Пророчество

— Очень, — кратко ответил женский голос в моей голове.

Я вытер пот со лба рукой и спросил:

— Так что ты нам предлагаешь?

— Умереть, — спокойно ответила эльфийка. — Ну, в смысле, сейчас умереть, а не от старости.

— Да, я понял, — начал говорить я, — но нас это не устраивает.

— А у вас есть выбор? — усмехнулась леди Синна.

Из-за её спины вышли две сестры-протектора, вооружённые мечами и щитами.

Всё бы могло закончиться очень плохо, если бы не Анабель.

Запись восемнадцатая

Я опрокинул стул, и Анабель упала, ударившись головой о каменный пол. Стул жалобно треснул, но выдержал.

— Ай! — вскрикнула связанная девушка, лёжа на полу на перевёрнутом стуле. — Больно!

— Анабель, прекрати! — рявкнула одна из сестёр-протекторов.

— Я думаю, нам — начала леди Синна, задумчиво потирая подбородок. — Мы все согласны, что Анабель пострадала нет, погибла от рук вероломного колдуна.

Я посмотрел на Анабель. Она лежала, безуспешно пытаясь принять хотя бы подобие нормальной позы.

— Так она не погибла, — возразил я. — Я отрицаю всякую причастность к этому злодеянию.

— Да, я ещё жива, — обиженно произнесла Анабель.

— Богиня свидетель, — произнесла вторая сестра-протектор, — твои выходки нам уже всем надоели.

— А, ну ладно, — неожиданно легко согласилась Анабель и начала читать заклинание.

Её голос зазвучал тихо, но уверенно. Слова были незнакомыми, но в них чувствовалась сила. Я понял — другого шанса не будет. Леди Синна бросила молчаливый взгляд на сестёр-протекторов. Те кивнули. Сейчас они нападут.

Я сжал левую руку и выпустил проклятие на одну из сестёр-протекторов. Та как раз занесла меч над Анабель. Фиолетовые искры обволокли её, она пошатнулась и начала тяжело дышать.

В тот же миг Анабель закончила бормотать своё заклинание. Золотистый барьер, сдерживающий Аяану, дрогнул и исчез. Это произошло как раз вовремя — сверху на девушку упала кашляющая кровью сестра-протектор.

Аяана не стала ждать. Она выскочила из бывшей ловушки с прыжка, обрушив Тихий Гром на леди Синну. Медный клинок замер в паре дюймов от её головы.

— Ты думала, это просто? — с улыбкой спросила эльфийка. Потом замешкалась и поправила себя: — Всё будет просто?

— Просто не бывает, — ответила Аяана. — Бывает весело.

Тем временем я парировал атаку второй сестры-протектора. Её меч обрушился на мой с такой силой, что руки загудели до самых плеч. Сталь зазвенела, искры брызнули в разные стороны. Я едва удержал оружие.

Второй удар пришёлся мне по щеке. Я увернулся, но недостаточно хорошо, чтобы не получить урон вовсе. Краем глаза я увидел, как сестра-протектор готовится к третьей атаке. Её лицо было спокойным, профессиональным. Она не торопилась.

— Дай-ка я, — с азартом произнесла Паладин Зари.

Я почувствовал, как контроль над телом ускользает, будто кто-то мягко, но настойчиво отодвинул меня в сторону. Би перехватила инициативу. Наблюдая со стороны, я видел, как мастерски я умею владеть мечом, когда не мешаю себе сомнениями и страхами. Моё тело двигалось плавно, точно, без единого лишнего движения. Каждый шаг, каждый взмах — всё было выверено до миллиметра.

Паладин Зари парировала очередную атаку сестры-протектора. Сталь звонко ударила о сталь, искры брызнули в стороны. И, не раздумывая, Би зарядила косой удар в бронированный панцирь противницы. С виду казалось, что атака пришлась по доспехам и не причинила вреда. Но удар был такой силы, что жертва отшатнулась, и изо рта у неё потекла струйка крови.

— Что? — прошептала сестра-протектор, не веря своим глазам. Она посмотрела на свою грудь, потом на меня. — Как?

Второй удар Би ушёл в щит — противница вовремя опомнилась. Сталь зазвенела, эльфийка отлетела к стене, но устояла на ногах. Её лицо побледнело, руки дрожали.

— Ты там, если свободен, — крикнула Аяана, пытаясь ударить леди Синну снова, но клинок снова останавливался в паре дюймов от её тела, — я бы не отказалась от помощи.

