Как (с̶п̶а̶с̶т̶и̶) создать злодея

Леди Айви проследила за его взглядом и чуть заметно улыбнулась.

— Видишь эти приборы? — спросила она. — Это не просто столовое серебро. Это целая наука. И с сегодняшнего дня ты будешь её изучать.

Джеймс нахмурился.

— Я умею есть ложкой, — сказал он. — И вилкой тоже.

— Ложкой и вилкой умеют есть все, — согласилась Айви. — Но ложка ложке рознь. И вилка вилке. За этим столом важно не только что ты ешь, но и как ты это делаешь. Потому что через несколько месяцев ты пойдёшь учиться в Академию Магии, и там на тебя будут смотреть в оба. Если ты будешь выглядеть как человек, воспитанный вульгарами, хорошей репутации тебе не видать.

— Вульгарами? — Джеймс не знал этого слова, но по тому, как леди Айви его произнесла, догадался, что это не комплимент.

— Обычными людьми. Теми, у кого нет магии. Или теми, кто ею пренебрегает. В мире магов к вульгарам относятся по-разному, но в Академии ты встретишься с теми, кто считает их низшими существами. Я не разделяю это мнение, но считаю нужным предупредить: если ты не хочешь заработать плохую репутацию, ты должен знать правила их игры.

Джеймс отложил ложку, которой уже собрался есть овсянку, и посмотрел на Айви с тем острым вниманием, с каким он обычно смотрел на людей, от которых зависела его жизнь.

— Расскажите, — потребовал он. — Всё расскажите.

Айви отпила чай и поставила чашку на блюдце.

— Маги в этом мире делятся на две большие группы, — начала она. — Потомственные — те, кто родился в магических семьях, у кого родители, бабушки и дедушки тоже были магами. И новая кровь — те, у кого дар проявился сам по себе, без всякой магической родословной. К новым относятся по-разному. Кто-то считает их самозванцами, кто-то — надеждой магического мира.

Джеймс кивнул. Он читал об этом. Потомственные маги — те, у кого магия в роду была всегда. Новая кровь — те, у кода дар проснулся внезапно, как у него. В книгах писали, что разница не важна, но между строк читалось другое.

— А вы, — спросил он, — Вы потомственная?

— Я основала дом Хейвен, — ответила Айви. — А мои родители были обычными людьми. Но это не делает меня лучше или хуже. Просто открывает некоторые двери. И закрывает другие.

Джеймс хотел спросить, какие двери закрыты для неё, но вовремя прикусил язык.

— Но факт остаётся фактом: в Академии ты будешь среди тех, кто знает о магии с пелёнок. И они будут проверять тебя на прочность.

— Проверять? — Джеймс усмехнулся. — Пусть проверяют. Я справлюсь.

— Справишься, — согласилась Айви. — Если научишься не лезть в драку при каждом косом взгляде. Магия — это не только сила. Это ещё и политика. И прежде чем ты начнёшь изучать заклинания, тебе придётся изучить расклад сил.

Она помолчала, давая ему время переварить информацию, а потом спросила:

— Что ты знаешь о Дворах? — спросила вдруг Айви.

Джеймс выпрямился. Это была его тема. Он читал о Дворах всё, что мог найти в приютской библиотеке, и даже то, что нашёл в книгах, которые учителя приносили из дома.

— Благой Двор и Неблагой, — сказал он чётко, как на экзамене. — Благой — за традиции, за честь, за память предков. Неблагой — за силу, за свободу, за прогресс. Первая Война Дворов случилась лет двадцать назад, и официально был подписан равный мирный договор, а по факту – Неблагой победил. Теперь их философия главная. Сильный всегда прав. И магию можно брать, сколько хочешь, потому что она дана нам по праву рождения. Так написано в книгах.

Айви слушала его с непроницаемым лицом, и только в уголках её губ таилось что-то похожее на горечь.

— В книгах, — повторила она. — В книгах много чего написано. И чья сторона тебе ближе?

Он посмотрел на неё внимательно, пытаясь угадать правильный ответ. Но Айви смотрела спокойно, без подсказки.

— Благой, — сказал он наконец. — Там порядок. Там понятно, кто кем должен быть. И честь — это не просто слово.

Айви кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то странное — то ли боль, то ли узнавание.

