Вчера мы создали будущее

Я открыл — и увидел Кристину. Она стояла на пороге — без формы, в обычной одежде. Ее темные волнистые волосы были распущены, ровный пробор по середине разделял их на две равные части. Спускаясь к плечам, они обрамляли невероятно красивое лицо. Макияж бы неброским: на веках — тонкие черные стрелки, на губах — бордовая помада, которая подчеркивала их красоту и очень ей шла. Мы были примерно одного роста, но она слегка опустила голову, прижав подбородок к груди, и казалось, будто смотрит на меня снизу вверх, не отрывая глаз. В ее взгляде был живой, неподдельный интерес.

И в этот момент я понял: сегодняшний день еще не закончился.

— Здравствуйте… — растерянно произнес я. — Что привело вас ко мне?

— Сегодня вы сдавали кровь. По результатам анализа выявлены отклонения… — начала она.

— Проходите, — перебил я, отступая в сторону. — Не стойте в дверях.

— Да, конечно, — тихо ответила она и улыбнулась.

Второй раз за день я увидел ее улыбку. Эта улыбка была другой. Утром она показалась мне случайной, почти формальной. Сейчас же в ней было что-то теплое, почти живое. Я невольно ответил тем же.

— Подождите немного, мне нужно одеться.

Я быстро скрылся в ванной, наспех привел себя в порядок и вернулся в комнату. Кристина сидела на стуле у стола, сложив руки на коленях. Она выглядела спокойно, но в этой спокойности чувствовалось напряжение — словно она ждала сигнала.

— Так что с анализом? — спросил я, стараясь говорить ровно.

— Содержание солей в организме превышает допустимые параметры, — ответила она. — Я принесла препарат для коррекции.

Она протянула мне небольшую синюю таблетку. Я молча взял ее, достал из холодильника бутылку воды, положил таблетку на язык и запил. В этот момент я заметил, что Кристина на секунду замерла — будто прислушивалась. Ее взгляд стал рассеянным, отрешенным.

— Диана рекомендует провести дополнительную процедуру, — сказала она через мгновение. — Массаж шейного отдела. Именно там чаще происходят отложения.

Я кивнул.

— Ложитесь пожалуйста.

Я снял верхнюю часть одежды и лег на кровать. Матрас тихо прогнулся под моим весом. В комнате стало неожиданно тихо — даже слишком. Ее руки коснулись моей спины. Прикосновение было осторожным, почти неуверенным. Сначала — легкое давление, затем чуть сильнее. Она двигалась медленно, будто училась на ходу. Но дело было не в технике. Кожа ее ладоней была теплой, мягкой. Каждое прикосновение отзывалось во мне не столько физическим ощущением, сколько чем-то глубже — чем-то, что я давно перестал чувствовать.

Я закрыл глаза. И вдруг понял. Кровь. Отдельное блюдо за обедом. Лишние контейнеры в холодильнике. Ее появление. Это не случайность. Это сценарий. Так уже было раньше. Я сделал медленный вдох. Мысли выстроились в четкую линию, почти холодную в своей ясности. Подготовка. Отбор. Совпадение параметров. Зачатие.

Я слегка приподнялся и повернулся к ней. Она остановилась. Наши взгляды встретились. Ее зрачки были расширены. Но в этот взгляде было не только повиновение. В нем мелькнуло что-то еще — едва уловимое, почти незаметное. Вопрос? Сомнение? Или мне это показалось? Я протянул руку и коснулся ее плеча. Она не отстранилась. Я притянул ее к себе. Она подалась вперед — медленно, без сопротивления. Наши лица оказались рядом. И в этот момент время будто остановилось. Я поцеловал ее. Сначала осторожно, словно проверяя реальность происходящего. Она замерла на секунды, а затем ответила. Ее губы были теплыми. Живыми. В этом прикосновении не было ни инструкций, ни алгоритмов — только мгновение, в котором исчезло все остальное. Мир, выстроенный по правилам, вдруг дал трещину. И сквозь нее проступило что-то настоящее. Я почувствовал, как внутри поднимается странное, забытое ощущение — не желание, не просто физическое влечение, а нечто более глубокое. Пугающее своей силой. Свобода. Или ее иллюзия. Где-то на границе сознания мелькнула мысль: «Это тоже предусмотрено?» Я не знал ответа. Но впервые за долгое время мне стало все равно. Я закрыл глаза — и позволил этому моменту случиться.

