Фантасмагория. Полыхающий рассвет

– Тогда держите курс в Милград, – произнёс Альберт и помог сестре залезть в экипаж. – К какому времени мы приедем?

– Часам к пяти, сударь.

– Тогда мы останемся на праздник, а после пару дней погостим, – легко посмеялась Анна, прикрыла глаза и откинулась на мягкую спинку сиденья, после чего устало выдохнула.

– Укрыть тебя пледом, маленькая конна? – спросил Альберт и передал ей с сиденья мягкий пушистый плед из шерсти хайнского барса, бросил взгляд на сестру и тихо усмехнулся. Он чуть толкнул её в плечо и уложил на сиденье. – Похоже, мой вопрос был лишним. Морозных снов, маленькая сестра. – Ал поцеловал её в нос и, как услышал бурчание, улыбнулся. – И всё же ты никогда не станешь Морганной в моих глазах…

Инквизитор вздохнул, и взгляд его упал на сумку сестры. Кажется, она опять забыла принять лекарство перед поединком, думая лишь о задании. Ал вынул упаковку ампул из её полевой аптечки и шприц. Он вставил иглу в пузырёк через пробку, вытащил руку сестры и крепко зажал ногами в одном положении.

– Как я не люблю это дело… – Он аккуратно вколол сестре лекарство. Та сдавленно простонала, но не проснулась.

Альберт поцеловал место укола, совсем как в детстве, когда Анна хныкала во время этой процедуры. Он убрал все вещи обратно и кинул взгляд на окно. Начинал медленно полыхать летний рассвет.

II. Южный цветок

Стремление быть всегда правым – признак вульгарного ума.

А. Камю

Карету немного потряхивало на просёлочной дороге. Вечернее солнце предательски пробивалось сквозь гобеленовые голубые шторки с вьюжными узорами, из-за чего некоторые лучики мешали вновь погрузиться в дрёму. Морганна вздохнула и уже не пыталась снова удобно устроиться на сиденье – она поднялась в сидячее положение и легко потянулась. Альберт оторвался от инструмента на своих коленях, улыбнулся сестре и подал флягу с водой.

В руках брата Морганна увидела сальту – северный музыкальный инструмент, формой похожий на лютню, но имеющий четыре тройных струны, на которых играли без плектра. Отец привил Альберту любовь к этому инструменту ещё в детстве. Пускай он и не стал виртуозом, но игра стала для него особым способом расслабиться.

– Мы почти приехали. Уотсон остановит нас как раз у мэрии. – Ал вернулся к сальте и провёл пальцами по струнам. Морганна вздохнула, сделала пару глотков и вытерла губы краем манжеты рубашки. – Ты не голодна? В полдень мы сделали остановку у постоялого двора и пообедали. Я оставил немного второго блюда, не хочешь?

– Не отказалась бы.

Анна кивнула и подняла столик, закреплённый на дверце кареты, пока Альберт доставал глиняный сосуд с уже прохладной едой и приборы. Губы его на миг тронула улыбка, пока он наблюдал за сестрой. Инквизитор чуть подался вперёд и убрал белую прядь с лица сестры за ухо.

– М? – Морганна подняла глаза и шмыгнула носом. – Что-то не так?

– Ешь давай. – Альберт откинулся обратно, вновь склонился над инструментом и стал поворачивать колки. – Вкусно?

– Очень. – Анна довольно фыркнула, проглотив свой обед практически в один присест, подняла горшочек и собирала со дна остатки картофельного пюре с луком. – Южане чудесно готовят овощи. – Она отставила сосуд в сторону и потянулась за полотенцем. Вытерла губы от масла и кусочков пищи, убрала макитру в ящик для посуды, а стол вернула в прежнее положение. – Ты делал мне укол?

– В два часа, всё по расписанию.

– Спасибо.

Воцарилась тишина.

«Кажется, Нишант жил в Милграде? – Морганна глянула на свои ногти. – Интересно, как он сейчас? Всё же давно от него писем не было».

Она неловко заломила пальцы, опустила голову, но как только услышала звук струн, выдохнула.

– Сыграешь мне что-нибудь? – Тихая просьба сестры заставила Альберта поднять глаза и удивлённо вскинуть брови. – Ты так часто сидишь над ней, вот и стало интересно послушать.

