Гобелены судьбы

— Мой совет: продайте то немногое, что осталось. Упакуйте вещи и уезжайте. Куда-нибудь в глухую провинцию. Там вы сможете тихо доживать свои дни, вместо того чтобы стать... досадной помехой.

Мариана не отступила ни на дюйм. Она подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ваш визит утомил меня, господин ван Дорн. У вас есть три минуты, чтобы покинуть мои владения, иначе я прикажу страже спустить вас с лестницы. И поверьте, мастер Рагнар будет счастлив помочь им своим молотом.

На секунду в комнате повисла мертвая тишина. Лицо Себастьяна окаменело, превратившись в маску. Улыбка исчезла, оставив после себя лишь пустоту и угрозу. Затем он моргнул, и маска дала трещину, сменившись выражением опасного любопытства.

— Смело, — протянул он. — Очень смело. Или очень глупо. Я еще не решил.

Он обошел её, направляясь к выходу. У самой двери он остановился, не оборачиваясь.

— Подумайте над моим советом, леди Эстре. Иногда бегство — лучшая стратегия выживания. До встречи на совете директоров. Уверен, мы найдем много тем для обсуждения.

Когда за ним закрылась дверь, колени Марианы внезапно ослабли. Она сделала пару шагов и буквально рухнула на диван, спрятав лицо в ладонях. Её трясло. Адреналин схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и липкий страх.

Он был прав. Она одна против него. Против его денег, влияния и разрушительной магии. Любой рабочий на стройке мог оказаться убийцей. Любая балка могла «случайно» обрушиться.

Но затем она вспомнила другое. Вспомнила холодный расчет в глазах Себастьяна. Он пришёл не просто запугать. Он пришёл разведать обстановку и... оценить её. Если бы он был уверен в своей абсолютной победе, он бы не тратил время на личные визиты и завуалированные угрозы. Он бы просто прислал своих людей.

Значит, она всё делает правильно. Значит, он видит в ней реальную угрозу.

Мариана резко встала, вытирая выступившие от напряжения слёзы. Страх никуда не делся, но теперь он стал топливом. Она подошла к окну, выходящему на западное крыло. Оттуда доносился ритмичный гул — гномы продолжали свою работу.

«Ты ставишь на успех?» — спросил тогда Рагнар.

Да. Ставка сделана. И она не позволит тени за своей спиной диктовать правила игры.

Глава 6. Ход конем

Угроза Себастьяна ван Дорна висела над ней острым мечом. Каждый стук молотка гномов теперь казался Мариане не звуком созидания, а отсчетом времени до катастрофы.

«Люди с острыми ножами».

Фраза эхом отдавалась в голове, мешая спать и есть. Она понимала: если она будет просто ждать, удар придет оттуда, откуда она его не ждет.

Ей нужен был щит.

Не каменная стена, которую строил Рагнар, а живой щит из плоти, стали и закона. Ей нужны были люди, чьей прямой обязанностью была защита порядка. И у неё появилась идея, как заставить их работать на себя.

— Генри, — позвала она дворецкого на следующее утро, когда солнце только-только окрасило вершины далеких гор. — Приготовьте мою дорожную одежду. Я еду в город.

Городская ратуша представляла собой приземистое здание из серого камня, вечно пахнущее сыростью, чернилами и дешевым табаком. Именно здесь располагалось управление городской стражей — место, которое Мариана привыкла обходить стороной в своей прошлой жизни, ассоциируя его с неприятностями.

Капитан Люк Эшворт оказался именно таким, каким она его помнила по первой встрече: высоким, хмурым и излучающим ауру непоколебимой честности, которая в этом прогнившем мире казалась почти неуместной.

Он стоял у окна своего кабинета, заложив руки за спину, и смотрел на суету рыночной площади внизу. Когда Марина вошла, он даже не обернулся.

— Леди Эстре. Чем обязан? Надеюсь, это официальный визит? У меня много бумажной работы.

Его тон был ледяным. Эмпат внутри него наверняка чувствовал её страх и неуверенность, смешанные с решимостью, и это его раздражало. Честные люди часто презирают чужие сложные гаммы чувств.

— Это деловой визит, капитан, — спокойно произнесла Мариана, закрывая за собой дверь. Она подошла к столу и положила на него увесистую папку. — Я предлагаю вам контракт.

Он наконец повернулся, скептически приподняв бровь.

