Кричат им горько

Кричат им горько

Глава 1. Тоня Бойцова.

Скандал начался после второго урока, когда все пришли с обеда, в класс вошёл наш главный «бандит» Эмиль Серов, злой, как сам дьявол, оглядел всех взглядом.

— Или сами сознаётесь, кто меня заложил директору, или я вас по одному прикончу! Меня только что на ковёр вызывали!

Девчонки зашушукались, а я замерла, сейчас виноватой снова останусь. Кто его заложил? Какая причина была у директора вызывать Серова на ковёр?

— Эммик, мы думаем, что это Бойцова сделала, кроме неё некому, ты же знаешь, мы своих не закладываем. Она, она. — Больше всех кричала Алла Гольцова.

В этой школе я учусь только месяц, и одноклассников ещё не очень хорошо знаю, седьмой класс... Какие колёса? Сердце моё дрогнуло, когда этот мальчишка Эмиль подошёл ко мне и уставился ненавидящим взглядом.

— Ну, доносчица! Отвечай?

От страха я «проглотила» язык. Сейчас начнётся «казнь». Он меня задушить хочет?

— Что, новенькая, зубы решила показать? Я сейчас вообще их тебе выбью! — Выразился как уличный мальчишка.

Молчала. Потому что не могла ничего сказать. Девчонки презрительно смотрели на меня, ждали как отреагирую, но тут вмешался другой мальчишка.

— Серый, атас! Училка идёт! Да брось ты её, смотри, побелела, в обморок сейчас упадёт, отвечать придётся! В другом месте прижмём, сознается. — Витька Баранников оттащил Эмиля Серова.

Я вздохнула полной грудью. Отдышалась.

— Гавкнешь хоть слово — убью! — Пригрозил мне Серов.

***

Вот такие они, мажоры. Села за парту, не отдышусь никак... Аж в горле ком.

— Бойцова? Почему такая бледная? Тебе плохо? — внимательно посмотрела на меня Светлана Сергеевна, учитель по математике.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет. Всё хорошо.

Так хорошо, что меня чуть было не задушили, но не могла же я ей этого сказать.

Начался урок, математику я любила больше всех предметов, меня и в эту школу перевели из-за неё, здесь училась элита города и все те, кто где-либо, когда-либо и в чём-либо отличился. Я — в математике. Лена Камова — на льду, первое место по городу в одиночном фигурном катании, Лена Рудина в шахматах, в общем, все «нищие», как нас в школе зовут. И держимся мы особняком.

В общем закончились уроки и я поехала домой, мама мне утром наказ дала, порядок в доме навести, в магазин сходить, ну и погулять заодно. Папа сегодня тоже на работе, он простой рабочий, на торговой базе. На погрузчике работает, я не знаю как, вроде товар складируют, который он подвозит на этом самом погрузчике в нужное место. Мама бухгалтером в той же организации, живём как все, не хуже и не лучше.

***

Шла домой из магазина, в пакете продукты, хлеб, молоко, картошка и сметана, уже подходила к подъезду, как меня окликнули.

— Бойцова.

Голос знакомый... Кто? Обернулась — Серов! И Баранников! Серов весь из себя, сейчас начнёт предъявы кидать, он такой. Заложил его кто-то директору, а я виновата.

— Ну? Зачем меня... Директору заложила? — С этого прямо и начал.

Я собралась убежать от них, но Баранников поймал, крепко ухватил за руку.

— Куда? Ты что, сбежать от наказания решила? От Серова не убежишь! Зачем директору сказала, что я...

— Не говорила я никому и ничего. Отстаньте от меня! — гневно посмотрела на него.

Баранников ослабил руки, но я всё равно не вывернулась из них.

— А куда же ты тогда ходила?--- Прищурился Серов.

— Баранников, отпусти меня, не убегу! Вцепился! Вы все что ли там в своём посёлке такие? — недовольно дёрнулась, освобождаясь от его рук.

Я в своём в своём районе нахожусь, а не в их элитном посёлке.

— Осмелела? Отвечай, куда ходила? — Серов подошёл вплотную.

Куда ходила, туда и ходила, тебя касаться не должно! Но всё же ответила.

