Леон Иден

Евгений Борисов

Леон Иден

Глава 1

- Дядь, да ты чего? Пусти, больно же! Так ведь совсем и без уха остаться можно! Калекой буду, сиротинушкой юродивой. Дя-я-ядь!!

- А ну не пищи мне тут! - прикрикнул на тощего мальчишку пожилой, но крепкий ещё милиционер. - Жалостью своей ты меня не проймёшь, мы на своём веку и не таких видали — каждый норовит строить из себя сироту несчастную. Пошевеливайся-ка лучше!

- Да чего ты так? - мальчик старался не отставать от быстро идущего милиционера, дабы ухо и в самом деле не оторвалось. - Ничего ж такого не было! Я ж не грабитель, убийца какой.. Дя-я-ядь!!

- А вот товарищ следователь и разберётся кто ты таков будешь.

- Нет-нет! К следователю точно не нужно! Дяденька, давайте вы мне тут, на месте расскажете, что такое хорошо, а что такое плохо. А я обещаю, что больше так не буду. Ну давайте,а?

- Нет уж, дружок, так дело не пойдёт. Ты уже не маленький, а перед законом все равны.

Они вскоре повернули за угол большого продуктового магазина, за которым стоял армейский газик, рядом с которым ходил другой милиционер.

- Николай Максимыч, - повернувшись, улыбнулся молодой милиционер при виде приближающийся странной, но для него вполне привычной парочки, - а вы, я смотрю, с уловом! «Мальки» нынче у вас под конец смены?

- Алексей, прекрати, - устало махнул своему напарнику старший сержант Боков. - Давай за руль. А я сзади, с этим вот «дядькой».

- Николай Максимыч, а что в узелке? - поинтересовался у своего старшего напарника младший сержант Столяров.

- Это, Алексей, вещественные доказательства. Ну мне ли тебе про это говорить? Не просто же так я этого парня в отдел везу.

Только сейчас, открыв заднюю дверцу газика, Боков отпустил ухо мальчишки. Мальчик сразу же приложил ладонь к возможно травмированному месту, хоть как-то пытаясь унять боль. Ему казалось, что ухо распухло если не в три, то в два раза точно.

- Всё, давай полезай, - сказал ему Боков серьёзно.

- Дяденька, - понуро опустив голову, стыдливо спросил мальчик, - может не надо? Я больше не буду. Я ж хороший!

- Полезай, полезай! Не вздумай даже из меня жалость давить. Знаешь сколько таких «хороших» я перевидал? Ну-ка, живо в машину!

Мальчик, не поднимая головы, покорно залез на заднее сиденье автомобиля, а рядом с ним тут же пристроился Боков, положив себе на колени «вещдоковский узелок».

Столяров завёл машину, включил фары и в уже почти наступающей ночи они поехали в отделение.

- Николай Максимыч, - обернулся к начальнику младший сержант, - а не слишком ли вы с пацаном? Вон, ухо какое — как у слона. Прямо лопух. Только красный. Аж в машине светится. Вы бы того, полегче что ли.. Ему ж лет пятнадцать на вид.

- В самом деле? - строго крикнул Боков. - Пятнадцать? Пацан? А вот он сейчас достанет откуда-то из-за пазухи ножичек, да мне по горлу, да тебе в шею ткнёт пару раз. И что мы будем тогда делать? А я знаю — ничего! Да не будет нас просто. Будем валяться, истекая кровью. Так что помалкивай насчёт своего «слишком-не слишком». Лучше учись у старших и следи за дорогой.

- Николай Максимыч, - Столяров после этих слов вцепился в руль и впился взглядом в дорогу, попутно то и дело поглядывая в зеркало заднего вида, - а если он и вправду сейчас достанет ножичек?

- Алексей, - закрыв глаза, Боков разочарованно покачал головой, - вот я никак не могу взять в толк — вот как ты смог стать младшим сержантом? У тебя что, папа майор какой-нибудь и помог по службе?

- Никак нет! За отличную службу.

- Вот взглянуть бы на этих «учителей», кто учил тебя так «отлично служить». - всё так же грозно продолжал Боков. - А обыскать подозреваемого ты не додумался? Нет? Это же почти одно из первых дел! А я вот додумался и обыскал мальчишку. Так что можешь успокоиться за свою шею, да и за мою — ничего у пацана нет.

