Хаос-код

— Таверна? — Димон оживился. — Там есть еда?

— Есть.

— Нормальная? Не вяленое мясо?

— Нормальная. Суп, хлеб, эль.

— Эль? — Димон чуть не заплакал от счастья. — Элинор, я люблю тебя.

— Не торопись, — сказала она, забираясь в седло. — Ты ещё не пробовал местный эль.

— Он хуже, чем уксус?

— Нет. Он лучше. Но ненамного.

Димон вздохнул и полез на свою клячу.

Яблочко, серая лошадь, снова попыталась его укусить. Он увернулся.

— Я тебя тоже люблю, — сказал он лошади. — Как зубную боль.

Лошадь фыркнула, выражая, видимо, взаимность.

Глава 4

Глава 4. В которой Димон пьёт эль, рассказывает про интернет и знакомится с ветераном

Таверна «У старого пса» оказалась именно такой, как в кино: кривые стены, низкий потолок с балками, на которых висели копчёные окорока, и запах, смешивающий в себе жареный лук, пот и плохо скрываемую безнадёжность.

— Уютно, — сказал Димон, входя.

— Это не уют, — поправила Элинор. — Это отсутствие альтернатив.

Внутри было темно, даже несмотря на свечи. За столами сидели какие-то люди: купцы в дорогих плащах, наёмники с рожами, которые повидали слишком много, и одна старуха, которая вязала носки и одновременно следила за всеми.

Хозяин, толстый мужчина с повязкой на глазу, кивнул Элинор.

— Ведьма, — сказал он без удивления. — Опять прячешься?

— Опять, — ответила она. — Две кружки эля и горячее. И комнату на ночь.

— Комната — пять серебряных.

— Три.

— Четыре.

— Три с половиной.

— Три с половиной и я делаю вид, что не заметил инквизиторского шпика, который зашёл за вами в городских воротах.

Элинор побледнела.

— Шучу, — ухмыльнулся хозяин. — Шпик остался в городе. Пока. Четыре серебряных.

Она бросила монеты на стойку.

— Ты жуткий человек, Гарри.

— Знаю. Поэтому мой бар до сих пор не сгорел.

Они сели за дальний столик, в углу, откуда была видна дверь и чёрный ход. Димон с наслаждением вытянул ноги. Кеды хлюпали — он так и не просох после утренней грязи.

— Что ты сделал с тем разбойником? — спросила Элинор, когда им принесли эль. — С тем, с топором. Он орал так, будто его жгли заживо.

— Уксусная кислота, — повторил Димон, делая глоток эля. Эль оказался терпимым: вкус хлеба, мёда и чего-то травяного. Лучше, чем вода из канавы. — Она не убивает, но жжёт адски. Особенно в глаза.

— Откуда ты взял уксусную кислоту?

— Из уксуса. И ещё из некоторых вещей, которые нашёл у тебя в подвале.

— Ты лазил по моим вещам?

— Я искал ингредиенты для химического оружия. Это называется «приоритеты».

Элинор покачала головой и тоже отпила эля.

— Ты странный, — повторила она.

— Ты уже говорила.

— Знаю. Но с каждым часом это становится всё очевиднее.

Она помолчала. Потом спросила:

— Расскажи про свой мир.

— Зачем?

— Потому что, — она отвела взгляд, — если мы умрём завтра, я хочу знать, откуда взялся идиот, который сжёг мои запасы уксуса на бомбы.

Димон усмехнулся.

— Хорошо. Садись, расскажу.

Он откинулся на спинку стула (деревянную, неудобную) и начал:

— Мой мир называется Земля. Нет никакой магии. Вместо этого у нас есть электричество — это такая штука, которая бегает по проводам и заставляет работать лампы, телефоны и кофеварки.

— Что такое телефон?

— Маленькая коробочка, с помощью которой можно разговаривать с человеком, который за тысячи километров.

— Как? — Элинор нахмурилась.

— Не знаю. Я инженер-программист, а не физик. Но примерно так: голос превращается в электрические сигналы, сигналы бегут по проводам или через воздух, а потом снова превращаются в голос.

— Это звучит как магия.

— Для вас — да. Для нас — обыденность.

— А ещё что у вас есть?

— Машины. Железные повозки, которые ездят сами, без лошадей. Быстро. Очень быстро.

— Быстрее, чем лошадь?

