Гобелены судьбы

Но иногда, чтобы победить игрока, чьи карты крапленые магией Пустоты, приходится блефовать с пустой рукой.

Глава 10. Ледяная ловушка

Две недели. Срок, который Себастьян отвёл ей на выплату долга, таял с пугающей быстротой. Работы в западном крыле шли полным ходом: гномы Рагнара уже заканчивали укрепление несущих стен, а обещанные Эдрианом мастера с севера всё никак не прибывали. Каждый день задержки был подобен гвоздю в крышку гроба.

Мариана стояла у подножия утёса, кутаясь в меховую накидку. Внизу бушевала река, разбиваясь о скалы мириадами ледяных брызг. Этот вид должен был вдохновлять, но сегодня он лишь усиливал чувство тревоги.

Небо на севере, над самыми вершинами Серых гор, приобрело свинцовый оттенок — верный признак приближающейся метели.

— Миледи, вам лучше вернуться в дом, — раздался за спиной низкий голос Гюнтера. Прораб выглядел обеспокоенным. — Погода портится. Если ваши северяне не появятся до заката, им придётся ждать конца бури в предгорьях. Дорогу заметёт.

— Они должны быть здесь, — упрямо повторила Мариана, хотя сама уже чувствовала ледяной комок страха внизу живота. Надежда, которую подарил ей Эдриан, была слишком хрупкой. И теперь она рушилась.

Словно отвечая её мыслям, со стороны подъездной аллеи донёсся протяжный звук рога. Мариана резко обернулась. Из-за поворота показалась вереница тяжело груженых телег, запряженных мохнатыми низкорослыми лошадками. Возницы кутались в плотные плащи, их лица были скрыты капюшонами от пронизывающего ветра.

Они успели.

— Открыть ворота! — крикнула Мариана, и впервые за последние дни почувствовала прилив энергии. Возможно, это ещё не конец.

Процессия въехала во двор. С первой телеги спрыгнул человек и быстрым шагом направился к ней. Это был не Эдриан.

Мужчина откинул капюшон, обнажив совершенно лысую голову, покрытую сложной синей татуировкой. Его лицо было суровым, словно высеченным из камня, а глаза — пронзительного серого цвета — смотрели на неё без тени улыбки или почтения.

— Ты леди Эстре? — его голос был хриплым, как будто он долго кричал на ветру. Он говорил с сильным северным акцентом, проглатывая гласные.

— Да, я...

— Где мой брат? — перебил он, обводя взглядом замок. — Эдриан обещал встретить нас здесь. Мы проделали долгий путь.

Мариана почувствовала, как внутри всё холодеет. Брат?

— Я... не знаю. Он уехал по моему поручению три дня назад. Сказал, что едет к вам, чтобы привезти мастеров. Он должен был вернуться вчера.

Лысый мужчина нахмурился ещё сильнее, если это вообще было возможно. Затем он молча развернулся и подошёл к одной из телег. Откинув промасленную ткань, он достал оттуда длинный свёрток. Вернувшись, он протянул его Мариане.

— Эдриан передал нам это для тебя. Сказал, ты поймёшь.

Заинтригованная, несмотря на растущую тревогу, Мариана приняла свёрток. Ткань была плотной и тяжёлой. Развернув её, она увидела то, что меньше всего ожидала увидеть: свой собственный портрет.

Это была миниатюра, написанная на слоновой кости лет пять назад. Она помнила этот сеанс — тогда художник заставлял её сидеть неподвижно несколько часов подряд. Портрет хранился в её личных покоях, в шкатулке, ключ от которой был только у неё и Генри.

Мариана подняла недоумевающий взгляд на северянина. Тот смотрел на неё с нескрываемым подозрением.

— Мой брат отдал тебе это лично? — спросила она, сжимая портрет так, что побелели костяшки пальцев.

— Нет, — отрезал мужчина. — Посыльный привёз его в наш лагерь два дня назад. Вместе с письмом, где говорилось, что мы должны немедленно ехать сюда, иначе сделка сорвётся. И что ты будешь рада видеть старых друзей.

Мир вокруг пошатнулся. Холодный ветер больше не казался просто неприятным — он стал пронизывающим, пробирающим до костей. Эдриана не было три дня. А посыльный с этим портретом прибыл к северянам два дня назад.

