Заповедь Трёх Служений. Часть первая

Монахиня прошла мимо учеников, и встала у небольшого склона. Отсюда открывался вид на бескрайний океан. Глядя на него, она громко произнесла:

— Ученики! Выражусь простыми словами. Ваш путь продлится год. Это будет четыре сезона, четыре стихии, четыре этапа. Вода лишь начало и перерождение. Моя задача научить вас спокойствию, прежде чем осень проверит вашу силу. Каждый сезон будет включать задания, укрепляющие и тело, и дух. В некоторых сезонах будут особые испытания, в которых ваша жизнь может оборваться…

— Обо… чё? — прервала монолог Розали. — Мы типа, что, можем сдохнуть?

— О-хо-хо, — покачала головой монахиня, — Придётся учить вас и манерам, но я оставлю это на Чен Линя. Да, ученица, всё именно так. Не забывайте, что жизнь при любом её раскладе, где бы вы ни находились, в пути или дома, может оборваться в любой миг. Вы должны были осознать это давно, однако я не хочу пугать вас заранее. Всему своё время.

— Нет, постойте… — вмешалась Евлалия, — а что такого будет в следующем сезоне, что мы можем умереть? Мы на такое не подписывались!

— Прошу вас, — пыталась утихомирить учеников Минг Ю, — не думайте о том, что будет завтра. Думайте о том, что происходит сейчас. Да, этот год будет непростым. Вы увидите многое. То, чего не видело множество людей на этом свете. Но, для начала мы хотели бы познакомиться с вами поближе. Сейчас Такахару принесёт рулон бумаги, камни и чернила для каждого из вас. Когда вы раскроете рулон и возьмёте кисть, ответьте на бумаге одним словом: как бы вы охарактеризовали себя? Конечно, можете написать и больше одного слова — это ваше право. Но бумага имеет границы, значит, места у вас не так много.

Такахару, брат Нагахару, раздал каждому короткий рулон и по два увесистых камушка, а вместе с ними кисть и чернила в маленькой колбочке. Когда ученики развернули свёртки, оказалось, что места на бумаге хватит разве что для крохотного пейзажа или пары строк. Почему же тогда Минг Ю попросила написать всего одно слово, оставалось загадкой. Негромкий шёпот пролетал среди собравшихся. Фрейя и Евлалия, кажется, уже успели подружиться, а Мизуки без умолку беседовала со зрелой женщиной из Азии. В это время Кевин вполголоса пытался растолковать задание Вальтеру, но тот лишь улыбался в ответ, не совсем понимая, о чём речь. В конце концов, Кевин просто показал ему, что делать, тогда Вальтер аккуратно вывел на бумаге нечто своё. Монахи не вмешивались и кажется, не возражали против тихих разговоров.

— А зачем нам камни? — поинтересовался Чжень.

— Чтоби унитазы строить! — выкинула Сян, — што за тупой вапрос!

— Разве вам удобно всё время придерживать сворачивающуюся бумагу? — отозвалась Минг Ю с теплотой, — положите по камню с каждой стороны, и у вас освободятся руки.

— А почему нам всем просто нельзя назваться по очереди и так познакомиться... зачем вообще писать всё это? — недовольно спросила Фрейя.

— Скоро вы и сами всё узнаете, — ответила Минг Ю.

Ученики, облегчённо вздохнув, так и сделали. Кевин тем временем долго не мог решить, что написать. Он украдкой поглядывал на соседей, пытаясь найти подсказку. «Что бы про меня сказала мама? А друг?..» — мучительно думал он. — «Я ведь бездарен, наверное… хотя нет, я умею рассказывать истории! Вот что отмечу!». Решившись, он взял кисть и с явным вдохновением принялся строчить целую фразу, напрочь забыв, что велено было всего одно слово. Чжень и его приятели из Китая быстро закончили и отложили кисти. Вальтер, написав что-то, тут же свернул рулон, не давая никому заглянуть в него. Кевин, пытливо выпрямившись, потянулся к свитку Вальтера, но тут же рядом возникла Минг Ю:

— Прошу, не вторгайтесь в чужое пространство. Скоро у всех вас будет возможность узнать друг друга лучше.

Её взгляд был строг и Кевин смущённо отдёрнул руку, понимая, что не стоит спорить. Когда все закончили, Такахару собрал свитки у каждого, и передал их мастерам. Разложив их все перед собой, Минг Ю начала по очереди открывать их.