— Лошадь бежит максимум пятьдесят километров в час. Машина — сто пятьдесят. А самолёты — девятьсот.

Элинор замолчала. Её вертикальные зрачки расширились до предела.

— Ты врёшь, — сказала она.

— Честное слово, нет.

— Не может человек летать быстрее птицы.

— Не может, — согласился Димон. — Поэтому мы не машем руками, а садимся в металлическую трубу с крыльями и реактивным двигателем.

— Что такое реактивный двигатель?

— Это когда топливо сгорает и вылетает назад с такой силой, что трубу толкает вперёд.

Элинор взяла кружку, сделала большой глоток и поставила её с глухим стуком.

— Я ничего не поняла, — сказала она.

— Никто не понял. Это нормально.

— Твой мир... — она покачала головой. — Он безумный.

— А твой — нет?

— Мой хотя бы понятный. Магия есть. Инквизиция жжёт. Крестьяне голодают. Всё просто.

— В моём тоже всё просто, — возразил Димон. — Просто мы вместо магии используем знания. И вместо костров — штрафы. Ну, и иногда тюрьмы.

— И у вас нет ведьм?

— Есть. Они просто... ну, они не умеют колдовать. Они просто женщины, которых когда-то боялись, потому что они умные. Сейчас их не сжигают. В основном.

— В основном?

— Иногда сжигают. Но это уже незаконно. У нас много чего незаконно, но люди всё равно делают.

Элинор долго смотрела на него.

— Ты скучаешь по своему миру? — спросила она тихо.

Димон не ответил сразу. Потому что ответ был «да, блять, каждый день, каждую секунду, особенно сейчас, когда я пью эль в таверне, где пахнет потом и безнадёжностью».

Но он сказал:

— Скучаю. Но не так сильно, как ожидал.

— Почему?

— Потому что в моём мире у меня не было... — он запнулся. — Не было приключений. Я просто сидел за компьютером, пил пиво и смотрел сериалы. А здесь... здесь я живу. Даже если это опасно.

— Ты ненормальный, — заключила Элинор.

— Это не новость.

— Я знаю. Я просто констатирую факт.

Она допила эль и подозвала хозяина.

— Гарри, нам ещё.

— Ещё чего? — спросил он.

— Эля. И супа. И скажи, что слышно про Мортемера.

Хозяин помрачнел. Он огляделся, наклонился к ним и прошептал:

— Мортемер объявил награду за иномирца. Слышали? Двести золотых. И за любую ведьму, которая его укрывает, — тоже награда, но меньшая. Тридцать золотых.

— Тридцать? — возмутилась Элинор. — Я сто́ю тридцать? Я оскорблена.

— Ты можешь быть оскорблена в другом месте, — буркнул Гарри. — Моя таверна — не место для громких разговоров. Здесь все уши.

Он отошёл, а Элинор повернулась к Димону.

— Слышал? Двести золотых. Твоя голова стоит больше, чем мой дом.

— У тебя есть дом?

— Был. Пока я не сбежала.

— И сколько стоил твой дом?

— Сто пятьдесят.

— Значит, я дороже, чем твой дом, но дешевле, чем нормальная квартира в Москве.

— Что такое квартира?

— Неважно.

Они замолчали. В таверне стало тише — или это только показалось. Димон заметил, что старуха с носками перестала вязать и уставилась на них.

— Элинор, — тихо сказал он. — У нас хвост?

— Не знаю, — так же тихо ответила она. — Но если да, то я его чувствую.

В этот момент дверь таверны открылась.

Вошел человек.

Он был старым — лет пятьдесят, не меньше. Широкоплечий, коренастый, с огромными руками, которые явно знали, что такое меч. Короткая седая щетина. Лысина с татуировкой дракона. И вместо правой ноги ниже колена — культя, обмотанная грязными бинтами. Он опирался на костыль, сделанный из ветки.

Сержант Кроу.

Он оглядел таверну, ни на ком не задержав взгляд, и прохромал к стойке.

— Гарри, — сказал он хрипло. — Эль. И не спрашивай, откуда у меня деньги.

— Не спрошу, — ответил хозяин, наливая кружку. — Ты их заработал или украл — мне плевать. Платишь — пьёшь.

