Неизбежность Вейри

Антон нахмурился, но промолчал. Мария удивлённо подняла брови. Коллеги переглянулись. Юля почувствовала, как внутри разливается тепло, но не от его слов, а от того, что её услышали. Но взгляд Дарена, всё ещё изучающий её, заставил её внутренне собраться.

— Благодарю, - коротко сказала она. — Я подготовлю полную документацию к утру. Дарен кивнул и отошёл к окну. В голове уже складывался новый план. "Она не просто умна. Она — ключ. И если не получится по-хорошему, придётся действовать иначе".

Каждое утро на столе Юли появлялись то стакан кофе, то коробка дорогого и редкого шоколада в обед, новые букеты цветов. Юля раздавала подарки коллегам, сохраняя невозмутимость. Но однажды утром она обнаружила золотой кулон в форме спутника, который они разрабатывали. Слишком личный, слишком значимый жест. Она сжала его в ладони и направилась к его кабинету, но его не было. Она убрала подарок в шкаф и продолжила работу, будто ничего и не было.

На другой день, она обнаружила конверт с билетом на премьеру космического симулятора и запиской: «Вы заслужили отдых. Это не свидание — просто благодарность за работу». Юля порвала билет пополам, а записку спрятала в карман блузки.

Вечерами, лёжа в темноте своей квартиры, она ловила себя на том, что думает о нём. Вспоминала, как он двигался на площадке для паркура: легко, почти нечеловечески плавно. Как смотрел на неё тогда, в кабинете, когда говорил о её умении мыслить на два шага вперёд. Его голос, низкий и ровный, звучал в памяти, а перед глазами вставал образ: он стоит у перил, освещённый утренним солнцем, и улыбается — не всем, а будто только ей одной. Она одергивала себя, больше она не подастся: " Это обман". Поэтому она оставалась непреклонна.

— Юлия, - он остановился у её стола с двумя билетами на закрытый показ фильма о первых шагах человечества в космосе. — Это уникальная возможность. Пойдёмте вместе.

— Спасибо, но нет, - не поднимая глаз, ответила она.

— Почему? - Он не сдвинулся с места.

Голос остался ровным, но в нём прорезалась сталь:

— Вы уверены? Этот показ не для всех. Я мог бы устроить приглашение и для вашего коллеги, если вы передумаете.

Она наконец посмотрела на него.

— Я сказала «нет» ещё в парке. И это не изменится.

Он сжал челюсти, пальцы на билете слегка побелели. На мгновение его маска дала трещину и в глазах вспыхнул тот самый серебристый отблеск - настоящая, живая злость. Она не понимает. Или делает вид. Её упрямство — это просто ещё один параметр, который нужно учесть в уравнении. И решить.

Но уже в следующий миг он снова был невозмутим.

— Понимаю, - произнёс он, медленно складывая билет пополам.

Однако на следующий день на её столе снова был подарок: лежал пропуск на экскурсию в центр управления полётами — туда, куда обычных инженеров не пускали.

Она ловила себя на мысли: почему его упорство так её задевает? Почему она помнит оттенок его глаз в тот момент, когда он услышал очередной отказ? Такой яркий и проникновенный...

Так прошла неделя. Он пробовал всё: приглашения на закрытые мероприятия, редкие книги по аэронавтике, намёки на повышение и даже помощь с расчётами, но все безрезультатно.

После очередного отказа, он вышел из здания, резко захлопнув дверь машины. Впервые за долгое время Дарен позволил себе выругаться вслух: «Как она посмела?» Он - принц, привыкший получать всё, чего захочет, столкнулся с чем-то новым: с женщиной, которая не покупалась ни на земные деньги, ни на внимание, ни на редкие жесты искренности, прорывавшиеся сквозь броню его образа.

«Я же сказала „нет“», - билось в висках, — «Дело не в вас, а во мне. Есть много прекрасных вариантов, например, Зоечка — ей Ваше предложение будет по -вкусу».

Он вспоминал, как она развернулась и пошла прочь. «Да кто она такая? Тоже мне, выискалась», — злился и недоумевал он.

У него созрел новый план. Выбора она ему не оставила. Его пальцы медленно сомкнулись на ручке стола — так, будто уже держали её запястье. Завтра всё изменится. Она поймёт, кто здесь устанавливает правила.

11. Иллюзия её комнат

В тот же вечер Дарен отдал приказ без лишних слов. Короткий кивок Лерону и холодная фраза: «Следить за ней. Каждый такт. Отчёт каждые три рита ». В воздухе повисло напряжение, даже приглушённый гул систем корабля будто стал тише.

Эларианин активировал квантовые сенсоры. На экране коммуникатора, замаскированного под земной смартфон, замелькала карта с пульсирующей точкой: Юля покидала здание офиса. Точка двигалась медленно, будто нехотя — Дарен невольно усмехнулся: «Как всегда тянет до последнего. Будто без неё всё развалится».

