Невеста для злого духа

Девушка взглянула исподлобья.

— Не всё нужно превращать в учение!

Лестер несколько секунд молча смотрел на неё. Не спорил, не оправдывался — лишь медленно перевёл взгляд ниже, на её ногу, задержался на мгновение и так же спокойно поднял глаза обратно.

— Перелом исключён, — произнёс он так буднично, будто обсуждал погоду. — Сюда ты дошла, значит, и до своей спальни дойдёшь.

Она сердито вскинула подбородок. В глазах вспыхнуло негодование, которое она даже не пыталась скрыть.

— И без тебя справлюсь! — гордо вспыхнула она и сделала новый шаг.

— Это лучшее, что ты могла сказать, — удовлетворённо подметил Лестер и пошёл чуть впереди неё.

Луиза уже открыла рот для новой колкости, но Лестер даже не взглянул на неё. Лишь остановился на полшага впереди и негромко произнёс:

— Обопрись.

Она не сразу поняла.

Тогда призрак сам взял её за запястье и спокойно положил ладонь себе на плечо.

— Идём.

Опираясь на Лестера, который удивительно быстро подстроился под её шаг, она, разумеется, шла значительно легче. Спустя некоторое время они добрались до главного входа. Лезть в окно по канату всё же было совершенно нереально.

Осторожно, почти беззвучно, Луиза приоткрыла дверь, будто боялась, что малейший скрип выдаст её присутствие.

Опираясь на призрака, она вошла внутрь.

Дом, казалось, затаил дыхание вместе с ней: из темноты тянуло прохладой, где-то вдалеке глухо потрескивали старые доски, а впереди, в полумраке, вверх уходила бесконечная, как ей показалось, лестница.

Луиза взглянула на лестницу с обречённым вздохом: боль в ноге снова отозвалась тупым, пульсирующим уколом.

Жаловаться было бессмысленно, а потому, всё так же держась за Лестера, она уже успела поставить ногу на первую ступень, когда со стороны кабинета Джозефа вдруг с резким хлопком распахнулась дверь и следом послышались тяжёлые, отчётливые шаги.

— Отец заметит! — запаниковала Луиза, сильнее вцепившись в плечо призрака.

— Не успеет, — невозмутимо бросил он и, резко развернувшись, подхватил девушку на руки

Луиза не смела и шевельнуться, лишь покорно позволяла нести себя наверх. Страх попасться отцу быстро отступил, освобождая место другому, куда более странному ощущению.

Во второй раз за вечер она оказалась в мужских объятиях — и если на руках у Генри Луиза чувствовала лишь неловкость и смущение, то рядом с Лестером всё было иначе. Она и сама не заметила, как инстинктивно обвила руками его шею, и от этого шафрановый аромат, исходивший от призрака, стал ещё ярче, а вдыхать его стало почти невыносимо приятно.

Но призрак смотрел только вперёд. Он поднимался быстро и ровно, будто вес девушки вовсе не существовал. Ступени одна за другой оставались позади, а Луиза всё разглядывала его, и в какой-то момент что-то внутри неё болезненно сжалось, ведь она впервые по-настоящему отметила: он не дышит.

И следом за этим осознанием, ведомая каким-то настойчивым, неугомонным чувством, она сделала то, что сочла нужным: положила ладонь ему на грудь. Зачем? Сама не знала. Просто что-то внутри неё требовало убедиться — действительно ли не бьётся его сердце. И она убедилась: не билось.

— И каков вердикт? — сухо осведомился он. — Моё общество проигрывает обществу ученика пастора?

Эта колкость, брошенная им, почему-то заставила Луизу устыдиться и разозлиться одновременно, однако руку с его груди она не убрала.

Ступени уже заканчивались, впереди виднелась дверь её спальни, а она всё ещё упрямо, почти отчаянно надеялась уловить под своей ладонью хоть что-то — хоть слабый отклик биения. Она будто была не в себе — ей требовалось... Что требовалось?

— Открывай, — бросил призрак, остановившись у двери и чуть повернув голову в её сторону. Его голос прозвучал ровно, и в нём было что-то почти нарочито терпеливое, словно он ждал, когда она наконец сообразит убрать ладонь с его груди.

И наваждение рассеялось.

Девушка послушно сделала, как он велел, а через мгновение он уже опустил её на кровать. С того самого момента на лестнице она так и не сказала ни слова.