Старик кинул на стойку две монеты, взял кружку и, ни к кому не обращаясь, громко сказал:

— А ещё я слышал, что иномирец где-то рядом. Тот самый, которого ищет Мортемер.

Димон напрягся. Элинор положила руку на нож.

— Говорят, он чудотворец, — продолжил старик, не повышая голоса, но так, чтобы слышали все. — Водопровод чинит. Глаза выжигает уксусом. Бандитов в лес разгоняет.

Он повернулся и посмотрел прямо на Димона.

— И ещё говорят, он не умеет колдовать, — сказал старик. — Вообще. Ни хрена. Просто башка варит.

Тишина в таверне стала абсолютной.

Димон почувствовал, как пот стекает по спине. Элинор сжала нож.

— Я никого не ищу, — сказал старик и вдруг усмехнулся. — И никому ничего не скажу. Потому что мне насрать на Мортемера. Я воевал за эту страну, пока он сосал мамкину сиську.

Он поднял кружку.

— За иномирца, — сказал он. — Пусть он разнесёт их всех к Ткани.

И выпил.

Димон выдохнул.

— Кто вы? — спросил он.

Старик поставил кружку.

— Сержант Кроу, — сказал он. — Ветеран. Инвалид. Человек, которому нечего терять. А ты, парень, тот самый иномирец, который вчера починил насос на площади?

— Да, — признался Димон.

— Молодец, — Кроу кивнул. — Я там был. Видел. Воды давно не было. Спасибо тебе.

— Не за что.

— Есть за что, — старик вдруг стал серьёзным. — Ты сделал то, чего не могли маги. Потому что маги только портят. А ты чинишь. Это редкость.

Он хромал к их столику, сел без приглашения и уставился на Димона.

— Куда идёте? — спросил он.

— А вам какое дело? — резко спросила Элинор.

— Такое, что Мортемер уже выслал за вами отряд. Пять человек. Все с амулетами. Все обучены убивать ведьм.

Элинор побледнела.

— Откуда вы знаете?

— У меня уши длинные. И старые друзья в гильдии. Вам нужен проводник, который знает лес и не боится инквизиции.

— И вы предлагаете себя? — спросил Димон.

— Я предлагаю себя, — кивнул Кроу. — Бесплатно. Потому что, — он посмотрел на свою культю, — я всё равно не жилец. А так хоть умру не в грязной таверне, а в лесу, как настоящий солдат.

Димон переглянулся с Элинор. Она покачала головой — не верь.

Но Димон вдруг подумал: этот старик не врёт. У него нет причины врать. И если Мортемер действительно выслал отряд...

— Хорошо, — сказал он. — Идёте с нами.

— Димон! — прошипела Элинор.

— Нам нужен кто-то, кто знает лес. А ты, — он повернулся к ней, — ты знаешь магию, но не знаешь тактики. А он знает.

Кроу кивнул.

— Умный парень, — сказал он. — Жаль, что ты попал в это дерьмо.

— Жаль, что я вообще сюда попал, — ответил Димон. — Но раз уж попал, то буду выбираться. Или умру. Третьего не дано.

— Это второе умное слово, которое я от тебя слышу, — усмехнулся Кроу. — Первое было «насос».

Он поднял кружку.

— За успех, — сказал он.

— За успех, — повторил Димон.

Элинор, вздохнув, тоже подняла свою кружку.

— За то, чтобы не умереть завтра, — сказала она.

— Это лучший тост, — согласился Кроу.

Они выпили.

А за окном таверны, в темноте леса, кто-то наблюдал за светом в окнах. Ждал. Считал.

У него было пять человек. И приказ: взять живьём.

Глава 5

Глава 5. В которой Димон не спит, Кроу рубит правду-матку, а отряд Мортемера получает по зубам

Димон не спал.

Он лежал на соломенном тюфяке в тесной комнатушке на втором этаже таверны, смотрел в потолок и перебирал в голове всё, что случилось за последние двое суток.

Пельмени. Сериал. Канава. Патруль. Ведьма. Уксусные бомбы. Эль.

— Бред, — прошептал он.

Рядом, на втором тюфяке, спала Элинор. Она свернулась клубочком, как кошка, и тихонько посапывала. Во сне её лицо не было таким суровым — почти человеческим. Почти.

Кроу спал внизу, в общем зале. Сказал, что привык спать с открытыми глазами и одним ухом на дверь.