— Многие думают так, — сказала она. — Особенно те, кто вырос в грязи и мечтает о порядке. Но Благой Двор — это не только честь и традиции. Они застряли в прошлом, поклоняются предкам, устраивают бесконечные ритуалы, но боятся сделать шаг вперёд. Их честь часто оборачивается лицемерием и презрением ко всем, кто не вписывается в их рамки. Я сама видела, как мальчика, у которого дар проснулся поздно, затравили так, что он утопился в озере.

Джеймс слушал, не перебивая. Он никогда не слышал, чтобы кто-то говорил о магах так — без прикрас.

— А Неблагой? — спросил он.

— Неблагой тоже имеет свои недостатки, — Айви отставила чашку. — Они говорят о свободе, а на деле у них правит сила. Сильный всегда прав, слабый всегда виноват. Там можно всё, если ты достаточно силён, чтобы это всё себе позволить. Работорговля, кабальные контракты, убийства без суда и следствия. И они смотрят в будущее, не оглядываясь на прошлое. Забывая, что прошлое — это фундамент, на котором стоит любое будущее.

— А вы? — спросил Джеймс. — Вы за кого?

Айви посмотрела на него долгим взглядом.

— Я против консервативности Благого, — сказала она медленно. — Но я также не поддерживаю излишнюю беспечность Неблагого. Я за баланс. За то, чтобы брать лучшее от обеих сторон и не скатываться в крайности. К сожалению, в мире магов таких, как я, мало. Большинство выбирает сторону и стоит на ней насмерть, даже когда эта сторона ведёт в пропасть.

Она замолчала, и в этом молчании было столько горечи, что Джеймс невольно поёжился. Он не понимал, откуда у молодой женщины с титулом и домом такая горечь, но запомнил это чувство. Пригодится.

Он чувствовал, что этот разговор был чем-то большим, чем просто лекция о магической политике. Леди Айви говорила с ним как с равным — не как с ребёнком, не как с учеником, а как с человеком, который способен понять сложность мира. Это было непривычно. Это было... приятно.

Он быстро подавил это чувство. Привязанность — слабость. Слабость — смерть. Он это усвоил давно и твёрдо.

— Доедай, — сказала Айви, вставая. — Через десять минут выходим. Я создам накидку, чтобы ты не замёрз.

Джеймс доел быстро, почти не жуя, и выскочил во двор, где Айви уже ждала его. Она стояла посреди мощёной площадки перед особняком, и ветер трепал её седые волосы. Когда Джеймс подбежал, она подняла руку.

И соткала из воздуха накидку.

Глава 5. Джеймс: когда тебя выбирают

Джеймс замер, глядя, как из ничего начинают сплетаться нити. Они были бледно-голубыми, почти прозрачными, и каждая нить ложилась на место с математической точностью, пока не образовалась плотная тёплая ткань, которая опустилась ему на плечи.

— Как? — выдохнул он, забыв обо всём на свете. — Как вы это сделали?

Внутри него что-то загорелось жадным, голодным огнём. Вот она, магия. Не та дикая, неуправляемая сила, которая иногда выплёскивалась из него в приступе ярости, а настоящее искусство. Дисциплина. Контроль.

— Это просто, — сказала Айви. — Временное превращение воздуха в ткань. Основам тебя научат в Академии.

— Но вы же можете! — Джеймс шагнул к ней, и в голосе его зазвучали требовательные нотки. — Вы можете прямо сейчас!

Он схватил её за руку, и Айви отдёрнулась так резко, будто он был раскалённым железом.

Джеймс мгновенно перестроился. Он отпустил её руку, отступил на шаг и улыбнулся приятной улыбкой — застенчивой, виноватой.

— Извините, — сказал он мягко. — Я просто... я никогда не видел такой магии. Она прекрасна. Спасибо вам за накидку. Правда спасибо.

Айви бросила на него странный, расстроенный взгляд.

— Не надо, — сказала Айви устало. — Не надо этого делать.

— Чего не надо? — Джеймс постарался изобразить непонимание, но вышло плохо. Он сам это чувствовал.

— Притворяться, — ответила Айви. — Ты очень талантливый манипулятор, Джеймс. Ты включаешь обаяние, когда тебе что-то нужно. Ты говоришь людям то, что они хотят услышать. С миссис Брукс это сработало, со мной — нет. Я вижу тебя насквозь. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Не восторг и не благодарность. Ты чувствуешь жадность. Ты хочешь эту силу. Ты хочешь знать, как её получить, как её использовать, как сделать так, чтобы никто никогда не смог тебя обидеть. И ты готов играть любую роль, чтобы это получить. Я права?