– Даже не знаю… Ты редко просишь меня играть… – Ал пожал плечами и окинул сестру взглядом. Её поникший вид кольнул совесть, поэтому он вздохнул и выпрямился. – Но я рад. Как насчёт папиной колыбельной?

– Хочешь, чтобы я расплакалась, как малое дитя? – Анна закатила глаза, открыла шторку с теневой стороны и прижалась к окошку лицом.

Альберт коротко хохотнул, потянул руку, чтобы потрепать сестру за щёку, а после вернулся к сальте.

– Тогда пусть это будет фантазия.

Морганна не поворачивалась, лишь привстала, чтобы потянуть стекло вниз и открыть окошко. Она опиралась на импровизированный подоконник и глубоко вдыхала знойный воздух, наполненный цветочными ароматами и запахом вспаханной земли. С противоположного сиденья послышалась лёгкая мелодичная трель. Альберт перебирал пальцами струны, а они рождали нежную тихую песню. Она лилась плавно и неспешно, словно кто-то очень маленький прыгал по металлическим нитям – быть может, летние духи разыгрались? Анна спокойно выдохнула, расслабилась и полностью окунулась в пейзажи Атмании.

Из открытого окна хорошо было видно зелёные волны пшеничного поля. Пускай было только начало июня, южные поля уже созревали – скорее всего через пару недель злато сменит изумрудные колосья. Уотсон ехал так же неспешно, поэтому Морганне удавалось рассмотреть небольшие цветочки: вот синие васильки, а меж ними затесались хрупкие ромашки. Качались маленькие «кашки» – розовый клевер со сладкими лепестками; невысокие стебли поднимающихся колокольчиков – фиолетовых шапочек, что вздракивали и кренились в сторону, когда мимо проезжала карета.

Это всё ещё больше заставляло Хель возвращаться к старым воспоминаниям. В мыслях тут же всплыло лицо рыжеволосого юноши с по-особенному горящими зелёными глазами. В руках у него обязательно были небрежно сжаты блокнот и карандаш. Сам он смущённо отводил взгляд, но продолжал ласково улыбаться.

«Нишант, – пронеслось в сердце. – Пускай духи приведут нас друг к другу».

Ещё с самого знакомства во время учёбы они почувствовали друг в друге особенную искорку. Но за то время, что они были в разлуке, искра не угасла, а лишь… померкла из-за обстоятельств.

Мимо прошагали величественные слоны, на которых восседали загорелые люди, в основном женщины. Мужчины чаще встречались на осликах. Парочку таких Морганна разглядела в полях.

Вот он, южный цветок – Милград. Маленькое напоминание южанам о северной княгине Венне, которая помогла им отвоевать выход к морю у жителей запада.

Нет, родной Север совершенно иной. В Йорнорграде, где они с братом жили и воспитывались, не было такого зноя, не было жгучего солнца, и небо казалось темнее. Атмания цветёт – она нежна и свежа, чистое жаркое лето королевства Арион. И как же красиво она сочеталась с контрастирующей грубой натурой варяжских земель, окутанных туманами и холодами.

Морганна отстранилась от окна и вновь обратила внимание на брата. Его пальцы сделали последний перебор и мягко накрыли струны, чтобы звук иссяк. Альберт откинулся на мягкую спинку сиденья и отложил сальту в сторону. Без слов сестра подала ему флягу, из которой инквизитор сделал пару больших глотков и утёр губы. Его взгляд скользнул по сестре, сиденью и остановился в окне.

– Мы въезжаем. – Ал указал на мост, в конце которого располагались ворота, впускающие в город. – Южане сохранили даже наш орнамент на въезде!

Милград был достаточно старым городом. Великая Эллиорская резня кровавой волной пронеслась по всему миру ещё полторы тысячи лет назад и завершилась спустя пять столетий, чем дала начало новой эпохе. А после ВЭР это поселение стало крупной деревенькой, которую обнесли крепостью; но уже к своему рождению, восемь сотен лет назад, город стал важной тыловой точкой, которая снабжала припасами южан и северян во время войны с западным княжеством Шуазур. Через него протекали сразу три чистые реки – Кейнар, Вайлирт и Маллиар, поэтому Милград мог похвастаться довольно низкой ценой за водоснабжение в пригородных поселениях, а жители города пользовались водой в любое время и бесплатно.

Въехав внутрь, карета сразу повернула на дорогу к мэрии – на улицу Розы. Такое название она получила в честь жертвы одной из мэрских дочек – Розелии, которая в голодные годы междоусобицы отдала все свои вещи и накупила хлеба в склады, чем помогла городу выжить.