Картинка сложилась мгновенно, болезненно и очевидно. Эдриан никуда не уезжал. Или уехал, но совсем не туда. Эта записка, этот портрет... это была проверка. Ван Дорн проверял её бдительность. Он хотел посмотреть, пустит ли она в дом незнакомцев с сомнительными рекомендациями, которые «подтвердил» её пропавший родственник.

Она попалась в примитивную, но эффективную ловушку. Если бы эти северяне оказались обычными людьми, она бы впустила их в самое сердце своего проекта, подвергнув всё огромному риску. Но они были здесь, а значит, часть плана сработала. Теперь Себастьян знает, что её оборона имеет брешь.

— Собери всех мастеров, — глухим голосом приказала Мариана северянину, возвращая ему портрет. — Вы будете работать. Мастер Гюнтер покажет вам фронт работ. Но сначала... мне нужно отправить срочное письмо.

Она развернулась и почти бегом направилась к замку, навстречу ветру. Ей нужно было найти капитана Эшворда. Нужно было усилить охрану. И нужно было придумать, как превратить эту унизительную проверку в своё преимущество.

Война обострялась. И следующий ход должна была сделать она.

Глава 11. Эхо в пустоте

Проверка, устроенная Себастьяном, не просто напугала её — она разозлила. Мариана чувствовала себя мышью, с которой играет сытый кот, лениво отбирая крохи надежды. Но у этой мыши были зубы, и она была готова ими воспользоваться. Если ван Дорн хотел войны на истощение, он её получит. Только правила теперь будет диктовать она.

Идея пришла к ней ночью, когда ветер за окном завывал голосом пойманного зверя. Она лежала без сна, глядя в темноту балдахина над кроватью, и думала о магии. О том, как работает дар Себастьяна. Он разрывает связи, поглощает энергию, создаёт вакуум. Его сила — это отсутствие, отрицание. А что является полной противоположностью пустоты?

Структура. Порядок. Связи.

На следующее утро, ещё до того, как солнце коснулось верхушек башен, Мариана вызвала к себе капитана Эшворта. Люк нашёл её в малой гостиной, где она нервно мерила шагами пространство перед камином.

— Капитан, мне нужна ваша помощь в одном деликатном деле, — начала она без предисловий. — Я хочу устроить небольшой... дипломатический инцидент.

Люк скрестил руки на груди, его лицо оставалось непроницаемым.

— Слушаю вас.

Мариана остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Мне нужно, чтобы вы официально арестовали моего кузена Эдриана Эстре по подозрению в государственной измене и шпионаже в пользу иностранного государства.

Если бы она ударила Люка, эффект был бы меньшим. Эмпат застыл, его брови медленно поползли вверх, а во взгляде промелькнуло чистое недоумение.

— Прошу прощения? Вы шутите?

— Нисколько, — отрезала Мариана, снова начиная ходить из угла в угол. — Это должно быть публично. У ворот замка. При свидетелях. Желательно, чтобы присутствовали репортеры из городской газеты. Вам нужно будет надеть парадную форму, говорить громко и уверенно. И обязательно упомянуть имя Себастьяна ван Дорна.

Она подошла к столу, схватила лист бумаги и быстро набросала несколько строк.

— Вот ордер. Подделка, конечно, но выглядит очень убедительно. Ваша задача — подойти к нему, зачитать обвинения и заключить под стражу. В городскую тюрьму везти его не нужно. Пусть посидит пару часов в караульном помещении здесь, в замке. Потом я его «отпущу».

Люк молчал почти минуту, переваривая услышанное. Затем он покачал головой.

— Миледи, то, что вы предлагаете, называется злоупотреблением властью и должностным преступлением. За это меня могут лишить звания и отправить на каторгу. Зачем вам этот фарс?

— Потому что это единственный способ заставить Себастьяна действовать открыто! — воскликнула Мариана, теряя терпение. — Он привык играть в тени, рвать нити гобелена исподтишка. Он думает, что купил всех: судей, чиновников, даже моих потенциальных союзников. Мы должны вытащить его на свет. Показать всем, что он готов пойти на всё, чтобы уничтожить меня. Этот спектакль заставит его сбросить маску благодетеля.

Она подошла к Люку вплотную, её глаза горели лихорадочным блеском.