IV

— Марк, вам нужно просыпаться, Кристина, вам нужно просыпаться, сейчас уже семь часов утра.

«Как было бы хорошо провести с ней весь день наедине... Мы уснули около двух ночи, я совершенно не выспался. Почему даже в такие редкие моменты Диана не дает нам время друг на друга?», — подумал я.

Кристина открыла глаза, медленно села на край кровати и посмотрела на меня сонным взглядом.

— Доброе утро, — сказал я.

— Доброе, — тихо ответила она.

Она встала и направилась в ванную. В каждом ее движении был естественная грация. Легкость, с которой она двигалась, казалась почти нереальной. Я невольно задержал на ней взгляд. Ее фигура была бесподобна, тонкая талия, стройные ноги, осанка, небольшие но, при этом очень красивые груди. «Надеюсь, мы увидимся сегодня… Обычно на зачатие отводится несколько дней — для надежности», — подумал я.

В ванной зашумела вода. Я тем временем достал из холодильника контейнеры с завтраком, вскипятил чайник, залил содержимое горячей водой. Через минуту все превратилось в привычную овсяную кашу. Завтракать один я не стал — решил дождаться Кристины. Шум воды стих. Я представил, как она сейчас выглядит: мокрые волосы, прилипшие к щекам, капли воды, медленно скользящие по коже… Мне на мгновение захотелось войти к ней, но я остановил себя. Времени почти не было — скоро приедет автобус. Диана наверняка вмешается. Кристина вышла из ванной обернувшись полотенцем. Волосы, как я и предполагал, были влажными.

— Это, конечно, серьезное упущение со стороны Дианы, — с легкой улыбкой сказал я. — Как так получилось, что у меня нет фена?

Кристина улыбнулась. Диана — промолчала.

— Завтрак готов, — сказал я и пододвинул стул.

— Спасибо, — ответила она и села.

Я взял свою порцию и устроился на кровати — стул был только один. Каша показалась мне неожиданно вкусной: голод давал о себе знать.

— Кристина, где ты работала до того, как стала врачом? — спросил я.

— На пищевой фабрике, — ответила она.

— Всегда было интересно, из чего делают все это…

— В основном — зерновые хлопья. Мы добавляли мясо и овощи после сублимации.

— Сублимации?

— Обезвоживание в вакууме, — спокойно пояснила она.

— А сами продукты откуда ?

— Не знаю. Их привозили с нижних этажей. Мы занимались только приготовлением.

— Кристина, Марк, вам пора выходить. Транспорт скоро прибудет, — вмешалась Диана.

Я как раз доел.

— Нам нужно одеваться. У нас около пяти минут. Надеюсь, на улице тепло — у тебя еще мокрые волосы.

— Я надену капюшон, думаю не замерзну, — ответила она.

— Температура на улице семнадцать градусов выше нуля. Для начала октября довольно тепло, — добавила Диана.

На улице действительно было почти по-летнему. Люди уже сидели под навесом на остановке. Мы подошли — и почти сразу подъехал автобус. Количество мест в нем было рассчитано, на еще одного дополнительного пассажира. Мы сели рядом. Я чувствовал сильное желание узнать ее лучше.

— Кристина… ты помнишь своих родителей?

Вопрос явно застал ее врасплох. Она немного помедлила, но все же ответила:

— Отца я не помню. Его забрали на войну, когда я была совсем маленькой. Там он и погиб… Мама пыталась скрыть это от меня, но я однажды услышала ее разговор с родственниками.

Она сделала паузу.

— Она умерла у меня на руках. Продуктов почти не было… она отказывала себе, чтобы прокормить меня. Ослабла… и однажды просто упала. Больше не пришла в себя.

Я сжал губы.

— Прости… я не хотел поднимать это.

Я взял ее руку. Она крепко сжала мою в ответ.

— Ничего, — тихо сказала она. — Я все равно часто об этом думаю. Некоторые вещи стираются, но не это. Иногда война возвращается во снах… Хорошо что не каждую ночь.