Морганна переглянулась с братом и показала на причудливые для них, северян, дома с округлыми узорами, цветной росписью на стенах и ставнях. Все постройки были с виду мягкими – воздушными и невесомыми, достаточно открытыми и лёгкими. Карета проехала поворот на гостевую центральную площадь, и Хели обратили внимание на достаточно широкую лекáрню – так в Зелёном княжестве Атмании называли больницы и лазареты. Потом по центральной улице карета выехала прямо к порогу мэрии.

Альберт уже собрался выйти на улицу, но Морганна его остановила.

– Сиди. Я сама всё сделаю. – Она притянула к себе куртку и сумку. Выудила из последней небольшую коробочку и нацепила на правое ухо голубую серёжку с гербом королевства внутри треугольного камня и свободной цепочкой, струящейся вниз где-то сантиметров на девять. – Не забудь, если что, свой ёрерин.

Ёрерином северяне называли особый отличительный знак их инквизиции – серьгу с камнями на цепочках. Чем длиннее была цепь, тем выше звание. Хотя их и надевали лишь на мероприятия или в подтверждение должности, каждый инквизитор носил свой знак при себе – в серебряном оплетении мочки был выплавлен особый номер, под которым числился человек.

Ал наклонился к своей куртке и вынул оттуда тканевый свёрток. Он вынул из него аккуратное украшение, обвивающее ушную раковину, с закрепкой на мочке. Вниз с серебряного каффа спускался такой же треугольный голубой камень, как у сестры, с такой же длинной цепочкой.

Альберт кивнул, надел, но прямо перед выходом остановил сестру и жестом показал «тс-с». Кто-то с силой хлопнул дверью мэрии и громко ругался на южном языке. Морганна отметила для себя, что голос был смутно знакомым. Она выдохнула и открыла дверь, после чего вышла к ругающемуся человеку.

Им оказался мужчина, который явно не был гостем, – смуглый оттенок кожи являлся чуть ли не главным отличием, показывающим южное происхождение. Его рыжие волосы были собраны в неаккуратный низкий хвост и ходили ходуном в такт его жестикуляции. За ним из-за двери здания показался смуглый низенький толстячок в зелёном шервани. Сам он был с небольшой каштановой шевелюрой, на которой выделялся стоящий чубчик.

– Дхава Нишант, прошу вас, успокойтесь! – Мужчина выставил вперёд ладонь и потёр переносицу. – Вы понимаете, что я не могу дать вам разрешение на подобное? Это не в моей компетенции! Тем более вы… Вы? – Толстячок отошёл в сторону от собеседника и быстренько спустился к карете. – Ох, приветствую вас, авира Хель, в Милграде! Можете звать меня дхава Вивек. – Он поклонился и поцеловал руку Морганне, на что та неловко улыбнулась. – Нишант, подойдите.

Хель на секунду удивилась обращению, но Уотсон быстро напомнил:

– «Сударыня» по-вашему.

Рыжий обернулся и с раздражением цыкнул, но немедленно спустился к ним. Альберт сразу заметил на его груди значок градохранителя.

У каждого региона он был свой, но схожий с другими: северяне, варяги носили треугольник, опущенный вершиной вниз; южане, атманцы – такой же, только перед углом проходила тонкая линия; жители запада, шуазурцы – треугольник вершиной вверх; жители востока, вэтельширцы – западный треугольник, но перед углом, как и у южан, проходила линия. Подобное и от внимания Морганны не укрылось.

– Здравствуйте, Нишант. – Она немного смущённо опустила голову. – Нам посоветовали посетить Милори, чтобы развеяться. Вы не против? – Морганна миролюбиво улыбнулась, а краем глаза оглядела Нишанта. – Всё в порядке, градохранитель?

– Здравствуйте. – Тот подошёл ближе и приподнял голову вверх. Морганна, будучи северянкой, была чуть выше. Из-за подобной детали ей стало неловко, она спустилась на одну ступеньку. – Если приезжают инквизиторы, значит, что-то случилось. Это у вас надо спрашивать, всё ли хорошо.

– Моя сестра уже сказала, что мы приехали отдохнуть. Это плохо? Или мы должны заранее кого-то оповещать? – Альберт всё же вышел из кареты и зачесал волосы назад. Его недовольный взгляд тоже проскользил по Нишанту, на что тот фыркнул и быстро спустился, после чего так же стремительно удалился. – У него плохой день?