— Сейчас я буду показывать свиток всем присутствующим. Тот, кому будет принадлежать данное писание, попрошу назваться по имени, сказать откуда вы родом и почему вы решили написать именно это.

Монахиня потянула первый свиток. Приоткрыв его, она увидела кандзи.

— Мы все тут говорим на английском, но я уважаю любой язык. Кому принадлежит этот свиток? Заодно расскажи для тех, кто не понимает, что здесь написано, — произнесла спокойно Минг Ю.

— Это мой свиток, учитель. Меня зовут Чжень, — привстал он и громко заговорил, — я из провинции Хайнан. Это малинкая провинция Китая. Мне двадцать. Я сюда приехал са сваей сестрой. Эти кандзи означают Чжень Чжи Дао (真志道), а именна прабуждение, стремление и путь. В них маё имя. Я написал это, потому что всегда иду вперёд и никогда не абарачиваюсь назад. А ещё я никогда не сдаюсь. Паэтому со мной даже нет смысла спорить.

— Благодарю вас, ученик Чжень. Можете присесть. Итак, — Минг Ю потянула второй свиток остальным, на котором тоже были кандзи – "обычная простофиля." — Кому же принадлежат эти слова?

— Соо-э… мне, Сифу, — стеснительно произнесла японка, — меня зовут Мизуки. Я родилась в Киото, в маленькой деревушке. Не знаю, что сказать о себе. Ано-о… мечтаю однажды найти свою любовь. Я действительно простая хитто, а ещё я очень скучная! Но я рада находиться здесь, среди вас, Сифу, аригато, — наклонилась она в знак благодарности. Минг Ю наклонилась в ответ.

— Благодарю вас, ученица Мизуки. Люди отнюдь не могут быть скучны, — она раскрыла третий свиток, и показала остальным, — я вижу снова кандзи. Итак, попрошу пояснить нам, что они означают и кому принадлежат.

— Моё имя Чжао, — прозвучал глубокий и выразительный голос. Молодой парень с чёрными волосами и хитрым взглядом приподнял голову, — Чжао является фамилией, хотя… родители решили назвать меня именно так. Я из Сингапура, правда последние годы я провёл в Англии. Эти кандзи означают свободу и любопытство (自由 好奇). С детства проявляю интерес к разным культурам и очень хотел бы посетить все страны мира.

— Благодарю вас, ученик Чжао. У вас прекрасный голос, — проверяя четвёртый свиток, и показав остальным, — интересно… кто же ты, молодой искатель приключений?

— Айё-ё-ё! Эта мой почерк. Меня зовут Ся-я-я-я-н. Я сестра Чженя. Он во-о-о-о-н там сидит, — указала она пальцем на брата, — мы оба радились в адной правинции. Ха! Я написала искатель приключений, патаму што всегда любила экстрим. Хачу абрести дзен в этом месте, Сифу.

— Благодарю вас, ученица Сян, в вас течёт много энергии, — открыв пятый свиток, монахиня удивилась, но скрыла эмоции, — кто же мог написать подобное? Отзовись, ученик.

— Я, — подняла руку Евлалия, заговорив низким голосом, — меня зовут, экхм, Евлалия. Моё имя довольно редкое, поэтому можете просто звать меня Ева.

— У нас тут нет сокращений, ученица Евлалия. Мы все будем называть вас полностью по имени, как дано вам с рождения, — ответила монахиня.

— Ох… вам виднее. Я родом из Испании, capisce? Своё детство я провела в Италии. Когда люди слышат моё имя, совсем не верят мне. Я написала на листе — "проблемы на задницу и бунтарский дух", потому что всегда говорю людям всё прямо, но почему-то все на меня обижаются, что создаёт мне вечные проблемы. Поэтому люди не очень-то и любят со мной говорить. Однажды меня так ударил парень в автобусе, за то, что я сказала какой он грубиян, что не уступил место старушке. В ужасном и несправедливом мире мы живём, а мужчины только и создают проблемы нам, женщинам.

— У нас ещё будет время порассуждать об этом мире, мужчинах и женщинах, ученица Евлалия. Я благодарю вас, — открыв шестой свиток, — какой красивый и удивительный почерк, кто же это?

Тишина и молчание воцарились вокруг. Через несколько секунд голова каждого начала оборачиваться в сторону Вальтера. Он смотрел в облака, разглядывая птиц, сквозь пелену листьев, и не заметил, как Минг Ю открыла свиток в его сторону. Кевин подтолкнул его, и он, увидев свои писания, тут же улыбнулся, поклонившись. Минг Ю поклонилась в ответ.

