Нейрония судьбы

Без седативного жить вновь учусь,

Не постараюсь — не удержусь.

Поеду, пожалуй, куда-нибудь не пересекая границ. Все равно обслуживание на наших курортах за прошедшие двадцать лет подтянулось. До мировых стандартов подтянулось, надо заметить. Теперь и у нас тебе либо улыбаются, но ничего не делают, либо делают, но не улыбаются.

За Вольную Веру, Царя в голове и свободное Отечество, кто-куда, а я в Крым!

Из мира без греха

Инсайт, как гласит энциклопедия — внезапное осознанное нахождение решения какой-либо задачи, ставшее результатом продолжительной бессознательной мыслительной деятельности. И кто это там отрицал метафизическую природу творчества? Кто не верил Александру Блоку в плане его незабвенного: «Через столетия, через бури сражений, / Через пустыни и скалы прорвусь, / Через города, через измерения/ Я обязательно к тебе вернусь»? Да, господа-товарищи, Блок — это вам не только «ночь, улица, фонарь, аптека».

Здесь вот Игорь Фёдорович, в смысле, Егор Летов, царствие ему небесное, с того света спойлернул. Дело в том, что не так давно (года не прошло как), спустя семнадцать лет после его скоропостижной кончины, одна звукозаписывающая компания выпустила в свет запись сольного концерта Егора в Киеве. Концерта, данного ещё в далеком двухтысячном году.

Четверть века назад, Летов с акустикой, в Киеве. На память невольно приходит: «Рок`н`рол закiнчився. Хiба цэ не зрозумiло? Вiн требав двадцять пять рокiв, теперь його слiп вiдмiнити. Секс пистолз закiнчiв рок`н`рол. Онi булi останнею рок`н`рольною группою, теперь усе закiнчiно. Джон Лайден».

Но Егор Летов на то и Егор Летов, что не Джонни Роттен. «Рад видеть вас снова в Киеве. Мы снова здесь, я надеюсь скоро будем в полном составе…", — звучит во первых строках добротно реставрированной фонограммы выступления. Егор, как живой, нам всем живым. Дословно. Сказал про «мы снова здесь» и спел из «Солнцеворота»: «Мёртвые не тлеют, не горят, / Hе болеют, не болят. / Мёртвые не зреют, не гниют, / Hе умеют — не живут».

А дальше? Дальше было ещё много песен (общим числом шестнадцать). Мелькали промеж них и инсайты: «Песня посвящается всем нашим славным солдатикам, погибшим и помирающим на нашей священной и общей войне…» (предваряя исполнение «Чёрного ворона») и «Советская такая песня» («Шла война (к тому Берлину»). Общей с киевлянами войне, советская такая песня, три раза брали Берлин — не привыкать.

То с каким восторгом и одобрением публика встретила «Родину» — «Вижу — поднимается с колен моя Родина! / Вижу, как из пепла восстаёт моя Родина! / Слышу, как поёт моя великая Родина! / Снова поднимается с колен моя Родина!» — и как пела она вместе с Игорем Фёдоровичем описанию просто не поддаётся. Комок в горле.

В проекции времени интересен комментарий Летова после «Родины» исполнения: «Мы играли в Ленинграде вот только что, играли в Рязани, в Москве нам не дали концерт, в отличии от Киева, кстати… И, честно говоря, я даже не знаю, когда дадут, если дадут». А чего стоит инсайт: «Очень грустная песня», в аннотации к «Всё идет по плану»? Как хочешь, так и понимай.

Всё с учётом лет, прошедших с момента записи концерта, местом проведения концерта и тем, что увидела свет эта запись именно сейчас неоднозначно. Однозначно лишь то, что после «Отряд не заметил потери бойца» публика скандировала «Русское поле!…", публика требовала русское поле экспериментов (здесь намеренно без кавычек), которое через на «Мою оборону» фразой «Вечность пахнет нефтью» почти часовой концерт данный нам «из мира без греха» сегодняшним тем, который «не умеет — не живёт» и завершило.

Дабы не потерять за всей этой околомузыкальной конспирологией зерна повторю. В две тысячи двадцать пятом, Летов, с акустикой, в Киеве. Пускай и умерший семнадцать лет назад, пускай и в записи. Но это случилось вот-вот, и недооценить такую «ночь, ледяную рябь канала, аптеку, улицу, фонарь» невозможно. Поэт, музыкант, человек, на котором выросли те самые поколения ребят и мужиков, которые сегодня, не жалея живота своего, защищают нашу «встающую с колен Родину»? Вы же не будете отрицать то бешеное влияние, что оказало творчество Летова на тех, чья молодость и становление пришлись на конец восьмидесятых или же на все девяностые, или даже на первую половину нулевых? Это ведь они сейчас на «передке»! Они претворяют для врага в жизнь сюжет под названием «На мясокомбинате я работаю свиньёй». И Летов для них — единое дискурсивное поле. Последователи поэта, чти песни до сих пор под гитару звучат из каждого если не второго, то третьего двора точно? К чему?