- Вы уж меня извините, товарищ старший сержант, - виновато выдохнул Столяров, понимая свою оплошность перед начальником, - это я по неопытности ещё. Я ж ведь из канцелярских, сами знаете. Устал я от всех этих бумажек. Не затем я в милицию шёл, чтобы доклады и корреспонденцию перебирать. Устал уже писать рапорты о переводе в сыск. Будто бы их и не читали. Только три месяца как перевели под ваше руководство. Вот и учусь, набираюсь опыта.

- Я знаю, Лёша, я знаю. - устало и по доброму ответил ему Боков. - Но ты должен понимать всю серьёзность нашей профессии. Тут ведь не только мальчишки попадаются. Тут же есть всякая погань, что кровь пустит и не заметит. Ко всем нужно присматриваться не смотря на внешний вид. Вот я тебя и учу, чтоб не зевал. Ты ж мне как сын стал за это время.

Боков замолчал, глядя в окно автомобиля. Столяров решил не продолжать разговор. Он знал, что старший сержант потерял на войне своего единственного сына. И ведь это же надо было такому случиться — в апреле, вот уже почти-почти перед самым её концом. Поэтому младшему сержанту очень не хотелось подводить своего начальника, который, хоть даже и за эти коротки три месяца, но уже считает его за своего сына.

Минут через десять машина остановилась у здания Уголовного Розыска.

Боков поглядел на уже успевшего заснуть мальчика и потряс его за плечо:

- Просыпайся, на выход.

Мальчик нехотя открыл заспанные и уставшие глаза, пытаясь понять где этот «на выход». Ухо всё так же саднило. Благо холодное стекло автомобиля, к которому он прислонился пока спал, хоть немного помогло снять боль. Вспоминание об ухе говорило, что всё это абсолютно не являлось сном. Он нехотя вылез из машины и сказал, потирая ладонью правый глаз:

- Дядь, а может не надо? Да ну его, а? Ну что вам с меня такого будет? Генерала ж не дадут. Дядь, отпусти, а?

- Пошёл вперёд, щегол! - строго ответил ему Боков, так и хотевший дать пацану хороший подзатыльник. - Столяров, за мной.

Отметившись на первом этаже у дежурного, они прошли до кабинета следователя, который как раз был пока ещё у себя.

- Столяров, - обратился Боков к младшему сержанту, - побудь здесь, с парнем. Ясно? Глаз с него не спускать. Я через минуту.

- Будет исполнено! - вытянулся в струнку Столяров. И для пущей важности, но с присущим ему всё же юмором, погрозил мальчишке пальцем, сурово нахмурив брови.

Постучавшись в дверь и выждав небольшую паузу, Боков вошёл к следователю.

Вскоре дверь приоткрылась и появившийся в проёме Боков официальным тоном сказал:

- Столяров, заводи подозреваемого.

Глава 2

За столом, расположенным в самом конце кабинета, сидел следователь Отдела по борьбе с кражами Алексей Николаевич Радовецкий. Это был крепкий мужчина лет сорока, с уже прилично пробивающийся сединой, высокий и с хорошей выправкой. Нахмуренные брови, плотно сжатые губы и волевой подбородок явно говорили о твёрдости и решительности его характера. А серые глаза и глубокие морщины на его лице о том, что он уже многое в жизни повидал. Либо работая в милиции, либо это бывший ветеран войны.

Он поднял свой проницательный взгляд от бумаг и сказал уверенным голосом, указав перьевой ручкой сначала на мальчика, потом на стул, стоящий напротив его стола:

- Садитесь.

Это было сказано таким тоном, что даже порой дерзковатый мальчишка никогда в жизни не посмел бы ослушаться. Он молча сел, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.

- Товарищи, - обратился Радовецкий к сержантам, - а вы можете идти к себе в отделение, готовьте рапорты. Если нужно, я позову дежурного. Спасибо.

Какое-то время он молчал, смотря то на мальчика, то на «вещдоковский» узелок, стоявший у меня на столе.

- Скажу прямо и сразу, - твёрдо сказал он, наконец изучив оба «предмета», - врать мне не выйдет. Лжецов и их враньё я вижу насквозь. Так что вот бумага, вот перо. Пиши как всё было. Я такой-то, такого-то года рождения, проживаю, взломал и выкрал из магазина.. (до готового рапорта следователь сверился с запиской Бокова).. батон колбасы, батон хлеба и шоколадку. Пиши как вся было.

- Но как? - непонимающе воскликнул мальчик, - там же только половины колбасы и хлеба!