Однако заметила, что в последний миг, перед тем как исчезнуть, он ненадолго задержал руку на её талии — всего на одно короткое, почти неуловимое мгновение.

Будто лишь затем, чтобы убедиться, что она уверенно сидит на кровати.

И только после этого оставил её одну.

Сняв с себя одежду, Луиза на мгновение замерла, прислушиваясь к тишине комнаты. За окном уже сгущалась ночь, и в полумраке всё вокруг казалось размытым и далёким.

Нога ныла тупой, тянущей болью, и девушка осторожно наложила повязку, стараясь лишний раз не задевать ушибленное место.

Каждый её жест был медленным и выверенным, и, когда всё было закончено, она легла, натянула на себя одеяло и, закрыв глаза, позволила усталости наконец взять верх.

Мысли ещё какое-то время беспокойно кружили в голове — об услышанном разговоре, о Генри, о Лестере, о том, что ждёт её завтра, — но одна за другой они становились всё тише, пока не растворились в мягкой, вязкой темноте. Луиза погрузилась в сон до самого рассвета.

Вернее, до того момента, как в комнату ворвалась Тильда.

— А ну, скорее! — она бросилась к девушке, срывая с неё одеяло. — Поднимайся, живо!

Тревога, поселившаяся в душе и теле Луизы за последнее время, проснулась раньше, чем она сама.

Девушка поджала ноги, вцепилась в простыню и только после этого попыталась понять, что происходит.

— Давай, бегом! — продолжала подгонять её служанка, едва ли не стаскивая с кровати и уже поднося платье.

Потребовалось несколько секунд, прежде чем страх уступил место раздражению. Как выяснилось, то, что Луиза приняла за панику Тильды, на самом деле оказалось её радостью.

— К тебе снова прибыл посыльный! — прощебетала она, помогая девушке одеться. — Кажется, господин Бишеп всерьёз тобой увлёкся!

Луиза ещё не успела толком проснуться, как Тильда с заботливой, но оттого не менее беспощадной силой затянула корсет потуже.

— Это добрый знак, — приговаривала она, наскоро заправляя волосы подопечной и утаскивая её за руку вниз.

Сбегая по ступеням, девушка поймала себя на ошеломляющей мысли: нога не болит.

Это было невозможно: вчерашняя травма, даже при самом благоприятном прогнозе, не могла зажить за одну ночь. Просто не могла.

И пока служанка уверенно и с довольным видом вела девушку к воротам, та всё думала о боли, которой не было.

— Мисс Луиза Бартвелл, — обратился к ней уже знакомый посыльный и, помня их предыдущую встречу, с опаской протянул ей небольшой свёрток. — Велено передать лично в руки от господина Артура Бишепа.

И если бы Луиза в тот момент не была поглощена мыслями о своей ноге, она непременно вспылила бы из-за очередного подарка. Но тогда лишь растерянно выдохнула:

— Спасибо.

Посыльный, не поверив своим ушам, улыбнулся, поклонился и поспешил как можно скорее удалиться с территории особняка, пока своенравная леди не передумала.

— Что же там? - нетерпеливо восклицала Тильда рядом.

Девушка без особого интереса сняла обёртку — плотную, аккуратно перевязанную лентой, — и увидела книгу. На бархатистой обложке красовалось название: «Наука этикета».

— Это что-то да значит, Луиза, задумайся, — поучительно, но не теряя радости проговорила служанка. — А теперь можно и завтракать!

Воодушевлённая, Тильда направилась обратно к дому, а Луиза, всё ещё с подарком в руках, медленно побрела дальше, осторожно проверяя ногу на каждом шаге.

Добравшись до скамьи, она села, задрала подол, освободила ступню и, затаив дыхание, замерла: на коже не осталось ни следа от гематомы, будто вчерашняя боль ей только привиделась.

— Сначала мама очнулась, — шептала девушка, глядя перед собой, будто пытаясь понять происходящее. — А теперь и ушиба будто не было!

Но осознать, что происходит было все равно что собрать чашку, которая разлетелась на тысячи мелких осколков — невообразимо сложно.

Взгляд девушки задумчиво уперся в куст эустомы, принадлежавший Лестеру: тот весь пышно цвел, невзирая на погоду, за исключением одного бутона.

— Как странно, — проговорила она, наклоняясь ближе к заинтересовавшему её цветку. Бутон был не просто увядшим — он был иссушенным и почерневшим.

