На полной скорости

Валерия Васильченко

На полной скорости

Часть 1. Глава 1

Часть 1. Глава 1

Кристофер Браун

Я сидел в поезде у окна и смотрел на мелькающие мимо деревья. Всё, что происходило со мной сейчас, казалось сном — странным, тяжёлым, нереальным.

На столике лежала газета с кричащим заголовком:

«Трагически погиб владелец Vance Group. Кто унаследует империю, если, по официальным данным, у него не было ни детей, ни племянников? Акулы уже готовы к атаке…»

Дальше я читать не стал.

Снова уставился в окно. За стеклом медленно сгущались сумерки. К ночи я буду на месте. А завтра утром начну разбираться с проблемами — если они вообще появятся.

Два дня назад мне пришло письмо.

«Дорогой Кристофер!Мне очень жаль, что ты получил это письмо. Это значит, что меня больше нет в живых.

Если ты хочешь узнать правду, тебе нужно приехать в мой дом.В твой дом.

Твой отец.»

Ниже был указан адрес — туда я сейчас и ехал.

Моему гневу, ярости и боли не было предела.

Мама никогда не рассказывала мне об отце. Даже когда я спрашивал — она уходила от ответа. Говорила, что это не лучшая тема для разговора. А потом у неё случился сердечный приступ — и её не стало.

И я так и не узнал, кем был мой отец.

До этого письма.

Меня зовут Кристофер Браун.

Сирота.Парень, который не понимает, зачем едет в Сан-Франциско.Человек, у которого больше ничего нет.

Меня здесь ничего не держало. Поэтому я без раздумий собрал вещи и уехал.

Я вырос в Нью-Йорке. Мама переехала туда, когда мне было два года, ни слова не сказав о нашем прошлом. Всё, что касалось семьи, было под запретом. Будто в мире существовали только мы вдвоём.

До этого проклятого письма.

Был ли я хорошим мальчиком?

Нет. Это точно не про меня.

Мама со мной намучилась. Постоянные драки. Постоянные проблемы. Я вечно во что-то влипал. Её регулярно вызывали к директору, со мной проводили «воспитательные беседы», грозили исключением.

Отучиться мне всё-таки удалось.

Не потому, что было легко. И не потому, что я горел учёбой. Скорее потому, что я упрямо шёл вперёд — день за днём, ночь за ночью, сжав зубы. Программирование стало единственным, за что я мог зацепиться. Цифры и строки кода не задавали вопросов, не жалели и не требовали объяснений. Они просто работали. Или нет.

Я учился много. Иногда до рассвета. Спал по три–четыре часа, пил литрами кофе, писал код на автомате. Пропускал вечеринки, игнорировал людей, закрывался в комнате с ноутбуком. Я хотел одного — чтобы мама мной гордилась.

И она гордилась.

Я стал уверенным программистом. Тем, о ком можно сказать: «у него есть будущее». Но мама знала только вершину айсберга.

Под водой скрывалось совсем другое.

Я был хакером.

Зарабатывал тем, что взламывал сайты. Заказы приходили через зашифрованные чаты, без имён и лиц. Иногда нужно было просто обойти защиту. Иногда — вытащить данные и выложить их на всеобщее обозрение. Чужие секреты, грязное бельё, личные переписки.

Я не гордился этим. Каждый раз говорил себе, что это временно. Что я скоро брошу. Что это всего лишь способ выжить.

Но правда была в другом — это было всё, что я умел.Ну, почти всё.

На первые по-настоящему хорошие деньги я купил машину.

Ford Mustang.

Синий. Грубый. Живой.

Я вкладывал в неё всё: время, деньги, злость, адреналин. Менял подвеску, дорабатывал трансмиссию, усиливал двигатель. Установил нитро. Делал её не красивой — быстрой. Опасной. Гоночной.

Гонки стали моей зависимостью.

С самой первой ночи — победы. Я выигрывал нелегальные заезды, снова и снова. Деньги текли рекой. И это пьянило. Скорость стирала мысли. На трассе не было одиночества, боли, вопросов. Только я и дорога.

Я был жив.

Последняя гонка была полгода назад.

Авария.

Скрежет металла.Удар.Темнота.

Переломы. Боль. Палата. Запах лекарств.

И звонок.

Мамин сердечный приступ. Она не выдержала. Слишком испугалась. Слишком сильно переживала за меня.

Её не стало.