— Я слышала, как вас все зовут Вальтером. Наш ученик решил написать всего два слова. Красота и искренность. Прекрасно. Он даже не понял задания и просто написал это. Как я понимаю, вы меня не слышите, — глядела она в глаза Вальтера, — надеюсь вы поймёте, что я благодарю вас, — открывая седьмой свиток, — ох, уж, сколько ошибок. Прошу отзовись и представься ученик.

Руку вытянула взрослая женщина, сидевшая рядом с Мизуки.

— Ну… я-я… плохо пишу на английском, простите, — прозвучал неуверенный, но уютный женский голос, словно матери нескольких детей. Слегка упитанная женщина лет пятидесяти немного привстала, — хотела на корейском, но Мизуки сказала, что меня возможно не поймут. Меня зовут Айлин-Сора или просто Айлин. Я родилась в Казахстане, но прожила много лет в Южной Корее. Там написано, что страдания ведут к желаниям. Я потеряла много родных в своей жизни, и всякий раз, когда желала только лучшего, случалось всё наоборот. Сюда меня отправил родной брат. Я рада находиться здесь, среди вас, — наклонилась она. Минг Ю, как и обычно, наклонилась в ответ.

— Благодарю вас, ученица Айлин-Сора. Здесь вы сможете обрести гармонию, и отпустить ушедших родных, и пускай Господь смилуется над их душами, — открыв восьмой свиток, — и снова кандзи. А вы, ученики, меня не перестаёте удивлять. Какой красивый почерк. Кто же ты, художник?

— Соизвольте представиться, меня зовут Чен-Алекс, — он встал грациозно. Худощавый и харизматичный парень высокого роста сразу вызвал любопытство у Сян, — У меня тоже двойное имя. Я родился на севере Китая, но мои корни уходят глубоко в Англию. Являюсь переводчиком с разных языков и руковожу культурными мероприятиями. Эти кандзи означают мир и ненависть. Я люблю жизнь, но она давно осточертела мне, поэтому я решил записаться к вам, Сифу, — он наклонился. Минг Ю наклонилась в ответ.

— Благодарю вас, ученик Чен-Алекс, здесь вы сможете отпустить негативные мысли, — открыв девятый свиток, — это французский? Я, к сожалению, не владею данным языком. Прошу представиться и перевести писание.

— Excuse-moi… я Розали, — взвилась она резко, и её мощная аура тут же окрасила лица. Невысокая, но красивая блондинка привлекала внимание всех мужчин и даже женщин, — я из Канады. Мои родители французы, вот я и решила написать что-то на французском. Там написано – «Rêver, c’est le bonheur, attendre, c’est la vie», означает – мечтать это счастье, а ждать это жизнь. Это слова моего любимого писателя Гюго. Думаю, вы о нём слышали. Решила как-нибудь выделиться среди всех, ну… je suis rebelle, ха! Экстрималка на максималках!

— Благодарю вас, ученица Розали, это действительно красивые слова. У вас сильная энергетика, — кивнула Минг Ю и открыла десятый свиток. На нём были изображены красивые знаки, заместо всяких слов, — у кого-то явно творческий потенциал, но кто же ты?

— Ja. Фрейя младшая, — спокойно произнесла она. Тёмные веснушки на её лице светились при лучах восходящего солнца, — это мои рисунки. Я решила ничего не писать. В детстве мне родители всегда говорили, что передать эмоции через творчество куда сложнее, но интереснее, чем через призму слов. Я родилась и выросла в Финляндии. Мне тридцать два года, но мне все дают от силы восемнадцать лет.

— Благодарю вас, ученица Фрейя, у вас интересный подход к писанию, — открыв последний одиннадцатый свиток, на котором было написано длинное предложение. — Если бы наш гневный друг не покинул нас, то это был бы предпоследний свиток, поэтому, попрошу представиться, — взглянула она на ирландца, — и рассказать, почему вы решили написать здесь – "хромой и баснословный поэт с примесью маленького юмора и большого сколиоза"?

— Меня зовут Кевин, — улыбнулся он, — я родился и вырос в Ирландии. Мои предки из Англии. Мне почти тридцать три, правда, как видите, выгляжу я моложе. Честно говоря, я не знал, что написать и вспомнил, как хорошо умеют рассказывать истории. У меня их просто целая куча! Вот… ещё я веду дневник. Надеюсь, это не запрещено?