- Да, - улыбнулся Радовецкий, - половины. Но они были целыми до того момента, как ты их с аппетитом уполовинил прямо в магазине. Не думаешь ли ты, что в милиции одни дураки сидят? Пиши сначала про себя. А уже потом о своём деле.

- Не знаю я что про себя писать, - недовольно фыркнул мальчишка.

Улыбнувшись, следователь взял из жестяной коробочки, стоящей на столе, папиросу, чиркнул спичкой и закурил, окутывая всё пространство вокруг себя лёгким серым дымом.

- Дайте-ка угадаю, Леонид, - наклонившись над столом, сказал Радовецкий, — вы детдомовский, сирота. Детдом яростно не любили и поэтому сбежали. Теперь побираетесь кражами. Грамоте обучены едва ли. Ум и мозги есть, а желания учиться нет.. Так?

- Всё так, - мальчик стыдливо опустил голову, - только читать и писать умею. Кое-как обучен..

Но потом быстро встрепенулся, удивлённо глядя в глаза следователю:

- Но как вы узнали моё имя? Про остальное можно было догадаться, но..

- Ну-у, - рассмеялся Радовецкий, - это в нашей профессии самоё лёгкое. На фалангах пальцев вашей правой руки татуировка «ЛЁНЯ». Так что догадаться было не сложно. По такой вот примете большинство преступников и находится. Так что прошу быть осторожнее — вы теперь в картотеке, вместе в вашей отличительной меткой.

- Теперь понятно, - насупившись ответил Лёня, пряча правую руку в рукав грязной куртки.

- Поскольку мы уже знакомы, теперь переходим на «ты», - уже серьёзно сказал следователь. - Какая это твоя по счёту кража?

- Вторая.

- Сколько лет ты на улице, раз вторая?

- Три года.

- Два раза за три года? - даже опытный в этом деле Радовецкий искренне удивился.

- Да, - ответил смущённо Лёня, - мне стыдно воровать. Пытаюсь подрабатывать. То дворнику помогу, то грузчикам где.. По всякому.

- Много вот таких вот прошло через меня и это учреждение, - следователь затушил папиросу. - Но вот видеть воров, которым стыдно..

- Я не вор, я честный человек!! - вскричал Лёня, резко вскакивая со стула, роняя его с шумом на пол.

Вдруг резко открылась и в кабинет ворвался дежурный, готовый в случае чего усмирить подозреваемого:

- Алексей Николаевич, вам нужна помощь?

Но Радовецкий поднял руку и покачал головой, мол что «нет, не надо».

Дежурный огляделся - точно ли всё в порядке, а потом взял под козырёк и вышел.

- Тише, тише. Верю. Но по закону я должен что-то сделать.

- Судите как хотите, мне всё равно. Сам виноват, сам и отвечу за всё.

Мальчик сел обратно на стул, приняв свою изначальную позу и обиженно отвернулся от следователя.

Радовецкий, задумавшись, снова взял папиросу и закурил. На этот раз он встал из-за стола и стал ходить по кабинету, как паровоз, оставляя после себя дымовой след. И тихо повторяя:

- Честный., честный., сам.., работа..

Наконец он затушил свой окурок в стоящий на книжной полке стакан и сел на своё место.

- Вижу что не соврал ты мне, хотя мог. Молодец. Ценю. Вот что я тебе скажу, Лёня, только слушай меня внимательно. Это конечно не по закону, но я вижу, что ты не как те, который убивают без зазрения совести и воруют целыми эшелонами. Сегодня я посажу тебя в камеру — ничего, выдержишь. А завтра с Боковым и Столяровым поедете вот тот самый магазин и сержанты объяснят им ситуацию и если они готовы взять тебя к себе хоть каким-нибудь помощником в качестве отработки за краденое, то считай что первые шаги для спасения твоего будущего есть. Но если они откажут, то тут сам понимаешь — суд, тюрьма и испорченная жизнь. Ты всё понял? Согласен?

- Да, я понял, - с воодушевлением ответил мальчик, - господин., товарищ.. э-э следователь.

- Дежурный! - громко крикнул Радовецкий.

- Алексей Николаевич, - дежурный вошёл в кабинет.

- Парня в камеру. Только где пусто или не самые отъявленные. А в девять часов его, Бокова и Столярова ко мне. На сегодня всё.

****

Чудом одна камера оказалась свободной. Но, увы, это была не одиночка, а камера рассчитана на четверых человек. И мальчик, хоть и уличный, всё же боялся, что ночью к нему могут подсадить каких-нибудь уголовников. А от них не понятно чего можно ждать.