С тех пор я больше не садился за руль.

И не сяду.

Сан-Франциско встретил меня прохладным весенним вечером.

Воздух был влажным, пах морем и мокрым асфальтом. Город шумел, жил своей жизнью — машины проезжали мимо, люди спешили, разговаривали по телефону, смеялись. Никому не было дела до меня и до того, что моя жизнь только что перевернулась.

Я вышел с вокзала и пошёл пешком. Хотел немного прийти в себя. Подумать. Понять, зачем вообще сюда приехал. Каждый шаг давался тяжело. Внутри всё было пусто и тревожно одновременно.

Адрес я нашёл не сразу.

Невзрачный многоквартирный дом, затерявшийся среди таких же серых зданий. Потёртая дверь, облупившаяся краска, тусклая лампа у входа. Ни охраны, ни пафоса, ни намёка на богатство.

Я остановился и нахмурился.

Вот значит, как…Папа оставил мне развалюху.

Глупо было ожидать чего-то другого. Человека, которого я никогда не знал, сложно представить владельцем особняка или роскошной квартиры. Скорее — вот этого. Старого дома, забытых стен и тишины.

Я глубоко вдохнул и вошёл внутрь.

В подъезде пахло пылью и сыростью. Лифт не работал — пришлось подниматься пешком. Ступени скрипели под ногами, будто предупреждая: тебе здесь не рады.

Когда я поднялся на второй этаж, телефон в кармане завибрировал.

Сообщение.Неизвестный номер.

«Ключ под ковриком. Квартира 15.»

Я замер.

Медленно достал телефон и перечитал сообщение ещё раз. Потом ещё.

Кто ты вообще такой?Откуда ты знаешь, что я здесь?

По спине пробежал холодок. Всё происходило слишком странно. Слишком точно. Будто кто-то ждал меня.

Я оглянулся. В подъезде было пусто. Тишина давила на уши.

И вдруг внутри проснулось старое, знакомое чувство.

Любопытство.

Нет.

Профессиональный интерес.

Я был хакером.И я умел находить людей.

Мысль вспыхнула мгновенно: узнать, кому принадлежит этот номер. Вытащить имя. Адрес. Историю. Всё, что можно. Это было почти рефлексом. Защитной реакцией.

Позже, — сказал я себе.

Сначала — квартира.

Я подошёл к двери с цифрой 15. Под ногами лежал старый коврик. Потёртый, выцветший. Самый обычный.

Наклонился и приподнял его.

Ключ был там.

Холодный. Тяжёлый. Настоящий.

Я взял его в руку и сжал пальцы.

В груди поселилось странное чувство — смесь тревоги и предчувствия. Будто я стоял на пороге чего-то большего, чем просто старая квартира и чужая жизнь.

Ключ подошёл идеально.

Я провернул его в замке пару раз — раздался глухой щелчок, и дверь поддалась. В тот же миг в лицо ударил застоявшийся воздух, тяжёлый и холодный, будто в квартире давно никто не жил.

Я на секунду замер, прислушиваясь.

Тишина.

Только где-то вдалеке шумел город.

Осторожно толкнув дверь, я вошёл внутрь. Она открылась со скрипом, будто протестуя против чужого присутствия.

В окна пробивался тусклый свет фонарей. Жёлтые полосы ложились на пол, стены, мебель, выхватывая из темноты отдельные силуэты.

Здесь было не пусто.

Наоборот — мебели оказалось слишком много для одинокого человека. Старый диван, массивный стол, кресло у окна, книжные полки, заставленные папками и книгами. Всё выглядело так, словно хозяин вышел ненадолго… и больше не вернулся.

Я медленно прошёл вперёд, чувствуя, как с каждым шагом внутри растёт странное напряжение.

Это был чужой дом.

И в то же время — мой.

Я включил свет.

Лампочка моргнула несколько раз, прежде чем залить комнату тусклым жёлтым светом. Квартира выглядела ещё более пустой и холодной, чем в темноте.

Я медленно прошёлся по комнате.

Ничего необычного.

Диван. Стол. Кресло. Книги. Папки. Старый ноутбук на полке. Всё выглядело заброшенным, но не разгромленным. Словно хозяин просто исчез.

И всё же…

Что-то здесь было не так.

Я остановился у книжного шкафа.

Полки стояли слишком ровно. Слишком аккуратно. Будто их недавно трогали.

