Слушая своё сердце

– Ты чего? Что случилось? – спросила Таня, ещё продолжая улыбаться.

– Не может быть, – еле слышно произнесла Вероника.

Таня тоже посмотрела в ту сторону сквера, куда так уставилась ее подруга, но ничего необычного не заметила. В парке было безлюдно, только на лавочке сидел какой-то парень. Таня не знала, что это был Максим. Вероника в первый раз увидела его без коляски, и на мгновение она подумала, что, может, произошло чудо, и он излечился. Но потом за скамейкой она увидела коляску, и ей стало обидно, что ее радость за этого человека так быстро закончилась. «Ну да, размечталась, такого не бывает, – подумала она. – А жаль!»

Вероника начала медленно идти вперед.

– Всё нормально? – не могла понять состояния подруги Таня.

– Да, всё нормально, – успокоила ее Вероника. – Просто показалось.

Максим не сразу заметил девушек. Он сидел на лавочке, сложив руки на груди, и задумчиво смотрел вдаль. Увидев Веронику, Максим заметно засуетился, он разжал руки, потом не знал, куда их деть.

– Тань, ты возьми, пожалуйста, мои пакеты к себе, а я их потом заберу, – сказав это Вероника, повернулась к подруге и посмотрела на нее таким взглядом, по которому было понятно: «Ничего не спрашивай, я потом всё объясню!»

– Ладно, заберу, – сказала Таня, переводя взгляд с Вероники на Максима и наоборот, и, решив подразнить подругу, добавила: – Как раз будет время примерить твои новые джинсы!

– Только попробуй, – с улыбкой ответила Вероника. – Ты же их растянешь!

– Ах так, теперь точно примерю, – сказала Таня и, сделав вид, что обиделась, пошла домой.

– Привет, – сказала Вероника, подойдя поближе, и, указав на лавочку, спросила: – Не возражаешь?

– Привет, да садитесь, – ответил Максим.

– Помниться, в прошлый раз мы договорились быть на «ты»?

– Садись, – исправился он.

– Тебе без коляски идет, – сказала Вероника, но потом поняла, что сказала глупость, начала извиняться: – Прости, пожалуйста. Сама не думаю, что говорю. Я же на занятиях учу вас, что прежде чем сказать что-то, надо хорошенько подумать, а сама…

– Всё нормально. Поверь, инвалидное кресло никому не идет.

– Неловко как-то, – продолжала извиняться Вероника, потом спросила: – Ты сам пересел на лавочку?

– Да, я умею это делать. Дома я сажусь на диван, кровать, стулья, чтобы чувствовать себя нормальным полноценным человеком. Мне, конечно, приходится много упражняться. В Москве мне рекомендовали комплекс упражнений, чтобы поддерживать себя в форме. Что-то я делаю сам, что-то мне помогает делать Кирилл.

Максим опустил тот факт, что некоторые упражнения ему доставляют жуткую боль, он не хотел об этом говорить Веронике.

Ей показалось, что Максим больше не хочет говорить об этом, и она решила перевести тему разговора.

– Ждешь кого-то? – поинтересовалась она.

– Нет. Всё же хочу написать в этом парке картину, но не могу понять, чего мне здесь не хватает. Если нарисовать просто пейзаж, получится как-то скучно. Думаю, может нарисовать здесь людей, но не знаю каких.

– По-моему, пейзаж получился бы отличным, – сказала Вероника, оглядываясь по сторонам.

– Да, но я люблю, чтобы в картине была какая-то история, – продолжал Максим.

– К сожалению, в этом я тебе не советчик, – сказала Вероника.

– Давно работаешь в универе? – неожиданно спросил он.

– Уже пятый год. Сначала я в нем пять лет училась на филфаке, потом аспирантура. Мне здесь нравится, очень люблю свою профессию.

– Надо же я учусь здесь третий год и никогда тебя не раньше не видел, – удивленно сказал Максим.

– Во-первых, я работаю на филологическом факультете, а он, как ты знаешь, с другой стороны университета, с другого входа, – начала объяснять Вероника, потом, помолчав, продолжила: – Во-вторых, во мне нет ничего особенного, чтобы меня замечать.

– Есть, – сказал Максим и пристально посмотрел на Веронику так, что у неё холодок пробежал по телу. – Извини мне пора. Надо съездить в один магазин, купить кое-что для рисования.

Сказав это, он потянул к себе коляску и стал в неё пересаживаться.

Вероника тут же встала.

– А далеко тот магазин, – спросила она, придерживая коляску.

– Почти в центре, – ответил Максим.

– Но это же далеко.

– Я на трамвае туда добираюсь.

– Я могла бы проводить тебя до остановки и помочь сесть в трамвай, – предложила Вероника.

– Не нужно. Придется долго ждать.