«Если кто войдёт — я услышу раньше, чем они сделают первый шаг. А вы, дети, отдыхайте. Завтра будет тяжело».

Димон достал телефон. Экран тускло засветился. Зарядка — 41 процент.

Он открыл заметки и начал писать.

«Дневник попаданца. День третий (или два? я хер знает).

1. Магия существует. Работает на эмоциях. Не подчиняется законам физики — или подчиняется, но я ещё не понял каким.

2. Местные боятся инквизиции как огня. Потому что инквизиция буквально сжигает.

3. Меня ищут. За мою голову дают 200 золотых. Это примерно 20 миллионов в переводе на рубли по покупательной способности (я посчитал: кружка эля стоит 5 медяков = 50 рублей, значит 1 золотой = 1000 медяков = 100 000 рублей. 200 золотых = 20 лямов. Серьёзно, блин).

4. Я подружился с ведьмой и безногим ветераном. Это звучит как начало анекдота. Или конца.

5. Я хочу домой. Но если честно — мне здесь интереснее, чем в офисе.

P.S. Не умри завтра, Димон. Мама расстроится.

P.P.S. Телефон выключу после записи. 41 процент — это всё, что у меня есть. Больше не включать, только в крайнем случае. Крайний случай — это если я буду умирать и захочу снять прощальное видео. Или если найду розетку. Шутка. Розеток здесь нет».

Он выключил телефон и закрыл глаза.

Сон пришёл через пять минут — тяжёлый, без сновидений.

---

Разбудил его Кроу.

— Подъём, соня, — старик стоял над ним, уже одетый и вооружённый (костыль и длинный нож за поясом). — Твоя ведьма уже внизу. Завтрак стынет.

— Какой завтрак? — Димон протёр глаза. — Солнце ещё не встало.

— Солнце встанет через час. А отряд Мортемера — через полчаса, если мы не уйдём.

Димон вскочил.

— Что? Уже? Откуда вы знаете?

— Я вышел на крышу. Видел костры в лесу. В трёх километрах к востоку. Пять костров. Пять человек.

— Может, это не они?

— А может, они. Я предпочитаю не проверять.

Они спустились вниз. Элинор сидела за столом, перед ней стояла тарелка с кашей и кружка молока. Она выглядела свежей, как огурец, что было несправедливо.

— Ты похож на смерть, — сказала она, глядя на Димона.

— Спасибо. Ты похожа на утро.

— Это комплимент?

— Это констатация факта. Утро — это больно.

Он сел, схватил ложку и начал есть кашу. Каша была пресной, но горячей. Гораздо лучше, чем вчерашнее вяленое мясо.

— План такой, — сказал Кроу, наливая себе эль (пить с утра? Димон решил не осуждать). — Мы уходим через чёрный ход. Идём на юг, к болотам. Там дорога хуже, но нас не так легко найти.

— На юг? — переспросила Элинор. — Но нам нужно на восток, к Гнилым горам.

— Сначала на юг, — твёрдо сказал Кроу. — Сделаем крюк в три километра, потом повернём на восток. Отряд пойдёт по прямой — и пройдёт мимо. У них нет проводника, который знает болота.

— А вы знаете? — спросил Димон.

— Я воевал на болотах двадцать лет назад. Утонул там мой лучший друг. С тех пор я их ненавижу. Но знаю, как по ним ходить.

Димон доел кашу.

— Идём, — сказал он.

---

Болота встретили их запахом.

Не тем приятным запахом леса после дождя, а тяжёлым, сладковато-гнилостным амбре разлагающейся органики. Димон вспомнил, как однажды забыл выбросить картошку в мусорку в августе. Теперь этот запах был везде, и он был в сто раз сильнее.

— Дыши ртом, — посоветовал Кроу. — Так меньше тошнит.

— А если я привыкну дышать ртом, а потом вдохну муху?

— Мухи здесь не живут. Слишком воняет.

— Даже мухи бегут? — Димон покачал головой. — Серьёзно?

— Мухи умнее людей.

Они шли уже час. Ноги вязли в серой жиже. Кеды Димона, которые он так любил, теперь напоминали два грязных комка ткани, которые когда-то были обувью.

Яблочко и Груша (лошади) остались в таверне — Кроу сказал, что на болотах они только привлекут внимание и утонут.

— А как же мы потащим припасы? — спросила Элинор.

