Снимок с того света

Олег быстро кивнул.

— Но ты… я не ожидал…

Валик посмотрел на родителей и смахнул слезинку.

— Я не успел, — ответил он быстро. — В этот раз не успел.

— Ты сделал все, что мог. Иди.

Они пожали друг другу руки.

Теперь их объединяла не только дружба.

Прозвенел звонок, однако из классов на этот раз никто не вышел.

Глава 3

15.05.2019 вечер

До вечера Валик просидел в своей комнате в каком-то оцепенении. Телефон он положил на полку рядом с томиком Ницше и вдруг вспомнил, точнее, в его памяти всплыла цитата великого философа: «Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни». Что он имел в виду?

Валик застыл в кресле возле стола. Неотрывно глядя на телефон, который периодически попискивал звуками мессенджеров, он подумал, что Куроносов был как раз из тех, кто не страшился жизни. Возможно, он знал, что смерть близка… вряд ли бы он был так беспечен. Нет, это невозможно.

А вот Валик знал. Точнее, догадывался. Понял, как только увидел фотографию спортзала и тело, прикрытое простыней. Это не могло быть шуткой.

Куроносов не страшился жизни и прожигал ее напропалую. А Валик страшится. И не только жизни.

Теперь к его страхам прибавился еще один.

«Может, стереть ее к чертовой матери?» — подумал он и перевел взгляд за окно. Весенний день удлинялся, от прошедшей зимы не осталось и следа. Природа расцветала. На ветках, покрытых совсем юными зелеными листочками, вовсю щебетали птицы.

— Нет! — вдруг сказал он вслух. — Я не буду ее удалять!

— Что? — в комнату заглянула мама. — Ты что-то сказал? — Ее лицо было слегка растерянным и взволнованным. Сын отказался от ужина и не выходил из комнаты с тех пор, как они пришли из школы. Туда родителей вызвали с работы, и ужасное известие повергло их в шок. Ведь на месте этого одиннадцатиклассника мог быть любой мальчишка или девчонка, и даже… Валик.

Отец сказал, что напишет жалобу в РОНО на плохой контроль спортивного инвентаря, который, видимо, к тому же был китайским и некачественным. И если жизнь мальчишки этим не вернешь, то хотя бы другие школьники будут в безопасности.

Физкультуру на снарядах отменили до конца учебного года.

Валик перевел взгляд от окна к двери комнаты. Сначала он не понял, о чем она спросила — мысли его были далеко. Но когда зрение сфокусировалось и он увидел расстроенную мать, то постарался выдавить из себя улыбку.

— Нет… мам, знаешь, я просто…

— Да, я понимаю… не говори… я тоже расстроена.

Валик не был особо расстроен, но близость смерти, ее леденящее дыхание, коснувшееся его волос, шокировало по-настоящему.

— Я бы перекусил… есть что-нибудь?

— Конечно… все давно готово! Иди, я подогрею!

Мама явно обрадовалась, что у сына проснулся аппетит.

Валик встал с кресла, прошел мимо полки с телефоном, покосился и потом, словно нехотя, взял его в руку.

Экран загорелся.

Он увидел с десяток сообщений в телеграме от Олега.

«Ну где ты там?»

«Валя, ответь!»

«Ты живой?»

«Я волнуюсь, как прочитаешь, сразу напиши».

Забота друга его тронула, но под его сообщениями он увидел еще одно, которое заставило сердце биться быстрее.

«Валик, мне дал твой ник Олег, он беспокоится, что ты не отвечаешь. Я хотела бы с тобой поговорить, напиши, как сможешь».

Это было сообщение от Светы.

Телефон был теплым, но не горячим. Валик перелистнул экран. Он был уверен, что таинственное приложение с аббревиатурой РПЖ исчезло. Или его никогда не было и все это ему приснилось.

Однако черная иконка была на месте. По спине пробежал противный холодок. Отец смотрел телевизор. Там показывали «Поле чудес». Когда Валик вошел в зал, он обернулся, внимательно посмотрел на сына.

— Как ты?

— Да более-менее. Но все равно… знаешь…

Отец кивнул. В прошлом военный, побывавший не в одной горячей точке, он слишком хорошо знал, что такое смерть. Однако распространяться об этом папа не любил, но в его глазах Валик порой ловил звенящую пустоту, от которой его брала оторопь.

— Знаю, что это трудно, но постарайся не замыкаться. Выйди на улицу. Разомнись, побегай немного… да что угодно. Станет легче, сын. Я тебя понимаю.