Стоило девушке коснуться его подушечкой пальца, как он тут же опал, просто рассыпавшись, оставив её с ещё одним вопросом.

— А мисс Луиза Бартвелл, полагаю, слишком завидная леди, — спокойно заметил Лестер, оказавшись рядом.

— Что? — вздрогнув от неожиданности, обернулась девушка.

— От кавалеров, надо полагать, нет отбоя, — сухо заключил призрак. Он чуть сильнее сжал челюсть и разомкнул скрещенные на груди руки лишь для того, чтобы повертеть в пальцах подаренную Артуром книгу.

— Ох... — наконец вспомнила о подарке Луиза. — Я отправлю её обратно.

Она поспешно шагнула к призраку, забрала пособие по этикету и, отложив его в сторону, словно вещь совершенно незначительную, подняла на него удивлённый взгляд.

— Моя нога исцелилась, Лестер! Как такое возможно?

Призрак лишь завёл руки за спину и слегка склонил голову.

— Не болит — так радуйся.

После чего он, не удостоив её даже взглядом, побрёл дальше в сад.

Девушка уже было бросилась за ним, но оставлять книгу, которую хотела вернуть, на открытом месте, где вот-вот мог начаться дождь, не стала.

Схватив её, она побежала следом и только тогда заметила, что обложка слегка отходила.

— Что такое? — остановившись и присматриваясь к подарку, шепнула она.

Поддев неплотно прилегающий край, она потянула его на себя — и у неё перехватило дыхание. В руках она держала ценнейшее издание по врачеванию — труд доктора Джона Ганна.

Ей вдруг вспомнилась ярмарка — та самая лавка, где она впервые увидела эту книгу и не смогла скрыть восторга, — и тот миг, когда, незадолго до того, как Артура ранили, он заметил её интерес.

— Неужели запомнил?

Дрожащими руками она высвободила настоящую обложку и провела по ней пальцами, не веря своим глазам.

С обратной стороны выпала записка, которую девушка в буре эмоций заметила не сразу. Подняв её, она различила неровным, размашистым почерком одну-единственную фразу:

«Ты спасешь еще много жизней, Лу».

И в тот день она впервые приняла подарок Артура Бишепа.

Глава семнадцатая: вопрос выживания

Выживание — именно оно диктует человеку всё: его поведение, мысли и даже образ жизни. Оно заставляет поступаться самым ценным — собственной личностью. И здесь остаётся только два пути: сломаться или приспособиться.

Салли знала это слишком хорошо.

Главная торговая улица днём была её постоянным местом пребывания. Во-первых, потому что дом удовольствий, дававший ей кров, стоял именно здесь. Во-вторых, потому что клиенты появлялись днём, чтобы прийти к девушкам вечером. А в-третьих, потому что здесь можно было найти еду — для себя и для того, кто жил внутри неё и с каждым днём требовал всё больше.

— Знаю, малыш, знаю, — тихо пробормотала девушка, поглаживая живот и направляясь к хлебной лавке.

Последние дни выдались особенно тяжёлыми. Глубокая беременность отнимала силы, заставляла чувствовать постоянную дурноту и практически лишила её работы. А есть хотелось так, что иногда темнело в глазах.

Единственным человеком, который прежде никогда не отказывал ей в лишнем куске чёрствого хлеба, был хозяин булочной. Но сегодня торговец оказался совершенно не в настроении.

Возможно, у него самого что-то случилось. А может, причина была проще: грязная, измученная девушка в одежде, слишком явно выдававшей её занятие, заявилась в лавку и теперь смущала остальных посетителей.

Так или иначе, мужчина нервно понизил голос:

— Иди-ка ты по добру-поздорову. Сегодня ничего у меня нет.

Салли не любила унижаться и прекрасно поняла намёк. Но если бы голод мучил только её, она бы ни за что сюда не пришла.

Другое дело — ребёнок.

— Прошу тебя. Уже второй день ни крошки.

Голос пекаря стал жёстче:

— Не позорь меня, Салли. Я всё тебе сказал!

— Да и чёрт с тобой! — процедила она сквозь зубы, сдерживая злые слёзы, и хлопнула дверью.

«Куда идти?»

Вопрос вился в голове змеёй.

Ей нужно было что-нибудь съесть.

Салли двинулась вперёд, лавируя среди шумной толпы. Поначалу шаг её был тяжёлым, но постепенно становился всё быстрее и твёрже. Она шла лишь для того, чтобы просто не оставаться на месте.