— Она полностью твоя, — пропел я, наблюдая, как Паладин Зари угрожающе идёт добивать сестру-протектора.

Би не спешила. Она сделала шаг, ещё один. Противница пятилась, пока не упёрлась спиной в стену.

Мой удар шёл от головы вниз, прямо на ничего не понимающую женщину. Она вскинула щит и снова уцелела. Похоже, Би устала фехтовать и решила закончить всё грубой силой. Ещё один удар сверху по щиту — деревянная основа треснула. Ещё один — щит раскололся. Рука, державшая его, уже не так уверенно блокировала удары.

Ещё удар — и щит упал рядом, бесполезный кусок дерева и металла.

Последним ударом Паладин Зари раскроила противнице череп. Тело рухнуло на пол, даже не вскрикнув.

— Всё, забирай, — равнодушно произнесла Би и передала контроль над телом мне.

Глава 6. Записи с девятнадцатой по двадцать первую

Запись девятнадцатая

Я чувствовал себя так, будто по мне пробежалось стадо бизонов йохохо. Руки дрожали, все мышцы звенели от напряжения, в горле пересохло. Мной воспользовались — удовлетворили свою потребность в насилии и бросили с последствиями. Ноги подкашивались, я выронил меч и присел рядом с мёртвой сестрой-протектором, уперевшись головой в её холодный доспех.

— Что с тобой? — поинтересовалась Анабель, пытаясь высвободиться из своих оков и из-под второй мёртвой женщины, которая лежала сверху. — Помоги мне!

— Я молюсь, — дрожащим голосом сообщил я. Руки и ноги не слушались. — Не мешай.

— В такой удачный — леди Синна запнулась, — неудачный момент.

— Не отвлекайся, — прошипела Аяана, пытаясь ударить леди Синну, но у неё снова не получалось. — Я тут тебя пытаюсь убить.

Каждый удар Тихого Грома останавливался в паре дюймов от тела жрицы. Это бесило Аяану. Это забавляло леди Синну.

Сил моих хватило только на то, чтобы откинуть меч в сторону Анабель. Клинок со звоном упал рядом со связанной девушкой. Она потянулась, но меч был слишком далеко.

— Ну спасибо, — съязвила Анабель.

Тем временем леди Синна что-то сделала, и справа от неё появилась вторая точная копия. Такая же белая одежда, такие же холодные глаза, такая же насмешливая улыбка.

— Ну вот, дважды — она запнулась, произнося свои слова. А потом вторая добавила: — Теперь нас двое вот.

— Не морочь мне голову, — заорала Аяана.

Леди Синна забавлялась. Она морочила голову наемнице, хотя та и просила прекратить.

Что я мог, слабый и обессиленный в тот момент? Только одно — прибегнуть к помощи древнего зла.

— Кромвель, другой мой, — обратился я к себе сам, — давай-ка благословим нашу наемницу на успех.

Зло в левой руке зашевелилось. Тьма заворочалась, задышала, будто просыпаясь после долгого сна.

«Благословение древнего зла».

Тьма из руки прошла сквозь меня. Липкий холод закрался в душу, сковал сердце, пробрался в самые потаённые уголки сознания. А потом, отразившись от моей пятой преграды, разлился теплом. Не обжигающим, не нежным — каким-то странным, чужим, но живительным. Тепло выплеснулось на Аяану, обволокло её, впиталось в кожу.

— Я чувствую тепло! — удивлённо проговорила наемница. — Меня наполняет жажда

— Хочешь пить? — произнесли две леди Синны одновременно, переглянувшись с одинаково насмешливыми улыбками.

— Нет, — ухмыльнулась Аяана, и в её глазах загорелся огонь. — Жажда крови!

Ужасный крик заполнил капеллу и распространился дальше эхом по церкви. Это была не боль, не страх. Это был боевой клич. Аяану накрыла жажда крови — первобытная, дикая, не знающая пощады.

Она взмахнула Тихим Громом, и медный клинок засветился багровым. Призрачное эхо появилось в левой руке — второй меч, вторая смерть.

— Две? — удивились леди Синны.

— Два, — поправила Аяана и бросилась в атаку.

Запись двадцатая

— Бей левую! — прокричала Анабель, наконец добравшись до меча и пытаясь перерезать себе верёвки. Она тёрла о клинок, не выпуская кусочек мяса из рук. — Левую, я сказала!

— Она сама знает, — хрипло ответил я, поднимая голову от груди мёртвой сестры-протектора. Голова гудела, перед глазами всё плыло. — Она будет бить обеих.