— Контракт? С обанкротившейся аристократкой? Простите, но городская стража не занимается частной охраной для... светских затей.

— Это не частная охрана, — возразила она, открывая папку. Внутри лежали идеально составленные документы, над которыми она корпела всю ночь. — Это общественный заказ. Вы читали городские хроники за последний месяц?

Она подвинула к нему газету.

Заголовок на первой полосе гласил: «НОВЫЙ ПРОЕКТ ЛЕДИ ЭСТРЕ: ВОЗРОЖДЕНИЕ "СЕРЕБРЯНЫХ КЛЮЧЕЙ"! БУДУЩИЙ ЦЕНТР ЭКОНОМИКИ ОКРУГА!».

— Весь город говорит о вашем отеле, миледи.

— Это новые рабочие места. Это приток денег в городскую казну от ремесленников, поставщиков провизии, портных. Это налоги. А там, где крутятся большие деньги и собирается знать, всегда возрастает нагрузка на стражу. Вам придется патрулировать периметр, следить за порядком во время приемов, проверять поставщиков... — Она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза.— Я предлагаю легализовать то, что вам и так придется делать. Заключить официальный контракт от лица города на обеспечение безопасности объекта. Город платит вам жалованье из средств проекта, я получаю официальную защиту, а вы — бюджет на содержание участка и премию по итогам года. Все в выигрыше.

Люк медленно опустился в кресло, взял бумаги и начал читать. Его лицо оставалось бесстрастным, но Мариана видела, как напряженно работает его ум. Он искал подвох. Как эмпат, он чувствовал искренность в её словах, но как чиновник, он видел риск.

— Почему мы? — спросил он, не отрываясь от чтения. — Почему не частная гвардия какого-нибудь герцога Мальгре? Они бы спали и видели такой контракт.

— Потому что они продажны, капитан, — честно ответила Мариана. — Потому что я хочу прозрачности. И потому что я знаю ваш главный принцип: служить закону, а не кошельку. Мне нужна стража, которой я могу доверять. Которой может доверять город.

Он дочитал документ до конца, отложил его и долго молчал, постукивая пальцами по столешнице. Затем поднял на неё тяжелый взгляд.

— Ваш проект действительно важен для города. Но это палка о двух концах. Вы привлекаете внимание. Богатство притягивает не только торговцев, но и воров, мошенников и... тех, кто считает этот проект своим конкурентом.

Мариана кивнула. Намек был более чем понятен.

— Именно поэтому мне нужен лучший капитан стражи в округе. Человек, который видит людей насквозь.

Это был тонкий ход. Она польстила его дару эмпата, превратив проклятие, которого он стыдился, в профессиональное преимущество.

Люк встал, подошел к окну и снова уставился на площадь. Напряжение в комнате достигло пика.

— Я подготовлю приказ, — наконец сказал он, не поворачиваясь. — Официальный контракт будет готов через три дня. Мои люди начнут патрулирование периметра немедленно.

Мариана выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время задерживала дыхание. Она одержала первую победу в бюрократической войне.

— Спасибо, капитан.

Он бросил на неё короткий, пронзительный взгляд.

— Не благодарите раньше времени, леди. Вы только что выписали мне и моим людям билет на войну. А я очень не люблю проигрывать.

Когда она выходила из здания ратуши, яркое дневное солнце уже не казалось таким ослепительным. Она получила свой щит. Теперь нужно было убедиться, что он выдержит удар, который нанесет Себастьян ван Дорн. А в том, что удар последует, она не сомневалась ни секунды.

Глава 7. Визит вежливости

Стук молотков гномов стал для Марианы фоновой музыкой новой жизни. Он звучал уверенно, ритмично и успокаивающе — как стук здорового сердца «Серебряных ключей».

Контракт с городской стражей был подписан, первые патрули уже обходили периметр, и на душе у Вивьен впервые за долгое время стало немного легче. У неё появился щит. Хлипкий, возможно, но это было лучше, чем ничего.

Именно в этот момент затишья враг и решил нанести удар.

Генри вошел в малую гостиную, где Мариана просматривала сметы на мебель из редкого дерева. Дворецкий был бледнее обычного, а его руки слегка подрагивали.

— Миледи... там... к вам посетитель. Я пытался объяснить, что вы заняты, но он...

Дверь за его спиной распахнулась от небрежного толчка. На пороге стоял Себастьян ван Дорн. Генри тихо охнул и отступил в тень коридора.

