Суриям: Видеть мёртвых

RoMan Разуев

Суриям: Видеть мёртвых

Глава 1

Вечером, возвращаясь в недавно приобретённую квартиру, Дима размышлял, чем бы заняться в выходные.

— До родителей далеко, много денег на такси потрачу. Да и виделись две недели назад — ещё соскучиться не успели. Так что встречусь с друзьями. Надо только позвонить заранее, а то опять ни одного не дозовёшься…

Справа от парня раздался визг шин по мокрому асфальту — и следом глухой, мясистый удар, от которого у Димы свело живот.

Он повернулся и увидел рядом с белой иномаркой бабушку. Её лицо было повёрнуто к Диме, и она смотрела прямо на него — даже упав, не отрывая взгляда, словно ждала именно его.

— Вот же чёрт! — крикнул он и подбежал к старушке. — Звони в скорую.

Краем глаза взглянул на водителя. За рулём сидел пожилой мужчина с мутными, заплывшими глазами. Сквозь открытую дверь из салона тянуло перегаром и дешёвым табаком. Он не обратил внимания на слова парня и нажал на газ — покатил прочь, будто ничего не случилось.

— Козёл! — прокричал Дима вслед и достал телефон, чтобы набрать номер скорой. Пальцы скользили по влажному экрану.

— Они сейчас приедут, только не закрывайте глаза! — Голос звучал глухо и неестественно громко в наступившей тишине. Прохожие замерли в нескольких шагах, но никто не подходил ближе.

По асфальту медленно растекалась кровь.

— Теперь ты должен будешь помогать им, — прошептала старушка, взяв его за руку. Ладонь у неё оказалась неожиданно холодной и цепкой, как мокрая перчатка.

Внезапно он почувствовал, как её кровь обжигает его ладонь — жар поднялся от запястья к пальцам, словно он сунул руку в кипяток. Но некогда было заострять на этом внимание.

Скорая приехала через пять минут. Врачи выскочили из машины, хлопнули дверцами, подбежали к старушке. Через минуту один из них выпрямился и покачал головой.

Люди, которые находились рядом, стали расходиться по своим делам, словно ничего не произошло: кто-то поправил сумку, кто-то достал телефон и уставился на экран. Только Дима продолжал смотреть вслед уезжающей скорой, пока её мигалка не скрылась за поворотом.

— Вы запомнили номер машины, которая сбила её? — полицейский повторил вопрос. Молодой, с усталым лицом, он дышал Диме в плечо — пахло кофе.

— Да. У меня хорошая память.

Дима вышел из ступора и рассказал всё, что произошло, после чего отправился домой.

— Ну как же так? Прямо на моих руках умерла, — взглянул он на окровавленные руки.

Кровь уже начала подсыхать, стягивая кожу липкой коркой, и на ветру этот запах — железа и соли — казался невыносимо чужим.

Дома первым делом отправился в ванную. В коридоре было тихо, только холодильник гудел где-то на кухне привычным, почти утробным гулом.

Он снял испачканную одежду и начал мыть руки, но почти сразу почувствовал боль. Острая, жгучая, она прошла от центра ладони к локтю, заставив охнуть. Взглянув на правую ладонь, он увидел ожог, который повторял форму звезды с глазом в центре. Кожа вокруг была белой, натянутой, как пергамент, а внутри — влажная, красная.

— И что это за хрень? Когда я умудрился обжечься? — не понимал Дима.

Отмывшись от крови, обработал рану и перевязал её. Однако даже после этого рана продолжала болеть и гореть, словно под бинтом всё ещё тлел уголёк. Пришлось принять обезболивающие.

«Надо будет завтра сходить в больницу, вдруг что-то серьёзное», — подумал он.

После позднего ужина решил позвонить друзьям, чтобы договориться о встрече, но все, как на зло, отказались, сославшись на занятость. Кто-то не брал трубку, кто-то сбрасывал после первого гудка, а у одного из приятелей вдруг оказался «неверный номер», хотя Дима звонил по сохранённому контакту.

— Ну и ладно. Хоть высплюсь за выходные.

Трудился Дима в офисе на Петроградской стороне, куда его позвал друг. Заманил высокой зарплатой и гибким графиком — мол, хоть из дома работай. Приняли Диму на должность тестировщика. Устранял разные ошибки в играх и приложениях. Приходилось всматриваться в каждую подозрительность и всё неоднократно проверять. Глаза к вечеру краснели, а в голове путались строчки кода.