Я провёл рукой по корешкам книг — и одна из них слегка сдвинулась.

Щёлк.

Тихий звук, почти неслышный.

Я замер.

Сердце забилось быстрее.

Медленно потянул книгу на себя.

Часть стены отъехала в сторону.

За ней оказался встроенный сейф.

Современный. Чёрный. Без замочной скважины. Только маленький экран и сенсорная панель.

Биометрический.

— Серьёзно?.. — тихо выдохнул я.

На экране загорелась надпись:

«Идентификация пользователя»

Я нахмурился.

Отпечаток пальца?

Другого варианта не было.

Я осторожно приложил палец к сенсору.

Прошло две секунды.

Три.

Экран мигнул.

«Доступ разрешён. Добро пожаловать, Кристофер.»

Я глубоко вдохнул.

Он знал. Знал, что я приду.Знал, что именно я открою это.

Сейф щёлкнул и медленно распахнулся.

Внутри лежала только тонкая папка и сложенный лист бумаги.

Я дрожащими пальцами развернул лист.

Там был только адрес.

И одна строчка:

«Правда ждёт тебя здесь.»

Я не стал раздумывать.

Адрес, оставленный отцом, будто прожигал ладонь. Оставаться в квартире и гадать было бессмысленно. Если он хотел, чтобы я приехал — значит, тянуть нельзя.

Я вышел на улицу и почти сразу поймал такси.

Когда я назвал адрес, водитель на мгновение замолчал и посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Туда редко ездят, — сказал он. — И не просто так.

— Значит, поехали, — коротко ответил я.

Я сел на заднее сиденье и сразу же почувствовал, как тело напряглось. Пальцы вцепились в ремень безопасности, дыхание стало поверхностным. Запах салона — пластик, бензин, что-то металлическое — ударил в нос и вернул воспоминания, которые я старательно хоронил.

Дорога.Скорость.Удар.

Я закрыл глаза и заставил себя дышать медленно.

Это не ты за рулём.Это просто поездка.

Но тело не слушалось.

Каждый раз, когда машина ускорялась, внутри что-то сжималось. Колёса шуршали по асфальту слишком громко. Фары встречных машин били по глазам, будто вспышки. Я чувствовал, как пот холодными каплями стекает по спине.

Спокойно. Ты в порядке.

Я считал вдохи. Сжимал и разжимал пальцы. Смотрел в окно, лишь бы не на дорогу.

Когда город остался позади, стало только хуже.

Дорога была ровной, слишком ровной. Освещённой. Ухоженной. Машина ехала уверенно, без рывков — и от этого становилось ещё страшнее. Будто всё шло слишком правильно, перед чем-то плохим.

Через сорок минут впереди показались ворота.

Высокие. Металлические. С прожекторами и камерами по периметру. По обе стороны тянулись бетонные стены.

Такси остановилось.

Я выдохнул с облегчением, даже не сразу поняв почему.

— Дальше только по пропускам, — сказал водитель. — Извини.

Я вышел из машины слишком резко, почти споткнувшись. Свежий воздух ударил в лёгкие, и только тогда я понял, как сильно дрожат руки.

Чёрт.

К воротам подошёл охранник.

Форма. Гарнитура в ухе. Взгляд спокойный, изучающий.

— Ваше имя? — спросил он.

— Кристофер Браун, — ответил я, всё ещё приходя в себя.

Он посмотрел на планшет.

Всего секунду.

— Проходите, мистер Ванс.

У меня внутри всё оборвалось.

— Я… — начал было я, но ворота уже медленно открывались.

Металл глухо заскрипел.

Ко мне подъехала чёрная машина с тонированными стёклами.

— Вас проводят.

Я замер.

Сесть обратно в машину означало снова оказаться запертым. Без контроля. Без выхода.

Сердце ударило сильнее.

Ты справишься.Просто сядь.

Я сделал шаг вперёд, потом ещё один, заставляя себя двигаться.

Внутри было тихо. Слишком тихо. Машина тронулась плавно, почти незаметно, но этого хватило, чтобы дыхание снова сбилось.

Я смотрел прямо перед собой, не моргая.

Мы ехали по территории, больше похожей на крепость, чем на жилое место. Камеры. Охрана. Несколько зданий. И в центре — основной дом.

Современный. Закрытый. Неприступный.

Его строили не для жизни.

Его строили для защиты.

Когда машина остановилась, я выдохнул так, будто только что выбрался из воды.