Джеймс замер. Впервые в жизни его раскусили так быстро и так беспощадно. Он стоял и не знал, что делать — врать дальше или признавать поражение.

— Я не... — начал он.

— Не надо, — перебила Айви. — Я не злюсь. Я понимаю, почему ты такой. В мире, где ты вырос, это единственный способ выжить. Но со мной это не нужно. Я и так знаю, кто ты. И я всё равно здесь.

Она отвернулась и достала из кармана маленький металлический предмет, похожий на брошь с тусклым кристаллом в центре.

— Это маячок, — сказала она, меняя тему так резко, что у Джеймса закружилась голова. — Артефакт телепортации. С его помощью мы переместимся в Дагду.

— Телепортации? — переспросил Джеймс, пытаясь переварить сразу всё. — Тогда почему мы вчера не телепортировались из приюта?

— Потому что маячок работает только в местах с большим магическим фоном, — объяснила Айви, протягивая ему руку. — Иначе для активации потребуется столько магии, сколько у меня просто нет. А здесь, рядом с особняком, фон высокий.

— Понятно, — сказал Джеймс. — А куда мы телепортируемся?

— В Дагду. Это небольшой городок, один из полностью магических поселений. Таких несколько: Луг, Дагда, Нуаду, Фаль. Они расположены далеко от городов обычных людей, в местах с высоким фоном магии. Там живут в основном маги, там же находится Академия, особняки потомственных магов, магазины с магическими товарами. Ты там ещё не раз побываешь.

Она протянула ему руку.

— Держись за меня. И не отпускай, пока я не скажу.

Джеймс взял её за руку, стараясь не сжимать слишком сильно и не думать о том, что она только что назвала его манипулятором и сказала, что видит его насквозь. Это было... странно. Неприятно. Но в то же время где-то глубоко внутри шевельнулось что-то, чему он не мог подобрать названия. Её слова «я и так знаю, кто ты, и я всё равно здесь» застряли в голове, как заноза.

Айви активировала артефакт, и мир вокруг них схлопнулся в точку, а потом взорвался обратно.

Они стояли посреди улицы, вымощенной булыжником, и Джеймс с удивлением понял, что его не тошнит. В книгах писали, что от телепортации обычно тошнит. Наверное, везение наконец-то повернулось к нему лицом.

Город вокруг был... странным. Дома здесь стояли не так, как в обычных городах — не ровными рядами, а будто их раскидали по прихоти великана. Один дом был высоким и узким, с остроконечной крышей, другой — приземистым и широким, с плоской кровлей, третий и вовсе напоминал гриб, выросший из земли. Но все они были сделаны из камня, и все светились изнутри слабым магическим светом.

— Это Дагда, — сказала Айви, отпуская его руку. — Здесь живут в основном маги, вульгаров почти нет. В Дагде находится филиал Академии Магии, особняки потомственных родов и лучшие магазины магических товаров.

— Почему они такие странные? — спросил Джеймс, оглядываясь по сторонам. — Дома, я имею в виду.

— Потому что их строили маги, — ответила Айви, сворачивая в переулок. — Каждый строил, как хотел, без оглядки на соседей. Магический фон здесь настолько высок, что дома могут стоять как угодно — их держит магия, а не законы физики. Идём, нам в лавку готового платья.

В центре площади бил фонтан, и вода в нём переливалась всеми цветами радуги. В воздухе пахло морем и ещё чем-то сладким, будто цвели невидимые цветы. Мимо ходили люди — странные люди. Кто-то был одет как обычные горожане, кто-то — в длинные мантии, расшитые символами, кто-то — вообще в кожу и меха, будто собрался на охоту. У некоторых из-за плеча выглядывали посохи, на поясах висели мечи и кинжалы, а одна женщина прошла мимо в сопровождении существа, похожего на большого ящера, который семенил за ней на задних лапах и нёс в передних корзину с продуктами.

Джеймс замер, разглядывая всё это, и почувствовал, как внутри у него разгорается тот самый жадный огонь. Это был мир, о котором он мечтал. Мир, в который он всегда хотел попасть. И теперь он стоял в самом его центре.

Она повела его через площадь в узкую улочку, заставленную лавками. Над каждой висела вывеска — не просто доска с названием, а настоящее магическое объявление, которое менялось, переливалось, иногда показывало прямо в воздухе картинки того, что продаётся внутри.