Выспаться у Димы не получилось. Как только уснул — а уснул он ближе к часу, — ему приснилась погибшая бабушка. Сон был липким и плотным, как туман над Фонтанкой. Она стояла в сером, ни разу не освещённом пространстве, и воздух вокруг неё пах землёй и сухими цветами.

— Я кое-что тебе передала, — сказала она и взяла его за руку.

Её пальцы были холодными, но теперь ожог под бинтом отозвался глухой, далёкой пульсацией — будто там, внутри, что-то начало просыпаться.

— Это вы сделали? Зачем? — спросил он. Голос в пустоте сна звучал глухо, как в пустой коммунальной квартире.

— Ты хороший человек и должен помогать им. Они нуждаются в нашей силе. Самое главное — не бойся их, — произнесла она, не ответив ни на один его вопрос.

— Я вас не понимаю! Кому я должен помогать? И о какой силе вы говорите?

Дима чувствовал, как слова застревают в горле, а под ладонью всё ещё тлеет ожог — теперь уже ровным, спокойным теплом.

— Скоро всё узнаешь.

Она исчезла, и Дима проснулся.

Он резко сел на кровати. В комнате было темно и тихо. Под одеялом было жарко и влажно — словно он бежал несколько кварталов.

— Приснится же такое!

Из ванной комнаты донёсся тихий женский плач. Не громкий, не истеричный — скорее усталый, безнадёжный. Затем свет начал включаться и выключаться. Короткие вспышки резали темноту, выхватывая части комнаты.

Дима посмотрел на открытую дверь комнаты, и по его телу пробежала дрожь — не от холода, а от того липкого, необъяснимого страха, когда мурашки идут не по коже, а под ней.

— Наверное, в соседней квартире кто-то плачет, а мне кажется, что это из ванной. А свет мерцает из-за перебоев с электричеством, — успокаивал он себя.

Вдруг дверь ванной, что хорошо просматривалась из комнаты, стала медленно открываться. Петли привычно скрипнули — этот звук Дима знал с первого дня в квартире, но сейчас он растянулся, стал тягучим, как капля масла.

Там было темно. Но когда свет вновь включился, он увидел девушку. Она сидела спиной к стиральной машине, и длинные спутанные волосы закрывали лицо. Голова её была опущена, плечи мелко дрожали.

Ногти скребли по старой плитке, — она плакала так, словно молила о помощи.

Плач прекратился, и она повернула голову к Диме. В этот момент сердце парня замерло — на секунду показалось, что оно просто перестало биться, — и он почувствовал холод.

Девушка, которая неизвестно как оказалась в его квартире, медленно поползла к нему. Её длинные ногти издавали противный стук, похожий на щёлканье счётчика. Чем ближе она приближалась, тем сильнее пугала Диму.

Он хотел закричать, но горло сдавило, будто невидимой рукой.

Она подползла к кровати и начала забираться на неё. Простыня втянулась, матрас прогнулся под невидимой тяжестью.

— Ты меня видишь? — прошептала она, как если бы кто-то говорил прямо в ухо.

И в ту же секунду перепуганный до смерти парень вскочил с постели. Он перепрыгнул через неё, чувствуя себя невесомым — ноги сами оттолкнулись от матраса с нечеловеческой силой, — и, пробегая мимо прихожей, сорвал ключи с крючка. Металл звякнул и скользнул по пальцам, чуть не выпав, но Дима сжал их до боли в костяшках и выбежал прочь из квартиры.

Когда Дима выбежал на лестничную клетку, сосед, который шел мимо, чуть не вскрикнул от испуга.

Пожилой мужчина в помятом тренировочном костюме, с пакетом мусора в руке, отшатнулся к перилам. Они едва не столкнулись, но парень вовремя остановился, тяжело дыша.

— Ты куда так торопишься? — сосед схватился за перила.

Из подъездной шахты тянуло сквозняком и табачным дымом с нижних этажей.

— Там… — Дима не мог подобрать слов.

— Что там? — спросил сосед.

— Какая-то женщина пробралась в мою квартиру! — наконец выдавил из себя Дима.

— Ну пойдём, посмотрим! — услышав, что это женщина, сказал сосед и решительно шагнул к двери.

Войдя внутрь, они вместе начали осматривать квартиру. Сосед заглянул на кухню, зашёл в ванную, даже приоткрыл шкаф в коридоре — но там никого не оказалось. Дима проверил комнату, заглянул под кровать. Там было пусто: только пыльные комки и забытый носок.