— Послушайте, капитан. Ван Дорн знает, что мы враги. Но он не знает, насколько далеко я готова зайти. Эта инсценировка станет для него шоком. Он будет вынужден отреагировать. Либо он публично меня поддержит, пытаясь сохранить репутацию (что докажет их связь), либо... он совершит ошибку. Он покажет свои истинные намерения слишком рано.

Люк смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Как эмпат, он чувствовал не ложь, а абсолютную, пугающую решимость. Она не играла. Для неё это было так же реально, как камень стен этого замка.

— Вы понимаете, что играете с огнем? — тихо спросил он. — Ван Дорн не простит такого унижения.

— Он уже пытался меня запугать. Уже угрожал забрать всё. Огонь уже вокруг нас, Люк. Я лишь предлагаю повернуться к нему лицом и подпалить ему бороду.

Упоминание его имени вместо официального «капитан» на секунду сбило его с толку. Он нахмурился, но затем на его губах появилась едва заметная, хищная усмешка. Идея бросить вызов всесильному банкиру, похоже, нашла отклик в душе честного служаки.

— Хорошо, миледи, — наконец кивнул он. — Я сделаю это. Ради справедливости. И... ради того, чтобы посмотреть на выражение лица ван Дорна, когда он узнает об этом.

План привели в исполнение через два часа. Эдриан, ничего не подозревая, вышел из западного крыла, где наблюдал за работой стеклодувов, когда главные ворота распахнулись и во двор въехал отряд городской стражи во главе с капитаном Эшвортом в сверкающей парадной форме.

Репортер местной газеты, которого Генри «случайно» пригласил на чай, тут же навострил перо.

— Эдриан Эстре? — голос Люка прозвучал как раскат грома, эхом отразившись от стен. — Именем короны вы арестованы по обвинению в сговоре с враждебными элементами и передаче государственных тайн!

Эдриан побледнел как полотно. Гномы бросили работу и столпились у лесов, открыв рты. Северяне-мастера переглянулись с угрюмым пониманием — для них такие игры власти были не в новинку.

— Что за бред?! — выкрикнул Эдриан, когда двое стражников взяли его под локти. — Я требую объяснений! Вивьен!

Он беспомощно оглянулся на замок. Мариана стояла на ступенях главного входа, сложив руки на груди. На её лице не было ни капли сочувствия, только холодное удовлетворение. Их взгляды встретились, и Эдриан всё понял. Это была ловушка. Не для него — для кого-то другого.

— Пройдемте, господин Эстре, — невозмутимо произнес Люк, направляя его к боковой двери, ведущей в помещения стражи. — Ордер подписан лично начальником тайной канцелярии. Все вопросы можете адресовать ему.

Шоу удалось на славу. Через час новость разлетелась по городу. К обеду весь высший свет шептал только об одном: леди Эстре сошла с ума или у неё есть могущественный покровитель, если она позволяет городской страже творить такой произвол? И какое отношение ко всему этому имеет уважаемый господин ван Дорн?

Себастьян узнал о произошедшем ближе к вечеру. Когда курьер доставил ему в банк свежеотпечатанный номер «Имперского вестника», банкир сидел в своем кабинете. Он развернул газету, пробежал глазами заголовок, и его пальцы медленно сжали бумагу, сминая хрустящие листы.

Давление Пустоты в комнате стало таким сильным, что чернильница на столе треснула, а пламя в лампе затрепетало и погасло.

В коридоре послышался торопливый стук каблуков личного помощника, который почувствовал всплеск темной энергии из-за двери кабинета.

— Господин ван Дорн, с вами всё...

Дверь распахнулась от удара. Себастьян стоял на пороге, и его светлые глаза казались двумя осколками льда.

— Найди мне компромат на капитана городской стражи. Всё. Любые долги, любые грязные тайны. И выясни, кто из старых друзей семьи Эстре сейчас находится в столице. Немедленно.

Помощник судорожно кивнул и испарился.

Мариана выиграла этот раунд. Она заставила врага выйти из себя. Игра перестала быть шахматной партией и превратилась в открытый бой. И впервые за всё время Себастьян ван Дорн почувствовал нечто похожее на уважение к своей добыче, смешанное с холодной, расчетливой яростью.

Он её недооценил. Больше он такой ошибки не совершит.

Глава 12. Цена победы

Инсценировка ареста Эдриана сработала как катализатор, брошенный в стоячую воду.