Лёня почувствовал непонятный страх, страх загнанного в угол хищника, когда за ним хлопнула тяжёлая металлическая дверь и зазвенели ключи, закрывающие её.

Время было уже ближе к получи и мальчик решил сразу же лечь спать — быстрее пройдёт время и решится его судьба. Многолетнее пребывание в детском доме и на улице давно приучили его спать практически где угодно. Так что ни жёсткая и липкая лавка, ни отвратительный запах вокруг никак не помешали ему уснуть. Всё решится завтра. Завтра.

Глава 3

Пробуждение моё было крайне неожиданным, неприятным и болезненным. Будто кто-то меня избивает палкой или ногами по голове и спине, при этом ругается и хохочет. Пришлось свернуться калачиком и пытаться хоть как-то прикрыть руками важные человеческие органы. Только было не понятно — насколько это поможет и как долго будет проходить это избиение.

«Наверное ко мне в камеру всё же подсадили уголовников, - сквозь боль думалось мне. - Видимо их там несколько человек и я вот так вот запросто занял всю их лавку. Сам виноват. Теперь придётся ждать смерть лютую. Или хуже — остаться на всю жизнь сиротой-инвалидом. Нет, уж лучше в таком случае смерь.»

Я уже почти смирился со своей участью, когда удары, крики и ругань прекратились. Крепки и сильные руки вцепились в меня и подняли с лёгкостью в воздух. Я был почти без чувств, но ощущал, что со стороны выглядел как мешок тухлой картошки.

- Наш? - раздался грубый голос почти перед моим лицом.

Я не мог разглядеть говорившего — кровь, грязь, слипшиеся волосы и полная потеря сил лишали меня хоть какой-то возможности раскрыть глаза и оглядеться, понять в чём дело.

Кто-то одной рукой обхватил всю мою голову, повернул её в бок и через какое-то время просипел:

- Наш.. Хотя может и не наш..

- Да ты мне скажи точно, Мальгор, - я почувствовал, что грубоголосый, который первый, приблизился к моему лицу, разглядывая. От него сильно несло потом и каким-то неизвестным мне алкоголем.

Неимоверных размеров ручища опять целиком схватила мою голову и крутанула в бок. Медленно покачивая её из стороны в сторону, как бы хорошенько рассматривая.

- Наш, ага! Погоди, погоди Гроссер.. Я думаю.. Нет, точно не наш. Нет

- Ты уверен? - Гроссер как тряпичную куклу возможно ткнул мною в лицо Мальгора.

- Да нет же, нет! - сипел Мальгор. - Точно не наш.

- А может возьмём его ко всем в кучу? Гурманд за ещё одного человечка может нам лишних пару монет даст, а?

- А то ты не знаешь этого скрягу графа? Он нам самим не до конца и не вовремя платит. А за этого тощего доходягу что? Вон глянь как он уже побит! Нет, он не доедет, работник будет так себе и хозяин за него лишнего не даст, даже не мечтай.

- Так что же нам тогда с ним делать? - разочарованно спросил Гроссер и я почувствовал, что он медленно опускает к земле.

- Что-что, - равнодушно бросил ему сиплый, уходя, - выкинь этого сопляка и поехали в поместье. Хоть порадуем Гурманда тем, что словили всех его людишек. Всё, пошли.

- Эх-х, жалко денег конечно, - печально ответил Гроссер и к огромному моему несчастью швырнул меня на землю. Да так сильно, что мне показалось, словно я метров шесть точно прокатился по траве.

Он сплюнул, чертыхнулся и вроде как стал удаляться. Вскоре я услышал скрип и глухие неторопливые удары о землю. Возможно я каким-то образом валялся на обочине дороги, а они проезжали мимо на телеге.

«Где я?»

Это была последняя мысль в моей голове, прежде чем я окончательно потерял силы сознание.

Глава 4

Ледяная дрожь, пробирающая всё тело, заставила меня выйти из забытья. Всё тело, кости, голова страшно болели. Думать и делать никаких выводов обо всём произошедшем ранее пока не хотелось вообще. Лишь бы унять эту нестерпимую боль и холод.

Моих сил хватило лишь на то, чтобы кой-как перевернуться на спину и попытаться разлепить хоть один глаз. Создавалось ощущение, что веки в этот момент разрывались, а кожа просто лопалась. После всех тщетных попыток мне удалось понять, что на дворе ночь. Я уже решил плюнуть на себя и всю эту ситуацию — будь что будет. Кому ещё нужен неизвестный и избитый сирота на просёлочной дороге. Я просто лежал, пытался смотреть в небо и совершенно ни о чём не думать. Хватит..