— И где она?

— Я точно её видел! Может, через окно сбежала? — Дима подошёл к окну.

За стеклом темнел двор-колодец, где на верёвках сушилось бельё, а внизу, на асфальте, тускло горел одинокий фонарь.

— Ты совсем? На пятом этаже живёшь! Как она могла через окно сбежать? В общем, это и не важно. Пойду я.

Дверь за ним захлопнулась, и в коридоре снова стало тихо — только часы на кухне мерно тикали, отсчитывая минуты до рассвета.

Дима ещё раз обошёл все места, после чего лёг возле телевизора.

«Может, точно приснилось? Но как? Я же не спал», — задумался он.

Веки тяжелели, но внутри всё ещё тлел страх, который не отпускал, даже когда вокруг уже никого не было.

Когда на рассвете в квартиру проникли лучи солнца — сначала бледные, сероватые, какие бывают в Петербурге ранней осенью, когда небо ещё не решило, наступать ли дню, — парень наконец смог заснуть. Свет легонько касался лица. В этих лучах не было ничего страшного.

Он ощутил себя в безопасности и проспал до обеда. Однако всё равно не выспался. Голова была чугунной, а на правой ладони, под бинтом, ожог пульсировал ровно и спокойно — как живой.

Сонный, он вошёл в ванную комнату.

Она стояла прямо перед ним — бледная, в сером платье, с мутными, как утренний туман, глазами. И, прежде чем он успел напугаться от неожиданного появления незваного гостя, услышал:

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Мне лишь нужна твоя помощь.

Голос её звучал глухо, будто доносился из-за толстой стены, но каждое слово было чётким.

— Кто ты? — удивлённо спросил Дима. — Как попала в мою квартиру?

— Я тут уже два месяца живу.

— Тут что, есть потайная комната? — Дима бросил взгляд на стены, где не было ни щели, ни выступа.

— Нет. Смотри.

Женщина прошла сквозь стену — медленно, будто погружалась в густой кисель, — и вышла позади парня.

— Я мертва.

Это ещё больше напугало парня, но бежать было некуда.

— Раньше ты меня не видел, но почему-то сейчас видишь! — она сделала задумчивое лицо. Наклонила голову, и её полупрозрачные волосы шевельнулись без ветра.

— Значит, я купил квартиру с призраком?

Волосы зашевелились от страха — не фигурально, а на самом деле, будто по коже пробежались невидимые пальцы.

— Получается так.

— Я ничего не понимаю. Совсем запутался, — он схватился за голову. Ладони были влажными, а под бинтом на правой руке ожог вдруг пульсировал сильнее — ровно, как метроном.

— Что тут непонятного? Меня убили в этой квартире. Поэтому я вынуждена находиться тут. Думала, вечность буду призраком, ну или пока не найдут моё тело. Поэтому я частенько плачу в ванной, но ты смог меня увидеть. Я была так удивлена этому, что решила подползти поближе, а ты испугался и убежал. Пришлось ждать дня, чтобы было не так страшно и я могла всё объяснить, — закончила она.

— Не думал, что призраки существуют, — Дима подошёл к столу на кухне. Налил стакан воды. Вода из-под крана была холодной, с привкусом хлорки, но он выпил её залпом, не чувствуя вкуса.

— Поможешь мне?

— Как? Твоими поисками должна заниматься полиция, а не я!

Он выпил и сел на стул. Опёрся локтями о столешницу, на которой ещё оставались крошки от вчерашнего ужина.

— Они не смогут меня найти. Когда муж меня убил, я ещё целый день тут пролежала. Он всё это время придумывал план, как избавиться от тела раз и навсегда. В итоге ночью вынес меня и положил в багажник. Отвёз в лес за городом. Там уже была готова яма и железный ящик. Он засунул меня в ящик и закопал. Вот только закопал под деревом, чтобы наверняка не нашли…

— Продуманный гад! — перебил женщину Дима.

— Я там ещё несколько раз была, чтобы не забыть, где тело. Из-за того что он повредил корни дерева, оно почти полностью высохло. Тебе не составит труда найти меня, после чего вызвать полицию. Мы оба будем в плюсе. Я наконец-то исчезну, а ты будешь жить без призрака. По рукам?

— Даже если я найду тело, как я это объясню полицейским? Они подумают, что я убил тебя. Мне потом потребуется много времени, чтобы доказать обратное. Я не могу так рисковать, извини! — ответил Дима.