Городская газета «Имперский вестник» вышла с кричащим заголовком на первой полосе:

«СКАНДАЛ В СЕРЕБРЯНЫХ КЛЮЧАХ! АРЕСТ РОДИЧА ЛЕДИ ЭСТРЕ ПОДОЗРЕВАЕТСЯ В СВЯЗИ С ФИНАНСОВЫМ МАГНАТОМ!».

Статья была полна домыслов и намеков, но именно отсутствие прямых обвинений делало её разрушительной. Высший свет гудел, как растревоженный улей.

Для Марианы это был триумф. Она видела, как Себастьян ван Дорн впервые за всё время потерял своё ледяное самообладание публично.

На совете директоров банка, куда она демонстративно явилась через день после «ареста», банкир даже не смотрел в её сторону, но эмпатия Люка позволила ей почувствовать исходящую от него волну холодной ярости, когда он понял, кто стоял за этой провокацией.

Он заглотил наживку.

Однако триумф имел свою цену, и счет пришел быстрее, чем она ожидала. Вечером того же дня, когда вышел номер газеты, капитан Люк Эшворт явился к ней в кабинет без приглашения. Обычно его визиты сопровождались стуком и докладом Генри, но сегодня он просто вошел и плотно прикрыл за собой дверь. Его лицо было мрачнее тучи.

— Что-то случилось? — спросила Мариана, отрываясь от проверки меню для будущего ресторана при отеле. Радостное возбуждение, владевшее ею весь день, мгновенно испарилось.

— Случилось, — глухо произнес он, проходя в центр комнаты. — Я только что получил приказ из управления стражи. Внутреннее расследование. Меня подозревают в превышении полномочий и фальсификации документов по вашему... делу.

Мариана похолодела. Она предполагала, что у ван Дорна будут рычаги давления, но чтобы так быстро...

— Это моя вина, — тихо сказала она, опускаясь в кресло. — Я втянула вас в это.

— Вы дали мне приказ, который я выполнил, — отрезал Люк, но в его голосе не было прежней уверенности. Как эмпат, он чувствовал всю тяжесть ситуации. — Но теперь мои враги получили оружие против меня. Ван Дорн действует через своих людей в управлении. — Он подошел к столу и оперся на него руками, нависая над ней. — Мне придется временно сложить полномочия. До конца разбирательства. Я больше не смогу официально обеспечивать безопасность вашего проекта. Мой заместитель — хороший человек, но он... предсказуем. И им будет легко манипулировать.

Это был удар под дых. Только что обретенный щит рассыпался в прах. Она осталась одна, лицом к лицу с врагом, а её единственный верный союзник был выведен из игры.

— Простите, Люк, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Я не думала, что он ударит так больно.

Вместо ответа он медленно обошел стол и остановился прямо перед ней. Воздух между ними словно наэлектризовался. Мариана чувствовала его эмоции как свои собственные: горечь поражения, гнев на несправедливость и... острое, почти болезненное желание защитить её.

— Не смейте извиняться, — хрипло сказал он. — Вы показали этому ублюдку, что с вами нельзя играть в открытую. Вы заставили его бояться. Это дорогого стоит.

Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся её щеки костяшками пальцев. Это прикосновение обожгло. Мариана замерла, боясь спугнуть момент. Весь мир сузился до серых глаз капитана, которые сейчас смотрели на неё не как строгий страж порядка, а как мужчина на женщину, которую он хотел уберечь от всех бед.

— Будьте осторожны, Вивьен, — выдохнул он. — Теперь, когда меня нет рядом, вы становитесь уязвимой. Очень уязвимой.

Его лицо склонилось ниже. Расстояние между ними сократилось до невозможного минимума. Мариана закрыла глаза, чувствуя его дыхание на своих губах. Поцелуй казался неизбежным, логичным завершением этого безумного дня. Но он не случился. Резкий, требовательный стук в дверь заставил их обоих вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. В дверном проеме возник запыхавшийся Гюнтер.

— Миледи! Капитан! Там... там господин ван Дорн! Он приехал и требует немедленной встречи!

Мир рухнул во второй раз за вечер. Если бы они поцеловались... если бы Люк задержался еще на минуту, он бы столкнулся с банкиром нос к носу в её кабинете. Конфликт перешел бы в необратимую стадию открытого столкновения прямо здесь, в замке.

Мариана бросила быстрый взгляд на Люка. Он уже снова надел маску сурового капитана, но его глаза все еще пылали.