И куда бы привёл этот путь — неизвестно, если бы её не перехватили за локоть тонкие пальцы.

— Салли?

Девушка обернулась и встретилась взглядом со своей рыжеволосой знакомой.

— Ты? — спросила она, тут же останавливаясь и пряча лицо, по которому всё ещё текли холодные, не успевшие высохнуть слёзы.

— У тебя что-то случилось? — участливо спросила Луиза, бережно удерживая девушку под локоть прямо посреди оживлённой улицы.

Не так давно она думала о Салли и даже собиралась её разыскать. Но сегодня, приехав в город с Тильдой за покупками, никак не ожидала увидеть.

И всё же встретила.

— Чего бы не случилось — проблема моя, — злобно усмехнулась Салли. — И не цепляйся за меня прилюдно. Заклеймят.

Она резко вывернула руку и двинулась дальше.

Луиза от неожиданности лишь поджала губы, но следовать указанию не собиралась.

— Нет, подожди!

Она бросилась следом и вскоре поравнялась с девушкой.

— Я хочу дать тебе кое-что.

Не смущаясь, Луиза запустила руку в глубь корзины с покупками, достала тёплый свёрток и протянула его Салли.

«Еда».

Салли узнала запах мгновенно.

Она смотрела на протянутую руку и не решалась взять свёрток.

Желудок тут же скрутило болезнью. Кажется, даже ребёнок внутри зашевелился сильнее.

Она хотела эту еду. Очень хотела.

Но в последний момент покачала головой.

— Мне нечего дать взамен.

Жизнь научила её простому правилу: если что-то получаешь, что-то должен отдать. Иного не бывает.

Однако её новая знакомая, Луиза, совершенно не вписывалась в привычные правила.

Странная, верящая в жуткие сказки и задающая самые неудобные вопросы, она сейчас просто стояла перед Салли и протягивала ей то, что было нужнее всего на свете.

— О нет, это просто так. Ты ведь голодная. Бери.

Скажи кто-нибудь другой эти слова — Салли бы не поверила.

Но это была Луиза.

Прохожие начали оборачиваться. Брови Салли нахмурились ещё сильнее, однако в конце концов она осторожно протянула руку и забрала свёрток.

От него исходило такое тепло и такой запах, что у неё закружилась голова.

Она откусила первый кусок почти сразу.

— Ты снова попала в беду? — спросила Луиза, наблюдая за тем, как жадно Салли принялась есть.

Она уже видела это в прошлый раз.

Но к такому нельзя было привыкнуть.

— Я попала в беду, когда родилась, — невнятно ответила Салли с набитым ртом.

Затем, будто намеренно желая сменить тему, усмехнулась:

— А как твоя жизнь в жутком особнячке?

То, насколько легко девушка перескочила на другую тему, удивило Луизу. Но отвечать на вопрос в полной мере было не место и не время.

— Сносно, — улыбнулась она и отвела Салли чуть дальше, к стене одного из домов, подальше от толпы.

— А чего одна здесь? — спросила Салли, окидывая девушку взглядом с ног до головы. — Не кинуться искать благородную леди?

Луиза отрицательно мотнула головой и указала рукой в сторону.

— Моя служанка вон в той лавке. Пока она меня не хватится.

Салли лишь безразлично кивнула и продолжила есть.

Луиза некоторое время молчала, разглядывая её.

Ситуация явно становилась серьёзнее. Живот Салли с каждым днём увеличивался, а сама девушка выглядела всё более измождённой.

— Знаешь, — наконец начала Луиза, подбирая слова, — если всё настолько плохо…

Она запнулась, не зная, как подойти к теме.

— Я знаю, что местная церковь принимает всех, кто…

Договорить она не успела.

Салли рассмеялась.

— Церковь?

Она всё ещё улыбалась, но в этом смехе уже не было ничего весёлого.

— Лучше уж в работный дом сразу!

Луизу эта фраза застала врасплох.

— Нет. У меня есть знакомый. Я могу поговорить.

Салли перестала смеяться.

Она глубоко вдохнула, подошла ближе и посмотрела Луизе прямо в глаза.

— Послушай меня, — тихо произнесла она. — Церковь далеко не святая. Особенно наша.

Луиза умолкла.

Ответить было нечего.