Наконец я смог разглядеть яркое солнце, с силой бившее мне в глаза. Чёрт, я всё же не умер. Ну раз так, то значит надо искать в себе силы и подниматься. Как-то выходить в цивилизацию и продолжать жить как раньше. Возможно этот следователь почуял ложь в моих словах, оттого и поступил так подло — его дружки избили меня и выкинули не весть где на просёлочной дороге. Но ничего, бывало и похуже. Жить можно и в деревне. Да даже так и лучше! Дойду до какого селения и попрошусь на работу, так будет самым верным решением. И деньги будут, и в городе лишний раз светиться не буду.

В раскачку я смог перевернуться на бок и кое-как встать на четвереньки. С трудом, но это получилось. А раз так, то кости были не сломаны и это очень даже хорошо. Видать били со знанием дела. В такой позе мне удалось увидеть в нескольких метрах от себя какую-то канаву или небольшое болотце, поросшее молодыми ивами и осокой. Не важно. Надо было доползти до туда и хоть как-то смыть с лица кровь и грязь, а то в городе (или где я там) весь народ испугаю. Хотя сколько нас таких оборванцев после войны ходит..

Вода в этом болоте оказалось настолько отвратительной, что, надеюсь, там даже лягушки жить откажутся. Но выбирать не приходилось и пришлось умываться тем, что есть. Более менее очистив лицо от всякой грязи, сгорбленно, но мне удалось встать.

Вот те раз! Пока я был в отключке, меня нарядили в какую-то тюремную форму. Да ещё и ужасного качества — будто она была сделана из мешка картошки. Обувь придумали тоже не пойми какую — странного вида тканные обмотки. Они там в своей милиции совсем охренели? Что это вообще такое? Избили, выкинули в деревне, одели в рубище непонятное. Вот и как мне теперь быть? Теперь любой житель меня сдаст первому же постовому или участковому и всё будет по новой. Нет уж, так просто я им не дамся. Надо попробовать окольными путями дойти до ближайшей деревни или города, глянуть что там да к чему.

Самой верной идеей было идти вдоль этого болота-ручья, который как раз примерно шёл параллельно дороге. Из кустов буду только наблюдать, а не бежать сломя голову к первой же попавшейся машине или случайному прохожему. Кстати, странный тут воздух в этой деревне.. Свежий что ли?

Тело продолжало болеть и я продвигался крайне медленно. Но собственно говоря спешить было некуда. Вот обувь была крайне не удобной, это да. Подошвы там отсутствовали как таковые и я чувствовал каждый камешек, каждый острый сучок ветки и всякие прочие колючки. Хорошо что лето на дворе и эта мешковина, стыдная на вид, хоть как-то защищала и прикрывала срам. А то могли б и вообще без одежды оставить.

Где-то в отдалении я расслышал какой-то глухой топот, который, нарастая, приближался ко мне. Пришлось залечь за не очень густым кустом, дабы рассмотреть кто это. Может это те громилы решили забрать меня к своему графу? Нет уж — даже в такой обуви, но я точно буду бежать от них как ошпаренный. Кстати, почему граф? Кличка что ли такая? Или тут до сих пор царские времена? Всё возможно. Я так понял, что меня хотели взять в слуги какие-то. Тут у них крепостничество? Они год вообще знают какой сейчас? Может здесь живут старообрядцы? Ну которые ушли из города и решили жить как далёкие предки? Странно как-то тут всё у них.

Наконец в поле моего зрения на дороге появились два всадника в очень странных одеждах и при шпагах или мечах. Я таких видел в книжке на картинках. Но книжка была очень интересная — про рыцарей там всяких, их доблесть и подвиги. Лично мне она понравилась. Даже мечтал, что сам когда-нибудь стану рыцарем и буду большим героем. Эх, да куда мне убогому до них!

Лошади, вздымая с дороги клубы пыли, галопом промчались мимо моей позиции, а всадники не обратили ни малейшего внимания. Действительно, а чего им там по кустам высматривать? У людей есть дело, вот они и скачут его делать. Они вскоре скрылись за поворотом дороги и конский топот постепенно затих.

Всё так же осторожно и через кусты, я решил последовать в том же направлении. Возможно там какое-нибудь селение. Присмотрюсь как там что. И при возможности выйду к людям, придумаю несчастную свою историю и попробую устроиться. На будущее у меня абсолютно никаких планов, поэтому при возможности тут и останусь на какое-то время. А при хорошем раскладе, может даже жить тут буду! Главное нормальных людей найти, а там дальше разберёмся.