Сегодня банкир сменил свой привычный темный камзол на светлый, бежевый. Этот цвет должен был придавать ему мягкость, но эффект получился обратным: светлые одежды лишь подчеркивали мертвенный холод его глаз и хищную грацию движений. В руках он держал тонкую кожаную папку.

— Леди Эстре, — промурлыкал он, делая шаг внутрь и бесцеремонно закрывая дверь перед носом Генри. — Какое приятное совпадение. Я как раз проезжал мимо по делам банка и решил засвидетельствовать свое почтение. И, возможно, взглянуть на плоды ваших титанических усилий.

Мариана медленно отложила перо. Внутри всё сжалось, но она заставила себя сидеть прямо, сохраняя ледяное спокойствие.

— Ваш поверенный сообщил мне, что вы хотели пересмотреть график платежей, господин ван Дорн. Но не уточнил, что личная встреча входит в условия договора.

Он проигнорировал её выпад, пройдясь по комнате. Его взгляд скользнул по эскизам интерьеров, задержался на чертежах западного крыла, которые лежали на столике у окна.

— Договор? Ах да, эти скучные юридические формальности. Я здесь не как ваш кредитор, дорогая моя. Я здесь как... обеспокоенный сосед. Видите ли, я вложил немалые средства в развитие туризма в соседних долинах. Конкуренция — двигатель прогресса, но я предпочитаю честную игру.

Он остановился прямо перед ней, и Мариана была вынуждена поднять голову, чтобы смотреть ему в лицо. От него пахло дорогим парфюмом и зимней свежестью — запахом его разрушительной магии.

— Честная игра? — её голос чуть дрогнул, но она тут же вернула себе контроль. — Вы называете угрозой убийц «честной игрой»?

Улыбка Себастьяна стала шире, обнажая безупречные зубы. Это была улыбка сытого тигра.

— Угрозой? Помилуйте. Это был совет. Дружеский совет опытного бизнесмена не вкладывать деньги в заведомо провальное дело. Похоже, вы им пренебрегли. Что ж, ваше право. Риск — благородное дело. Особенно когда рискуешь чужими деньгами.

Он щелкнул замком своей папки и достал оттуда один-единственный лист гербовой бумаги.

— Однако, изучив ваши финансовые отчеты более детально, я пришел к выводу, что рисковать вам придется не только деньгами.

Он небрежно бросил бумагу ей на колени. Мариана взглянула на документ. Это была копия закладной на поместье. Её сердце пропустило удар, когда она увидела жирную приписку внизу страницы, сделанную красными чернилами:

«В случае невыплаты долга в установленный срок все движимое и недвижимое имущество должника переходит в собственность кредитора без права оспаривания».

Стандартный пункт. Она знала о нём. Но следующая строка заставила кровь отхлынуть от её лица.

«К имуществу также относятся все фамильные ценности, артефакты и раритетные предметы, находящиеся на территории поместья, вне зависимости от их происхождения и юридической принадлежности владельцу».

Она подняла на него ошарашенный взгляд. Себастьян наслаждался произведенным эффектом. Его глаза сверкали триумфом.

— Да-да, моя дорогая. Тот самый кристалл дымчатого кварца, который вы так опрометчиво передали этому грубияну-гному в качестве залога. Если через две недели вы не погасите долг... «Серебряные ключи», вместе со всеми древними побрякушками, хранящимися в вашем сейфе, станут моей собственностью. Включая «Сердце Гор».

Это был шах и мат. Он не просто угрожал её проекту или жизни. Он нацелился на её последний козырь, на ту страховку, которая давала ей хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне. Без этого кристалла весь план рушился. Мастер Рагнар заберет оплату, и у неё останется лишь гора камней и астрономический долг.

Паника ледяной рукой сжала горло, но Мариана нашла в себе силы усмехнуться.

— Вы действуете как грабитель с большой дороги, ван Дорн. Неужели репутация вашего банка стоит одного старого кристалла?

Его лицо мгновенно изменилось. Веселость исчезла, уступив место абсолютной, всепоглощающей пустоте. Давление Пустоты обрушилось на неё, пытаясь раздавить, стереть в пыль. Воздух в комнате стал тяжелым, дышать было почти невозможно.