Аяана не слышала нас. Она вообще никого не слышала. В её мире остались только две цели — две леди Синны, стоящие перед ней с одинаковыми насмешливыми улыбками.

Левый клинок — эхо Тихого Грома — ударил по левой Синне. Правый — настоящий, объятый багровым светом, — по правой. Удары были одновременными, точными, безжалостными.

Как только клинки добрались до цели, они не остановились. Послышался звук, отдалённо напоминающий хруст стекла. Что-то в защите леди Синны дрогнуло. Сломалось. Это был звук поражения — мерзкий для уха и сладкий для Аяаны.

Мечи прошли сквозь плоть, разрезая белые одежды обеих жриц. Алая кровь пропитала ткань. Одна из них — я точно не понял, какая из двух — упала на колени. Вторая исчезла, растворилась в воздухе, оставив после себя только золотые искры.

Аяана не любила выбирать. Она ударила по обеим сразу.

Испуганные голубые глаза посмотрели вверх на наемницу. Руки леди Синны зажимали рану на груди, но кровь всё равно текла сквозь пальцы.

— Что произошло? — с ужасом спросила эльфийка.

— Произошла я! — заорала ей в лицо наемница и занесла клинки для очередного удара.

Ну, если не вдаваться в подробности, там был не один и не два удара.

Аяана неистово рубила жрицу. Раз за разом. Тихий Гром вонзался в плоть, выходил, вонзался снова. Призрачное эхо — следом. Кровь брызгала во все стороны, заливая пол, стены, потолок. Леди Синна пыталась защищаться, но её руки уже не слушались. Она что-то кричала, но слов нельзя было разобрать.

Аяана не останавливалась.

Она рубила до тех пор, пока жрица не превратилась в кровавое месиво, разбросанное по всей капелле. Осколки костей, клочья белой ткани, лужи крови — всё смешалось в одну страшную картину.

Тяжело дыша, наемница опустила мечи. Её руки дрожали. Лицо было залито кровью. Чужая кровь капала с волос, с подбородка, с ресниц.

— Она всегда такая? — испуганно спросила Анабель, подходя ко мне. Она уже освободилась от верёвок и теперь смотрела на Аяану с таким ужасом, будто та была князем домена мрака.

— Не всегда, — хрипло ответил я, пытаясь встать на ноги. — Только с похмелья.

Аяана обернулась. Она с ног до головы была покрыта кровью леди Синны. Вся в красном, с горящими глазами, с мечами в руках.

— Че сидим? Пошли за твоим мечом, — приказала наемница.

И в тот момент я не в силах был отказать ей.

Запись двадцать первая

Я шёл, опираясь на плечо Анабель. Ноги ещё не слушались. Каждый шаг давался через силу, и я то и дело ловил себя на мысли, что если бы не эта связанная полчаса назад жрица, то пришлось бы ползти за наемницей.

Впереди, метрах в пяти, Аяана танцевала свой кровавый танец смерти. Он был страшным и нелепым одновременно. Она двигалась не как воин, не как наёмник. Она двигалась как одержимая. Тихий Гром в правой руке, его призрачное эхо — в левой. Мечи мелькали, оставляя в воздухе багровые дуги.

Глупые жрицы пытались встать у неё на пути.

Пытались.

Первая выскочила из бокового коридора с булавой наперевес. Аяана даже не замедлилась — просто шаг в сторону, взмах левой, и булава вместе с рукой упала на пол. Жрица заорала, но быстро смолкла — её перерубили пополам прежде, чем крик набрал силу.

Вторая попыталась атаковать со спины. Сестра-протектор, вся в серебряных бляшках, с мечом и щитом. Аяана развернулась на пятке — я даже не понял, как она её заметила — и рубанула по щиту. Деревянная основа треснула, но устояла. Второй удар — уже эхом — пришёлся по ногам. Жрица осела, и Аяана добила её, даже не глядя.

Третья просто побежала. Я её не осуждал.

Аяана прошла через этих женщин как через сорную траву. И самое жуткое — она даже не запыхалась. Она наслаждалась. На её лице, залитом чужой кровью, застыла улыбка — не злая, не безумная. Счастливая. Как у ребёнка, которому купили первую настоящую игрушку.

Я вспомнил, что она когда-то тоже верила в Норхат. Может, поэтому сейчас её так и распирало? Месть за старую веру? Или просто кровь ударила в голову?

— С вами надо дружить, — опасливо сказала Анабель.