В первой лавке, куда они зашли, пахло кожей и деревом. Там Айви купила ему дорожную сумку — не чета той тощей торбе, с которой он приехал, — и пояс с отделениями для мелочей.

— Бери то, что хочешь, — сказала она, когда Джеймс замешкался перед полкой с кошельками. — И не экономь. У меня достаточно денег.

Джеймс взял кошелёк. Потом маленький ножик в ножнах, который можно было спрятать в рукаве. Айви проследила за его выбором, но ничего не сказала, только кивнула продавцу, чтобы завернул.

В следующей лавке продавали одежду. Здесь Джеймс развернулся по полной. Он выбирал вещи тщательно, долго, примеряя перед зеркалом и советуясь с Айви. Не потому что ему нужно было её мнение — он просто проверял, насколько далеко может зайти. Она позволяла всё. Кивала, платила, упаковывала вещи в отдельные свёртки.

— А это зачем? — спросил Джеймс, когда она купила ему шерстяной шарф, хотя на улице было тепло.

— В Академии зимой холодно, — ответила Айви. — Стены там старые, магический обогрев включают только в главных залах. В спальнях приходится греться самим.

Джеймс запомнил. В Академии холодно.

В лавке с книгами он пробыл больше часа. Айви не торопила, сидела в углу на лавке и смотрела в окно, пока Джеймс перебирал фолианты по истории магии, по теории заклинаний, по этикету магического общества. Он взял всё, что показалось полезным, и ещё несколько книг просто потому, что у них были красивые обложки.

Они ходили по лавкам до самого вечера. Джеймс примерял ботинки, выбирал перчатки, спорил с продавцом магических безделушек о том, работает ли на самом деле амулет, обещающий удачу на экзаменах (продавец клялся, что работает, Джеймс подозревал, что это просто красивая побрякушка, но на всякий случай взял). Айви всё это время держалась рядом, но на расстоянии. Она не прикасалась к нему, не брала за руку, не поправляла воротник. Только платила и кивала.

К концу дня у Джеймса было столько вещей, что он с трудом мог их нести. Айви щёлкнула пальцами, и рядом с ними появился носильщик — не человек, а какое-то существо, похожее на сгусток тумана, который послушно подхватил все свёртки и пошёл следом.

— Это служебный дух, — объяснила Айви, видя его любопытство. — В магических городах их можно нанять за небольшую плату. Очень удобно.

— А научиться такому можно? — спросил Джеймс жадно.

— Можно, — ответила Айви. — Но не сразу. Сначала надо научиться контролировать свою собственную силу, а потом уже призывать чужую.

Джеймс кивнул и пошёл дальше, разглядывая прохожих, дома, вывески, всё это невероятное место, которое теперь должно было стать частью его жизни.

И вдруг он поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы Айви посмотрела на него иначе. Не как на подопечного, не как на ученика, не как на проблему, которую нужно решить. Чтобы она улыбнулась ему по-настоящему, как улыбалась миссис Брукс, когда он поблагодарил её за завтрак.

Айви сказала, что видит его насквозь. И при этом она не ушла. Не испугалась. Не отправила обратно.

Он кусал губу и думал. Она знает, что он манипулирует. Значит, манипуляции с ней не сработают. Но если не манипуляции, то что? Как заставить её доверять ему, если она уже знает, кто он такой на самом деле?

В особняк они вернулись уже к вечеру. Миссис Брукс накрыла ужин в малой столовой, и Джеймс снова сидел напротив Айви и пытался понять, как есть суп, когда ложек вокруг целых три. Айви молчала, и он молчал, потому что не знал, что говорить после её утренних слов.

После ужина она ушла в библиотеку, и Джеймс, поколебавшись, пошёл за ней. Он нашёл её сидящей в кресле у камина с книгой в руках. Огонь освещал её лицо, и в этом свете она казалась почти живой, почти тёплой.

— Можно с вами? — спросил он, застыв на пороге.

Айви подняла глаза. Посмотрела на него долгим взглядом.

— Садись, — сказала она, кивнув на кресло напротив. — Что-то хочешь спросить?

Джеймс сел, положил руки на колени и уставился в огонь.

— Вы сказали утром, что видите меня насквозь, — начал он осторожно. — И что вы всё равно здесь. Почему?

Айви молчала так долго, что он уже решил — не ответит. Но она закрыла книгу и посмотрела прямо на него.

— Потому что я знаю, каково это — быть тем, кого никто не хочет, — сказала она тихо. — Я знаю, каково это — притворяться, улыбаться, манипулировать, лишь бы выжить. Я знаю, потому что сама через это прошла. И я знаю, что из этого можно вырасти. Если рядом будет кто-то, кто не даст тебе сломаться окончательно.

Джеймс смотрел на неё и чувствовал, как внутри него что-то шевелится. То самое чувство, которому он не мог подобрать названия. В приюте он был проблемой, обузой, бракованным материалом. А здесь сидела женщина, которая смотрела прямо в его чёрную душу и говорила: «Я знаю, кто ты. И я не уйду».

— Вы... — голос его сорвался, и он прокашлялся. — Вы тоже притворялись?

— Я делала то, что должна была, чтобы выжить, — ответила Айви. — А потом перестала. Потому что нашла тех, кому не нужно было притворяться.

— И кто это был?

Айви отвела взгляд.

— Люди, которых больше нет.

Джеймс кивнул, не спрашивая дальше.

— Я не обещаю, что перестану притворяться, — сказал он честно. — Я не умею по-другому.

— Я знаю, — сказала Айви.

Она снова открыла книгу, давая понять, что разговор окончен. Джеймс ещё немного посидел, глядя на огонь, а потом встал и пошёл к двери.

— Леди Айви, — сказал он на пороге.

Она подняла глаза.

— Спасибо. За всё.

Она кивнула, и в этом кивке не было тепла, но и холода тоже не было. Было что-то среднее, что Джеймс пока не понял.

Он поднялся в свою комнату, разделся и лёг в кровать, глядя в потолок. День был длинный, и голова шла кругом. Магия, телепортация, магические города, Дворы, и эта странная женщина, которая видит его насквозь и всё равно не уходит.

Что-то здесь было не так. Что-то большое и важное, что она скрывала. И Джеймс, засыпая, твёрдо знал: он это выяснит. Потому что знание — власть. А власть — это то, что ему нужно больше всего на свете.

Но когда он уже проваливался в сон, где-то на самом краю сознания мелькнула мысль, которую он тут же забыл: а ведь она сказала, что видит его насквозь. И всё равно выбрала его.

Никто никогда его не выбирал.

Глава 6. Дистанция

Прошло пять дней с тех пор, как карета унесла Джеймса Каина из «Серой Гавани». Пять дней, и Айви считала каждый.

Она вставала на рассвете, задолго до того, как в комнате на другом конце коридора начиналось шевеление, и выходила на улицу. Там, на краю обрыва, где ветер с моря пробирал до костей даже сквозь самый плотный магический слой, она стояла и смотрела на воду. Волны бились о камни внизу с тем же упорством, с каким она пыталась не думать о том, что будет, если она проиграет.

Потом она возвращалась в дом и шла в малую столовую, где Джеймс уже сидел за столом и смотрел на приборы с выражением человека, готовящегося к пытке. Он научился быстро — уже на второй день перестал путать вилки и больше не пытался есть рыбу ножом для масла. Он пугающе быстро прогрессировал абсолютно во всём, за что брался.

Джеймс был рядом постоянно — за завтраком, за обедом, за ужином, в библиотеке, во дворе во время тренировок. И каждую минуту Айви приходилось напоминать себе: это не тот человек, не тот монстр.

Она научилась не смотреть на него слишком долго. Научилась отводить взгляд, когда он ловил её на странном выражении лица. Научилась говорить ровно, спокойно, без дрожи в голосе.

Физический контакт она свела к абсолютному минимуму. Потому что всё внутри неё протестовало – как можно прикоснуться к монстру, к тому, кто уничтожил самое дорогое в ее жизни.

Джеймс заметил. Он был слишком умён, чтобы не заметить. Но ничего не говорил, только смотрел на неё иногда тем самым взглядом — изучающим, холодным, будто препарировал её на составляющие.

Айви вспоминала другой взгляд. Тот, взрослый, который она видела в Академии. Тогда Джеймс Морвен смотрел на всех свысока, будто они были насекомыми под его ногами. Этот мальчишка ещё не научился так смотреть, но задатки уже были. Особенно когда он думал, что она не видит.

— Вы меня брезгуете? — спросил он на третий день прямо, без обиняков. Они сидели в библиотеке после обеда, и Айви показывала ему карту магических поселений.