Она и сама пыталась забыть то, что недавно услышала в лесу. Но что бы ни происходило между пастором и его учеником, по её мнению, это не имело отношения к тем, кому нужна была помощь.

— Ученик пастора, — осторожно начала она. — Генри. Он хороший человек. Он наверняка поможет.

— Так, — несколько раздражённо произнесла Салли. — Давай я скажу тебе одну вещь, чтобы ты поняла, о чём я.

Она подошла вплотную и понизила голос:

— У меня была подруга. София. Такая же наивная, как ты. Она тоже поверила в эту святость.

Салли указала рукой в сторону церкви.

— Она ушла туда. И знаешь, что произошло?

Луиза молча покачала головой.

— Пропала.

Одно слово повисло между ними.

— Кларисса. Люси. Мария…

Салли замолчала и пристально посмотрела на Луизу.

— Мне продолжать?

Девушка не верила тому, что слышала.

По словам Салли, женщины одна за другой исчезали в стенах места, которое должно было служить убежищем для таких, как они.

Но это совершенно не вязалось с образом Генри в её голове.

Этого просто не могло быть.

— И вот ещё, — добавила Салли. — Наша святая церковь уже в шестой раз женила одного ублюдка, чьи жёны мрут как мухи по неизвестным причинам. Год за годом.

Она чуть склонила голову.

— Ты вообще понимаешь?

Луизу словно окатили ледяной водой.

Она стояла неподвижно, пытаясь собрать воедино услышанное.

— Но если всё это правда, — медленно произнесла она, — то консульство уже давно должно было начать расследование. Разве нет?

Салли устало покачала головой.

— Нет, — тихо ответила она.

На несколько секунд воцарилось молчание.

— Что это за человек, которого женят каждый год?

— Джеймс. Мать его — Райт.

Луиза нахмурилась.

— Тебе так много известно…

— Ага, — безразлично отозвалась Салли.

Она почти доела последний кусок хлеба и посмотрела на пустой свёрток.

— Потому что это вопрос выживания.

Салли подняла глаза на Луизу и опустилась на оградку.

— Не будешь ничего знать — тебя убьёт любая крыса.

С этим пусть и грубым, но честным высказыванием нельзя было не согласиться. Луиза, призадумавшись, опустилась рядом.

Они молчали, наблюдая за снующими туда-сюда прохожими, как вдруг со стороны главной улицы послышался раздражённый мужской голос:

— Миссис Бартвелл! Как вам не стыдно?!

Сопровождающий, с которым леди и её служанка прибыли в город, задыхаясь, пробирался сквозь толпу к девушкам.

— Ничего не случилось, — устало ответила Луиза. — Я уже возвращаюсь.

— Отойдите от этой грязи! Не позорьте отца!

Салли мгновенно перестала жевать и отступила в сторону, едва мужчина оказался рядом.

«Грязи».

Слово неприятно ударило Луизу сильнее, чем она ожидала.

А следом возник и вопрос:

«Кто ты такой, чтобы так её называть?»

— Она человек, а не грязь! — вырвалось у девушки.

Мужчина покраснел от недовольства.

— Дискутировать с вами я не собираюсь. Пройдите в карету!

Он попытался схватить Луизу за руку, но та резко вывернулась.

— Не смейте!

Впервые девушка услышала в собственном голосе такую твёрдость.

— Ах вот как! — раздражённо бросил мужчина. — Вы позволяете себе повышать тон?!

Чем бы обернулась эта стычка, неизвестно, но Тильда подоспела очень вовремя.

— Что здесь происходит? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого.

— А я вам объясню! — тут же вспылил сопровождающий. — Дочь мистера Бартвелла возится с рванью посреди улицы!

— И поэтому вы решили, что можете хватать её? — парировала Тильда.

Разумеется, служанка тоже не имела права разговаривать с мужчиной в подобном тоне. Но это никогда не останавливало её, если дело касалось Луизы.

— Что вы себе позволяете? — резко спросила Тильда.

Перепалка продолжилась уже без участия девушки. Луиза метнулась к подруге.

— Салли...

Брюнетка выглядела почти невозмутимой, словно давно привыкла к подобным оскорблениям. И всё же оставшийся во рту кусок еды никак не хотел проглатываться.

— Да плевать мне, — пробормотала она. — Только вот у тебя из-за меня теперь проблемы.

— Не думай об этом.

Луиза спешно поправила ей платье и улыбнулась.