Осмелюсь ванговать. Из всего двух, с моей точки зрения, реалистичных сценариев окончания сегодняшней войны — 1) мы планомерно перемелем и возьмем под контроль всю Незалежну, за нами не залежится и 2) американцы откроют второй фронт, возьмут под контроль не занятую нами часть государства-404, и мы поделим его с ними на зоны ответственности, как это уже было в 1945-м с фашистской Германией (история, как известно, повторяется дважды) — превалирует вариант номер один. Ведь Летов «уже» в Киеве. Иначе заявленных целей — демилитаризации и денацификации — мы попросту не достигнем. Иначе мы эту войну проиграем. А проиграть войну — это не про Россию. Сто пудов.

«На самом краю уцелели

Лишь ты и мой прожитый опыт

Увы, меня растеряли, как рваные бусы —

Лишь нитка на пальце

И я соберу свои ягоды,

Приклею отбитые уши,

Привяжу себя к палке

Вобью себе в задницу гвоздь,

Чтоб не упасть

Снова».

Игорь Фёдорович, Егор Летов. Стихотворение «Рваные бусы (СМЕРЧ)» Американцы уже проиграли эту войну, их марионетки взбунтовались, низвергнув кукловода. Побежденных двое не бывает. Победа будет за нами. А до тех пор: «Лишь разбитое крыльцо / Молчаливый птичий дождь / Да винтовка без патронов / В свой последний Сталинград / Но миром правят собаки / Тела населяют собаки / В мозгах завывают собаки /И выживают здесь только собаки». Последнее прижизненное концертное исполнение этой песни за рубежами нашей необъятной, кстати, было в Сан-Франциско. Да и «война», как в треке из акустического концерта в Киеве, как известно «шла к тому Берлину». Мы не угрожаем. Пока предупреждаем. Гением Летова, поэзией Блока. «Через столетия, через бури сражений, / Через пустыни и скалы прорвусь, / Через города, через измерения/ Я обязательно к тебе вернусь». Россия начинается там, где стоит её пехота. Как читал Аким Апачев, чьё имя теперь как-то не принято произносить вслух на широкую публику: «Роскажи тому ляху про москаля / Передай йому кожне слово / Це мій дім, це мій Крим, це моя земля / Я також забираю мову».

«Рок`н`рол закiнчився. Єгор Лєтов закінчив рок`н`рол». «Взмывает в небо за моим за окном / Непобеждённая страна / Взмывает в небо за моим за окном

Непобеждённая страна».

Эй, вы, там, наверху!

О, Хоспаде! Чё творится, чё деиться-та! Чё вообще происходить! Стоит хоть ненадолго уехать их Санкт-Петербурга, как сразу начинается. В России запретили слово «жопа». Пока мы все спали, в новом Толковом словаре государственного языка от Санкт-Петербургского Госуниверситета его признали нецензурным.

«Что за шум, а драки нет?» — спросите меня вы. Ведь с пеленок каждому известно — «жопа есть, а слова нет». Даже песенка популярная имеется. Но послушайте. Каждый из нас хоть раз в своей жизни натыкался на просторах соцсетей на мем по мотивам бессмертного из Льюиса нашего Кэролла. Философский такой, надо сказать мем. «А мы в прошлом или будущем?» — спросила Белого Кролика Алиса. «Мы в жопе» — посмотрев на часы, ответил Кролик. «А „жопа“ — это настоящее?» — на всякий случай уточнила Алиса. «А „жопа“ — это у нас символ вечности». Так вот, наш символ вечности, наш универсальный интерфейс, через который можно сделать всё, отныне — обсцен. Прямо «Алиса в стране препаратов» какая-то, ей Богу.

Ибо обсцен — это обязательный значок «18+" на обложке и надпись «Содержит нецензурную брань». Наш символ вечности «содержит нецензурную брань», и это знаково. И это — жопа!

Я писал уже когда-то и до сих пор развиваю в своих книгах одну простую мысль, веяние времени у нас такое, тренд — и без того убогое клиповое мышление в нас тихой сапой сменило мышление мемовое. Ты ей вместо тысячи слов картинку с букетом, она тебе в ответ вместо загадочной улыбки двусмысленный анекдот с подтекстом. Когда со временем поотомрёт и это, взамен окончательно пришествует «мышление эмодзи». Ты ей мужской половой орган с крылышками в национальном мессенджере посылаешь, она тебе в ответ кричащего младенца в испачканном подгузнике. А если на «младенца» ты реакцию позитивную поставишь, ну «сердечко» там снизу прикрепишь или «поцелуйчик», как в чат автоматически вступает отдел записи актов гражданского состояния, что-то «печатает…», «печатает…» и присылает ссылку на свежеусиленной квалифицированной электронной подписью подписанное «Свидетельство о признании отцовства». Так и демографию подправим. Чё уж там!