Я понял одно: человек, которого я никогда не знал, был совсем не тем, кем я его представлял.

И это было только начало.

Глава 2

Дом возник из темноты неожиданно — словно кто-то вырезал кусок света и водрузил его посреди ночи.

Белоснежный. Огромный. Безупречно выверенные линии стекла и камня, холодная, современная роскошь. Он не выглядел жилым — скорее крепостью, созданной не для жизни, а для выживания.

Высокий забор, скрытые камеры, охрана у въезда. Машина остановилась перед парадной дверью.

Грудь сжало так, будто воздух внезапно стал густым. Я стиснул пальцы в кулаки, хотя машина давно уже стояла. Перед глазами вспыхнуло воспоминание — металл, удар, визг тормозов. Сердце билось слишком быстро, сбиваясь с ритма.

Я ненавидел это чувство.Ненавидел слабость.Ненавидел, что обычная поездка до сих пор могла выбить почву из-под ног — даже на пассажирском сиденье.

— Соберись… — прошептал я себе.

Меня будто ждали.

Вблизи дом оказался ещё больше. Белый камень отливал холодным светом, панорамные окна отражали звёзды. Внутри — мягкое освещение, высокие потолки, выверенный минимализм, в котором каждая деталь кричала о деньгах, власти и контроле.

Это была не «халупа».Это была реальность, к которой я не был готов.

— Вы приехали, — раздался спокойный голос.

Я резко обернулся.

Мужчина лет пятидесяти стоял чуть в стороне. Тёмный костюм сидел на нём безупречно, на висках — благородная седина. Взгляд прямой, внимательный, без тени любопытства — только уважение и что-то ещё… долг.

— Виктор, — представился он, протягивая руку. — Я работал с вашим отцом больше двадцати лет.

Рукопожатие было крепким. Настоящим.

— Полагаю, у вас накопилось много вопросов, — продолжил он ровным, уверенным тоном. — И я здесь, чтобы на них ответить. Такова была последняя воля вашего отца.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть.

— Я поклялся ему, что помогу вам. Во всём. И буду рядом, пока вы не разберётесь с тем, что он вам оставил.

Я медленно оглядел дом ещё раз.

Миллионы. Тайны. Защита.И жизнь, о которой я не просил.

— Тогда начинайте объяснять, — тихо сказал я. — Потому что я чувствую… это только начало.

Виктор едва заметно кивнул.

— Именно так. Ваш отец — мистер Джон Ванс. Понимаю, насколько абсурдно это может звучать, но вы действительно его сын. По воле вашей матери вы росли вдали от него — из-за его дел, положения и постоянной опасности.

Он жестом указал на вход.

— Прошу, пройдёмте в дом. За ужином я расскажу всё подробнее. Дорога была долгой.

Он прошёл первым и, распахнув дверь, жестом пригласил меня войти.

Я перешагнул порог — и красота снаружи мгновенно померкла на фоне того, что оказалось внутри.

Дом дышал гармонией. Здесь не было ничего лишнего или случайного: цвета, фактуры, мебель — всё существовало как единое целое, словно каждую деталь подбирали не для показной роскоши, а для ощущения жизни.

Меня встретила гостиная.

Просторная, залитая мягким светом, с высокой стеклянной лестницей, уходящей на второй этаж. Дом был всего двухэтажным, но по площади казался почти бесконечным — здесь легко можно было потеряться, не из-за размеров, а из-за ощущения свободы.

Панорамные окна были закрыты молочно-бархатными шторами, которые приглушали внешний мир, оставляя внутри тишину и покой. В центре комнаты располагался огромный белоснежный диван в форме буквы «П» — мягкий, глубокий, словно созданный для долгих вечеров. Напротив — большой телевизор и аккуратно встроенный саундбар, но даже они не перетягивали на себя внимание.

Взгляд притянул камин.

Живой огонь тихо потрескивал, наполняя пространство теплом. Оно ощущалось не только кожей — оно проходило глубже, будто согревало что-то внутри, давно застывшее. Я поймал себя на том, что замер, просто глядя на пламя.

Уют.

Забытое слово. Забытое чувство.

Такого тепла не было в моей жизни уже слишком давно. Ни в съёмных квартирах, ни в холодных комнатах Нью-Йорка, где всё было временным — люди, вещи, сам я.

— Нравится? — негромко спросил Виктор.