— Спасибо тебе. Снова, — искренне проговорила Салли.

— Забудь про церковь, — с тоской в голосе сказала Луиза. — Если снова будет нечего есть, ты знаешь, где я живу.

Девушка посмотрела на неё с непониманием.

Благородная леди буквально только что сказала ей: «Тебе нужна помощь — приходи. Я тебя не стыжусь».

Это больно резануло по её и без того израненному сердцу.

— Осторожно, Луиза, — Салли ухватила девушку за предплечье. — Твоя доброта тебя убьёт.

Мисс Бартвелл никогда прежде такого не слышала и не знала, что ответить.

— Если мне нечего дать взамен на твою помощь, — продолжила Салли, — то и просить о ней я не стану. Ты должна это понять.

Она уже развернулась, чтобы уйти, но Луиза остановила её, ответно взяв за руку.

— Подожди. Может, ты знаешь, где можно...

Почему-то ей стало неловко произносить это вслух.

— Где можно обменять драгоценности на деньги? — спешно выпалила она.

Салли долго всматривалась в подругу, а затем ответила:

— Да, знаю. Но если пойдёшь туда сама, тебя ограбят. И не только.

«И не только».

У Луизы неприятно похолодело внутри.

— Мне придётся. Просто скажи, где это место.

Салли немного замялась.

— Это действительно опасно. Но можем попытаться пойти вместе.

Салли долго смотрела на девушку, будто пыталась разгадать, что вообще здесь происходит.

Благородные леди не ходят по сомнительным местам, чтобы выменивать драгоценности на деньги. Значит, что-то случилось.

Луиза обернулась на свою компанию, которая всё ещё что-то выясняла.

— Мне сейчас не выбраться из-под присмотра. Совсем никак.

Повисло короткое молчание.

— Тогда я сама, — неожиданно выпалила брюнетка.

Луиза на мгновение растерялась. Здравый смысл требовал отказаться.

«Она может просто скрыться. Никаких гарантий нет. Но что мне остаётся?»

Салли заметила её замешательство.

— Я знаю, о чём ты думаешь. Но я просто хочу помочь тебе. Так же, как ты помогла мне.

В её взгляде не было ни хитрости, ни привычной насмешки. Только серьёзность и какая-то странная честность.

Луиза металась недолго.

— Хорошо. Я доверюсь тебе.

Она передала Салли камень.

Брюнетка быстро спрятала его и исчезла в толпе.

«Я сумасшедшая», — подумала девушка. — «Но дело уже сделано».

Вернувшись к Тильде и сопровождающему, она как ни в чём не бывало произнесла:

— Давайте уже вернёмся.

Они так увлеклись спором, что несколько минут, в течение которых Луиза успела попрощаться с Салли и вернуться, прошли для них незаметно. Вскоре, стараясь не смотреть друг на друга, они молча направились к карете, забрались внутрь и отправились дальше.

Звук копыт по брусчатке, оживлённая толпа за окном и бесконечно сменяющиеся городские виды должны были бы немного успокоить, однако напряжение никуда не исчезало, напротив, в тесном пространстве салона оно ощущалось только острее. В конце концов Тильда не выдержала и пустилась в гневные нравоучения.

— Как же осточертели твои выходки. Ты ведь уже взрослая!

Луиза ответила так же тихо:

— Он назвал её грязью.

Женщина на секунду притихла.

— Ты не можешь исправить весь мир, — сказала она, будто понимая причину негодования девушки. — Мне дорого стоило убедить его ничего не говорить твоему отцу.

— Прости, Тильда.

Но служанка ещё долго продолжала рассказывать ей о правилах поведения, приличиях и о том, что дочь мистера Бартвелла не должна бросаться в неприятности всякий раз, когда видит несправедливость.

Через некоторое время карета вновь остановилась — уже на другой, более оживлённой улице.

Шум толпы сразу ударил в уши. В воздухе смешивались запахи выпечки, лошадиного навоза, дешёвых пряностей и чего-то жареного, источавшего такой аромат, что даже после недавнего завтрака хотелось есть.

Луиза и Тильда двинулись по брусчатой улице, лавируя между торговыми рядами. Девушка виновато плелась следом, то и дело украдкой поглядывая на служанку и пытаясь понять, успела ли та остыть. Тильда ещё некоторое время ворчала, но довольно быстро переключилась на список покупок, ради которого они, собственно, и приехали в город.