Нет, порядок в стране наводить необходимо. Я бы даже сказал, необходимо экзистенциально. Часто думаю, если бы меня или кого другого неуравновешенного поставили на этот фронт, тридцатые годы прошлого века показались бы всем цветочками. Был бы вам не Сталин, был бы Нержавеев. Ничего и бы за мной не заржавело. Ведь по-хорошему, за время от революции до революции — с момента распада Союза и до начала СВО — сами о себе мы написали оперу без исключения всë и все. Период Идеализации Западных Демократических Европейских Ценностей (аббревиатуру составьте сами) в нашей истории девственников не оставил, поимел всех. А мы об этом ещё и сторис об этом выложили. Если поднять архивы, то был бы только человек. И здесь я с крайним уважением отношусь к верховной нашей власти, которая изо всех сил не даёт трагедии повториться в качестве фарса. Но и тем, кто «эй, вы, там наверху», как мне кажется, стоит помнить, при всём порядке в устной и письменной речи хорошего царя при плохих боярах не бывает. Царя делает свита. Если после распада Союза наступило время рейвов (от англ. to rave — «неистовствовать», «бесноваться», «бредить»), то сейчас, по аналогии, у нас время рейков (от англ. rake — «грабли»). Сплошные танцы на граблях.

Чуть не признали наследие классиков русской и мировой литературы (частично) противоречащим нашим традиционным ценностям и текущему Законодательству. Одумались, отмотали. Но что делать с современниками, у которых по проверке ИИ такие противоречия условно имеются. Проверка ИИ — не филологическая экспертиза. Но книг с площадок от греха подальше убрали — мама не горюй.

Потом фейки об армии распространять запретили. Правильно сделали. Полностью поддерживаю. Но запретили так обще, что издатели перестали вообще публиковать всё что угодно про СВО. Как аэропорт «Шереметьево», обозначаемый SVO и поныне, не переименовали — ума не приложу. Одна история про то, как крупный медиахолдинг тщетно пытался напечатать сборник стихотворений поэтов Донбасса чего стоит! В итоге? В итоге Z-литературы почитай, что нет. Равно как и Z-субкультуры в среде молодежи. Знаю, о чем говорю, лично получал от своего издателя «чёрную метку» в духе «ни слова об Украине до окончания СВО на Украине». А начиналось-то всё, как же всё начиналось!

Отмену творчества понауехавших писателей и поэтов от раза к разу раздуть пытаются, даром что творчество и его автор — суть две разных сущности. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Вы копните поглубже любого классика. Такого накопаете, читать не захотите. Любимая фишка низвергателей величия русской литературы в десятые годы была, кстати. Запомните, со страниц книги с вами говорит не личность автора со всеми его политическими, сексуальными и прочими предпочтениями, но лирический герой — вымышленный персонаж, созданный этим самым автором для включения в своё произведение, через которого автор выражает свои переживания, чувства и мысли. Это художественная маска, созданная для передачи эмоций, идей и философских размышлений, не личность. Лирический герой иноагентом быть не может. «Кто ж его посадит? Он же памятник!»

А ещё вывески на иностранном языке иностранными буквами пытались импортозаместить. На иностранном русскими — нет. Чуть закон не приняли, но вовремя вспомнили, что и главный патриотический певец нашей действительности сам за латинскими буквами скрывается. Теперь вот «жопа» …

Нет. Проблемы у нас в Русском Мире действительно есть. Но проблемы, как мне кажется, не в подспудном навязывании нам чего-либо инородного. Не в иноземной «мягкой силе», не в пропаганде. Разумному, думающему человеку пропагандировать что-либо, что мёртвому припарки припаривать. Проблемы в том, что нам кровь из носа как нужно реинтегрировать в поле традиционных русских ценностей все те поколения, которые были воспитаны (давайте уже наконец признаем очевидное) не нами и не на нашем традиционном языке за последние тридцать-сорок лет. У них эта «пропаганда» на уровне подкорки зашита. Прошивка у них сконструирована из этой «пропаганды». Она у них чуть ли не в заводской конфигурации. Не запретить и не замолчать, как мы это любим, а встроить все эти «ред-флаги», «сигмы», «пупупу», «лимбы», «проявленности», «зумеров», «имбы», «выгорания», «промпты», «слопы» и «брейнроты» в поле традиционализма культуры Русского Мира надобно. Как? К примеру, Том и Джерри — это уменьшительно-ласкательные формы имен Thomas и Jeremy. То есть буквально они Фома и Ерёма. Пройдёт лет десять-пятнадцать, и «неперепрошитые» будут управлять нашей страной.