Я не ответил. Просто кивнул.

Мы прошли дальше — в кухню.

Просторную, светлую, наполненную запахами свежей еды. Здесь не было показного блеска — только тёплое дерево, каменная столешница и ощущение, что это место, где действительно живут.

— Добрый вечер, — раздался мягкий голос.

К нам обернулась женщина.

Среднего возраста, невысокая, с аккуратно собранными волосами и добрыми, светлыми глазами. В её улыбке не было ни любопытства, ни настороженности — только искреннее тепло.

— Это Клара, — сказал Виктор. — Наш шеф-повар.

— Очень приятно, — тепло произнесла она, вытирая руки о полотенце. — Вы, должно быть, устали. Ужин почти готов.

Я неожиданно почувствовал, как внутри что-то сжалось.

Тепло.Забота.Дом.

То, чего у меня никогда по-настоящему не было.

Клара поставила на плиту кастрюлю и сняла крышку.

Тёплый аромат медленно разлился по кухне — густой, домашний, слишком знакомый.

Я замер.

Память сработала быстрее разума.

Мама.

Небольшая кухня в нашей нью-йоркской квартире. Старый стол, на котором вечно не хватало места. Она всегда старалась. Даже когда приходила уставшая, даже когда денег было впритык, даже когда я снова вляпывался в очередную историю.Она умела создавать уют из ничего — из дешёвых свечей, старого пледа и горячего ужина, который готовила почти молча, но с заботой.

Не всегда получалось. Иногда мы ссорились. Иногда дом наполнялся не теплом, а напряжением. Но она старалась. Всегда.

Запах из кастрюли сжал грудь сильнее, чем паника в машине.

Я отвернулся к окну, делая вид, что просто осматриваюсь, и медленно вдохнул, стараясь взять себя в руки.

— Всё хорошо? — тихо спросила Клара.

Я кивнул, не доверяя голосу.

— Просто… давно не чувствовал себя дома, — выдавил я.

Она ничего не сказала. Только тепло улыбнулась — так, как умеют только люди, которые понимают больше, чем спрашивают.

Виктор молча наблюдал, не вмешиваясь.

А я впервые за долгое время поймал себя на странной мысли:возможно, этот дом был не ловушкой и не клеткой.

Возможно, это было место, где мне придётся научиться жить заново.

Я начал есть, почти машинально. Вкус был насыщенным, тёплым, но я ощущал его словно издалека — мысли были слишком далеко отсюда.

Виктор молча подошёл к столу и положил передо мной конверт.

Белый. Плотный. Тяжёлый — не по весу, а по смыслу.

— Мистер Джон оставил вам письмо, — сказал он спокойно. — Будет лучше, если вы прочтёте его наедине.

Он сделал небольшую паузу и добавил уже мягче:

— А пока я могу ответить на любые ваши вопросы.

Я посмотрел на конверт. Моё имя было выведено ровным, уверенным почерком — таким, каким пишут люди, привыкшие, что их читают.

Отец.

Слово отозвалось странной пустотой.

Я медленно положил вилку, но к письму не прикоснулся. Пока нет. Если я открою его сейчас, назад дороги уже не будет.

— Тогда начнём с простого, — тихо сказал я, поднимая взгляд на Виктора. — Кто именно был мой отец… и почему я узнаю об этом только сейчас?

Виктор кивнул, словно ждал именно этого вопроса.

— Это долгий разговор, Кристофер.

Я сжал пальцы под столом.

— У нас есть время, — ответил я.

И впервые за этот вечер это прозвучало как правда.

Я отодвинул конверт в сторону и снова посмотрел на Виктора.

— Начинайте, — сказал я. — Только без общих фраз.

Он сел напротив, сложив руки на столе. Спина прямая, взгляд спокойный — человек, который привык говорить о сложных вещах.

— Ваш отец — Джон Ванс, — начал он. — Основатель и владелец корпорации Vance Group.

Я усмехнулся коротко, почти нервно.

— Вы это уже говорили. Я хочу понять, кто он был.

Виктор слегка кивнул.

— Он был умным. Жёстким. И очень дальновидным. Он построил компанию с нуля и быстро понял, что большой бизнес — это всегда война.

— И в этой войне он проиграл? — спросил я.

— Нет, — спокойно ответил Виктор. — Он выиграл слишком много раз.

Я напрягся.

— Тогда почему он мёртв?

Молчание затянулось.