— За мелом. Я дежурная сегодня в кассе была, поэтому выходила. И вообще, какие колёса? Я не знаю ничего.

Идите у Васьки Ларионова спросите, вот он к директору часто ходит, а вы не видите. Серов всё ещё не веря исподлобья смотрел на меня.

— А... Как же вас одних мамочки с папочками отпустили сюда? Без охраны... А ты Баранников телохранитель у этого.--- Кивнула головой на Эмиля. Всё это сделала насмешливо.

Решила нарваться. Баранников рот открыл, Серов, по ходу, тоже удивился.

— Что? — Замахнулся на меня этот безбашенный мажор, Серов... Вообще безбашенный, что ли?

— Ну-ка отошли от девчонки! — Сосед наш, Антон Тишин, он работает где-то, взрослый парень. — Двое прижали. Марш отсюда! Вам не говорили, что девочек бить нельзя?

Пацаны как по команде повернулись к Антону.

— Ты кто такой ещё? Защитник обиженных и угнетённых? — Серов наглеет. — Вообще не в свои дела не лезь!

Антон подошёл к нему и... Я не поняла, что он сделал, только Эммик кубарем полетел.

— Иди догоняй друга, а то следом пущу. — Сказал Тишин Баранникову.

Тот поднял Серова, и они побежали куда-то за угол. Вот так вам, мажорики наглые.

— Спасибо, Антон Матвеевич.

Он меня спас.

— Это кто такие? — Тишин посмотрел на меня.

— Мажоры, одноклассники мои, там в школе неприятная ситуация получилась, одного из них к директору вызывали, вот этот мажор и решил с чего-то, что я его заложила.

— Понятно. А ты не при чём?

Да ни при чём, крайней оставили.

— Нет, конечно, я вообще там никуда не лезу, девчонка одна на меня пальцем показала и говорит: «Она», почему она так решила, не знаю, никому я Серова не закладывала.

— Это что? Бизнесмена Серова пацан? — удивился Антон. — Тогда понятно, в кого такой.

— Да. Я в их школе учусь теперь.

— Правильно, ты у нас математик великий и должна там учиться, а этих придурков на скотный двор загнать надо, пусть навоз чистят.

Великий не великий, а по городу на олимпиадах среди своих ровесников всегда первые места себе забирала.

— Ладно, Тоня, если эти мальчишки доставать будут, сразу мне скажи, я на их отцов смотреть не стану, быстро разберусь с хулиганами.

— Спасибо, Антон Матвеевич, думаю, они не посмеют больше руку поднять.

— Кто их знает, дурные, видать. Ох и балованные, плохо это.

***

Балованные, денег у родителей куры не клюют, вот они и думают, что всё позволено, если деньги есть. А вот со мной беда случилась сегодня, я... кажется, влюбилась, и в кого? В Эмиля Серова, зачем он посмотрел мне в глаза так близко, аж что-то между нами заискрило. А он... тоже растерялся... Или, может, мне только показалось? Наверное. Что это? Первая любовь? В тринадцать? Нет... Влюблённость? А что теперь с ней делать?

— Тоня, ты меня не слышишь? — Мама говорит, а я и правда не слышу. Об Эммике думаю. Наваждение!

— Что?

— Спрашиваю, в новой школе привыкла? Месяц уже учишься, подружек не нашла?

— Какие подружки, мам? Там есть несколько девчонок, таких же, как и я, одна фигуристка, ещё одна девчонка быстрее всех бегает, есть шахматистка, мальчишка один пловец, в общем, всех собрали в эту школу. Всех местных «чемпионов и чемпионок», с ними да, дружим. А мажоры — они отдельно, у тех своя компания.

Мама кивнула головой.

— Ну и хорошо, что отдельно, с ними дружбу водить не советую, они в свою компанию вас всё равно не примут.

Папа прав, с ним я согласна.

— Мы и не собираемся с этими наглыми дружить, нехорошие они, стараются унизить на каждом шагу, подставить, оболгать. Что за люди?

Кто их знает, что за люди.

— И в бизнесе так же: их папы делают, а детки у них учатся.