– Всё в порядке, просто у нашего градохранителя достаточно пламенный характер и обострённое чувство справедливости, – виновато выдохнул мэр и кивнул. – Что ж, желаю вам прекрасно отдохнуть. Я занесу в реестр ваш приезд как наблюдение за праздником.

– Благодарим. – Хели опустили головы в уважительном поклоне.

Вивек улыбнулся им, развернулся на пятках и поднялся обратно в мэрию. Морганна сняла очки, потёрла переносицу и выдохнула:

– У меня плохое предчувствие. – Она надела очки и покачала головой.

– Расслабься. – Ал поправил её воротник и повернулся к кучеру. – Уотсон, вы уже можете быть свободны, только отвезите вещи на постоялый двор.

– Как скажете, сударь, – кивнул инквизитору Уотсон, стегнул лошадей поводьями и уехал.

– Пойдём, я угощаю. – Альберт взял сестру под руку и повёл за собой. Морганна кинула взгляд на улицу, в которую свернул градохранитель.

«Как странно. Я точно помню, что Нишант был более дружелюбным. Наверное, он в обиде на меня».

III. Город у фонтана

Сильные имеют право быть оптимистами.

Г. Манн.

– Конна? Ты точно в порядке? Он не задел тебя? – Альберт чуть наклонился к сестре, но та лишь отмахнулась. – Тогда почему ты так нахмурилась? Салем предложила нам Милград, чтобы отдохнуть от ужаса в Весанте, а не для того, чтобы тебя огорчали грубияны.

– Я не огорчена. – Морганна утешительно подняла уголки губ и чуть ускорилась. – Это Нишант. Он же приезжал к нам в Йорнорград. – Она вынула из сумки книжку и раскрыла в том месте, где лежал её портрет с мечом на тренировке. – Помнишь, он мне подарил, когда уезжал?

– Помню. Я рад, что ты снова начинаешь взаимодействовать с бо2льшим количеством людей, пускай и уже знакомых. – Ал похлопал сестрёнку по плечу и оглядел дорогу перед зданием. – Во всяком случае, от нас не убегают.

– Хочешь сказать, что это не самый холодный приём, братец? – с горечью произнесла Анна, поправила очки и осмотрелась. Южный город был достаточно уютным, чтобы инквизиторы немного расслабились. – Кажется, я уже начинаю привыкать к этому месту. Но тут всё такое яркое!

– Согласен. На Севере поспокойнее будет… – Ал кинул взгляд на циферблат своих карманных часов и убрал их обратно. – Только горы, леса… И снег… Почти три трети года.

Сестра тихо прыснула в кулак. Северяне медленно прогуливались по улице Рыцаря Можедель. По южным легендам, он был одним из великих героев, получившим свою силу от Великой Богини Йавати и совершавшим все подвиги во славу одной из её дочерей – Святой Ситары. Когда-то давно эти сказания передавали из уст в уста как истину, теперь же детям чаще рассказывали их сказками. Милград был поистине удивительным местом. Как и весь Юг. В этом была их схожесть с Севером – легенды и быль сливались в единый поток.

Брат и сестра продолжали свой путь в тишине, присматривались к каждому зданию, вывеске. Но на них обращали внимания не меньше – северяне всегда были заметны из-за своего роста, да и из-за телосложения – крупные люди с бледной кожей и суженным разрезом глаз слишком сильно выделялись на фоне аккуратных темнокожих южан. Улица Можедель постепенно влилась в центральную площадь, где располагались несколько фонтанов.

Мимо Хелей пробежал мальчик со стопкой газет в руках. Едва он затормозил у иноземцев, как Альберт молча забрал газету и отдал небольшой узелок. Морганна проводила ребёнка взглядом, а после тихо хмыкнула и подняла глаза на брата. Ведь ребёнок вскоре остановился, обернулся и с удивлением посмотрел на молодых людей. В его мешочке лежала горсть золотых монет. Мальчик улыбнулся, громко прокричал «Спасибо!» и побежал дальше.

– Альберт, – Морганна выдохнула и прошла вперёд, чтобы развернуться спиной вперёд, – ты снова переплатил. Не лучше ли было отнести это его родителям?