— Моя репутация, леди, — прошипел он, наклоняясь так близко, что она чувствовала его дыхание на своем лице, — это единственное, что имеет значение. А вы... вы становитесь досадным пятном на ней. Маленькой, но очень раздражающей соринкой. И я эту соринку сейчас просто сотру.

Давление усилилось до предела. Перед глазами поплыли черные круги. Казалось, ещё секунда — и её череп просто лопнет.

Затем раздался другой звук. Громкий, уверенный стук в дверь.

— Капитан Эшворт, городская стража! Госпожа Эстре, с вами всё в порядке?

Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Себастьян выпрямился, поправляя манжету. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску аристократа.

— Городская стража. Как... предусмотрительно с вашей стороны, — произнес он ровным голосом. Затем он посмотрел на Мариану сверху вниз. — Мы еще не закончили, миледи. Советую молиться, чтобы ваш отель принес прибыль раньше, чем я потеряю терпение.

Он прошел к двери, открыл её и столкнулся лицом к лицу с Люком Эшвортом. Два взгляда скрестились — холодный, мертвый взгляд мага Пустоты и твердый, полный праведного гнева взгляд эмпата, который чувствовал боль другого человека.

— Капитан, — Себастьян кивнул с легкой издевкой. — Надеюсь, вы охраняете покой леди должным образом. До встречи на совете директоров.

Он ушел, оставив после себя звенящую тишину и запах озона. Люк немедленно подошел к Мариане.

— Он причинил вам вред? — спросил капитан, сканируя её взглядом.

Мариана дрожащими руками сложила документ и положила его на столик. Она чувствовала себя опустошенной, словно выжатый лимон.

— Нет, — выдохнула она. — Всего лишь дружеский визит. Напомнил мне об условиях нашего соглашения.

Люк нахмурился, глядя вслед ушедшему банкиру. Он не мог слышать их разговор, но эмпатическое эхо боли и страха, исходившее от Вивьен, было оглушающим.

— Держитесь от него подальше, миледи. Такие люди, как он, не понимают слова «нет».

Когда за капитаном закрылась дверь, Мариана осталась одна. Она смотрела на документ, лежащий на столе. Две недели. У неё осталось всего две недели, чтобы превратить полуразрушенное поместье в золотой рудник.

И теперь ставки стали смертельно высокими.

Глава 8. Эхо чужих чувств

После визита Себастьяна ван Дорна замок казался Мариане клеткой. Воздух в нём словно пропитался ядом его угроз, и каждый скрип половицы заставлял её вздрагивать.

Она понимала, что банкир не будет сидеть сложа руки. Он — хищник, а она, по его мнению, уже загнанная добыча, которую он просто лениво отгоняет от своего логова. Но Мариана отказывалась быть жертвой.

Ей нужно было пространство.

Ей нужен был глоток холодного, чистого воздуха, чтобы прочистить мысли.

Не говоря ни слова Генри, который наверняка стал бы отговаривать её от «прогулок в состоянии стресса», она накинула на плечи теплый плащ с капюшоном и выскользнула через боковую дверь в сад.

Сад «Серебряных ключей» был запущен: статуи оплетены засохшим плющом, фонтаны давно умолкли, а дорожки заросли сорняками. Это была прекрасная метафора упадка рода Эстре.

Мариана шла по тропинке к старой каменной беседке, увитой голыми ветвями дикого винограда. Здесь, вдали от стройки и чужих глаз, можно было побыть собой.

Она опустилась на холодную скамью и закрыла глаза, пытаясь выстроить план.

Две недели.

У неё есть две недели до того, как «Сердце Гор» перейдёт в собственность ван Дорна. Нужно ускорить работы. Найти способ привлечь первых гостей авансом...

— Вы выбрали странное место для отдыха, миледи.

Голос раздался так неожиданно, что Мариана подскочила. В арочном проёме беседки стоял капитан Люк Эшворт. Его высокая фигура почти полностью перекрывала свет, и в полумраке он выглядел ещё более внушительно, чем обычно.

— Капитан? Что вы здесь делаете?

Он сделал шаг внутрь, и стало видно его лицо. Хмурое, сосредоточенное. Эмпат.

— Я патрулировал восточную стену. А потом... почувствовал вас. Ваше состояние. Оно похоже на крик в полной тишине. Отчаяние, смешанное со злостью. И страх. Очень сильный страх.

Мариана обхватила себя руками за плечи. Её всегда пугала эта его способность видеть её насквозь, читать эмоции, которые она пыталась скрыть даже от самой себя.