— Тогда я расскажу другим призракам, что ты нас видишь. Придётся день и ночь выслушивать их, а ведь среди них есть и очень страшные. Надолго тебя не хватит, и ты сойдёшь с ума, после чего попадёшь в психушку.

Её голос стал твёрже, почти металлическим, и в нём не осталось и следа прежней грусти.

— Шантажировать теперь будешь?

— Да. Будь ты на моём месте, тоже бы пошёл на всё. Не хочу я находиться среди живых. Хочу наконец-то увидеться с родными, — с грустным видом сказала она.

Её лицо на мгновение стало почти человеческим, и в мутных глазах промелькнуло что-то тёплое, как свет дальнего окна.

— Уговорила. Но надо всё обставить так, будто случайно тебя нашёл.

Дима тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. Кожа была горячей, а под пальцами — шершавая щетина.

***

— Куда вас? — спросил таксист, когда Дима сел в салон.

Машина пахла дешёвым освежителем.

— В супермаркет.

Парень купил металлоискатель и сапёрную лопату. В магазине было людно, кассы гудели, а продавец в отделе инструментов долго смотрел на него с недоумением, но промолчал.

После этого таксист отвёз его в лес. Там он рассчитался и пошёл туда, куда его вела женщина. Она скользила впереди, едва касаясь земли, и Дима то и дело терял её из виду за стволами, но каждый раз находил снова.

— Мы пришли. Вот это дерево, — сказала она.

Дима с помощью металлоискателя проверил. Прибор запищал тонко и настойчиво — под землёй действительно было что-то металлическое.

Тогда он принялся раскапывать. Лопата входила в сырую лесную землю с хлюпающим звуком, комья летели в стороны.

Он откопал ящик — ржавый, мокрый, облепленный грязью и червями.

— Теперь открой его, — сказала женщина.

— Нет. Я не хочу видеть разложившееся тело.

Дима вытер пот со лба. Рукав куртки сразу стал влажным и холодным.

— Это нужно сделать. Что подумают полицейские, когда увидят не открытый ящик? Явно решат, что ты знал о трупе. Давай! Один удар лопатой — и замок сломается!

Дима ударил по маленькому китайскому замку, и тот сломался. Металл хрустнул, как сухая ветка. Потом он кончиком лопаты открыл ящик. Крышка со скрежетом отошла в сторону.

То, что он там увидел, было намного страшнее, чем показывают в фильмах. Скрюченное тело в истлевшей одежде, волосы, прилипшие к ржавому дну, и пустые глазницы, которые, казалось, смотрели прямо на него.

Он вдохнул этот стойкий аромат — сладковато-гнилостный, удушающий, от которого мгновенно свело живот, — закрыл ящик и поспешил блевать. Его выворачивало до тех пор, пока не пошло желчью, а в горле не запершило так, будто он наглотался дыма.

Лишь потом, когда закончил, вытер рот тыльной стороной ладони и позвонил в полицию.

Вскоре лес заполнился полицейскими и другими специалистами. Запах табака и резины смешался с лесной сыростью, вспыхнули фары машин, защёлкали рации.

Диму отвезли в отдел, где и допросили.

— Я же вам говорю: решил опробовать новый металлоискатель и отправился в лес. Буквально сразу наткнулся на ящик, выкопал, а дальше вызвал вас.

К счастью, долго держать не стали — к тому же не было причин. Он лишь свидетель, а не подозреваемый.

Вернувшись домой, Дима увидел женщину. Она уже ждала его, стоя у окна кухни, и сквозь неё просвечивали сумерки за стеклом. Лицо её было спокойным, почти счастливым.

— Спасибо большое. Теперь я могу уйти. Но прежде хочу сделать тебе небольшой подарок…

«И какой подарок следует ожидать от призрака?» — подумал он. В горле пересохло, а ладонь правой руки, где был ожог, вдруг стала тёплой.

— Если не хочешь, чтобы тебя доставали призраки, тела которых не найдены, прячь свои глаза. Думаешь, как я поняла, что ты можешь видеть меня? Я увидела огонь в глазах, и они привлекли моё внимание. Советую носить тёмные очки. Мне пора, — сказала она и исчезла с улыбкой на лице.

Растаяла, как утренний туман над карнизом, и даже холодок, который всегда её сопровождал, рассеялся через несколько секунд.

Дима прошёл в ванную, чтобы помыться. И тут он вспомнил про повязку на руке. Рана, которая там была, больше не болела, и тогда он решил проверить. Сняв бинт, удивился: раны больше не было. Кожа на ладони стала гладкой, розовой, словно ничего и не случалось.