— На себе, — ответил Кроу. — Ты ноешь, как новобранец.

— Я ведьма, а не носильщик.

— Ведьма, которая не умеет телепортироваться. Так что носильщик.

Элинор что-то прошипела себе под нос, но мешок понесла.

Димон тоже нёс мешок. И ещё один. И ещё пращу с новыми глиняными шариками (он наделал их с вечера, смешав глину с уксусом и перцем).

— Твои бомбы, — сказал Кроу, кивнув на мешок. — Работают?

— Проверено на разбойниках.

— А на инквизиторах?

— Ещё нет.

— Проверим сегодня.

Они шли молча. Только хлюпанье болотной жижи и редкие крики птиц (или это были не птицы? Димон предпочёл не думать).

Через полтора часа Кроу поднял руку.

— Стойте.

Они замерли.

— Что там? — прошептала Элинор.

— Шаги. Сзади. Метрах в двухстах.

— Откуда вы слышите? — удивился Димон. — У вас уши как у летучей мыши?

— Опыт, парень. Двадцать лет войны. Ты бы тоже научился, если бы хотел жить.

Кроу огляделся. Вокруг были только кочки, гнилые пни и редкие кривые деревья.

— Здесь мы их и встретим, — сказал он.

— Здесь? — Димон оглядел болото. — Это же открытое место! Нас увидят за километр!

— В том и дело, — Кроу усмехнулся. — Они нас увидят. Подойдут. А мы...

Он вытащил нож и быстро срезал несколько веток с ближайшего дерева.

— ...мы их встретим.

План был простым, как три копейки, и гениальным, как всё простое.

Кроу разделил их на троих. Элинор — за большим пнём слева. Димон — за кочкой справа. Сам он спрятался за корнями упавшего дерева.

— Когда они подойдут, — объяснил он шёпотом, — я свистну. Элинор, ты поднимаешь корни из земли — путаешь им ноги. Димон, ты кидаешь свои бомбы. Не в лица — под ноги. Чтобы газ поднимался снизу. Я добиваю тех, кто упадёт.

— Добиваете? — Димон сглотнул. — Убивать?

— А что ты хотел? Они нас убить пришли. Или взять в плен. Ты хочешь познакомиться с Мортемером лично?

— Не особенно.

— Тогда не ной.

Они замерли.

Через пять минут Димон услышал шаги. Хлюпанье сапог по болоту. И голоса.

— ...точно сюда пошли? — нытьё. — Какое болото, командир? Мы ж утонем!

— Заткнись, Дорн. Приказ Мортемера — взять иномирца. Хоть в болоте, хоть в дерьме.

— А ведьма?

— Ведьму — сжечь. Прилюдно.

— А если иномирец сопротивляется?

— Тогда сломать ему ноги. Но не убивать. Мортемер хочет его живым.

Пять фигур вышли на поляну. Все в кожаных доспехах, с мечами и арбалетами. У одного на груди светился амулет — красный камень, такой же, как у разбойников в лесу.

— Командир, — сказал тот, с амулетом. — Я их чую. Ведьма — за пнём. Иномирец — за кочкой. И ещё кто-то...

Свист.

Кроу свистнул так резко, что Димон подпрыгнул.

Элинор взмахнула рукой — и из земли вырвались корни. Толстые, узловатые, они обвили ноги троих инквизиторов. Один упал лицом в грязь. Второй заорал. Третий успел отскочить.

— КИДАЙ! — заорал Кроу.

Димон не стал ждать. Он заложил шарик в пращу, раскрутил и запустил. Шарик разбился прямо между инквизиторами. Жёлто-белое облако взметнулось вверх.

— ГАЗ! — закричал тот, с амулетом. — НЕ ДЫШИТЕ!

Но было поздно. Двое уже кашляли, тёрли глаза, падали на колени. Третий, тот, что успел отскочить от корней, побежал прямо на Димона.

— Ах ты тварь! — заорал он, замахиваясь мечом.

Димон отпрянул, споткнулся о кочку и упал на спину. Меч опускался прямо ему в лицо.

Бах.

Кроу выскочил из-за дерева и сбил инквизитора с ног ударом костыля. Прямо в висок. Инквизитор рухнул как подкошенный и замер.

— Живой? — спросил Димон.

— Без сознания, — ответил Кроу. — Я не убиваю, если можно не убивать.