После ужина разошлись по своим комнатам, родители отдыхать, а я за уроки села, только снова глаза Эмиля всплыли перед глазами, они у него такие красивые. Вздохнула, подошла к зеркалу, а у меня, красивые? Посмотрела на себя, а что? Я тоже не страшная. Могу я мальчику понравиться? Наверное, да. А Эмилю? Трудно сказать. После сегодняшнего происшествия, думаю он меня уничтожит, на ленты порежут с Баранниковым, от этого я вся сжималась как пружина. Ладно, посмотрим.

***

Утром собиралась в школу с неохотой, как мне придётся там сегодня, неизвестно. Но ехать надо, и неминуемо смотреть опасности в лицо.

— Тонь, собралась? Выходим. — Поторопил папа.

Мы вместе уезжали с утра, родителям тоже к восьми на работу.

— Да. Готова. Иду.

А самой идти не хочется, зачем я этой школе нужна, и она мне? Престижная? Да я бы и не в престижной выучилась, там хоть нормальные одноклассники.

***

Зашла в класс, не обращая ни на кого внимания, села за парту, Лена Рудина уже здесь, она как то загадочно посмотрела на меня, это что? Уже все знают о вчерашнем происшествии возле нашего дома?

— Привет, Тонь, как дела у тебя? — шепнула она мне. — Вон те двое нехорошее задумали.

Она слегка кивнула головой, показывая на Эмиля и Витьку. Ну всё, подумала я, крышка тебе, Тоня.

— Почему задумали?

Она пожала плечами.

— Не знаю, но шепчутся и на нашу парту оглядываются, как думаешь, что они нам сделают?

Испугалась. Тебе то они ничего не сделают, они сделают какую-нибудь пакость мне. Ничего Лене не сказала, приготовилась к худшему, ждала подвоха, и он случился. В это время я мыла руки в туалете.

— Ты что, Бойцова, бессмертная? Видели мы таких математиков.

Обернулась. Это Алла Гольцова. Этой-то что надо? Она открыла дверь.

— Входите, пацаны.

В женский туалет вошли Эмиль и Витька. Всё, Тоня, сейчас тебе будет больно, но я молча терпеть не намерена, отвечу ударом на удар, может, из школы отчислят, поверьте, я несказанно рада этому буду. Если ты, Эмиль, ударишь меня, получишь в обратную.

— Ну что, Бойцова, готова к ответу? — Эмиль свысока посмотрел на меня.--- Ты посмотри какой защитник у неё нашёлся, здоровый. Это любовник твой?

Совсем ты Серов повернулся мозгами, мыслишь не в том направлении.

— Что ты услышать хочешь? Вопроса не слышу по делу. — Точно так же ответила ему.--- Про каких то любовников заговорил, вчера вроде про колёса разговор был. Что тебе надо?

Серов сейчас меня точно убьёт.

— Ты что такая борзая? Вчера какого-то амбала на нас натравила, сегодня дерзишь. Ты кто такая?

Ну что же, ещё один выпал Тоня и он точно тебя сейчас прикончит.

— А ты кто такой? — Нарывалась, а что делать, но, как папа говорит, «умирать так с музыкой». — Мажор разбалованный.

-- Что? Ты что себе позволяешь? Совсем оборзела?

Алла ударила меня по лицу и... получила в обратную. У нее из носа потекла кровь.

— Ты... Эммик, она ударила меня, ты что смотришь?! — опомнилась Гольцова. — У меня кровь! — завизжала она.

Эммик как будто не слышал, мрачно смотрел на меня, Витька удивленно на него, не понимая, что происходит. Алла вытирала платочком кровь.

— Всё, Бойцова, ты больше здесь не учишься, папа сегодня же решит вопрос с твоим отчислением.--- Всхлипнула она.

— Рада буду, папе своему спасибо от меня передай, если он правда это сделает. — Вышла из туалета и пошла в класс.

Хватит, целый месяц терпела унижения, пора и за себя постоять, отчислят так отчислят, ну что, голову склонить? Нет. Да, я не из богатой семьи, но унижать себя больше не позволю.

***

Вскоре нас вызвали к директору. Лидия Петровна, директор школы, такая тучная женщина и строгая, мы все четверо стояли в её кабинете по стойке «смирно».