— Ну и странности стали происходить в моей жизни, — высказался он и решил по памяти найти ту метку, что была на руке.

Облазив весь интернет — от заумных форумов до мутных сайтов с чёрным фоном и анимированными черепами, — ему всё же удалось кое-что найти. За окном уже стемнело, и монитор светил в лицо бледным, усталым светом.

Метка «Суриям» использовалась ведьмами и чёрными магами. С помощью магии они создали её и начали использовать в своих планах. Наносили с помощью крови на ладонь, читали заклинание, после чего в течение суток она исчезала, наделяя глаза способностью видеть мёртвых. С помощью призраков ведьмы и колдуны были практически неуязвимы. Но вскоре они ослабели и не смогли использовать её в своих грязных планах.

— И почему та старушка перед смертью передала мне это проклятие? Не хочу видеть мёртвых! Надо найти способ избавиться от неё.

Дима просидел в интернете до глубокой ночи. Он пил остывший чай, тёр глаза, но так и не смог узнать, как избавиться от метки. Оставалось лишь воспользоваться советом призрака: носить тёмные очки и стараться избегать призраков.

Но получится ли?

Глава 2

По улице, спотыкаясь о мокрый гранит, бежала женщина в грязной, порванной одежде. Рваный подол хлестал её по ногам, длинные спутанные волосы липли к бледному, как воск, лицу.

Она кричала. Кричала так, что стёкла витрин, казалось, должны были лопнуть от этого отчаянного, надрывного звука.

— Прошу вас, помогите! — её голос хрипел, срывался на ледяной шёпот и снова взлетал вверх, отражаясь от стен. — Помогите же!

Но люди шли мимо. Они спешили, пряча лица в воротники курток, бессмысленно тыкая в телефоны. Сквозь неё, как сквозь струю промозглого тумана, бесцеремонно прошёл мужчина в дорогом пальто — даже не поёжился. Девушка в наушниках прошла сквозь её руку, не почувствовав прикосновения смерти.

Никто не слышал этого крика, никто не видел этой агонии.

Кроме молодого парня, неподвижно стоявшего через дорогу у светофора. Его карие глаза, почти лишённые блеска, внимательно следили за тем, как живые тела проходят сквозь мёртвую плоть. А женщина всё кричала, раз за разом, хотя в глубине её пустых глаз уже поселилась ледяная, чудовищная ясность: она мертва. Её нет.

«Это не моё дело, — подумал Дима. — Надо держаться подальше».

Он развернулся, делая шаг в сторону, как вдруг воздух замер. Город затих. И сквозь этот неестественный вакуум снова прорезался её голос:

— Если вы мне не поможете, мой ребёнок умрёт! — закричала она в полную силу призрачных лёгких.

Она рухнула на колени прямо в ледяную жижу, закрыв лицо трясущимися ладонями, похожими на пауков.

Минута. Другая.

Женщина краем глаза увидела чьи-то ноги рядом. Медленно, словно боясь спугнуть наваждение, она подняла глаза. Перед ней стоял парень в чёрном костюме, который, казалось, совсем не грел на этом ветру.

Он не смотрел на неё. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, туда, где за Невой разверзалась бездна неба — словно он пытался разглядеть то, что скрыто от глаз живых: какую-то тонкую, кровавую нить судьбы.

— Вставай и иди за мной, — произнёс он.

Озадаченная, чувствуя, что это её единственный шанс, женщина послушно пошла за ним.

Они шли около десяти минут. Молча. Только шорох его ботинок и беззвучное движение её призрачного тела. Город давил на них тяжёлыми дворами-колодцами, где из открытых форточек доносился чужой смех, похожий на истерику.

Наконец, они достигли подъезда. Обычная питерская парадная с облупившимся лепным ангелом над аркой, который, казалось, плакал ржавой водой. Дима, по-прежнему храня гробовое молчание, толкнул тяжёлую дверь. Внутри пахло сыростью, кислой капустой и старостью.

Он поднялся на третий этаж, где ступеньки жалобно скрипели под его весом — а её вес не ощущался вовсе. Ключ щёлкнул в замке. Дима открыл дверь своей квартиры и шагнул внутрь.

— Чего стоишь? — повернулся он к ней и спросил.

В прихожую потянуло сквозняком.

Женщина стояла на площадке. Её пальцы судорожно теребили край грязного платья, скручивая материю в такие узлы, будто это была последняя надежда за что-то уцепиться. Глаза, полные ужаса, были прикованы к порогу — тонкой полоске металла.