Она шла справа, поддерживая меня под локоть. Я чувствовал, как она напряжена, — её плечо было твёрдым, как доска. Она не смотрела на Аяану. Она смотрела на лужу крови, которую мы только что пересекли, и старалась не наступить.

— С нами не нужно ссориться, — поправил я.

— Твоя рука, — сказала она вдруг. — Она всегда была такой?

Моя левая рука. Я посмотрел на неё так, будто видел впервые.

Нет. Конечно, она не всегда была такой.

А теперь я смотрел на руку и понимал, что не замечал главного.

Чёрная кожа с фиолетовыми прожилками поднялась до локтя. Целиком до локтя. Сплошной панцирь тьмы, будто кто-то окунул мою руку в вязкую смолу и вытащил, не дав стечь.

— Нет, — ответил я. — Не всегда.

Каждый раз, когда я использую Кромвеля, зло уходит дальше.

Впереди Аяана остановилась. Она стояла посреди коридора, утыканного телами, и смотрела на нас. Её грудь тяжело вздымалась, но дыхание было ровным. Мечи она опустила, но не убрала.

— Чего встали? — крикнула она. — Я достаточно размялась, пора переходить к тренировкам.

Обычное дело. Ещё до полудня Аяана успела вырезать целую церковь.

Глава 7. Записи с двадцать второй по двадцать четвертую

Запись двадцать вторая

За воротами церкви начиналась мощёная дорога. Серая, ровная, уложенная так тщательно, будто каждый камень целовали перед тем, как положить. Дорога расходилась в четыре стороны — как крест, если смотреть сверху.

Деревянный указатель торчал из земли под наклоном, будто его уже разок пытались вырвать и бросить. Надписи были выжжены, кое-где обуглились, но прочитать можно.

Слева — корпус экзорцистов.

Справа — больничные палаты.

Прямо — не написано, но я догадался: Собор Норхат. Туда мы отправимся позже.

За спиной — церковь Норхат. Я оглянулся назад. Высокие окна, витражи с изображением богини, которая с завязанными глазами топчет грешников.

Красиво. Дорого. Бессмысленно.

Аяана смотрела на указатель. Лицо у неё было такое, будто она сейчас лопнет. Не от боли. От выбора.

Я видел этот взгляд раньше. У голодных псов перед двумя мисками или у убийц перед двумя жертвами, когда времени хватает только на одну.

Одна её половина хотела пойти направо — в больничные палаты к лекарям Норхат. К тем, кто латает жриц после боёв, кто перевязывает раны, кто поит их отварами и молитвами. Я представил: Аяана врывается в палату, полную перепуганных женщин в белых халатах, и начинает крушить всё подряд — койки, склянки, перевязочные столы. А лекари разбегаются, прижимая к груди скальпели и бинты, бесполезные против багрового клинка.

Вторая её половина тянула налево — к экзорцистам. К тем, кто изгоняет демонов, духов и прочую нечисть. К тем, кто сейчас пытается понять, как работает мой меч.

— Нам налево, — сказал я.

Не потому, что так было правильнее. Просто больничные палаты — это лишнее. Мы и так оставили за собой достаточно трупов.

Аяана молча кивнула и пошла по мощёной дороге налево.

Я пошёл следом. Ноги уже слушались лучше. Не как раньше, конечно — бежать я бы не смог, — но хотя бы не подкашивались.

— Свежие силы, — сказала Анабель, после того как наложила на меня одноимённое заклинание.

Я кивнул. Да, заклинание сработало. Простой жреческий заговор забрал мою усталость и развеял её, как утренний туман.

Если и быть жрецом, то ради таких вещей. Не чтобы убивать или проклинать, а чтобы идти дальше, когда ноги уже не идут.

Но вслух я этого не сказал. Анабель — жрица Норхат, пусть и белая ворона. Не стоит перед ней рассуждать о том, каким должно быть истинное жречество. Она же начнёт цитировать свои молитвы, а я не выспался для таких споров.

Корпус экзорцистов встретил нас дивным садом. Деревья с золотистыми плодами, кустарники с ягодами размером с монету, клумбы с цветами, которых я никогда не видел. Всё это росло перед входом, аккуратно подстриженное, политое и ухоженное. Послушницы монастыря явно вкладывали душу в это место.

Интересно, они знают, что их подруги по вере рубят людей в подземельях на куски? Или им не говорят, чтобы аппетит не портили?