– Да, ладно, трамваи же ходят через каждые пять-десять минут, – удивилась она.

– Мне нужен новый трамвай, со специальными ступеньками, а таких мало, поэтому приходится долго ждать, – Максим стал заметно нервничать, он принялся быстро надевать свои перчатки и сказал: – Не хочу больше грузить тебя своими проблемами, ненавижу это. Пока.

– Нет, всё нормально, – хотела успокоить его Вероника, но Максим уже не слушал ее и направлялся к остановке.

– Так, так, так, красота моя, давай рассказывай, – Таня сгорала от любопытства.

– Тань, я только забрать пакеты, давай в другой раз поболтаем, – говорила Вероника, стоя в дверях.

– Ты же знаешь, что от меня так просто не отделаться, – Таня взяла подругу за руку и посадила на диван.

Вероника неохотно села, она понимала, что сопротивляться бесполезно.

– Это тот самый студент, ради которого ты готова переделать все пандусы в городе? – не унималась Таня.

– Только давай без твоего максимализма, – сказала Вероника. – Да это мой студент с художественного факультета, мы иногда общаемся.

– И о чем вы разговариваете?

– Да так ни о чем, он немного рассказал о себе.

– С каких это пор преподаватели заводят такую близкую дружбу со своими студентами? Может, он такой милый, чтобы получить от тебя самозачет? – предположила Таня.

– В том то и дело, что он не всегда бывает милым, как ты сказала. Иногда он общается нормально и даже дружелюбно, а потом что-то происходит, и он становится резким, грубым. Я пытаюсь его понять, но у меня это плохо получается, – говорила Вероника с отчаянием.

– А Игорь? – спросила Таня.

– Что Игорь?

– Как он отнесется к такому общению?

– Перестань. Как он может к этому отнестись, мы с Максимом даже не друзья, и вряд ли ими станем. Хотя жаль, с ним так хорошо. Я чувствую, что у него чуткая и светлая душа. Игорь другой, тоже хороший, но другой, – сказав это, Вероника задумчиво улыбнулась.

– Послушай, что я тебе скажу, дорогая моя, – Таня понимала, что подруга запутывается в своих чувствах, и решила показать ей ситуацию с другой стороны. – Этот парень – не персонаж из твоих книжек. Он живой человек. Не надо пытаться понять его чувства, переживания, лезть к нему в душу. Для тебя как для филолога это интересно: «Что же чувствует парень, который несколько не такой, как остальные?». А для него это может быть губительным.

– В смысле? – Вероника не понимала, куда клонит Таня.

– Ты можешь влюбить его в себя, сама того не заметив! А что, много ли девушек с ним так общаются «по душам»? А ему достаточно того, чтобы кто-то обратил на него внимание, улыбнулся, мило побеседовал, и хоп, всё – парень влюбился. Помогая ему, ты можешь сделать ему больно.

– Я не верю… Так что же с таким, как он, нельзя дружить? Лучше оставить их в одиночестве, только чтоб не случилось это твоё «хоп».

Вероника даже разозлилась на подругу. А разозлилась скорее потому, что Таня могла быть права. А вдруг она действительно дает Максиму надежду. Вероника совсем этого не хотела.

Максим очень переживал из-за того, что нагрубил вчера Веронике в парке. «Она, наверное, обиделась, да и как ей не обидеться, когда она так доброжелательна ко мне, а я вечно всё порчу. Боюсь этого дурацкого чувства жалости», – думал он, находясь в фойе университета.

Максим смотрел на входную дверь и будто ждал кого-то. В руках он держал сложенный листок бумаги. Это был портрет Вероники, нарисованный карандашом. На рисунке она получилась немного задумчивой, с загадочной улыбкой. Именно такой Максим всегда представлял ее, когда закрывал глаза. Этот портрет он хотел подарить Веронике в знак извинения. Максим всматривался в стеклянные двери и ждал, что она сейчас появится. И она появилась. Она шла по улице и, проходя мимо студентов и преподавателей, здоровалась с ними, мило улыбаясь. Она была прекрасна. Максим почувствовал приятное тепло внутри себя. Но не один он поджидал Веронику. На улице к ней подошел какой-то мужчина, развернул ее лицом к себе и поцеловал в губы. Максим не поверил своим глазам. Вероника удивленно улыбнулась этому мужчине, и они обнялись. Максиму всё стало понятно: это ее парень или даже муж. В одно мгновение злоба и ненависть пронзили всё его тело. Он быстро скомкал листок с портретом и выкинул его в урну. Он ненавидел весь мир, он ненавидел себя за то, что он такой. «И как я только мог подумать, что она… Какой же я идиот. Она нормальная, здоровая девушка, и с ней рядом должен быть такой же мужчина, а не калека».