— Ученик Кевин, вы можете писать хоть целые книги. Здесь отсутствуют подобные запреты. Итак, благодарю вас за присутствие, — отложила она в сторону свитки, — на сегодня наше знакомство подошло к концу. Сейчас служащий храма соберёт свитки и упрячет на целый год. Мы вернём вам их, когда вы будете возвращаться домой, чтобы вы задумались о том, как многое изменилось в ваших сердцах и мыслях. А пока, я хочу объяснить вам дисциплину, которая должна быть соблюдена вами. Возможно, что-то вы уже услышали, но я хочу, чтобы между нами не было недопониманий.

Гьяцо и Сангчен привстали и наклонились, затем ушли в сторону храма, шепчась о каких-то мудростях. Нагахару унёс все свитки, и принёс маленький чайник, в котором был заварен зелёный чай. Он налил его в голубую чашу и подал Минг Ю. Она наклонилась, сделала глоток и выдохнув, продолжила:

— Прежде чем вы окунётесь в эти двенадцать месяцев учения, я должна поставить перед вами несколько правил. Иными словами, очертить границы, которые помогут сохранить чистоту вашего духа. Помните, вы пришли сюда, чтобы познать истину. Значит, всё, что способно омрачить ваш ум, останется за стенами этого места.

Она провела пальцами по своему ожерелью и заговорила чуть громче:

— Я прошу вас отказаться от похоти, которая разъедает душу и искажает истинную красоту любви. Оставить ложь, ибо в ней вы утрачиваете самих себя и свою правду. Не прибегайте к воровству, ведь всякая попытка присвоить чужое лишает вас честности и уважения. Не разрушайте своё тело вредными привычками и недостойной пищей. Отравляя себя, вы лишаете разум ясности. И всё же не страшитесь любить. Чистая, искренняя любовь не имеет ничего общего с похотью. Она отверзает сердце, наполняет его благостью и укрепляет дух.

Она опустила ожерелье и сложила ладони перед собой, глядя на собравшихся:

— Это знак воды на моём ожерелье. Вода учит быть спокойным, тихим и сдержанным. Пусть она, ставшая моей стихией, напоминает вам быть гибким и терпеливым. Научитесь течь вокруг препятствий, а не биться о них в бессильной ярости. Разве разумный человек станет плыть против мощного течения? Но когда придёт время дать отпор, будьте стремительны и неумолимы, как бурный поток, сметающий всё на пути. Не ради вреда, а ради защиты того, что вам свято и дорого. Таковы наши законы. Они просты и правдивы.

— Учитель, позвольте спросить, — подняла руку Евлалия, — вы говорите, что не отвергаете любовь, но запрещаете похоть. Я понимаю, что тема чуть сокровенная, но мы тут все взрослые люди и нам хотелось бы знать. Учитель Сангчен сказал нам, что любые прикосновения запрещены. Вы говорите, что любовь не запрещаете, но как можно любить, не притрагиваясь к человеку, которого любишь? Вы ведь и сама женщина. У вас ведь тоже может быть влечение к тому, кого вы любите? Как можно отказаться от такого? Наверняка тут кто-то успеет влюбиться или кто-то кому-то понравится. Что тогда?

— Я сагласен с Евой, — добавил Чжень, — мы будем тут год без кантакта, как же такое терпет?

Монахиня нежно ухмыльнулась и сделала глоток из чаши.

— В ваших словах есть правда, но сам порыв ещё не есть путь. Любовь и похоть различаются не присутствием или отсутствием касаний. Любовь способна наполнить телесную близость глубоким смыслом и благоговением. Похоть же — это жажда обладания, когда другой становится лишь орудием для утоления «мне нужно сейчас», заслоняя уважение и сердечное тепло. Мы не запрещаем любовь. Она очищает, врачует, помогает явить лучшее в человеке. Здесь, ограничение прикосновений установлено не для того, чтобы отнять у вас нечто драгоценное. Это средство научить ум и сердце пребывать в покое и ясности. Как женщина я не отрицаю силы страсти. Как наставница я знаю, сколь велика её власть.

Каждый хотел задать вопрос, но в момент опускал руку. Одним монологом она смогла ответить на все их вопросы.

— Итак, ученики. Я рада, что вы всё поняли. Сейчас будет второе задание. Попрошу собраться всех у фонтана, после обеда. Я прибуду туда через несколько минут, совершив обряд и молитву. Вы можете присоединиться ко мне или подождать снаружи.

— Втарое заданье? Мы только пришли и правалили первое! А вы сразу предлагаете перейти дальше? — проворчал Чжень.