— Пап…

— Да я знаю, что он был последним говнюком и батя у него не лучше, но знаешь… смерть всех уравнивает. Ты сделал все, что мог. Я горжусь тобой. Но не всегда… — отец посмотрел в окно, будто бы где-то там шло далекое сражение, — …не всегда получается. Ты не можешь всех спасти и всем помочь.

— Могу! — почти выкрикнул Валик, и на глазах его выступили слезы.

Отец покачал головой. Потом встал и обнял сына.

— Можешь… я знаю. Можешь. У тебя все получится.

Валик высвободился, не стал ждать, пока подогреется ужин, и стремглав выскочил из дома.

— Иди, иди… ничего страшного. И это пройдет…

На шум из кухни выскочила мама.

— Володя, что случилось? Где Валик?!

— Да все нормально. Побежал развеяться. Сегодня у него был трудный день.

— А как же ужин?

Он махнул рукой.

— Успеет. Никуда не денется.

— Тебе не показалось… — женщина присела на табуретку: — …что он какой-то странный был сегодня? Я понимаю, что…

— Маша… все нормально, просто он пережил сильный стресс. Поверь мне. Пройдет немного времени, и все забудется.

— Дай бог, чтобы так было.

Она встала, открыла стеклянные дверцы кухонного шкафа, вынула оттуда пузырек с надписью «Настойка валерианы», открутила крышечку, старательно накапала сорок капель в чайную ложку. Выпив содержимое, она слегка скривилась.

— Тебе не надо? — она посмотрела на мужа.

Он покачал головой.

— Нет, пока не надо. Иди сюда, Маша, давай «Поле чудес» посмотрим вместе.

Женщина кивнула, и они устроились на диване, вглядываясь в крутящийся барабан. Якубович произносил какие-то слова и буквы, принимал подарки, улыбался, вручал призы, смешно дергал усами — но Маша всего этого будто не видела и не слышала. В голове повис странный туман. Что-то изменилось. Не в сыне, хотя и в нем тоже. А вообще. Что-то неуловимо изменилось, стало другим. Она не могла понять, что именно. Но чувствовала исподволь нарастающую тревогу, которая постепенно стала сменяться страхом.

— Ты дрожишь? — вдруг спросил Володя. Он обнял ее крепче. — Ну что ты, в самом деле. Поверь, все будет хорошо.

Но Маша знала, что не будет.

***

Валик выскочил из подъезда, словно ошпаренный. И причиной тому было не ненавистное «Поле чудес». Отец не пропустил ни одного выпуска с тех пор, как вышел на пенсию в 45 лет. То есть как минимум последние пять или семь лет, а может, и того больше. Фраза «Крутите барабан, и пусть вам улыбнется удача» звучала теперь как-то иначе. Он не мог понять почему, но смутно догадывался. Барабан теперь был в его руках. Однако парень понятия не имел, по каким правилам он работает, можно ли крутить его несколько раз, какие выпадают варианты или на всех полях только один исход. И это не суперприз. Хотя, вспомнив, что выпало Олегу, Валик немного успокоился. Значит, вариантов может быть несколько и не все из них ужасны.

Еще на лестнице он написал Свете, что будет ждать ее у Нижнего озера на скамейке. Издали он заметил, что ее пока нет, и сбавил шаг. Он наслаждался погожим весенним вечером, мимо шли расслабленные люди, носились подростки на самокатах, возле горки громыхали скейтеры — их доски ежесекундно взмывали и падали на асфальт. Некоторые трюки выглядели довольно опасно, и Валик, оглянувшись, невольно подошел поближе и достал телефон.

Ему казалось, что вот-вот какой-нибудь парень, прыгнув вверх, непременно сломает себе ногу или свернет шею — один лихой худощавый мальчик в широких штанах и зеленой бейсболке то и дело съезжал по краю кривой лестницы и неизменно, раз за разом падал. Впрочем, он довольно ловко перекатывался и каждый раз вставал, будто неваляшка.

«Он точно сейчас себе шею свернет», — проскочила у Валика мысль.

Когда он подошел ближе, подростки не обратили на него никакого внимания. Лишь один слегка махнул рукой в его сторону — кажется, это был мальчик то ли из седьмого, то ли из восьмого класса их школы. Валик в ответ качнул головой.

Он начал снимать видео, направляя камеру на неугомонного паренька — по опыту Валик знал, что достаточно двух-трех секунд, чтобы определить, как отнесутся к съемке незнакомые парни. Этим, похоже, было абсолютно наплевать. Никто его не замечал.