– Детский труд должен оплачиваться вдвое больше, – пожал плечами Альберт и присел на ближайший фонтанчик. – Если ребёнок идёт работать – он уже гораздо взрослее, чем выглядит. Помнишь, как мы в приюте делали из бумаги игрушки?

– Ты делал прекрасные фрегаты. – Морганна пошутила: взяла газету и сделала небольшого лягушонка. А вот её брату удавалось делать великолепные кораблики, которые он пускал по тонкому ручейку, протекающему мимо скучающих ребят. По отсутствию игрушек можно было легко понять – малыши были выходцами из бедных семей, а потому даже элементарного коника из дерева купить не представлялось возможным. Всё же Атмания была довольно дорогим регионом.

А ведь когда-то и Хели были такими же сиротами, пускай и в неплохом приюте. Это был непродолжительный, но не самый счастливый период в их жизни. Анна невольно прокручивала в голове детские воспоминания: как она заново училась ходить, как впервые вышла с братом во двор их приюта, как поймала чей-то мокрый кораблик…

– Что ж… Тогда я опущу разговор о том, что сумма была раз в десять больше, чем ты озвучил, – покачала головой Морганна и опустила последнюю игрушку в воду.

Южные ребятишки с опаской подходили к их месту, побаиваясь бледных великанов. Но как поняли, что угрозы иноземцы не несут, осмелели и даже проявили интерес к ним самим – подсели на фонтан с другой стороны и принялись разглядывать.

В Милграде было всего семь фонтанов, из которых только у двух было официальное местоположение. Этот был городской – для гостей, он находился на главной площади, и второй, питьевой – в центре района бедняков. Любой мог просто присесть на каменный край и утолить жажду. И в отличие от столичных питьевых фонтанов, в Милграде за пару глотков не брали ни монетки.

– Не подскажете, в какую сторону идти к торговому ряду? – Альберт приветливо улыбнулся детям и постарался смягчить голос настолько, насколько мог.

– Туда! – Малыши тут же подскочили и наперебой стали показывать дорогу. – Мы покажем!

Ребятня побежала вперёд, но постоянно оглядывалась, словно следила, чтобы гости не отставали. Морганна тихо хихикнула и шепнула брату на ухо:

– Дети тебя обожают.

– Но даже так – для кого-то мы останемся бесчувственными чудовищами Варяжья, слепо следующими воле короля, – с горечью заметил Альберт, поднялся на ноги и легко отряхнул штаны. – Это бремя северного происхождения.

– Да уж, общение с шуазурцами всегда несёт для тебя свои последствия. – Морганна спрыгнула на мощённую камнем землю и пнула небольшой камешек. – Мы не бесчувственные, просто… Просто жизнь нас несколько потрепала. «Выживают зайцы» – ты знаешь.

– Ты права, конна, но на каждого приспособившегося зайца найдётся свой волк, – выдохнул Альберт и по указке детей направился с сестрой за угол – к ярмарочным палаткам. – Это мировой закон. Но у нас ещё законом предусмотрен отдых, поэтому мы можем позволить себе расслабиться. – Альберт повернулся к детям. – Благодарим вас.

Детвора довольно зашумела, но скоро рассыпалась по ярмарке.

– Хочу прикупить что-нибудь Мэриэль. Поможешь?

– Идём, велли. – Морганна потянула брата за руку и повела к торговой палатке со сладостями.

Ярмарку Милграда «Милори» проводили ежегодно в самом начале лета. Яркие флажки, бумажные фонарики, вкусная выпечка, радужные сладости и куча народу – всё это сделало «Милори» самым тёплым праздником в Арионе. Эти несколько дней были торжеством не традиционно южным, а совместным с северянами. Но многие жители Зелёного княжества съезжались сюда каждый год, дабы почтить память союзных обычаев. Удивительно, но подобные веселья устраивались лишь на Севере, пускай и имели несколько другой характер. Пышные гуляния объединяли всех: и огромных северян, и маленьких торговцев-южан. Прямо как в старые времена.

Морганна и Альберт с удовольствием гуляли по ярмарке, любовались народными украшениями и красотой города. Центральная площадь представляла собой круг, вымощенный булыжником, который дети раскрасили цветными мелками в самых разных местах. Праздничные палатки были окружены постоялым двором и многоквартирными домами, образующими маленькие переулочки, ведущие к краям городка. Морганна как раз проходила мимо одного из таких закоулков, когда заметила, что маленькая рыжая девочка подняла старушку, отряхнула ей юбку и что-то сказала. Анна остановилась, прищурилась и попыталась сквозь толпу разглядеть привлёкшую её внимание сцену.