— Памалчи, дубина! — толкнула его Сян, — ни обращайте внимания, мой брат немного тук-тук.

— Да подождите вы, тук-туки! — Розали опешила её, — Он прав. Мы же и его провалим наверняка!

— Мои дорогие воины, — радушно отвечала Минг Ю, — мы же сказали вам изначально, что наши учения будут сильно отличаться от того, к чему привык человеческий разум. Не задавайтесь вопросами, а следуйте нашим правилам. Так будет проще.

Солнце стояло высоко в зените, проливая жар на монастырский двор. Кевин с Евлалией решили пойти в храм вместе с наставницей; остальные же, переглянувшись, уселись у фонтана, стараясь найти немного прохлады и покоя после напряжённого утра. Молитва в храме не заняла много времени. Неожиданной новостью для всех оказалась весть о предстоящем обеде, которую принёс Сангчен, появившись у храмовых дверей. Услышав слово «обед», лица учеников озарились облегчением и это было красноречивее любых слов. Монах провёл учеников в небольшой деревянный домик по узкой тропинке. За резной дверью их уже ждали простые, но удивительно аппетитные блюда. Келарь, немолодой мужчина с добродушным лицом, сноровисто раскладывал тарелки, чуть заметно кланяясь каждому вошедшему. Взяв деревянные ложки, ученики расселись за длинным, немного скрипучим столом. За обедом Кевин смог поближе познакомиться с остальными из группы. Звук гонга раздался через несколько минут. Тогда все вновь вернулись и собрались у храма. Минг Ю всё так же неподвижно сидела у лестниц храма.

— Я вижу, что вам удалось отдохнуть и набраться сил, а это значит, впереди вас ожидает второе испытание, — вымолвила она, когда все собрались у ворот.

Привстав, она повела всю группу по тропе, ведущей прочь от монастырской территории. Путники шли цепочкой, прислушиваясь к звукам леса. Вскоре они заметили, что Матеус, присоединившись, плетётся позади, стараясь не отставать. Минг Ю, бросив на него короткий взгляд, никак это не прокомментировала, продолжая свой путь. Тропа вывела их к огромному и чистому болоту, где роями порхали стрекозы, а невидимые лягушки бесконечно квакали. Лучи солнца отражались по поверхности воды. Посреди болота плавали листья виктории амазонской. Минг Ю зашла в воду по колено и без колебаний опустилась на один из листьев. Тот чуть прогнулся, но не пошёл ко дну.

— Ваше второе задание… — голос её стал громче, — вы должны продержаться на этом листе несколько минут, и на всё это вам отведён один час. На первый взгляд это может показаться делом лёгким, но вспомните мои слова. Вода — стихия спокойствия. Она требует сдержанности, гибкости и терпеливости. Если вы станете суетиться, трепыхаться, лист непременно перевернётся или пойдёт ко дну. Примите покой и неподвижность, лишь тогда вы сумеете устоять.

Евлалия, заметно взволнованная, выступила вперёд:

— Подождите! Вы опять даёте нам очередное задание, но не объясняете, как правильно его выполнить. Нельзя ли дать какие-то указания, хоть пару советов?

— Тут-то я согласен с девкой. Опять взялись за старое? — возник Матеус.

— Тебе слова не давали, идиот, — встала на защиту Розали.

— Ученица Розали, здесь незачем ругаться, — прервала Минг Ю, — Ученица Евлалия, вы получите все необходимые знания. Но, кажется, вы всё ещё ничего не поняли. Ваше представление об учении здесь уже ошибочно. Испокон веков людям в школах и университетах вручали горы книжных знаний, лишь для того, чтобы позже они растерянно осознали, как теория почти ничего не значит без живого опыта. Ошибки ваши лучшие наставники. Мы предлагаем вам путь, где практика предшествует теории. И как в жизни можно научиться чему-либо, не ошибаясь? Я предлагаю вам обучение через собственные промахи. Прошу вас, встаньте на эти листья. Попробуйте продержаться хотя бы немного. Будьте водой. Будьте смиренны.

Ученики начали забираться на большие листья амазонки. Каждый суетливо пытался удержать лист руками, но терял баланс сразу же. Листья тонули вниз, присутствующие не могли спокойно балансировать. Единственным, у кого получилось сделать это с первого раза, был Вальтер. Он уселся так спокойно, будто проходил это испытание тысячу раз.