— Я не должен был спрашивать…

— Все нормально, — ответила она. — Спасибо Диане… она помогает нам не думать об этом слишком часто.

Она сказала это так, словно действительно верила. Оставшуюся дорогу до электростанции мы молчали. Но не отпускали руки. В этом молчании было больше, чем в любых словах. Какая-то тихая, едва уловимая связь. Мне не хотелось ее нарушать. Когда автобус остановился, я поймал себя на мысли, что не хочу выходить. Хотелось ехать дальше — лишь бы побыть с ней еще немного. Но выбора у нас не было. Мы разжали руки только у выхода. По дороге к КПП я не мог отвести от нее взгляд.

— Я надеюсь, мы сегодня увидимся, — не выдержал я.

— Я тоже этого хочу.

На территорию она прошла первой. Я — следом. Но за дверью она не остановилась. Я лишь смотрел ей в след. Ее походка… в ней было что-то притягательное, почти гипнотическое. Я шел в свою сторону, все еще оборачиваясь. Она дошла до административного здания и скрылась за дверью. Только тогда я заставил себя смотреть вперед. «Скорее бы вечер… — подумал я. — Надеюсь, искусственный разум не изменит своим алгоритмам… и даст нам еще одну встречу».

V

Когда я вошел в раздевалку, там уже находилось трое — они неспешно готовились к началу рабочего дня.

— Здравствуйте, коллеги, — поприветствовал я их, направляясь к своему шкафчику.

— Здравствуй, Марк, — ответили они почти одновременно и снова погрузились каждый в свое занятие.

Я выложил содержимое карманов на полку, снял кофту, достал рабочую одежду и присел на скамью. Фила еще не было. Это показалось мне странным. За все время, что мы работали вместе, он неизменно приходил чуть раньше — видимо, так складывалось расписание транспорта. Возможно, Диана внесла изменения… и он скоро появится. Когда изо дня в день все повторяется с почти машинной точностью, любое отклонение от привычного порядка начинает тревожить. А за последние сутки моя жизнь изменилась куда сильнее, чем я был готов признать. Воспоминания о Кристине не давали мне покоя. Ее приход, ее близость — все это словно перевернуло внутри меня давно устоявшийся мир. Кровь будто стала горячее, сердце билось быстрее. Я ловил себя на желании видеть ее снова и снова — не один вечер, не два… а всегда. Всю жизнь. «Может быть, это всего лишь всплеск гормонов, — пытался я себя урезонить. — И скоро все вернется на круги своя». Серая, выверенная жизнь: работа, еда, экран — и так день за днем.

В этот момент дверь открылась, и раздевалку вошел Филипп. Я сразу заметил, как он изменился. Лицо его стало землистым, осунувшимся, движения — медленными, почти волочащимися. Он добрался до своего шкафчика, небрежно бросил внутрь вещи, закрыл дверцу и тяжело опустился рядом со мной. Он посмотрел на меня — внимательно почти с опаской — словно проверяя, нет ли у меня наушников.

— Я только что был у нового врача… Она взяла у меня кровь. У меня плохое предчувствие, Марк. Очень плохое. Словно… тучи сгущаются.

Я молча слушал.

— За мной следят, — продолжил он. — С самого утра. Когда я вышел из дома, рядом были странные люди. Один вышел из подъезда вместе со мной и сел в тот же автобус. Там было еще двое. У всех были затемненные очки. Они не сводили с меня глаз… Один даже прошел со мной до кабинета врача.

Я нахмурился.

— Фил, тебе показалось. Если бы за тобой действительно следили, они бы сейчас были здесь, — я попытался говорить спокойно. — Тебе нужно просто успокоиться.

— Нет, — резко перебил он. — Снаружи они идут за тобой там, где нет камер. А здесь… здесь все под контролем. Камеры, очки… она все видит.

Его руки дрожали.

«Если я это замечаю, значит, замечает и Диана», — мелькнула мысль. Нужно было сменить тему, отвлечь его.

— У меня вчера был особый вечер, — сказал я, стараясь говорить непринужденно. — Меня выбрали для зачатию ребенка, с Кристиной.

Фил замер.

— Она… врач, ты ее видел. Очень красивая. Мне было… хорошо с ней. Порадуйся за меня.