«Можно пробовать», — решил он.

Сердце застучало сильнее. Ладони вспотели.

Валик смахнул камеру, перелистнул экраны и увидел черную иконку. Вздохнув, он нажал на нее, и тут же появилась самая обычная камера, неотличимая от встроенной. Разве что краски, то есть встроенный фильтр, давали какую-то слегка размытую и блеклую картинку. Впрочем, это мог быть просто недостаток освещения.

Он заметил, что кисти его слегка трясутся, и взял телефон двумя руками. В этом не было ничего необычного, он знал, что многие так снимают, чтобы исключить тряску и сделать изображение более плавным.

Паренек вновь поднялся по ступенькам. По пути он потирал ушибленный бок и слегка прихрамывал. На голове не было защитного шлема. Рыжие волосы развевались на ветру, а слегка вздернутый нос как бы говорил: «Хрен там, я все равно сделаю этот трюк!».

Парень разбежался. Остальные скейтеры остановились, чтобы не мешать — по-видимому, этот рыжий был самым опытным среди них. Он набрал приличную скорость, прежде чем толкнуть доску носком правой ноги и подпрыгнуть. На этот раз он не скользил по краю лестницы. Он взмыл над нею, в то время как доска словно в замедленной съемке переворачивалась под ним.

Валик уловил прыгуна на экране и нажал кнопку съемки. Он подумал, что даже если фотоснимок покажет что-то необычное (как в случае с Куроносовым), он все равно не успеет что-либо предпринять. Слишком уж быстро летел скейтер.

«Знал бы где упасть, соломку бы подстелил», — вспомнил Валик любимое выражение отца, и в этот момент чья-то легкая рука опустилась на его плечо.

Он вздрогнул. Не выпуская из поля зрения прыгуна, слегка повернулся и увидел Свету. Ее волосы растрепались, маленькие веснушки на крыльях носа слегка хмурились. Она была прекрасна, и он моментально бы забыл про скейтера, если бы не грохот и сильный крик, раздавшийся снизу лестницы.

Парни бросились к другу. Тот лежал внизу, корчась и схватившись за ногу.

— Жив, — вырвалось у Валика.

Он повернулся к Свете и понял, что сказал лишнее. Она переводила взгляд с парня внизу на него самого и потом на телефон, который Валик продолжал держать у груди.

— Жив, — повторила она, но выражение ее испуганного лица стало изменяться. Валик вдруг понял, что девушка буквально поражена ужасом.

Он повернулся и увидел, что экран телефона до сих пор светится.

— Валик… — прошептала она, указывая на гаджет. — Что… это?

Он не сразу понял, что показывает фотоснимок — блеклый, почти черно-белый, а когда понял — перевел взгляд на темную гладь озера — и левее, туда, где сейчас стоял красивый ретро-фургончик, в котором продавали хот-доги, кофе и пиво. Наяву возле фургона стояло пять столиков. Все они были заняты. Люди наслаждались безмятежным весенним днем. Из двух колонок раздавался популярный мотив — кажется, это был «Ласковый май». Рядом с фургончиком стоял то ли гриль, то ли мангал. Возле него крутился мужчина в фартуке, к которому из фургона иногда выходила девушка в белом платке и джинсах.

— Валик… — прошептала Света, указывая дрожащей рукой на снимок. — Валик, что это такое?

Он бы и сам не поверил, что такое возможно. Внизу снимка стояла дата и время: «15.05.2019 / 21:22».

Но самое страшное… Валик заставил себя посмотреть в то самое место — из окошка фургончика, над которым висела большая вывеска «ФУД ТРАК. ПРОСТО СМАК» и откуда выдают заказы, вырывались языки пламени. А еще… он видел там руки и даже чье-то искаженное лицо. Ему показалось, что человек оттуда ТЯНЕТ РУКИ ПРЯМО К НЕМУ.

— Но там же… — Света подняла дрожащую руку и указала на фургончик. — Валик, там же… все нормально. Как… это?

Он качал головой. От ужаса голова плохо соображала. Он понимал, что нужно что-то сделать, но не мог понять, что именно. Вопли пацана, скорее всего, сломавшего ногу внизу лестницы, стали тише, но не исчезли.

«Значит, с парнем было все более-менее нормально, — подумал Валик. — Он выживет. В отличие…»

— Смотри, Валик, смотри! — Света снова показывала на экран телефона.

Валик похолодел.

Снимок будто оживал прямо на их глазах. Из блеклого, размытого, плохо различимого, он становился все более резким, четким, ярким, контрастным. Он будто бы… оживал! И время…

Света взглянула на свои Apple Watch, потом перевела взгляд на снимок и дату внизу.

— Валик… — снова сказала она. — Осталось… две минуты. — Она растерянно посмотрела прямо на него. — Две минуты… это что… правда? Скажи мне! Там, в спортзале… там было то же самое? Я видела, как ты хотел… спасти этого…

Валик кивнул.

— Да… я… не успел. Держи… Света, держи! — он всучил ей телефон, на экране которого разгорался самый настоящий пожар, и, не разбирая дороги, бросился вперед.

Света издали увидела, как легкий ветерок подхватил из мангала тлеющую частицу, может быть, это был обычный листик, слегка покачал его в невесомости и задумчиво, словно нехотя, направил прямо в открытое окошко фургона. Она стояла, открыв рот, не в силах сдвинуться с места, и завороженно наблюдала, как Валик в каком-то безумном порыве столкнулся с самокатчиком, упал на асфальт, поднялся и, хромая, побежал снова вперед.

— Баран! — услышала она позади возглас кого-то из скейтеров. Скорее всего, это относилось к самокатчику, но она не была уверена.

Тем временем Валику оставалось метров пять, когда кто-то за столиком обернулся и отчетливо сказал:

— Илюха, что-то горит, тебе не кажется?

— Это же мангал, Саня, — ответил второй парень, потягивая пиво.

В ту же секунду Валик задел их столик, и он опрокинулся. Стаканы с грохотом разбились. Тот, что был Илюхой, смачно выругался — он был полностью залит пивом ниже пояса.

— Ах ты ж гаденыш! — рявкнул парень.

Валик тем временем оказался у двери. Он дернул ее что есть силы. Света услышала возглас девушки. Мужчина, стоящий за мангалом, побежал на выручку продавщице — он подумал, что заведение грабят.

У Светы перехватило дыхание. Она увидела, как здоровенный волосатый мужик вытащил Валика из вагончика, заломил ему руки и начал бить ногами, пока не уложил наземь. Вслед за ними из фургончика показалась девушка. Она влепила Валику пощечину, потом начала оттаскивать раздухарившегося мужика.

— Не бей его сильно, он ничего не успел украсть! — кричала она до тех пор, пока из окна фургона не показались яркие языки пламени. Ветер тут же подхватил их. Тысячи искр, смертоносно шипя и играя, устремились в небо.

Мужик расслабил хватку, потом и вовсе отпустил Валика. Он отошел на пару метров и словно загипнотизированный смотрел на свой фургон, который пожирало неистовое пламя.

— Валик! — крикнула Света. — Валик!

Глотая слезы от обиды за друга, она бросилась вперед.

Пламя поднималось над озером. Вдали послышались звуки пожарной сирены. Поднялась суматоха. Из останавливающихся автомобилей люди несли огнетушители. Пламя задело нескольких отдыхающих за столиками. Собирались зеваки. Все наперебой обсуждали происшествие.

— Помоги…

Света протянула руку Валику.

— Нужно идти. Нам нужно…

Она кивнула.

— Опирайся на меня.

Они смешались с толпой и скрылись из виду.

Когда грязный от сажи здоровенный мужик спросил: «А где этот парень… ну, тот который… спас мою жену?..», никто не смог ему ответить ничего вразумительного.

Глава 4

До самого двора, куда они дошли окольными путями, Света не проронила ни слова. Она посматривала на Валика, порывалась что-то сказать, но мысли — сумбурные, ужасные, горячие, как тот огонь, языки которого облизывали яркий фургончик, — скакали, словно бешеные, и она никак не могла ухватить хотя бы одну из них, чтобы остановить и выразить словами. А еще она была напугана. Дико напугана. Да что там говорить — теперь она вздрагивала от малейшего шороха и голосов за кустами. Ей казалось, толпа бежит за ними, чтобы схватить и покарать. Хотя за что?!

ЗА ТО, ЧТО ОНИ ЗНАЛИ

И все же ролик на экране телефона одноклассника (РОЛИК В ПРЯМОМ ЭФИРЕ!) никак не вязался с ее картиной мира. Получается, телефон показывал то, что должно было случиться. Но… как это возможно?!

Что скрывает Валик? Откуда у него это? Как все произошедшее отразится на их… — Света вздохнула, быстро взглянула на суровое лицо парня. В темноте его глаза будто бы полыхали огнем, и выглядело это одновременно и завораживающе, и страшно.

— Валик… — она поймала его руку. — Стой. Остановись. Мы уже далеко ушли.

— Я не…

Ей показалось, что его лицо исказилось в оскале, и она отпрянула, но руку не отпустила. Они вышли из темноты. Свет желтого фонаря осветил насупленное лицо Валика, но ни тени оскала или злобы Света не обнаружила. Она выдохнула с облегчением.

Валик остановился.

— Я… — сказал он и осекся. — Ты… видела это?

Света кивнула.

Валик оглянулся: поблизости никого не было. Он шумно выдохнул.

— Я думал, ты испугаешься. Убежишь.

Света покачала головой.

— Получается… твой телефон…

— Нет, это не телефон. То есть да. Я скачал приложение. Случайно. Помнишь, я хотел помочь Куроносову?

— Да, ты… он тебя ударил ногой в грудь…

— Да это я просто подставился, — отмахнулся Валик. — Я знал… то есть оно показало… почти как сейчас, что этот турник развалится. Там была фотография. А под ней… тело, накрытое простыней или чем-то… Я сразу понял, что это он. Не знаю, было такое ощущение, что так он и закончил бы в любом случае. Я почти не удивился. Но… сама понимаешь.

Света сжала его руку.

— Но… как? Как это получается?

Валик хлопнул себя по правому карману штанов. Телефон, тепло которого касалось ноги, был там. Он уже был не таким горячим, как в момент пожара. Тогда Валику показалось, что аппарат взорвется прямо в руках. В новостях часто писали о таких случаях, но он был уверен, что вряд ли причины возгорания были сходными.

— Неизвестно. Я не знаю. — Он вытянул гаджет из кармана, и Света отшатнулась, выпустив его руку.

— Не бойся, — улыбнулся он и тут же скривился, схватившись за бедро. — Ах ты, черт, как болит… Смотри… — Валик потер ушибленное место, потом разблокировал экран. — Давай только отойдем немного.

И хотя на дорожке никого не было, Света кивнула.

— Вот это приложение. Называется РПЖ и расшифровывается как «Расчет продолжительности жизни». Когда я его скачивал, то подумал, что это какая-то ерунда по типу: вводишь туда свой вес, рост, возраст, куришь ты или нет… Слышала, наверное, что-то такое? — парень не дождался ее ответа и продолжил: — …и оно выдает тебе, сколько ты проживешь. Но это оказалось кое-что другое. Смотри!

Он нажал на черную иконку. Ее глазам открылась обычная камера с красной кнопкой старта съемки внизу.

— Это просто камера. Ничего больше. Никакого описания. Никаких настроек. Вообще ничего. Даже каких-нибудь фильтров…

— И что… — с дрожью в голосе спросила Света. — Любой может его скачать?

— В том-то и дело, что нет. Попробовал я найти его — больше нет. И в Яндексе не ищется. Нигде нет.

— Я даже… не знаю… — Света обернулась — через дорогу был ее дом, там на пятом этаже светились окошки, но в ее комнате было темно. Валик знал, где находятся ее окна.

— Прости… что втянул тебя в это… — сказал он. — Я не специально. Оно…

— Нет… ничего. Все нормально. — Света сделала шаг и снова взяла его руку.

Конечно, не все было нормально. Вообще ничего не было нормально. И даже этот теплый майский день, благоухающие кусты позади них, едва уловимый шелест ветра в листочках — все, буквально все это теперь ощущалось НЕ ТАК, КАК ПРЕЖДЕ. И она не знала, встанет ли все на свои места, но что-то ей подсказывало, что отныне все будет иначе.

— Я… никому не скажу. Ты… если тебе потребуется помощь… с этим…

Валик кивнул.

— Спасибо. Давай я тебя провожу… если ты не против, конечно.

— Если тебе не трудно. А то как-то немного… не по себе, если честно…

Мимо прошли двое подростков. Один из них показывал рукой в сторону озера.

— Слышал, на озере киоск сгорел? Может, еще успеем!

— В телеграме написали, что какой-то парень спас продавщицу. Иначе бы она, скорее всего, сгорела. На канале МЧС, а потом даже «Мэш» репостнул. Вроде бы школьник или студент. Теперь его ищут. Хотят наградить. Но в суматохе никто не запомнил, как он выглядит.

— Наверняка в кадр кому-нибудь попал. Найдут, грамоту дадут, — засмеялся один из них.