— Вот оно, настоящее спокойствие, — провозгласила монахиня, — взгляните на ученика Вальтера. Он не задаётся вопросами. Он не ищет ответов. Он просто принимает и гармонирует с природой.

У женской части группы едва удавалось продержаться, а мужчины тонули моментально. Кевин успел полностью обмочиться и наступить на лягушку под водой. Чжао и Чен пытались помочь друг другу, но всё было безуспешно. Когда Чжао смог усесться, то через минуту лист начал тонуть из-за веса. Матеус стоял и наблюдал за остальными, пока его не охватила гордость, и желание доказать всем, что он сможет это лучше остальных. Но стоило ему ступить ногой на лист, как он потонул. После пятой попытки, Розали сильно разбушевалась и вскрикнула на учителя.

— Вы видите, как мы тут мучаемся, и не помогаете нам! И вообще, вы не тонете, потому что вы худая и вам лист попался толстый! Что ж мне делать, если я вешу пятьдесят пять килограмм?

— Сумимасэн… Сифу, пожалуйста, помогите нам. Мы правда не можем удержаться на этих листьях. Может и правда дело в том, что вы просто худее нас и под вами большой лист? — добавила Мизуки.

— Ошибаетесь, — почти беззвучно произнесла Минг Ю, глядя на остальных, — ваши листья тонут не потому, что они тоньше. Истинная причина кроется в вас самих. Когда эмоции бушуют, вы сами утяжеляете свой вес, подобно балласту, который погружает лист в воду. Взгляните лучше на Вальтера: он уже пять минут сидит неподвижно, а его лист и не думает опускаться.

— Бред! — возмутился Матеус, глядя на свой лист, несколько раз ушедший ко дну, — просто вам достался самый толстый лист, а нам такие, что тонут от лёгкого нажатия.

Минг Ю без лишних слов поднялась со своего, на вид хрупкого, листа и неспешно пересела на тот, что выбрал Матеус. Сложив руки в позе лотоса, она села так, будто весила не больше пушинки. Лист амазонки удерживал её так же легко.

— Несколько минут минуло, а вы даже не попытались по-настоящему удержаться на них. Говоря иначе, вы уже провалили это испытание…

— И апять мы ва всём виноваты! — пробурчал Чжень, стараясь оправдаться, — вы ничему толком не учите, а патом гаварите, что мы провалили задание! Почему?

— Прошу не грубить. Я дала вам целый час, — ответила Минг Ю, — и снова мысли одолели вас сильнее. Интересно и то, что на сей раз я не говорила ни о каких наказаниях, но и без моих слов, вас терзали тысячу мыслей и сомнений. Не прошло и половины времени, как вы уже сдались, а теперь лишь смотрите на меня и ждёте готовых ответов. Вы – бездействуете. Это худшее, что может сделать человек, на отведённое ему время. Выходит, если вам дать год жизни, вы просто будете слоняться из стороны в сторону, ожидая собственной смерти. Нам лучше вернуться.

Вечерний свет уже начинал окрашивать небо нежными розово-золотистыми оттенками, когда Минг Ю неспешно повела двенадцать учеников обратно к монастырю. У величественной сакуры, раскинувшей свои ветви прямо у каменной стены храма, монахиня остановилась и жестом пригласила всех сесть на землю.

— Присаживайтесь, — вполголоса высказала она, — позвольте мыслям успокоиться так же мягко, как ветер успокаивает колышущиеся ветви сакуры.

Она начала обходить учеников вокруг и продолжила:

— Каждый сезон несёт в себе четыре испытания. Вы уже коснулись сути первых двух, и впереди остались ещё два. На протяжении ближайших трёх месяцев, до самых первых лучей осеннего солнца, нам предстоит возвращаться к ним снова и снова. Моя задача подготовить вас к Цю Цзе – испытаниям осени. Накопить в вас мудрость и отпустить в непростой путь. Но для того, чтобы вы начали по-настоящему трудные испытания, вы должны научиться быть спокойными. Вы должны найти гармонию внутри себя. Вода учит именно этому. Слушайте воду, смотрите за водой, будьте водой. На сегодня я думаю всё. Завтра, я покажу вам следующие два испытания и после этого дня, мы будем проходить их каждый день, снова и снова.

Вечер укрыл монастырский двор лунным светом, под которым всё вокруг выглядело иным. Кевин не спешил уходить на покой и, бродя по монастырскому двору, наткнулся на Мизуки, собиравшую листья лозы с ветвей раскидистого дерева. Она заметила его присутствие и тут же накрыла волосы так, чтобы скрыть за ними уши.