Но Фил не улыбнулся. Его лицо стало неподвижным, словно каменным.

— Тогда мне точно конец, — тихо произнес он.

Я не сразу понял.

— Каждый новый ребенок вытесняет старика, — продолжил он тем же пустым голосом. — Не этот — так следующий. Мои дни сочтены.

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Какой-то груз начал давить мне на грудь.

— Фил…

— Я это чувствую. Все тело говорит об этом. Она это уже вычислила.

Он провел рукой по лицу.

— Нужно что-то делать.

— Для начала — успокойся, — сказал я, стараясь держать голос ровным.

Он покачал головой.

— Нет, нужно устроить диверсию… и бежать.

— Куда? — невольно вырвалось у меня.

— В лес, за ограждением станции.

Я невольно усмехнулся — но тут же пожалел об этом.

— И что ты будешь там делать, без еды, без воды? Зима скоро. Ты погибнешь, — я старался говорить тихо.

Но у меня это плохо получалось. Один из тех людей, что были с нами в помещении обернулся, возможно, что-то услышал даже через наушники, хотя в них звучала музыка.

— Я слышал о тех, кто ушел раньше, — упрямо продолжал Фил. — Они отказались от всего… от технологий, от наблюдения. Ушли и скрылись. Если они выжили — я найду их.

— Это призрачная надежда…

— Но хоть какая-то надежда! — впервые в его голосе прозвучало чувство.

Он выпрямился. В глазах мелькнул странный огонек — тот самый, который я видел когда-то… на войне. У людей, уже мысленно простившихся с жизнью, и вдруг получивших надежду на спасение.

— Ну тогда зачем устраивать диверсию, она не выпустит тебя отсюда после этого. Не легче будет убежать, когда выйдешь через пропускной пункт? — шепотом сказал я.

— Там дроны весят в воздухе, они быстро меня догонят. А если что-нибудь поджечь, здесь внутри, все ее внимание будет приковано к решению этой проблемы. Электроэнергия для нее необходима, буквально самое главное. В этот момент я и убегу…

И вдруг свет в комнате на мгновение стал ярче. На долю секунды — и снова вернулся к обычному. Все обернулись.

— Похоже на скачок напряжения, — сказал я.

— Возможно… придется менять предохранители, — задумчиво ответил он.

В этот момент раздался голос:

— Марк, вам необходимо немедленно переодеться, требуется ваша квалифицированная помощь.

— Почему только ты? — тихо спросил Фил. — Мы всегда все делаем вместе.

— Видимо ничего серьезного, достаточно одной пары рук. Скоро вернусь расскажу, — ответил я.

Я начал быстро одеваться. Спецкостюм, ботинки, респиратор… Наушники — в уши, очки в руки. Перед выходом я на мгновение остановился и посмотрел на Фила. Тот уже снова выглядел сломленным. Огонек исчез так же внезапно, как и появился. Перед мной опять был поникший старик. Я положил руку ему на плечо, кивнул — и вышел.

Следом за мной из раздевалки вышел еще один человек. Я не обратил на него внимания раньше, но теперь понял — он мне не знаком. Молодой. Совсем молодой — лет восемнадцать, не больше. Идет туда же куда и я. Вместо Фила.

Мы молча вошли в гостиную. Там находились двое в защитных костюмах — медицинские работники. Их одежда напоминала те, что использовались в давние времена во время эпидемий. Оба были молоды — едва ли старше двадцати. У одного — рыжие волосы и слегка оттопыренные уши, почти детские черты лица скрывала медицинская маска. Глаза прятались за темными линзами. Второй был брюнетом. Он как раз натягивал маску, и я успел заметить лишь одну деталь — странную, выбивающуюся из общего образа: на висках уже пробивалась седина. Слишком рано для такого возраста.

— Марк, не забудьте взять инструменты, — прозвучал голос в наушниках.

Я кивнул, хотя и понимал, что это движение никто не видит, и направился в коридор. Шкаф с инструментами находился сразу за дверью. Свет там был выключен. На мгновение я задумался, стоит ли доставать фонарик, но затем просто надел очки. Все равно рано или поздно пришлось бы это сделать. Мир сразу преобразился. Контуры стен, дверей, предметов — все было очерчено мягким светом, словно реальность стала схемой самой себя. Шкаф с инструментами находился в нескольких шагах. Рядом с ним уже стоял тот самый новый парень.