— Идите, капитан, — твердо сказала она, вставая. — У вас есть дела поважнее моего гостя. Разберитесь со своим расследованием. А с господином банкиром я поговорю сама.

Люк кивнул, бросил на неё последний, долгий взгляд и молча вышел, пройдя мимо Себастьяна в коридоре с каменным лицом. Теперь Мариана осталась один на один с хищником. И судя по блеску в его глазах, когда он вошел в кабинет, этот визит не обещал быть дружеским.

Глава 13. Разговор начистоту

Себастьян ван Дорн вошёл в кабинет не как кредитор или враг. Он двигался с ленивой грацией хищника, который уже загнал добычу в угол и теперь просто наслаждается моментом, растягивая удовольствие перед последним броском. Он не сел в предложенное кресло, а остановился у камина, задумчиво проводя пальцем по холодной мраморной полке.

— Вы играете в опасные игры, леди Эстре, — произнёс он наконец, даже не обернувшись. Его голос был обманчиво спокоен. — Подделка ордеров на арест, клевета в прессе... Это недостойно истинной аристократки. Это методы уличных торговок.

Мариана осталась стоять за своим столом, используя его как барьер. Руки она сцепила в замок, чтобы скрыть дрожь, которую вызывало одно его присутствие.

— Я защищаюсь как могу, господин ван Дорн. Ваши методы не оставляют мне выбора.

Он резко повернулся, и его светлые глаза сверкнули холодным огнем.

— Мои методы? — он сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. Давление Пустоты было почти осязаемым, оно давило на виски, пытаясь пробить ментальный щит её инородного сознания. — Я предложил вам выход. Тихий, достойный уход. Вместо этого вы устраиваете балаган. Арестовали собственного кузена! Какая низость.

— Кузена, которого я никогда раньше не видела, — парировала Мариана, заставляя свой голос звучать ровно. — Человека, который появился из ниоткуда с сомнительными предложениями. Моя бдительность спасла нас от шпионажа.

Себастьян усмехнулся, но в этой улыбке не было и тени веселья.

— Бдительность? Или паранойя? Вы теряете связь с реальностью, Вивьен. Ваш проект — это карточный домик. Красивый фасад, за которым — пустота и долги. Вы тратите последние деньги на стекло и позолоту, вместо того чтобы признать очевидное: вы банкрот.

Это была правда, жестокая и неприкрытая.

Каждый удар его слов попадал в цель, вызывая глухую боль где-то глубоко внутри. Но вместе со страхом росло и другое чувство — ледяная решимость.

— Возможно, — согласилась она, глядя ему прямо в глаза. — Но этот «карточный домик» уже привлек внимание короля. Ему нужны новые источники дохода для казны. Мой отель их обеспечит. И когда он откроется, ваше влияние при дворе померкнет рядом с моим успехом.

На секунду маска безразличия на лице Себастьяна дрогнула. Это было мимолетное выражение удивления, смешанного с чем-то похожим на уважение. Она бросила ему вызов не только в бизнесе, но и в политике. Игра действительно перешла на новый уровень.

Давление магии внезапно исчезло. Себастьян перестал атаковать. Он смотрел на неё так, словно видел впервые.

— Вы меня поражаете, — тихо сказал он, делая ещё один шаг вперёд. Теперь он стоял непозволительно близко. — Сначала я думал, что вы просто глупая, избалованная девчонка, цепляющаяся за прошлое. Потом — что вы упрямая дура. Но сейчас... я вижу сталь. Холодную, острую сталь под слоем шелка. Откуда она в вас?

Мариана сглотнула, чувствуя себя мышью перед змеёй, которая решила сменить тактику с нападения на гипноз.

— Может быть, отчаяние — лучший учитель, — прошептала она.

Его взгляд упал на её губы, затем поднялся обратно к глазам. Воздух в комнате стал густым и тяжелым.

— Отчаяние... или что-то иное? Ваша аура... она странная. Когда я пытаюсь воздействовать на вас магией, я чувствую сопротивление, но не обычное. Словно сама ваша суть чужда этому миру. Кто вы такая, Вивьен Эстре?

Вопрос прозвучал не как требование банкира, а как мольба человека, столкнувшегося с неразрешимой загадкой. В нём больше не было угрозы, только жгучий интерес.