Полукруглая лестница из семи ступеней вела к широкой дубовой двери. Над дверью — эркер второго этажа, опирающийся на колонны крыльца.

Красиво. Дорого. Бессмысленно.

— Поехали, — сказала Аяана.

Она разбежалась — три шага, не больше, — и выбила дверь с ноги.

Дубовая дверь вылетела вперёд. Грохот стоял такой, будто рухнула небольшая мельница. Изнутри послышались женские крики.

— После вас, — сказал я, хотя Аяана уже была внутри.

Анабель посмотрела на меня, вздохнула и вошла следом. Я шёл замыкающим. Настоящий мужчина — дамы вперёд.

Запись двадцать третья

Просторный светлый зал — место гордости Сестёр-Экзорцистов.

Я ожидал увидеть что-то мрачное — свечи из человеческого жира, пентаграммы на полу, клетки с демоническими созданиями, которые предлагают тебе сомнительные сделки в обмен на душу. Но нет. Всё оказалось приличным, даже стерильным. Белые стены, высокие окна, сквозь которые лился ровный дневной свет, пол натёрт до блеска.

Не придраться.

На стенах висели знамена и оружие. Мечи всех мастей, от одноручных до двуручных. Копья с разными наконечниками. Топоры, булавы, цепы. Я даже заметил маленькую табличку под одним из чёрных топоров с красной рукоятью: «Стандартное Оружие Армии Тьмы. Изъят у еретика Дарона в 243 году. Хранить вечно».

Но моё внимание привлекло другое.

Под потолком, на толстых цепях, висела пушка мортирного типа с широким стволом и массивным казёнником. На боку гравировка: «Противоликантропная. Заряжать только серебром 925 пробы».

Я присвистнул.

— Хорошая вещь, — сказал я. — Если, конечно, у тебя проблема с оборотнями.

— Или с соседями, — добавила Анабель.

Аяана не смотрела на пушку. Её внимание приковал центр зала.

Там, на возвышении, стоял хрустальный гроб. Прозрачный, как лёд, с медными накладками по углам. А внутри — на бархатной подушке багрового цвета — лежал медный меч.

Тихий Гром.

Точно такой же. Те же пропорции, та же гарда, та же рукоять. Даже патина на клинке.

— Жалкая подделка, — фыркнула она.

Две женщины в кожаных доспехах выступили из-за колонн. Одна — с коротким мечом и кинжалом. Вторая — с арбалетом, уже взведённым и приставленным к плечу.

Я не успел ничего сказать.

Арбалетчица выстрелила. Болт просвистел там, где я только что стоял. Ещё пара дюймов — и он бы вошёл мне в плечо. Или в грудь. Или куда там метила эта женщина. Но меня вовремя оттолкнула Анабель.

Аяана уже бежала.

Она не петляла, не уворачивалась. Она просто рванула к арбалетчице по прямой — как бык на красную тряпку. Болт пролетел мимо — наемница сместила корпус влево на бегу, даже не сбавляя скорости. Потом ещё раз — вправо. И пошла боком, как краб, но быстрее любого краба, которого я видел.

Арбалетчица попыталась перезарядить. Пальцы скользнули, болт упал на пол. Она нагнулась — и это была её последняя ошибка.

Аяана настигла её через три секунды.

Тихий Гром вошёл в живот женщины легко, сквозь доспехи. Экзорцистка охнула, схватилась за клинок руками, но он уже был внутри, уже резал, уже убивал.

Вторая — с мечом и кинжалом — бросилась было на помощь. Но Аяана, не вытаскивая меча из первой, просто развернулась и рубанула призрачным эхом.

Короткий меч второй сестры-экзорциста переломился пополам.

— Подержи пока, — шепнула она арбалетчице и отпустила рукоять Тихого Грома.

Эхо в левой руке описало дугу и рубануло вторую жертву по горлу. Та выронила кинжал и схватилась за горло, хрипя в последней агонии, захлёбываясь кровью.

— Где меч? — злобно спросила Аяана, обернувшись к арбалетчице.

Та посмотрела вниз. Из её живота торчал Тихий Гром.

— Да не этот, — раздражённо выпалила наемница и заехала кулаком сестре-экзорцисту в челюсть.

Запись двадцать четвертая

Дорога из просторного зала разветвлялась. Налево и направо — два одинаковых коридора, выложенных светлым камнем. А ещё широкая лестница, уходящая на второй этаж. Дубовые резные ступени, перила с львиными головами. Богато живут экзорцисты. Не то что мы в своём подземелье.