— Бойцова Нина, за что вы ударили Аллу Гольцову? — обратилась она ко мне.

Понятно, нажаловалась уже Катя директрисе или, скорее всего, в медкабинет ходила, и медсестра доложила. Или Васька Ларионов, этот первый доносчик, тоже мажор между прочим.

— Я защищалась, она меня ударила, я её тоже.--- Сказала правду.

— Врёшь, ты меня ударила, я не трогала тебя.--- Взвизгнула прямо-таки Гольцова.

Алла, ты чего? Зачем нагло врёшь? Но она продолжила.

— Вот Серов и Баранников видели.

— Да. — подтвердил Баранников. Серов промолчал.

— Серов, ты что скажешь? — обратилась к нему Лидия Петровна. — При тебе Тоня ударила Аллу? Так всё было?

Он помолчал немного, потом неожиданно сказал:

— Было всё так, как сказала Бойцова. Алла первая ударила её.

Лидия Петровна вздохнула.

— Как же так получилось, Баранников не видел, как Гальцова ударила Бойцову, а Серов видел? Виктор, отвечай, как так получилось?

Витька замялся немного, а потом сказал.

— Я после Серова вошёл, видел только, что Бойцова ударила Гальцову. — Он пожал плечами.

Выкрутился, ну и Баранников, ты тоже всё видел! Директор обвела нас строгим взглядом и сказала.

— Все выйдете из кабинета, а ты, Бойцова, останься.

Эмиля, Витьку и Аллу как будто ветром сдуло, а я осталась, мне ещё приговор не вынесли.

— Тоня, ты понимаешь хоть, что наделала? Знаешь, кто отец Аллы? Если вмешается Пётр Иванович, боюсь, что нас с работы снимут, начиная с меня и заканчивая уборщицей. Про тебя молчу.

И я молчала. Что сказать? Почему меня бьют, а я терпеть должна? Значит Алке можно меня ударить по лицу, а мне себя защитить нельзя?

— Молчишь? Ну хорошо, иди, и моли бога, чтобы Алла отцу не нажаловалась. — Она удивлённо покачала головой, как будто для себя добавила: — А Серов-то повзрослел.

К чему она так сказала? Не знаю. Я набралась смелости.

— Пусть отчислят меня из вашей школы, я не против, здесь нехорошие ученики. Почему ей можно меня ударить, а мне нет?

Лидия Петровна резко повернулась ко мне.

— Что?! Тоня... Иди на урок. — строго приказала она.

Вышла из кабинета, потащилась в класс, ох и Гольцова, врушка, Витька подло поступил а Эмиль... Правду сказал. Странно, но троица моих обидчиков отсутствовала на уроке. Где они?

Глава 2. Эмиль Серов.

Откуда она взялась в нашем классе, эта Тоня Бойцова? Из-за неё начался у меня новый период в жизни, да какой там период... Скандал начался с ней, из-за неё. Математик тоже мне!

Впрочем, сам виноват, поверил Алке, будто Бойцова меня заложила с таблетками, которые всего-навсего какие-то обезболивающие, ногу немного растянул на тренировке, мне выписали эти таблетки и мази вонючие, которыми я мазаться не хотел. Таблетки брал в школу, их надо было три раза в день пить, вот кто-то и увидел меня тогда, и решили, что я что-то запрещённое употребляю. Меня вызвала директриса к себе в кабинет.

— Можно? — вошёл я в кабинет, предварительно постучав в дверь.

Лидия Петровна отвела глаза от монитора.

— Серов? Подойди.

Сразу-то я не знал, зачем меня вызвали, подошёл к столу.

— Мне тут доложили, что ты какие таблетки употребляешь? Ты что? Скатиться по наклонной решил?

Удивился ужасно.

— Какие... таблетки?

Лидия внимательно посмотрела на меня, брови нахмурены, ох и строгая она у нас.

— Говорят, запрещённые. — Снова удивила меня.

Тут только до меня дошло, про какие она меня таблетки спрашивает.

— А... Да, но это обезболивающие, они лёгкие, мне выписал врач, я ногу растянул на тренировке. Посмотрите. — Подал ей упаковку. — Их надо три раза в день пить, вот я и с собой ношу.