— Марк, это ваш новый коллега. Его зовут Влад. Он будет помогать вам, — прозвучало в наушниках.

Я потянул руку.

— Приятно познакомиться Влад, Диана мне только что вас представила.

Он крепко пожал ее.

— Мне тоже приятно познакомится Марк, Диана мне о вас рассказывала. Почту за честь работать вместе, — ответил он.

Говорил он спокойно, уверенно. Слишком уверенно для человека, который только начал работать.

Внутри шкафа один из наборов инструментов был выделен зеленым контуром.

— Марк, возьмите его, — сказала Диана.

Я взял сумку. Влад, не говоря ни слова, взял коробку с предохранителями. Перед этим он получал указания от Дианы.

— Направляйтесь прямо по коридору, — продолжила Диана.

В поле зрения появилась стрелка. Я двинулся вперед, Влад шел за мной — слишком близко, почти в шаге. «Как будто наблюдает», — мелькнула мысль. Я тут же попытался от нее избавиться. «Хватит. Не хватило еще начать думать, как Фил». Но что-то внутри все равно не давало покоя.

— Поверните налево, — прозвучал голос. — В десяти метрах, за дверью находится электрощитовая.

Дверь впереди загорелась зеленым. Когда мы подошли, замок щелкнул сам. Я прошел первым, Влад следом за мной. Дверь за ним плотно закрылась при помощи доводчика, издав металлический звон.

— Марк будьте осторожны, наденьте резиновые перчатки, они находятся в вашей сумке с инструментами.

Я открыл сумку, достал перчатки и натянул их. Влад включил фонарик и направил свет на щитовую.

— Можете приступать. Перегоревший предохранитель — первый справа.

Я и сам его видел он был выделен.

— Отключите рубильник.

Щелчок.

— Возьмите плоскогубцы и выдерните перегоревший предохранитель.

Метал холодно отозвался в руке. Предохранитель вышел легко.

Влад уже держал новый. Я вставил его на место.

— Включайте.

Свет в коридоре вспыхнул ярко, словно подтверждая завершение работы.

— Отлично выполнено, Марк, — произнесла Диана. — Вы можете возвращаться.

Я снял перчатки, аккуратно убрал инструменты. Все было слишком просто. Слишком… предсказуемо. Мы вышли в коридор. Влад снова шел позади. Тихо. Без слов. Я ускорил шаг, сам не понимая почему.

Когда мы вернулись в гостиную, она оказалась пустой. Я нахмурился. «Где все?» Мы разошлись, Влад остался где-то позади, а я направился в раздевалку. Пусто. Шкафчик Фила был закрыт. Я заглянул внутрь. Повседневной одежды не было. Рабочая — аккуратно висела на месте. Я замер. «Он ушел?..» Или… Я резко закрыл дверцу. «Нет, он просто… вышел. Наверное, его вызвали». Я попытался убедить себя в этом. Вернувшись в гостиную, я сел на диван. Внутри росло странное, тягучее чувство. Как будто что-то изменилось — и я не успел этого заметить. Время тянулось медленно. Почти мучительно. Я ждал вечера. Ждал возвращения домой. Ждал ее. Когда на обеде мне снова подали отдельное блюдо, сомнения окончательно исчезли. Сегодня она придет. И от этой мысли все остальное — тревога, исчезновение Фила, странное поведение Влада — отступило на второй план. Осталось только ожидание. И тихая, почти болезненная надежда.

VI

Когда Марк вышел из раздевалки, Филипп долго смотрел ему вслед. В его взгляде было что-то окончательное — словно он прощался, словно видел друга в последний раз и уже не надеялся на новую встречу. Он понимал, что нужно встать, переодеться, привести себя в порядок, выглядеть как обычно — бодрым, собранным, готовым к работе. Но руки безвольно висели вдоль тела, и даже мысль о движении казалась непосильной. Тяжелые, вязкие мысли о скором конце не отпускали его ни на мгновение. Раньше он умел скрывать это, прятать за привычной маской спокойствия. Теперь — нет. Словно невидимый груз давил на плечи, сжимал грудь, на давая вздохнуть полной грудью.