочек света.

— Подойди ко мне и протяни руки.

Купава все с тем же злобным прищуром сделала пару шагов к печи. Кот же, оттряхивая пушистые лапки, принялся их вылизывать. Девушка протянула руки с корзинкой перед собой, надеясь на то, что дух не попросит ее поставить корзину на землю.

— Хоть ты и не хочешь слушать, да придется. — Огненный дух легким жаром овеял ее руки, и те медленно начали заживать.

— Первое — Уста кота глаголят истину, ведь проводник всегда и во всем прав. Второе — Нрав как конь: если не обуздаешь, он умчит тебя прочь от счастья. Но помни: укрощать — не значит ломать.Третье — ничего не ешь и не пей, даже если подающий внушает доверие.

Русалка посмотрела на свои руки. Ранки и царапинки зажили как по волшебству. Даже ногти отросли и приняли красивую форму. Она почувствовала как остаточное тепло подымается по ее рукам и разливается по всему телу. Боль ушла, оставив за собой лишь смутные воспоминания о ней.

Склонившись в благодарном поклоне, Купава двинулась прочь. Кот последовал за ней, оставляя за собой черные отпечатки маленьких, пушистых лапок.

Глава 3

Глава

3

— Еще приключения будут или сразу пойдем, куда Мы скажем? — поинтересовался кот, открывая очередной сундук. — Сама же совета спросила, и сама же ему не последовала,— бубнил он, накидывая на шею все больше и больше нитей с белоснежным жемчугом.

— Не помню такого.

Купава поставила корзину на пыльный стол.

— Ты спросила у Нас куда дальше.

— А ты и не ответил. Поэтому я решила сама, куда идти.— Скрестив руки на груди, парировала русалка, недоумевая над действиями пушистого.

— К слову, а что собственно Вы делаете? — язвительно процедила она, наклонившись над подрагивающими ушами.

— Ищу приличную одежду. Мы больше не можем сопровождать нечто настолько отвратно пахнущее тухлой рыбой.

Купава отошла от кота, поднесла рукав к носу и принюхалась. Пахло действительно отвратно, но девушка этого даже не замечала. Кот закинул на плечо просторную рубаху и штаны. В другом сундуке нашёлся красный кушак.

— Я это надевать не буду! — Запротестовала она и, топнув ногой, отвернулась к широкому окну.

Последние полчаса они как воры шарились по разрушенным домам. Кот облазил все сундуки и ящики в поисках женской одежды, но к сожлению находил лишь мужское одеяние да детское. Купаву же удивило вовсе не отсутствие приличных платий, а то, что в торопях женщины забрали только их, оставив все украшения на растерзание ворам. Например, таким как они. Ведь по другому их действия не назовешь.

— Послушай, детка.— Положа руку на лоб, начал кот,— Это уже десятая хата. И ни в одной из них нет ни одного платья. Нам еще идти и идти. Солнце скоро начнет садиться. — Он махнул рукой куда-то вбок, видимо, указывая в окно, в которое Купава смотрела последние пару минут. — А шастать по ночному лесу — занятие опасное. Мы не хотим рисковать своей прекрасной шкуркой из-за глупых пустяков.

Русалка не разделяла его опасений, ведь последние месяцы своей жизни проводила исключительно в ночное время, гуляя вдоль рек и озер, блуждая по лесам и полям. Воспоминания одно за другим всплывало в ее голове, оставляя после себя легкий налет грусти. Везде, где бы она ни проходила, где бы не гуляла долгими часами напролет, везде была одна, и это одиночество разъедало ее изнутри.

Без лишнего шума кот осторожно снял с себя бусы, бросил одежду на сломанный стул и вышел за дверь, не привлекая к себе внимания глубоко задумавшейся девушки. Сколько она простояла в таком оцепенении, она не знала, и знать не хотела. Купава перевела взгляд на мужицкую одежду. Девочка в ее душе протестовала, представляя как все будут смеяться над ней. Но кто были эти все, если она своими глазами видела в каком запустении находился город. Единственный, кто стал бы смеяться — кот, дожидающийся на пороге хаты. Ее собственное дырявое платье проигрывало добротно сотканной одежде. Скрепя сердце, девушка стянула с себя рваное платье и переоделась. В отражении медной миски, подобранной на полу, она постаралась рассмотреть свой внешний вид.

«Вышло еще уродливее, нежели я предполагала».— Закрыв лицо руками, она сделала глубокий вдох. Схватила корзинку и покинула дом.

Как и ожидалось, кот принялся смеяться. Он так долго это делал, что по итогу начал икать. Всю дорогу до опушки леса он раздражал ее своим громким: — Иик...Ик.

«Итак... Как там тебя кот назвал? Детка! Вспоминай! Вспомни хоть что-то!».