– Ал, я сейчас вернусь. – Она сделала шаг вперёд и поддалась течению человеческого потока, в котором через несколько секунд растворилась. Альберт, не успевший и слова против сказать, лишь беспокойно выискивал её белую макушку.

Пробраться через толпу празднующих было трудновато. Люди так и стремились притянуть к своей лавке, угостить чем-то. Морганна поймала направление водоворота людей и достаточно быстро добралась до нужного ей места. Но там уже никого не было – лишь рыжая девочка показалась на миг и убежала к лекарской лавке с куклой в руках.

Морганна рванула в переулок и глубоко вдохнула носом воздух. Запахи выпечки и благовоний перемешались в общую картину, а потому уловить запах старухи было трудно. Зато легко было почувствовать магический след. Именно по нему Анна и направилась.

Метки колдовские и физические имели разные барьерные ступени – каждую из них Морганна преодолевала с лёгкостью, широко пользуясь своей болезнью. Когда ты болен фантасмагорией, она провоцирует твоё тело – происходит медленное превращение в «человеческого зверя». Того, кто слышит больше человека, видит больше человека, чувствует больше человека.

Магические следы Морганна обычно ощущала как холодок. Он отличался от северных морозов – словно определённые пятна на земле начинали замерзать без причин. Подобное действительно было индивидуальным критерием – другие заражённые чувствовали магию иначе.

Преследование ведьмы увело Морганну к краю города. Милград всё же обладал старой схемой разрастания – строго по кругу. Северные города не имели привычек расширяться больше установленных границ – рос пригород, сельская местность давала больше дохода.

На одном из поворотов Анна почти схватила беглянку, но та оттолкнула её в противоположную сторону и нырнула в лес. Следовать за ней в одиночку было сродни самоубийству.

– О духи! – выругалась Морганна с парой нецензурных северных оборотов. – Наверное, у неё там нычка… нужно рассказать Альберту.

Обратно она вернулась по тому же пути – магический след был ещё свеж. Захотелось от обиды пожаловаться брату. Его Морганна нашла у первой же столярной лавки.

– Я видела проклятую, – тихо шепнула Анна ему на ухо. – Она ушла в лес в северо-восточном направлении.

– Понял. Жди тут. Я проверю.

Альберт оставил сестру и так же быстро скрылся из виду.

– Ух ты! – восхищённо проговорила маленькая девочка, смотревшая снизу на Морганну. Та обернулась и тут же приветливо улыбнулась рыжей жертве ведьмы.

«Чем она привлекла её? – Анна глубоко вдохнула носом. – Магией от неё не пахнет».

А в это время малышка осторожно потрогала белую косу Хель.

– Такие мягонькие! – умилённо пролепетала малютка. Владелица волос кивнула и перевела взгляд на место, откуда должен был вернуться брат. Но Альберта всё ещё не было. – Я тоже хочу себе такие красивые волосы! – восхищённый лепет рыжей крохи отвлёк Морганну от собственных мыслей, заставил опуститься на корточки и широко и приветливо улыбнуться. – Кто ты, авира?

Морганна Хель, что во всех смыслах и кругах получила славу одного из самых жестоких инквизиторов уже к своим двадцати трём годам, иногда вела себя неподобающе для профессии. Разве может каратель всех виновных мило улыбаться детям? Анна получила образование на Севере, в далёком княжестве Варяжьем, а поэтому с радостью опровергала стереотипы о своей профессии. У них, северян, просто другое мышление – «выживай любой ценой». Чему она и научилась.

Хель взяла девчушку за ручку и наклонила голову.

– Я Морганна. – Она пригладила рыжие кудряшки девочки. – Тебе понравились мои волосы?

– Да! Они такие белые! – восхищённо выдохнула малютка с тремя рыжими косичками. – И такие длинные! И мягкие! Прямо как пух тополя! – Тут она задумалась. – Но имя такое… тяжёлое… Ты приехала с Севера?

– Ты верно подметила, маленькая конна, – засмеялась Морганна, а после указала на центральный фонтан, где освободилось местечко.

Украсили тот, впрочем, как и подобает празднику Юга – зацепили нити с флажками и фонариками, повесили на них ленты и даже кусочки ткани.

Девочка непонимающе посмотрела на Морганну. Та продолжила: