Снимок с того света

Сергей Милушкин

Снимок с того света

Глава 1

— Я сегодня такое приложение скачал, в жизни не поверишь! — Валик Егоров заговорщицки наклонился к Олегу Городецкому, своему соседу по парте — толстоватому, добродушному парню, у которого всегда можно списать домашку, особенно если показать ему что-нибудь интересное. А ЭТО, — он ни секунду не сомневался, — было бомбой, не меньше. АТОМНОЙ БОМБОЙ.

Училка что-то бубнила про Серебряный век поэзии: что именно — он не хотел ни слышать, ни вникать. Поэзия как жанр словесного творчества интересовала его только потому, что вдруг неожиданно модно и круто стало читать речитативы из Пушкина, Брюса Ли… нет, Брю… сова, потом этого, как его… Ахмата… эм… забыл! Словом, странные чуваки в модных футболках навыпуск устраивают рэп-баттлы, поливая друг друга рифмой с ног до головы. Иногда (и чаще всего) вся эта поэзия состояла исключительно из нецензурных, труднопечатаемых слов, что только усиливало ее притягательность.

Но стихи же нужно учить! А раз учить — значит, исключено. Такие мысли витали в его голове. Кроме того, он думал о том, что следующим будет урок алгебры, а домашнюю работу он, как обычно, сделать не успел. Во-первых, вечером он смотрел первую серию нового сезона «Ходячих мертвецов», а во-вторых — Третьякова…

Валик переместил взгляд на тонкую шею девушки, украшенную изящной цепочкой. Она сидела у окна, и розоватый свет зачинавшегося утра мягко скользил по ее точеным плечикам, струился в завитушках аккуратно уложенных волос, касался слегка подрумяненных щек и губ…

Валик вздрогнул и быстро отвел взгляд. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь заметил его слишком неподдельный интерес.

Она намекнула ему вчера, что не прочь с ним дружить — и не просто дружить, а… он надеялся на что-то большее. Хотя бы на поцелуй. Как минимум.

В этой связи ни о какой домашней работе речи не шло — все его мысли витали в кругосветном романтическом путешествии со Светой Третьяковой. Вот она в купальнике на белоснежной яхте пьет мартини, вот загорает на горячем песке индийского Гоа, вот они вместе едут на квадроцикле: она обхватила его за талию и визжит от впечатлений. А потом они целуются…

— Эй… — друг боднул его в бок. — Очнись, Ромео, что за приложение? — Олег взглянул на него, одновременно записывая слова Натальи Станиславовны, учительницы русского языка и литературы, в тетрадь.

Валик тряхнул головой. Наваждение в виде Третьяковой не проходило, и ему даже пришлось зажмуриться, чтобы понять, о чем спрашивает Олег.

— А… да… я это… искал решение по математике, — потирая ладони, признался он, — но там все платное… в интернете…

— А ты думал, — перебил его Олег. — Конечно, платное… все хотят кушать.

— Да ты дослушай! Я и так вводил поиск и сяк — все не то, а потом ввел запрос «Решение тригонометрических уравнений», как тема домашнего задания называется. Скроллил, крутил — все фигня какая-то. А потом… мне выдало странную программу. Знаешь, когда ты что-то конкретное ищешь, а в результатах поиска выдает что угодно, только не то, что тебе нужно. Я сперва даже подумал, что это какой-то развод. У программы ни одной оценки. В описании было написано: «Это изменит твою жизнь. И не только твою». Похоже на лозунги этих, как их… — Валик поморщился. — А… инфоцыган! Короче, палец сам нажал кнопку «Download», и оно скачалось.

— Как называется-то твое приложение?

— РПЖ. Расчет продолжительности жизни, — выпалил Валик.

Олег на мгновение перестал писать и недоверчиво взглянул на соседа, которому буквально не сиделось на месте.

— Что, прямо так и называется?

— Ну да, прямо вот так. И это не игра, если ты подумал…

Олег отложил ручку и позабыл про урок.

— Дай посмотрю, — тихо сказал он.

Валик понял, что домашняя работа у него в кармане, и ухмыльнулся.

— Э, не… сперва домашку по математике. Даешь?

— А вдруг ты меня обманываешь? Давай, покажи мне хотя бы иконку, а я тебе дам тетрадь. Как раз до конца русского успеешь переписать.

— Идет! — Валик достал телефон из внутреннего кармана пиджака, просунул его под парту и разблокировал экран.

— Смотри, вон там, внизу справа, черного цвета.

Олег действительно увидел мрачную иконку в виде восточного символа, значения которого он не знал. Под иконкой четко светились три заглавные буквы — «РПЖ». Значит, не наврал.

Он отыскал в рюкзаке нужную тетрадь и положил ее на парту перед соседом.

— Ладно. Уговор дороже денег. Списывай. А на перемене попробуем, что оно делает.

— Окей!

В этот момент Света Третьякова повернулась. Валик уловил ее взгляд. Ему показалось, что она улыбнулась. Она улыбнулась! Какие могут быть уроки! Только бы это оказалось правдой. Ее намеки…

Он вздохнул и принялся переписывать домашнюю работу. В голове проносились разные мысли. Конечно же, он хотел узнать, сколько осталось ему жить, а еще — сколько осталось жить Свете. И если эта цифра окажется одинаковой, то… совершенно очевидно: они проживут долгую счастливую жизнь вместе и умрут в один день…

Раздался оглушительный звонок.

— Успел? — спросил Олег, собирая рюкзак.

— Да, идем. — Валик поставил последнюю точку в решении.

— У нас пятнадцать минут.

Они выскочили в просторный, светлый коридор, заполненный хаотичным броуновским движением школьников всех возрастов и классов.

Между ними, похожие на большие корабли, ровным, уверенным курсом бороздили просторное фойе учителя с журналами наперевес. Кто-то из ребят пытался в последнюю минуту выучить невыученный урок, кто-то списывал, искоса поглядывая вокруг, а кто-то в спешке поедал свой школьный завтрак, принесенный из дома.

Мимо прошел Гена Куроносов из одиннадцатого класса в окружении трех быков: расталкивая всех подряд, компания направлялась на перекур. Одно время Валик хотел попасть к нему в друзья, но после того, как эти ребята занялись откровенным рэкетом, такое желание пропало. Пока Валика они не трогали — по причине того, что вокруг хватало менее проблемных овечек. Из-за шрама над бровью, полученного при падении с забора на даче, вид у него был не самый миролюбивый. Однако кто его знает, сколько эти хулиганы будут обходить его стороной, оценивающе приглядываясь.

В любой момент каждый мог стать жертвой. Подкараулив несчастного в туалете, над ним устраивалась экзекуция: два амбала хватали несговорчивого школьника за ноги и опускали головой в унитаз, в то время как Куроносов потихоньку нажимал слив.

Будешь жаловаться? Тогда тебе точно несдобровать. Встретят у школы и разукрасят по полной программе. Хочешь заявить? У Куроносова папа — начальник в органах. Он твое заявление и будет рассматривать. Так что крепко подумай: может быть, проще принести то, что он там хочет?

— Ну давай, доставай! Мне уже не терпится испытать, что это такое! — Олег поставил рюкзак на пол и облокотился на подоконник. Весенние птицы звонкими трелями заполняли школьный двор. Из окна он видел, как за мусорками собралась в кружок компания Куроносова. Они что-то бурно обсуждали, поглядывая на окна школы.

— Так-с… запускаю. — Валик нажал на иконку. Ничего особенного не произошло: приложение открыло камеру телефона и, судя по всему, теперь нужно было что-то или кого-то сфотографировать. Никаких справок, меню, руководства — просто фотокамера, и все.

— Наверное, нужно сфоткать кого-то, больше тут нечего… — предположил Олег.

— Больше тут ничего и не сделаешь, — подтвердил его мысли Валик. — Ну что, фоткать? Кого? Тебя, может?

— Давай меня… — неуверенно сказал Олег. — Все равно фигня какая-то, судя по всему.

Однако было видно, что друг волнуется, хотя и не подает виду. Его полное лицо слегка покраснело, щеки налились румянцем.

Валик сфокусировался на своем друге, потом нажал красную кнопку фотосъемки. С характерным жестким щелчком сработал затвор. Аппарат стал заметно нагреваться, но ничего не происходило. Фотография флегматичного Олега застыла на экране.

— Покажи, что там? Завис, что ли? — Олег взглянул на свою физиономию и скривился. — Хоть бы сказал волосы поправить! — укорил он друга. — Похоже, шляпа эта твоя программа. Чья-то глупая шутка. Или мошенники сейчас считывают данные твоей карты и передают куда следует.

— Нету у меня там никакой карты, — усмехнулся Валик. — Погоди, сейчас отвиснет.

Он вдруг увидел, что батарея телефона разряжается прямо на глазах, с каждой секундой убавляя по единице заряда.

— Э-э! — возмутился парень. — Смотри, как батарея крутит!

Олег посмотрел на верхнюю строчку экрана.

— Да говорю тебе, завис. Вот и батарею расходует из-за этого. Какой-то процесс зациклился — и на тебе: бесконечный круг, бешеный расход. Ладно, пойдем в класс. Еще на третий этаж подниматься.

— Стой… подожди… — Валик зачарованно смотрел на остатки батареи. Семнадцать процентов, шестнадцать, десять… восемь… пять…

— Да идем, сейчас звонок будет…

— Пять сек! Все уже почти…

…четыре, три, два…

«Я остался сегодня без мобильника», — подумал Валик с горечью. Вообще-то он хотел сфотографировать Свету, если, конечно, она решит с ним погулять… но, видимо, не выйдет…

…один…

Фотография пропала, экран стал черным, как смоль. Прямо посередине появилось восемь цифр: 12.09.2079.

Замерев, они уставились в телефон.

— Что за фигня… — не в силах сдвинуться с места, прошептал Олег.

— Ты умрешь двенадцатого сентября две тысячи семьдесят девятого года, — каким-то чужим голосом сказал Валик. — Если, конечно, это не шутка. Сколько это тебе будет?

Друзья переглянулись.

— Семьдесят шесть… — автоматически сказал Олег.

— Бред какой-то, — Валик перевел взгляд с экрана телефона на вмиг посеревшего друга. — Это просто какое-то левое приложение. Удаляю!

— Да, удаляй. Ерунда полная! — сказал Олег, чувствуя, как мурашки ползут по его спине.

«Сначала надо подзарядить немного, — подумал Валик, — а то даже удалить энергии не хватит». Он сунул телефон в карман пиджака, и они молча зашагали в кабинет математики. Каждый думал о своем. Олег думал о смерти. Валик думал о любви.

Глава 2

— К доске пойдет…

Валик сжался, впечатался в парту, даже дыхание задержал.

— Та-ак…

Обычно вызывали в начале урока, но сегодня почему-то Инна Сергеевна объяснила новую тему и только потом решила проверить домашнее задание.

Она вела ручкой по журналу, и Валик чувствовал, как в животе у него бурчит, а по спине медленно спускается жутковатый холодок.

Он нестерпимо захотел в туалет.

Понимая шестым чувством, что сейчас она назовет именно его фамилию, Валик не стал ждать и решил, что лучше выбрать позор туалетный, чем позор у доски.

Он поднял руку.

Инна Сергеевна заметила его жест и удивленно вскинула брови.

— Егоров? Ты хочешь к доске?

— Инна Сергеевна, — быстро сказал Валик, пока стыд своей костлявой рукой не сжал его горло. — Можно выйти?

Сразу же раздались смешки. Петров с задней парты сымитировал неприличный звук.

Валик покраснел. Когда он увидел, что Третьякова слегка обернулась и смотрит прямо на него, то и вовсе чуть не провалился под лавиной стремительно надвигающегося позора.

— А я уж подумала, что ты хочешь к доске… — разочарованно протянула учительница. — Иди, конечно… А к доске пойдет Петров. Я смотрю, ты сегодня в теме.

Предварительно вытащив телефон из розетки, Валик выскочил из класса — благо парта, за которой он сидел, находилась прямо возле стены.

Бегом он добежал до туалета, открыл дверь и сразу же понял, осознал — что-то неладно.

Так и было.

В глубине вытянутого помещения, заполненного ароматным дымом тейпов, широко расставив ноги, стоял Куроносов. Рядом с ним — еще какой-то парень, поменьше ростом. Оба курили и улыбались. Причем Куроносов курил обычную сигарету, которая смешно торчала из уголка его искривившегося в ухмылке рта. Валик тут же уловил едкий дым, примешивающийся к сочному вишневому запаху.

При других обстоятельствах он бы и внимания не обратил на этих двоих, но именно так — нос к носу, в пустом туалете — они встречались впервые. Куроносов был на класс старше, перевес явно на их стороне. Позорно сбежать означало, что весть об этом уже через пять минут разнесется по всей школе.

Он слегка замедлил шаг, но все же нашел в себе силы не остановиться и даже сделать вид, будто эти двое его совсем не волнуют.

Сердце стучало, как бешеный насос.

— Кто это тут у нас? — противным голосом протянул Гена. — Почему не на уроке, салага?

Валик молча прошел мимо, нырнул в кабинку. Он чувствовал, что дрожит всем телом, но когда обернулся и обнаружил, что защелка кем-то вырвана с корнем, понял, что попал в западню.

Но терпеть не было сил.

Только он уселся на крышку унитаза, как дверца открылась и перед ним появилась наглая, ухмыляющаяся рожа Куроносова. Тот выдохнул клубок дыма прямо в лицо Валику и осклабился.

— Эй, Кривой, а давай видос в тикток запишем, как этот лелик тут обсирается. Вот смеху будет! Наверняка сразу в топ залетит!

Парень по кличке Кривой тут же достал телефон и начал снимать.

Валик понял, что просто так они не отстанут. И действительно зальют видео в тикток. Прощай, Света. Прощай, кругосветное путешествие. Прощай, поцелуй. Вся школа будет над ним угорать. Нет, конечно, Куроносова пожурят, может быть, даже вызовут на педсовет, на который он, конечно же, не пойдет, а вот пятно позора, которое прилипнет к Валику, не отмыть уж никогда.

От бессилья он стиснул кулаки.

— Ой, он так напрягся, что заплакал! Маменькин сынок! Эй, ты снимаешь, Кривой?

— Ага! Класс! Еще тридцать секунд! Придумай хорошую концовку — и мы в топе!

Куроносов деланно задумался.

— Что ж такое придумать-то? Эй, малой, ладно, успокойся, мы пошутили…

Валик взглянул на него исподлобья. Может, они и правда пошутили и сейчас успокоятся? Но не тут-то было.

Куроносов, воспользовавшись замешательством Валика, схватил его за концы штанов и одним рывком стянул их.

Парень по кличке Кривой заржал во весь голос, а Валик, не удержавшись, съехал с унитаза на холодный кафель, больно ударившись спиной о твердый и холодный фаянс.

От обиды разум его заволокло какой-то дымкой.

— Ладно, Кур, хорош! Он и так уже обделался от страха! Отличный ролик получился. Пойдем.

Куроносов, довольный своей выходкой, подскочил к Кривому и выхватил у него телефон — видимо, чтобы пересмотреть ролик. Хулиганы погрузились в просмотр, и в этот момент Валик вспомнил про свою программу. Он быстро подтянул штаны, достал из кармана телефон и незаметно сделал кадр. Затем тут же спрятал его обратно.

Старшеклассники, довольные роликом, кажется, вообще забыли о нем. Через минуту они направились к выходу. Уже на самом пороге Куроносов обернулся и сказал:

— Эй, салага, завтра пять тыщ принесешь — и ролик никто никогда не увидит. А иначе он появится в школьном чате. Понял?

— Да, — тихо ответил Валик.

Громко гогоча, парни покинули туалет, и наступила тишина.

Когда он наконец справился с пуговицами на штанах, его била крупная дрожь. Никогда он не думал и не предполагал, что настанет и его очередь. Каждый раз, видя, как не повезло какому-нибудь очередному школьнику, Валик ловил себя на мысли, что он-то уж точно никогда не окажется на месте этого бедолаги. И вот… оно случилось. Стыд. Позор. Ужас. Они же все сняли. Он был голый… и…

Кому жаловаться? Как наказать обидчика? Как вообще показаться в класс? Может быть, они обманули и ролик уже в сети…

И где теперь взять эти пять тысяч, если все же не обманули…

С этими мыслями Валик с трудом дошел до кабинета математики, и в этот момент прозвучал звонок.

— Что-то долго ты, — сказала Инна Сергеевна, вглядываясь в его лицо. Потом, заподозрив неладное, спросила: — Егоров, с тобой все хорошо?

— Да… Инна Сергеевна… все нормально, — Валик поспешил взять рюкзак и выйти из класса.

Судя по поведению одноклассников, ролик пока еще никто не видел.

Он шел по коридору, в голове была пустота и какой-то нудный звон — звон беспомощности, безнадежности и страха.

Олег догнал его на втором этаже. Следующим уроком была физкультура, и Валик подумывал пойти домой, чтобы избежать двусмысленных взглядов. Он хотел остаться наедине с собой и придумать, как быть дальше.

— Эй, Валя, что с тобой?! — друг положил руку ему на плечо и развернул.

— Да не, все нормально… — попытался отделаться Валик, но Олег был настойчив.

— Я вижу, что не нормально. Если не скажешь — хрен тебе еще списать, — сказал он серьезно.

— Ты никому не расскажешь?

— Глух и нем. Вернее, только нем.

— Ладно… ты в школьный чат не заходил еще?

— Заходил. А что там?

— Там… меня Куроносов с дружком в туалете… сняли. Без штанов.

Олег закатил глаза от ужаса.

— Да ну? Как это?

— Вот так… получилось.

— И че делать?

— Не знаю. Он сказал, что выложит в чат, если завтра не отдам пять тысяч.

— Думаешь, выложит?

— А что ему помешает?

— Пять тысяч? — задумчиво переспросил Олег.

— Ага. У меня нет столько денег. Может быть, пару тысяч насобираю. Но этого будет мало.

Олег присвистнул, подумал, что-то взвесил и сказал:

— Слушай, ну я добавлю. Да, я хотел маме подарок на день рождения купить, копил полгода. Но… как-нибудь…

Валик покачал головой.

— А вдруг они потом еще захотят? Знаешь, как это обычно происходит…

Олег кивнул.

— Да, но другого выхода нет. Надо попробовать. Авось отделаются.

Валик вдруг что-то вспомнил и взял Олега за рукав.

— Слушай! Когда они там это видео снимали и ржали, я достал свою трубу и сфоткал их на эту программу! Они ничего не заметили!

У Олега расширились глаза.

— Ну ты даешь! Я бы сидел и не рыпался, а ты умудрился их сфоткать! Можно, кстати, и заявление накатать в полицию. У тебя и доказательства есть…

Валик скептически мотнул головой.

— Ну да… зная, кто у него батя…

Они синхронно отошли в укромный уголок позади одной из колонн, где их никто не мог увидеть. Валик достал телефон. Он был странно горячим.

— Давай, — нетерпеливо прошептал Олег. — Открывай.

Валик нашел программу и вызвал ее на главный экран.

Однако никакого черного фона, как было час назад, они не увидели.

Вместо этого перед ними была фотография спортивного зала школы. В этом не было никаких сомнений. Снаряды, укрепленные на полу, конь, брусья, канат, шведская стенка — все было в точности так, как у них в школе. Но взгляд их притянуло другое — сломанный пополам мужской турник и под ним… лежащий школьник в неестественной позе.

Сомнений не было — это был Куроносов. Только у него была эта желтая майка лидера, которая ярким пятном выделялась на бордовом полу.

На фотоснимке была проставлена дата и время — точно так, как раньше делали пленочные фотоаппараты.

15.05.2019 / 11:22

— Япона мать… — прошептал Олег. — Ты… это видишь?

Потрясенный Валик смотрел на экран и не мог произнести ни слова.

Олег взглянул на часы.

— Через двадцать минут! Прямо на нашем уроке! Что он там забыл?

— То же, что и в туалете. Мозги свои забыл, — медленно ответил Валик.

— Ты думаешь, он…

— Мертвее не бывает, — прервал друга Валик. — Смотри, голова тряпкой прикрыта. Наверное, шею свернул.

— Боже… — Олег побелел. — Но надо же что-то делать…

Валик посмотрел на друга, и тот осекся.

— Да уж… — сказал Олег задумчиво. — Тебе, конечно, решать…

Прозвенел звонок.

Мимо пронеслась стайка одноклассников — физкультура была любимым уроком почти у всех. Когда они переоделись и учитель выстроил шеренгу для расчета, неожиданно в спортзал вошла завуч, Елена Федоровна. Она направилась прямо к физруку и что-то шепнула ему на ухо. Дмитрий Сергеевич пожал плечами, после чего завуч вышла, и тут же в спортзал хлынул 11-й «В» в полном составе. Самый жуткий класс во всей школе.

Физрук зычным голосом объявил:

— У старшеклассников заболел учитель географии, и они проведут этот урок в спортзале. Давайте не мешать друг другу. — Он показал рукой на скамейки. — Садитесь там и постарайтесь вести себя потише.

— Начинаем разминку, — объявил он после расчета. — Десятый «А», бегом марш!

Под смех и улюлюканье одиннадцатиклассников они нехотя побежали по периметру спортзала. Сначала простой бег, потом приставными шагами, боком, задом, гусиным шагом — смех нарастал, и Дмитрию Сергеевичу приходилось постоянно прикрикивать на раздухарившихся подростков.

Особенно выделялась, конечно же, троица Куроносова. Валику казалось, что тот постоянно смотрит именно на него и все его скабрезные шутки адресованы только ему. И все это слышат и понимают.

Мышцы его одеревенели, каждый шаг давался с огромным трудом. Лицо словно сковало железной маской. Как назло, Третьякова постоянно попадалась ему на глаза и будто бы что-то заметила. А может быть, она уже посмотрела этот злополучный ролик, и тогда…

Волна ужаса затопила его мозг.

— Егоров! — раздался окрик физрука. — У тебя что, столбняк сегодня? Ну-ка, веселее!

Позади, со стороны скамейки, где сидел Куроносов с дружками, послышался гогот.

После разминки они выполнили несложные упражнения на равновесие, в ходе которых Валик чуть не упал, а после Дмитрий Сергеевич объявил, что сегодня мальчики начнут разучивать подъем переворотом на турнике.

Неспеша, очень медленно он показал, как выполняется данное упражнение, повторил еще раз, потом попросил выйти Агафонова Женю — тот занимался гимнастикой в школе олимпийского резерва и отличался чрезвычайной гибкостью и силой.

Девчонки разбрелись кто куда, и после того как Агафонов с легкостью выполнил упражнение, Дмитрий Сергеевич попросил его разобрать движения поэтапно, а сам направился к девочкам, показывая им в сторону козла.

— Савельева, Третьякова, К… Каримова… занять исходную позицию! Будем прыгать через козла! Зовите остальных, быстро, быстро!

Неожиданно для всех к турнику подскочил Куроносов.

— Ну что, салаги! — парень выразительно посмотрел на Валика и ухмыльнулся. — А солнышко кто-нибудь умеет крутить, а?

Все молчали. Даже Агафонов, который наверняка умел, предпочел не высовываться. Связываться с Куроносовым — себе дороже.

— Эй, спортсмен, не покажешь, как надо? — Куроносов пальцем показал на Агафонова, но тот лишь покачал головой.

— То-то же! Слабаки! — обрадовался подросток.

Его патлы взметнулись, он запрыгнул на турник и принялся раскачиваться.

— Зассали?! Признавайтесь!

Олег ткнул Валика в бок.

Валик повернулся — его друг был белым как мел.

— Стой! Стой! — Валик вдруг вскочил и бросился к раскачивающемуся все быстрее старшекласснику. — Он не выдержит! Прыгай! Стой!!!

Класс замер. Даже физрук, находившийся на другом конце зала, повернул голову и застыл на месте. Но даже если бы он умел мгновенно перемещаться в пространстве, все равно бы не успел.

Дальнейшее было похоже на замедленные кадры видео.

Кроссовок сорок пятого размера со всей силы впечатывается Валику в грудь — он опрокидывается навзничь, и только маты позади спасают от жесткого приземления. Раздается дикий хохот — Куроносов кричит, но мало кто может понять его слова: что-то про унитаз и голую задницу.

Он делает первый оборот вокруг перекладины, амплитуда нарастает. Металлические тросы жалобно скрипят, а турник прогибается под его весом, словно тоненькая жердочка.

Еще один оборот.

Кто-то из девочек не выдерживает и вскрикивает.

— Не-е-ет… — шепчет Валик, распластавшись на матах. Он видит только подошвы кроссовок и человека, безумно раскачивающегося перед ним.

Потом раздается резкий, пронзительный хруст — так ломается кость от удара, только это не кость, а металл.

Турник складывается пополам, только что находившийся в верхней точке Куроносов с перекошенной физиономией оказывается внизу и на какое-то мгновение застывает с разведенными руками, которые уже ни за что не держатся.

Он смотрит оттуда на исказившийся мир и, видимо, понимает, что это его последний в жизни финт.

⸻

Уроки в школе отменили.

Валика сначала вызвали к директору, потом его опросил следователь, но так ничего и не добился. Он снова и снова твердил, что ему почудилось, будто бы турник слишком сильно скрипит. Но это слышали все.

Почему же он кинулся к турнику и попробовал остановить Куроносова? Если бы нашли видео с Валиком, то наверняка допрос был бы жестче, но видео снимал его дружбан, который сразу же после происшествия поспешил удалить компромат.

В шесть часов вечера Валика отпустили. Внизу его ждал Олег, а чуть поодаль — родители.

— Оно работает, — шепнул ему друг. — Валик, оно работает…

— Да, — тихо сказал Валик. — Только никому. Молчок.