— Это личное дело, капитан. Семейное.

Люк проигнорировал её попытку закрыться. Он подошёл ближе и сел на противоположный край скамьи, сохраняя при этом почтительную дистанцию.

— Ван Дорн, верно? Это был он. Я видел его карету у ворот. Я чувствовал отголосок его... присутствия. Это как ледяная пустота. Он давил на вас своей магией.

Это не было вопросом. Это было утверждение. Мариана повернулась к нему. В глазах Люка не было осуждения или праздного любопытства, только холодное, профессиональное понимание.

— Как вы это выносите? — тихо спросила она. — Чувствовать всё это? Боль, гнев, ложь других людей?

На его лице промелькнуло удивление, сменившееся привычной суровостью.

— Это дар, миледи. Проклятый, но дар. Он позволяет мне отличать виновного от невиновного. Видеть гниль за красивой маской. Ван Дорн — гнилой фрукт. Весь мир может считать его благодетелем и финансовым гением, но я вижу его истинную суть. Пустоту.

В его голосе прозвучала такая искренняя ненависть, что Мариана поняла: их вражда с банкиром имеет глубокие корни, о которых она ничего не знает.

— Он сказал, что заберёт всё, если я не выплачу долг вовремя. Даже то, что служит залогом у подрядчиков. Мой последний шанс.

Люк долго молчал, глядя куда-то поверх её головы на свинцовое небо.

— Тогда мы должны сделать так, чтобы вам не пришлось платить этот долг, — наконец произнёс он, и в его голосе зазвенела сталь. — Ваш проект важен для города. Важен для людей, которые там работают. Если ван Дорн хочет войны, он её получит. На моей территории и по моим правилам.

Его уверенность передалась и ей. Страх никуда не делся, но теперь он был приправлен чем-то новым — надеждой. Надежда на то, что она не одна.

— Спасибо, капитан, — искренне сказала она. — За контракт. И за... беспокойство.

Он едва заметно усмехнулся уголком губ.

— Это моя работа, леди. Защищать покой граждан. Особенно когда им угрожают типы вроде него.

Он поднялся со скамьи, давая понять, что разговор окончен.

— Возвращайтесь в дом. Становится холодно. И... держитесь подальше от беседок. Они слишком изолированы для вашей безопасности.

Он развернулся, чтобы уйти, но Мариана остановила его.

— Люк!

Капитан замер и медленно обернулся. Их взгляды встретились. В его серых глазах она увидела не только эмпата-стражника, но и мужчину, которого тянуло к ней вопреки всему — её статусу, её проблемам, опасности, которая её окружала.

— Будьте осторожны, — добавила она тише. — Он опаснее, чем кажется.

Люк кивнул, принимая предостережение.

— Я знаю, — ответил он и растворился в тенях сада так же бесшумно, как и появился.

Оставшись одна, Мариана плотнее закуталась в плащ. Визит капитана изменил что-то внутри неё. Одиночество, которое давило тяжестью после ухода Себастьяна, отступило. Теперь она знала, что за её спиной стоит не просто стража, а человек, готовый сражаться вместе с ней. И это меняло расстановку сил на шахматной доске этого мира.

Глава 9. Цена доверия

Следующие несколько дней превратились в настоящий марафон. Страх перед Себастьяном ван Дорном, вместо того чтобы парализовать, превратился в топливо для бешеной энергии.

Мариана носилась по стройке, спорила с Гюнтером до хрипоты, проверяла сметы и лично отбирала ткани для обивки мебели. Каждая сэкономленная монета, каждый ускоренный день работ приближали её к цели — или к спасению от неминуемой катастрофы.

Вечером третьего дня она сидела в кабинете, заваленном образцами дерева и каталогами светильников. Голова гудела от цифр и названий местных пород дуба. Дверь приоткрылась без стука, и в проёме показалась голова Генри. Дворецкий выглядел непривычно взволнованным.

— Миледи... там посетитель. Он не записан на приём, но настаивает. Говорит, это вопрос жизни и смерти.

Мариана застонала и откинула голову назад, разминая затёкшую шею.

— Генри, если это очередной поставщик, который хочет всучить нам залежавшийся бархат...

— Это не поставщик, миледи. Это... ваш брат.

Слово ударило под дых, заставив выпрямиться в кресле. Вивьен Эстре была единственным ребёнком. У неё не было братьев.