Небольшой лесок и редкие кусты, которые до сих пор помогали мне оставаться незамеченным, нещадно подходили к концу и выводили на не большую, но вполне крупную лужайку. Дорога как раз вела именно сюда, уходя потом через поле и лес дальше за горизонт. На повороте этой самой просёлочной дороги стояло большое, двухэтажное бревенчатое здание, из трубы которого нещадно валил дым. По его бокам находились какие-то хозяйственные постройки-сараи, около которых были привязаны кони и сновали туда-сюда всякие людишки. Мне никогда не доводилось видеть чего-то подобного. Я даже и представить себе не мог, что это за здание такое странное и что в нём может располагаться. Мужчины в странных костюмах и женщины в не менее странных платьях входили и выходили оттуда, смеясь и оживлённо разговаривая что-то пили. Я прекрасно знаю как выглядят жители деревни и примерно представляю как могут выглядеть всякие язычники или старообрядцы. Но явно не так. Уж больно по атмосфере это похоже на что-то из тех самых средневековых картинок. Может они отринули всё городское и стараются жить как в древней эпохе? Тем более странно, что им это позволили и до сих пор не разогнали всю эту общину или как они там себя называют.

Спасибо товарищу следователю, видать знал куда меня выкидывает. Небось я у них не первый такой. Глядишь, и собратьев по несчастью найду среди местных жителей.

Во всей этой ситуации я видел только один выход, если хочу хоть где-то приткнуться — постараться быть как все и жить по их правилам, тем самым не вызывая излишних подозрений и ненужных вопросов. Вроде и одежда у меня под стать (знали ж, гады, как одеть). Поэтому я как мог оправил на себе свою мешковину и, хромая, направился к большому зданию.

Глава 5

Пока я шёл, мне предстояло выполнить две самые важные и главные задачи, которые казались практически невыполнимыми. Во-первых, надо было постараться перестать хромать — если я хочу получить хоть какую работу, то вряд ли возьмут увечного. Во-вторых, срочно вспомнить содержание той книжки с рыцарями — если они так тут живут, то лучше соответствовать этим людям сразу, а то не понятно что они со мной могут потом сделать. Убить может и не убьют, а вот на новую партию тумаков можно смело рассчитывать. Нет уж, хватит с меня избиений. Думай!

Что я помню из простого — рыцари с мечами, замки, подвиги во имя прекрасной дамы, турниры, палачи и казни. Вот пожалуй и всё, что удалось припомнить. Ну злобные короли и рыцарские битвы это понятно. Так, дальше бедные крестьяне, оруженосцы, слуги.. Судя по одежде, из меня сделали крестьянина. Да, судьба не завидная. Хотя можно подумать, что раньше она у меня была просто сказка. Ладно, пусть крестьянин. Во всяком случае буду приносить пользу.

Оказавшись шагах в двадцати от здания, я мог уже более менее ровно и прямо идти, а не напоминать непонятное хромающее горбатое существо. Правда приходилось прикладывать некоторые усилия для этого, но ничего, стерпеть было можно. И только подойдя ближе, увидев весёлый народ и почувствовав запахи еды, в моей памяти вспомнилась ещё одна деталь из книжки — таверны! То есть это бревенчатое здание тут было чем-то вроде таверны и те два путника с дороги точно стремились сюда! Думаю в таких местах всегда требуются люди на всякую подсобную работу.

Стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание, я открыл тяжёлую деревянную дверь и переступил порог таверны под названием «Добрый хряк». Обстановка, к слову сказать, мне там понравилась. За большими столами на длинных лавках сидели люди, они выпивали, закусывали, передавая друг другу какие-то бумаги и ссыпая в карманы монеты, ругались и кричали. Наверное это торгаши. В общем всё было совсем как у нас в рюмочных. Ничего нового. Только одежда странная. Тут же, за отдельным небольшим столом, сидели всадники, которых я недавно видел. Они о чём-то перешёптывались и глядели по сторонам, не подслушивает ли их кто. А вот в самом дальнем углу сидели два мужика просто огромных размеров и, видимо, недюжей силищи. Хоть я и не мог видеть их вчера, но был твёрдо уверен, что это.. чёрт, забыл их имена. Короче те самые, что побили меня на дороге и хотели взять в рабство своему графу.