— Я не могу войти, — прошептала она.

Этот шёпот прозвучал как похоронный марш.

— Хозяин должен пригласить меня… По другому мне не войти.

Парень прищурился. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на усталость.

— Входи, — произнёс он.

Она переступила порог.

В тот же миг лампа в коридоре моргнула, а половица под ногой Димы жалобно взвыла. Женщина, оставляя за собой лишь запах озона и сырой земли, нерешительно вошла. Дима, не глядя на неё, захлопнул дверь — звук прокатился по лестничной клетке, как выстрел.

Он жестом указал ей на старый диван.

— Я слышал, как ты кричала… — начал он, садясь напротив в кресло. Тревожно, с пристальным интересом хирурга, взглянул на неё. — Что-то про ребёнка… Почему он погибнет, если тебе не помочь?

Женщина судорожно вздохнула — хотя её грудь уже не должна была подниматься. Она собирала остатки той силы, что держала её в этом мире.

— Ему всего два года, — её голос дрогнул, раскололся на тысячу осколков. — Мой Ваня… Он совсем один там. В деревне. В ледяном доме. Если ему не помочь, он умрёт с голоду… Или замёрзнет. А я как ты сам понимаешь, не в состоянии ему помочь.

Дима нахмурился. В комнате вдруг стало душно.

— Но почему ребёнок один? — спросил он тихим голосом.

— Отец бросил нас, когда узнал, что я беременна, — ответила женщина. — После рождения Вани я использовала материнский капитал, купила домик в деревне. Не спрашивай, это была ошибка. Мы жили скромно… детских денег едва хватало на хлеб и кашу. Но вчера… — она замялась, и стены квартиры будто бы сдвинулись. — Позвонил человек. Сказал, что заплатят очень хорошо. Много. Столько, что хватит на всю жизнь. И я не смогла отказаться…

Дима окинул её долгим, цепким взглядом. Он сразу понял, что это за работа. В его глазах мелькнуло что-то похожее на тошноту. Он прекрасно знал: обеспеченные люди с каменными лицами ищут таких молодых женщин — беззащитных, отчаявшихся, готовых на всё ради ребёнка.

— И что же случилось? — спросил он.

— Мне не заплатили, как ты уже понял, — её голос стал монотонным, словно она читала страшную сказку. — Меня убили. Задушили прямо в той квартире на Лиговском. А потом сбросили в канализацию. Моё тело всё ещё там, в ледяной жиже, среди крыс и гнилых труб… Но не это самое главное… Умоляю вас, вы должны поехать в деревню и помочь моему сыну.

— Не всё так просто, как кажется, — задумался Дима.

Он медленно, словно заводная кукла, почесал голову, и ногти царапнули кожу с сухим, неприятным звуком.

— Если меня там увидят, попаду под подозрение в убийстве. А я не хочу проблем, — наконец он снял тёмные очки.

Женщина вздрогнула и увидела пламя в его глазах — не отсвет пожара и не блик люстры, а настоящее, глубокое, золотисто-багровое пламя, которое горело где-то за зрачками и не давало тепла.

— И что же делать? — прошептала она, вжимаясь в диван, хотя бояться ей уже было незачем.

— Можешь рассказать, кто тебя убил? — спросил Дима.

— Это бизнесмен Николай Клюев! — выкрикнула она. — Он задушил меня собственными руками, даже не вспотев. А потом его люди скинули меня туда, в черноту.

— Хорошо, — отстранённо произнёс Дима.

В его голосе не было облегчения, только липкая, тягучая задумчивость.

— И что же в этом хорошего?! — воскликнула женщина.

— Нет… — парень попытался смягчить ситуацию, но его лицо осталось маской. — Я не об этом. Хорошо, что ты знаешь убийцу. Значит, есть за что зацепиться.

— Он, наверное, сейчас плачет и зовёт меня, — тихо, упавшим голосом расплакалась женщина.

Её слёзы падали на колени и исчезали, не оставляя влажных пятен.

Дима промолчал. Он медленно поднялся и подошёл к компьютеру.

Словно в трансе, он вытянул руки и принялся набирать текст. Пальцы его, длинные и бледные, забегали по клавиатуре с пугающей автоматичностью, будто ими кто-то управлял извне. Каждое слово ложилось на экран тяжёлым, жирным шрифтом — как мазок кисти художника, пишущего не картину, а приговор.