— Нет, — солгала Айви, не поднимая глаз от карты. — Я уважаю твои границы. Ты сказал, что не любишь, когда к тебе прикасаются без спроса.

Он посмотрел на неё с тем же выражением, с каким смотрел всегда — будто пытался заглянуть ей под кожу и прочитать мысли.

— А если я разрешу? — спросил он. — Если скажу, что можно?

Айви подняла голову. Его глаза были тёмными, настороженными, и в них билось что-то — недоверие, смешанное с жадным любопытством.

— Тогда я подумаю о том, как это соотносится с моими личными границами, — ответила она спокойно.

Он нахмурился, явно не поняв, но спорить не стал. Отвернулся к карте и ткнул пальцем в точку на побережье.

— А здесь что?

— Луг, — ответила Айви, принимая игру. — Второй по величине магический город после Фаля. Там находятся резиденции Неблагого Двора.

— А где живёт Благой?

— У них нет единой резиденции. Благие предпочитают родовые особняки в глуши. Они считают, что жить в городе — значит смешиваться с чернью.

— Глупо, — сказал Джеймс. — В городе легче узнавать новости и влиять на людей.

— Возможно, — согласилась Айви. — Но Благие не стремятся влиять на людей. Они стремятся сохранить чистоту традиций. Это разные вещи.

Джеймс задумался, и Айви увидела, как в его голове крутятся шестерёнки — просчитывает, взвешивает, сравнивает. Умный мальчик. Опасный мальчик.

— Леди Айви, — сказал он вдруг, — А у вас есть семья?

Айви замерла. Вопрос был простой, бытовой, но он ударил прямо в то место, которое никогда не заживало до конца.

— Нет, — ответила она коротко.

— А что случилось?

Она посмотрела на него. Он сидел, поджав ноги, в кресле напротив, и в его глазах горело жадное любопытство. Он собирал информацию, копил, как белка орехи.

— Моя мать умерла, когда мне было пять, — сказала Айви. — Её сестра, моя тётка, даже не захотела смотреть в мою сторону. С тех пор я — сама по себе.

Она вспомнила, как стояла на коленях в пепле, разгребая обгоревшие доски руками, и нашла маленькую куколку — ту самую, которую сшила для близняшек за неделю до того, как уехать.

Она сжала руки в кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Ты слишком много думаешь о том, что тебя не касается, — сказала она ровно. — Иди лучше отдыхай. Завтра у нас тяжёлый день.

— Почему тяжёлый?

— Мы едем в мир вульгаров. Покупать учебники.

Джеймс открыл рот, чтобы спросить ещё что-то, но Айви уже встала и вышла из библиотеки, оставив его одного у камина.

Она поднялась в свою комнату, закрыла дверь и села на кровать. Потом встала, подошла к комоду, открыла верхний ящик и достала маленькую жестяную коробочку из-под леденцов. В ней, на дне, лежали три фотографии.

Одна была старой, потрескавшейся на сгибах. На ней Кайл смеялся, запрокинув голову, и держал на руках двух крошечных девчонок с рыжими вихрами.

Вторая фотография — Кевин, весёлый, растрёпанный, сжимающий в руке кружку с тем, что он называл «эликсиром бодрости», а на самом деле было просто дешёвым пивом из трактира. Рядом с ним стоял Рори, закатывающий глаза. В их маленькой компании он всегда был гласом разума.

Третья — Лин. Она стояла у воды, обернувшись через плечо, и в её глазах было то самое выражение — будто она видит что-то, чего никто не видит, и это что-то её пугает.

Айви смотрела на эти лица, и внутри у неё всё сжималось в тугой, холодный комок. Вот что он отнял у неё, тот взрослый Джеймс. Вот кого он убил. А теперь она должна была сидеть с ним за одним столом, учить его этикету и магии, и не иметь права отомстить ему.

Она убрала коробочку обратно в ящик и легла на кровать, глядя в потолок. Внизу шумело море, и в этом шуме ей слышались голоса и детский смех.

Наутро они отправились в мир вульгаров.

— А зачем мы вообще едем к вульгарам? — спросил Джеймс. — В Дагде полно книжных лавок.

— В Дагде продают книги по магии, — ответила Айви, проверяя застёжку на поясе с деньгами. — А нам нужны учебники по обычным наукам. Математика, физика, история мира вульгаров. Магическая математика устарела лет на сто, маги не любят ничего нового. А в Академии тебе придётся сдавать общие предметы.