— Может, разделимся? — предложила Анабель. — Так быстрее найдём.

— Нет, — сказал я.

— Почему? — удивилась она.

— Потому что никогда разделение команды не приносило ничего полезного. В любой книге, любой истории, любой пьяной байке в трактире — стоит героям разойтись в разные стороны, как одного тут же убивают, второго берут в плен, а третий потом полкниги ищет, как их спасти.

Аяана, которая уже сделала шаг в сторону левого коридора, остановилась.

— Умные мысли, жрец, — сказала она. — Редкость.

— Я умею удивлять.

Мы втроём шагнули в левое крыло. Правое оставили на потом. Лестницу — на потом после потом.

Первая дверь, которую мы открыли, вела в кабинет. Небольшое помещение, заставленное шкафами. На стенах висели головы. Не людей. Тварей.

Брукса с раскрытой пастью, полной игольчатых зубов. Фледер с ушами-лопухами и мёртвыми жёлтыми глазами. Василиск — мне показалось, или он до сих пор пытался взглядом обратить в камень?

Я специально отвернулся, на всякий случай.

Охотничьи трофеи экзорцистов Норхат. Каждая голова когда-то кому-то принадлежала. Кто-то их боялся. Теперь они висят на стенах и пылятся.

За столом сидела старая женщина.

Седые волосы были стянуты пучком на затылке. На носу — круглые очки с толстыми линзами. Одета в простую рясу, без доспехов. В руках — книга в кожаном переплёте.

Я ожидал крика, или истерики, или мольбы о пощаде. Или всё сразу.

Ничего.

Она посмотрела на нас спокойно. Сначала на Аяану, залитую кровью, потом на седого меня в чёрной сутане и с мечом сестры-протектора. Потом на Анабель, которая держалась позади.

Потом аккуратно закрыла книгу. Медленно. Спокойно. Как будто у неё впереди целый день и все дела подождут.

А потом она опрокинула стол.

Сделала это одним движением — резко, по-молодому. Стол встал на бок, превратившись в баррикаду. Бумаги разлетелись, чернильница разбилась, по полу растеклась синяя лужа.

И из-за этого стола в нас полетели болты.

Вжух. Вжух.

Два выстрела. Один за другим. Быстро — быстрее, чем я ожидал от старой женщины в очках.

Первый болт вонзился в дверной косяк в дюйме от моего лица. Острый осколок щепки коснулся щеки.

Второй летел в Аяану. Она не увернулась, просто отбила его мечом.

— С чем пожаловали, ёк? — спросила старуха из-за стола.

Ёк. Я не сразу понял. Это местное ругательство? Ласковое обращение? Или просто звук, который она издаёт, когда не хочет произносить нормальные слова?

— Не по твою душу, — злобно прошипела Аяана.

Она медленно ступала в сторону стола. Тихий Гром в правой, эхо — в левой. Глаза горят.

— Мы ищем меч, — сказал я.

Старуха не ответила.

— Тот, что изъяли у колдуна Огневерхой горы, — продолжил я.

Старуха молчала. Я слышал, как она перезаряжает арбалет. Или готовит что-то похуже.

— То есть, — я скривился, потому что следующих слов себе не простил, — у меня. Колдуна Огневерхой горы. Я и есть.

Старуха хмыкнула.

— А я думала, ты просто вонючий бродяга, которого наёмница подобрала на дороге.

— Обидно, — сказал я.

— Ёк, — ответила старуха. — Валите отсюда. Здесь вам не рады.

Я задумался. А где нам рады? Есть вообще такое место?

— Я извиняюсь, — продолжил я.

— И правильно делаешь, Ёк! — перебила старуха. — Ещё минута моего терпения — и я напихаю тебе болтов за шиворот и

— В штаны? — осведомился я.

Аяана уже занесла меч. Ещё шаг — и она бы рубанула по столу.

Я жестом попросил наемницу не торопить события.

Она замерла. Меч застыл в воздухе.

— Вы же не по части убийства людей, — сказал я, глядя на стол, за которым пряталась старуха. — Вы опытная охотница на тварей.

Тишина.

Потом из-за стола донёсся устылый вздох.

— Да, Ёк, — подтвердила старуха. — Это правда. Но это не помешает мне надрать вам шеи.

Аяана повернулась ко мне. Вопросительно. Взгляд говорил: «Что за фокусы? Я могу порубать эту бабку в считанные секунды. Почему ты меня остановил?»

Потому что старость и профессионализм надо уважать.