Остальные двое, опутанные корнями, кашляли в газовом облаке. Четвёртый, тот с амулетом, вырвался и побежал прочь, прямо в болото.

— Стой! — крикнула Элинор.

Но он не слушал. Сделал три шага, провалился в трясину, заорал и начал тонуть.

— Помогите! — завопил он. — Я утопаю!

— Магией спасайся! — крикнул Кроу.

— Не могу! Я не умею! Я только амулеты ношу!

Димон подбежал к краю трясины. Инквизитор уже ушёл по пояс.

— Бросай ему верёвку! — крикнула Элинор.

— Нет верёвки!

— Тогда... — она не договорила.

Димон схватил свой мультитул, вытащил лезвие, перерезал свой ремень (второй за два дня) и кинул инквизитору.

— Хватай!

Инквизитор ухватился за ремень. Димон потянул. Кроу подбежал, помог. Вдвоём они вытащили его на твёрдую землю.

Инквизитор лежал в грязи, кашлял, плевался болотной водой и смотрел на Димона.

— Ты... ты меня спас?

— Ты, блин, тонул, — сказал Димон, тяжело дыша. — Я не мог смотреть. Теперь у меня вообще нет ремня, штаны держатся на честном слове и верёвке, которую я только что завязал. Если упадёшь в болото во второй раз — доставай себя сам.

— Но я хотел тебя убить!

— А я хотел доесть пельмени, но вместо этого попал в ваше дерьмовое средневековье. У всех нас планы рушатся.

Кроу связал инквизиторов (всех, кроме того, который был без сознания) их же ремнями.

— Четверо живых, один без сознания, — доложил он. — Хорошая работа.

— Мы только что напали на представителей власти, — сказал Димон, садясь на кочку. — В моём мире за это сажают.

— В твоём мире нет инквизиции, — ответил Кроу. — А здесь есть. И здесь за неподчинение сжигают. Так что не ной.

Элинор подошла к связанным.

— Что с ними делать?

— Оставить здесь, — сказал Кроу. — Через пару часов очнутся, развяжутся (если смогут) и уползут. Мы будем далеко.

— А если не развяжутся?

— Тогда их съедят болотные твари.

— Какие твари? — спросил Димон.

— Не спрашивай, — ответил Кроу.

Димон решил не спрашивать.

Они пошли дальше. Теперь быстрее — потому что отряд Мортемера был обезврежен, но надолго ли?

— Кроу, — сказал Димон, когда болото осталось позади и начался редкий лес. — Вы военный?

— Был.

— Вы тактик от бога. Откуда?

— Война с магическим орденом, двадцать лет назад. Я командовал отрядом обычных солдат против магов. Мы проиграли. Но я выжил. И запомнил каждую ошибку.

— И как победить магов?

Кроу остановился. Повернулся к Димону.

— Лишить их магии, — сказал он. — Ослепить. Оглушить. Не дать сосредоточиться. Магия — это эмоции. Без эмоций маг — обычный человек. А обычного человека может убить любой крестьянин с вилами.

Димон задумался.

— Значит, нам нужно не сражаться с магией, — сказал он. — А отключать её.

— Именно, — кивнул Кроу. — И ты, парень, для этого подходишь лучше всех.

— Почему?

— Потому что у тебя нет магии, — сказал Кроу. — Ты — ходячий глушитель. Мортемер боится тебя не потому, что ты сильный. А потому, что ты — доказательство того, что магия не нужна.

Они пошли дальше.

Димон шёл и думал: а ведь старый ветеран прав.

Он — вирус.

Вирус, который уничтожит эту систему.

Или умрёт.

Третьего не дано.

Глава 6

Глава 6. В которой Димон узнаёт страшную тайну, туман оказывается слишком живым, а юмор — единственным оружием

Гнилые горы оправдывали своё название.

Они появились на горизонте к исходу третьего дня пути — тёмные, зубчатые, похожие на гнилые зубы гигантского мертвеца, который давно не был у стоматолога и вообще потерял страховку.

— Красиво, — сказал Димон. — Если ты любитель фильмов ужасов и страдаешь бессонницей.

— Здесь никто не живёт, — ответила Элинор. — Даже разбойники обходят стороной.

— Почему?

— Потому что горы сами тебя съедят.

— В прямом смысле?