Через минуту в кабинет вошёл мужчина. Высокий, худощавый, с такими же тёмными волосами, как у самой Марианы-Вивьен, но с пронзительными зелёными глазами, которых у неё никогда не было. Одет он был добротно, но небогато, а его манеры выдавали человека благородного происхождения, привыкшего к более высокому статусу.

Он остановился посреди комнаты, неловко переминаясь с ноги на ногу. Во взгляде смешались надежда, страх и стыд.

— Я... я понимаю, что ты имеешь полное право вышвырнуть меня отсюда, — начал он глухим голосом. — После всего, что я сделал... точнее, чего не сделал. Но я слышал о твоём проекте. И о том, что сказал тебе ван Дорн.

Мариана молчала, изучая его. Она чувствовала себя актрисой, играющей роль в пьесе, сюжет которой ей неизвестен. Наконец, она указала рукой на кресло напротив стола.

— Присядь. И назови своё имя. Настоящее имя.

Мужчина вздрогнул, словно от удара, но послушно опустился в кресло.

— Меня зовут Эдриан. Эдриан Эстре. Твой двоюродный брат. Сын брата твоего отца. Мы... мы не общались много лет. Наша семья отреклась от нас, когда отец проиграл остатки состояния. Я уехал на север, работал управляющим в торговом доме. Узнал о твоей болезни и хотел приехать раньше, но... долги, контракты... Я трус, Вивьен. Прости.

История была складной. Слишком складной. Мариана слушала его сбивчивую речь, анализируя каждое слово, каждую интонацию. Эмпатия Люка Эшворда научила её одному: люди лгут словами, но их тело и голос выдают правду. Эдриан говорил искренне. Его боль и чувство вины были настоящими.

Но риск был слишком велик. Ван Дорн мог подослать кого угодно, даже мнимого родственника, чтобы шпионить за ней изнутри.

— Почему сейчас? — холодно спросила она, прерывая поток его извинений. — Ты исчез на годы, а теперь появляешься на пороге моего дома, зная, что я на краю гибели?

Эдриан поднял на неё взгляд, полный такой отчаянной решимости, что Мариана на секунду усомнилась в своих подозрениях.

— Потому что я могу помочь! — выпалил он. — Не деньгами, нет. Мои сбережения ничтожны. Но у меня есть связи. На севере. Там живут мастера, которые работают со стеклом и металлом так, как никто в столице. Они могут изготовить панорамные окна быстрее и дешевле, чем твой гном будет долбить камень. А ещё... ещё они делают удивительные вещи с отоплением. Водяное отопление, миледи! Трубы с горячей водой под полом!

Это было именно то, что нужно. Решение проблемы, над которой билась вся её команда. Идеальное решение. Настолько идеальное, что вызывало подозрение.

Мариана встала из-за стола и медленно обошла его, остановившись у окна. За стеклом виднелись огни стройки. Где-то там патрулировал Люк Эшворт, обеспечивая безопасность периметра. Но может ли стража защитить от предательства внутри стен?

Она повернулась к гостю.

— Если ты говоришь правду, Эдриан... твоя помощь была бы бесценна. Но я должна быть уверена. Абсолютно уверена. Поэтому вот моё условие: ты переезжаешь сюда. Живёшь в замке. Работаешь вместе с нами. Я буду следить за каждым твоим шагом, за каждым разговором. Если ты хоть словом, хоть жестом дашь мне повод сомневаться в тебе... ты пожалеешь, что вернулся.

Лицо Эдриана просветлело. Облегчение было настолько сильным, что его можно было почувствовать физически.

— Конечно! Всё, что скажешь! Я докажу! Клянусь честью нашей семьи, которая осталась только в тебе!

«Честь семьи», — подумала Мариана. Красивые слова. Но красивые слова часто служат лучшей маскировкой для лжи.

— Хорошо, — кивнула она. — Распорядись, Генри подготовит восточное крыло. Завтра на рассвете ты отправишься на север. Возьмёшь мою гербовую бумагу. Подпишешь контракты от моего имени. И молись всем богам, чтобы твои «мастера» оказались теми, за кого ты их выдаёшь.

Когда дверь за ним закрылась, Мариана снова подошла к окну. Она сделала ставку. Поставила на кон доверие к человеку, которого видела впервые в жизни. Это был опасный ход. Возможно, самый опасный из всех.