— Я та, кто собирается победить вас, — ответила Мариана, отступая на полшага назад, разрывая опасную близость. — Собираетесь ли вы и дальше тратить время на визиты вежливости или перейдете к делу? У меня много работы.

Себастьян медленно кивнул, принимая её ответ и смену темы. Он снова надел маску безупречного джентльмена, но что-то в его облике изменилось. Исчезла снисходительность.

— Хорошо. Перейдем к делу. Ваше маленькое представление с газетой стоило мне контракта на поставку провизии для королевской гвардии. Неприятно. Досадно. Но... поправимо.

Он достал из внутреннего кармана камзола плотный конверт с гербовой печатью банка ван Дорнов и положил его на стол между ними.

— Здесь новое предложение. Я аннулирую долг семьи Эстре. Полностью. Проценты, пени — всё списывается.

Мариана недоверчиво посмотрела на конверт. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Взамен? — спросила она, не прикасаясь к нему.

— Взамен, — продолжил Себастьян, и его губы искривились в полуулыбке, — вы отказываетесь от проекта отеля. Прямо сейчас. Вы подписываете документ о передаче всех прав на разработку туристических маршрутов в долине моему банку. В качестве компенсации за моральный ущерб и потерянные контракты я выплачу вам небольшое содержание. Достаточно, чтобы жить безбедно, но вдали от столицы. Скажем... в вашем загородном поместье на юге.

Предложение было щедрым. Оно было спасением. Выходом из западни. Но Мариана видела ловушку. Если она примет его, она признает поражение. Станет никем. Побежденной пешкой, которую убрали с доски.

— То есть вы предлагаете мне продать мою мечту за подачку, чтобы я не мешала вашей монополии? — уточнила она, и в её голосе зазвенел металл.

— Я предлагаю вам сохранить лицо и избежать полного краха, — мягко поправил он. — Это разумное решение. Для женщины в вашем положении — единственно верное.

Она взяла конверт со стола и, не вскрывая, протянула ему обратно.

— Нет, Себастьян. Это моё последнее слово. Я принимаю ваш блеф. Откройте карты. Делайте то, зачем пришли. Угрожайте. Запугивайте. Потому что если бы вы могли уничтожить меня одним щелчком пальцев, вы бы уже это сделали. А раз вы здесь и торгуетесь... значит, я вам нужна. Или, по крайней мере, мой успех представляет реальную угрозу.

Она подошла к двери и распахнула её.

— Доброй ночи, господин ван Дорн. Надеюсь, следующая наша встреча будет более продуктивной.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга в абсолютной тишине. Затем Себастьян взял конверт, спрятал его во внутренний карман и направился к выходу. Проходя мимо неё, он замедлил шаг.

— Вы совершаете ошибку, моя дорогая. Сталь может быть острой, но она все равно гнется под прессом.

Уже в дверях он остановился и бросил через плечо последний, пронзительный взгляд.

— Кстати, расследование против капитана Эшворда набирает обороты. Очень некрасивая история. Говорят, его могут уволить без права восстановления. Печально, не находите?

Дверь закрылась, оставив Мариану одну в звенящей тишине кабинета. Она выиграла словесную дуэль, но цена этой победы могла оказаться непомерно высокой. Она только что нажила себе врага, чья месть будет холодной, расчетливой и неизбежной.

Глава 14. Искусство войны

Слова Себастьяна о Люке Эшворде не давали Мариане покоя всю ночь. Они были подобны яду, медленно растекающемуся по венам.

Угроза была прозрачной: её союзник был уязвим, и ван Дорн без колебаний нанесет удар туда, где больнее всего. Она чувствовала себя виноватой. Именно она втянула честного капитана в эту грязную игру, и теперь его карьера висела на волоске из-за неё.

Утро не принесло облегчения. Небо было затянуто свинцовыми тучами, обещавшими скорый снег.

Мариана стояла у окна своего кабинета, глядя на суету во дворе.

Гномы Рагнара спорили с северянами Эдриана (которого выпустили из «заточения» после того, как он поклялся в вечной верности), устанавливая массивные рамы для панорамных окон. Работа кипела, но для Марианы всё это казалось декорациями к спектаклю, который вот-вот будет отменён. Её размышления прервал осторожный стук в дверь.

В кабинет вошёл Генри. Он выглядел непривычно собранным и серьёзным, а в руках держал небольшой серебряный поднос с одним-единственным запечатанным письмом.