— Муж этой тетки, ну той, что чуть не сгорела, побил его. Подумал, что он хочет что-то украсть из киоска.

— Вот про что я и говорю постоянно. Не делай добра — не получишь зла.

— Да уж, — вздохнул второй парень. — А прикинь, если он вдруг из нашей школы!

— Да не, вряд ли, у нас героев не водится.

Подростки остановились невдалеке, и Валик узнал одного из них — кажется, на один или два класса ниже. Он поспешил отвернуться.

— Идем, — шепнул он Свете.

***

На следующий день Валик встретил Олега на ступенях школы. Он поприветствовал друга, который был необычайно молчалив. Валик тут же подумал, что тот откуда-то прознал про вчерашнее происшествие (может быть, Света ему написала?), а сам он так ему ничего и не ответил на сообщения в Телеграме. Точнее, ответил поздно вечером, после того как проводил Свету домой.

— Я тебе вчера писал, а ты… — Олег махнул рукой.

— Что случилось? — они поднялись на второй этаж к кабинету физики. До урока еще оставалось десять минут.

Валик быстро глянул на парту Светы. Девочки еще не было. Его сердце забилось сильнее. Он тревожился за нее. За то, что она могла не так понять, точнее, переиначить все то, что вчера случилось. Ведь если хорошенько разобраться и подумать, трезвый взгляд говорил, что это он, Валик, мог все это подстроить. Поджечь этот киоск, привести туда девушку, заготовить видео с горящим киоском, которое скачал с Ютуба — кто там в темноте будет разбираться, похоже или нет, — а потом броситься на помощь. И все это ради того, чтобы произвести на нее впечатление.

И тогда получается, что никакой он не герой, а самый настоящий преступник.

И турник… подпилил тоже он.

Валик зажмурился. От осознания этой простой и ясной мысли ему стало плохо. Как это называется? Бритва… Обамы? Нет… Оккама… да, классная Татьяна Михайловна любила вспоминать к месту и не к месту этого Оккама. «Самое простое объяснение и есть самое вероятное, — говорила она. — Не забывайте об этом. Это сильно упростит вам жизнь».

— Ну вот… — Валик открыл глаза. — Все ясно.

— Ты слушал, что я тебе говорю? — Олег поднял глаза, и Валик увидел, что они красные.

— Э… прости, я…

— Маму забрали вчера в скорую. Я тебе писал. А ты не ответил.

— Олег… извини. Я… — Валик не нашелся что ответить.

— Да ладно… — друг немного постоял, что-то обдумывая. — Я же знаю, ты со Светой был. Не до меня. Пойдем в класс. Сейчас будет звонок.

Мимо нарочито медленно прошла физичка — Алла Викторовна. Она бросила на мальчиков строгий взгляд, потянула широкими ноздрями воздух. Не учуяв «аромата» вейпа, она легонько кивнула, остановилась, перебирая пальцами ключи на кольце, потом вошла в класс.

— Что с мамой? — тихо спросил Валик.

— Не знаю. Подозрение на инфаркт. Я был дома, когда ей вдруг стало плохо. Отец на работе, в институте. Если честно, я так испугался…

— Представляю.

— Вызвал скорую, нашел в аптечке нитроглицерин… ей было так больно…

— Ужас… — Валик побледнел и взял друга за руку. — Прости, что я…

— Нет, ты-то что… Папа почти сразу приехал, но ее уже забрали. Сегодня утром он звонил в БСМП, состояние тяжелое. Он мне сказал, что маме лучше, но я слышал голос врача в трубке. Он мне соврал.

В уголке глаза парня показалась слезинка. Олег быстро ее смахнул.

Он вдруг прямо посмотрел на друга.

— Мне нужна твоя помощь.

Валик не сразу понял, но когда до него дошло, по спине побежали мурашки.

— Олег… ты…

— Я знаю, что… так нельзя. Но я ничего не могу с собой поделать. Мне надо знать. Могу ли я чем-то помочь. Может быть, можно еще что-то сделать. Или…

***

Это была первая двойка Городецкого по физике за год. И вообще первая двойка. С понурой головой он вернулся к своей парте и под шепот одноклассников тяжело опустился на стул.

— Не ожидала от тебя, Олег, — разочарованно протянула физичка. — Понимаю, что май, понимаю, конец года, ты расслабился, но в том-то и дело, что расслабляться нельзя. Никогда нельзя. Время такое. Выучишь, пересдашь, я исправлю оценку. А пока так.