Купава воевала со своими воспоминаниями, которые заключались лишь в ощущениях и звуках. Она все еще не понимала, где находится, куда они идут, а главное, зачем? Вы, конечно, спросите, почему она не спросит обо всем этом у кота? Зная повадки пушистого ворчуна, кот может просто не ответить на поставленный ей вопрос или задать встречный, как он любит это делать. Их диалог пойдет по кругу или зайдет в тупик. Она начнет злиться и бросит все попытки куда-либо двигаться дальше. Купава силилась сосредоточиться на том, что уже узнала и что подметила, но эти булькающие звуки икоты постоянно отвлекали ее.

— Да попей ты уже! — закричала она на кота.

Кот подскочил от неожиданности и с еще большей силой принялся икать.

— А... Ик... Ты видишь... Ик... тут вод... Ик... У?

Девушка с раздражением бросила корзинку под ноги, засучила длинные рукава и, сойдя с тропинки, принялась шарить руками в кустах. Через пару секунд она вышла с тоненьким прутом лозы в форме буквы «У». Кот скептически посмотрел на нее и решил промолчать.

Она глубоко вздохнула, сосредоточилась и взяла концы «усов» в обе руки. Пальцы слегка сжимали древесину — не сильно, чтобы не мешать естественному движению, но достаточно уверенно. Купава мысленно представляя, как под ногами, глубоко в земле, медленно сочатся грунтовые воды.

Открыв глаза, она медленно двинулась вперёд по петляющей траектории, ступая влево‑вправо, влево‑вправо. Лоза поначалу покачивалась равномерно, чуть вздрагивая в такт шагам. Девушка шла, внимательно прислушиваясь к ощущениям в руках и наблюдая за свободным концом. Воздух вокруг нее будто пульсировал. Она слышала запах воды, ощущала его на кончиках пальцев.

— Нам в ту сторону! — радостно прокричала она, оборачиваясь на кота. Тот подхватил корзинку и поплелся за девушкой.

Через пару метров у самой дороги они оба увидели колодец. Купава выкинула ветку в кусты и направилась к источнику воды. Розовый закат освещал кирпичную кладку колодца, окрашивая её в тёплые персиковые тона. Над колодцем возвышалась покосившаяся деревянная крыша с резным петухом на коньке, а цепь, уходящая в тёмную глубину, тихо позванивала на ветру.

Русалка склонилась над ним и пригляделась. Она ожидала увидеть воду намного глубже, нежели так близко к краю. Закатные лучи не попадали на темную гладь воды, отчего девушка могла смотреться в нее как в зеркало. Звуки икающего кота приближались, но в этот раз она не обращала на них внимание. Там в темной глади воды она наконец-то увидела то, что так терзало ее.

Это было лицо. Не ее, а прекрасной юной девушки с пышными кудрявыми волосами каштанового цвета. Девушка сидела на берегу реки и игралась кольцом, блеск которого манил Купаву протянуть руку и сорвать его с белоснежной ручки. Она осторожно коснулась водной глади, а девушка поспешно встала и направилась в сторону дома, обронив кольцо в высокую траву.

Русалка увидела еще одну правую руку. Свою руку в отражении. Рука подняла серебряное кольцо, на вершине которого красовалась белоснежная жемчужина. Она надела кольцо на палец и нырнула обратно в воду.

Купава машинально потянулась проверить на месте ли кольцо. На ее правой руке ничего не оказалось. Картинка в водной глади изменилась. Все там же девушка отчаянно плакала на берегу реки и шарила руками по сочной зеленой траве. Она исцарапала ею все свои прекрасные руки, да так и не нашла пропажу.

В груди Купавы что-то загорелось. Она почувствовала небывалый триумф. С каждой секундой ей становилось все теплее и радостнее при виде страданий знакомой ей красавицы.

Девушка с заплаканным, опухшим лицом что-то долго объясняла молодому чернобровому юноше, но тот лишь отмахнулся от нее. Горе девушки нельзя было передать словами. День и ночь она плакала, запершись в своей комнате, пока отец — богатый купец не сослал дочь в монастырь. Ее прекрасные кудри остригли, а голову покрыли черным платком.

Когда Купава отпрянула от колодца, совсем стемнело. Два ярких зеленых глаза смотрели на нее с укоризной.

— Что?

— Да, ничего.

— Вот и славно!— с нажимом произнесла девушка и, подобрав корзину, двинулась вперед, оставляя за собой колодец и не спешившего проводника.

Кот зачерпнул немного воды из колодца, и его икота тут же прошла. Он еще пару раз окунул свою лапку и провел ей по ушкам и голове. Кот однозначно тянул время, снова и снова опуская лапку в воду и показывая девушке, как ему нравится прохлада воды. Купава скрестила руки на груди, и что-то округлое вонзилось в ее ребра. Она нащупала это что-то и вытащила из корзины.

«Это всего лишь спица», — подумала она и убрала ее обратно в корзинку.

«Спица с жемчугом», — не унималось ее сознание.

Словно завороженная русалка направилась обратно к колодцу, выудила спицу из корзины и бросила ее в темную воду.

— Она всегда бесила меня, и бесить будет, — проворчала девушка.

Кот в последний раз опустил лапку в ледяную воду.

«Вот и славно», — промурлыкал он про себя.

Глава 4

П