— Потому что у него был конкурент, — наконец сказал Виктор. — Человек, который хотел не просто долю рынка, а всё.

— Имя, — потребовал я.

— Позже, — твёрдо ответил он. — Сейчас важно другое.

Он посмотрел прямо на меня.

— После смерти вашей матери Джон понял, что скрывать правду больше невозможно. Он начал готовиться к худшему.

— К смерти? — горько усмехнулся я.

— К передаче власти, — поправил Виктор. — Вам.

Я резко откинулся на спинку стула.

— Вы серьёзно считаете, что я готов управлять корпорацией?

— Нет, — честно ответил он. — Но вы единственный, кто имеет на это право.

— А почему я? — голос сорвался. — Почему сейчас?

Виктор медленно выдохнул.

— Потому что вы — его сын. И потому что, если бы вы не появились, компанию бы разорвали за считанные месяцы.

— Газета была права, — сказал я тихо. — Акулы уже кружат.

— Именно.

Я провёл рукой по лицу.

— А если я откажусь?

Виктор не отвёл взгляда.

— Тогда вас всё равно втянут. Разница лишь в том, будете ли вы жертвой… или игроком.

Слова повисли в воздухе.

— Вы знали обо мне? — спросил я.

— С рождения, — ответил он. — Джон следил за вами издалека. Он хотел вмешаться сотни раз. Но каждый раз выбирал вашу безопасность.

Я сжал челюсть.

— Очень благородно.

— Очень жестоко, — согласился Виктор. — Он это понимал.

Я посмотрел на конверт.

— А что в письме?

Виктор встал.

— Правда. И инструкция, как выжить в том мире, который он вам оставил.

Он слегка наклонил голову.

— И поверьте, Кристофер… - его голос стал тише, — этот дом — лишь начало.

***

После ужина Виктор проводил меня в мою комнату.

— Она была подготовлена для вас, когда вам исполнилось восемнадцать, — сказал он спокойно.

Я остановился на пороге.Комната была не гостевой. Она была моей.Сдержанная, просторная, продуманная до мелочей — будто человек, который никогда меня не видел, всё равно знал, каким я буду.

Отец ждал меня. Давно.

Затем Виктор повёл меня дальше — к кабинету.

— Здесь, — произнёс он, открывая дверь, — сердце этого дома.

И это было правдой.

Кабинет резко отличался от всего остального пространства. Если во всём доме преобладали светлые оттенки, то здесь царил благородный тёплый коричневый. Массивный стол в центре комнаты был выполнен из редкого тёмного дерева — тяжёлый, основательный, как и власть, которую он символизировал.

Слева тянулся высокий шкаф, заполненный книгами. Их было много — коллекционные издания, старые тома, некоторые — рукописные. История, опыт, знания. Всё, что нельзя купить наспех.

Между столом и окнами стоял глобус. Я задержал на нём взгляд, не понимая, зачем он здесь. Или, наоборот, понимая слишком хорошо.

Я сел в кресло.

Нет — не кресло.Трон.

Трон владельца Vance Group.

Не мой.Его.Моего отца.

Сомнения снова накрыли меня.

На столе стояла фотография. Я сразу её узнал — мама и я. Ещё маленький. Слишком счастливый. Я взял рамку в руки, и грудь сжало.

Тепло и боль — вместе.

— Пора, — тихо сказал я сам себе.

Я положил фотографию обратно и открыл письмо.

Ровным, уверенным почерком было написано:

«Дорогой мой мальчик.

Я понимаю, как ты сейчас сбит с толку. Возможно, ты считаешь меня негодяем. Плохим отцом.Но это было решение твоей матери.

Она была любовью всей моей жизни. И остаётся ею до сих пор.

А ты, Кристофер, — самое счастливое, что когда-либо со мной случалось. Я безумно люблю тебя. И мне невыносимо жаль, что я не успел сказать это тебе лично.

Раз ты читаешь это письмо — меня уже нет.

Давай по порядку.

Виктор — самый надёжный человек, который сейчас у тебя есть. Я знаю, что ты замкнут и не любишь впускать людей в свою жизнь. Он знает всё, что поможет тебе удержать бизнес и выжить в этом мире.

Теперь о главном.

Кроули Бланшт — враг номер один. Его влияние держится на криминале, но у меня не хватило доказательств, чтобы остановить его. Возможно, у тебя это получится. Все документы ищи в моём кабинете.