— Она задержалась, чтобы перепроверить расчёты стабилизации траектории, — доложил один из агентов, отслеживая данные с камер наблюдения. — Снова запускала симуляцию микрокоррекции на участке входа в гипертоннель.

— Думает, что её расчёты и алгоритмы важнее всего, — продолжил Дарен, и голос его стал тише, но от этого звучал ещё опаснее. — Считает, что может отвергать меня, пока её гипертоннели и стабилизаторы работают как надо.

Он резко провёл пальцем по экрану, словно стирая изображение Юлии. В груди закипала злость — та самая, что не давала ему покоя с их последней встречи. Как будто он предложил ей выбрать цвет вот этих занавесок, а не место рядом с собой — место, которого добивались многие.

Он продолжал следить за пульсирующей точкой на экране — она замерла у какого-то здания, потом двинулась дальше.

Юлия направилась совершенно в другую сторону, чем от нее ожидали следившие:

— Куда она направилась?! По моим данным дом в другой стороне, - вслух, не задумываясь произнес Лерон.

— Направление: северо-запад, район с высокой плотностью культурных объектов.

— Выясните куда и к кому она направилась, – зло процедил Дарен.

Слежка привела эларианцев в танцевальную студию «Velvet Step» на Патриарших прудах — там, где старинные фонари отбрасывали мягкий свет на мощёные улочки, а в воздухе витал аромат цветущих лип. Они заняли позиции: два массивных внедорожника, тёмных и монументальных, замерли в соседних переулках.

— Запускаю дрон, - произнёс один из них, касаясь панели, - Активирую квантовый сенсор, через 2 минуты снова доложил. Изображение с высокой чёткостью появилось на экране коммуникатора Дарена: группа девушек отрабатывала связку в стиле High Heels.

— Они двигаются как единый организм, - заметил агент, — но без центра управления.

— А эта?

— Объект отклоняется от группового шаблона. Смотрите: каждый шаг словно точка опоры, каждый поворот — коррекция по вектору. Это расчёт устойчивости. - протянул третий, зачарованно глядя на экран. — В ней есть что-то особенное.

На экране Юлия двигалась иначе: спина прямая, подбородок приподнят, каждый шаг уверенный и лёгкий. Плавные линии рук, точный контроль корпуса, взгляд, в котором читалась внутренняя сила.

«Как она сочетает это? - думал Дарен. — В офисе — холодный расчёт, на тренировках — стальная воля, а здесь... здесь она совсем иная, мягкая что ли...».

После тренировки Юля села в свой Audi Q8 и снова направилась в другую сторону от дома.

— Куда теперь? - встрепенулся первый агент.

— Меняет локацию, - отозвался напарник, водя пальцами по сенсорной панели. — Координаты новой точки район Арбат.

— Командир, это многоквартирный дом, - доложил агент.

— Проследить и узнать, к кому так поздно приехала, - приказал Дарен, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Один из агентов пробрался следом за Юлией в подъезд, дрон передал изображение квартиры на третьем этаже: внутри виднелись светлые стены, минималистичный дизайн, много естественного света.

— В помещении объект одна. Следов присутствия третьих лиц в текущий момент нет, — пробормотал агент.

— Узнать, кому принадлежит и кто бывает тут, - распорядился Дарен.

Спустя полчаса коммуникатор пиликнул новым сообщением: «Дом принадлежит девушке, тут бывают родители и ещё какая-то девушка, личность выясняем».

— Не нужно. Не важно, кто она. Продолжайте наблюдение, - отрезал Дарен.

«Значит, у неё есть своё жильё, - отметил про себя Дарен. — Скрытность? Независимость? Или просто привычка держать всё под контролем?»

«Девушка собралась и вышла, направилась по известному направлению: к дому родителей».

Доложили Дарену. Он дал приказ продолжать наблюдение.

— Следите за каждым шагом, - бросил он агентам. — Никаких промахов.

Утром наблюдение продолжилось. В 6:15 она уже бежала в Серебряном Бору. Лерон задействовал сеть стационарных точек: камеры в уличных фонарях, датчики в стыках тротуарной плитки.

— Вектор стабилен, - доложил агент. — В «слепой зоне» у набережной — чистый кадр. На открытом участке — перекрытие через фонарь.

— Держать контур, - коротко ответил Лерон.

На экране Дарен видел, как она проходит сквозь эти невидимые узлы наблюдения и даже не догадывается, что каждый её шаг попадает в заранее просчитанную точку съёмки.

К восьми утра на коммуникатор Дарена пришёл отчёт: «Девушка добралась до скалодрома на Огородном проспекте».

Там её уже ждал Владимир. Он что-то сказал ей, она коротко улыбнулась в ответ.

«Очередной контакт с мужчиной», - мелькнуло раздражение в мыслях Дарена.

Теперь Дарен знал его имя. У него было полное досье: Владимир встречался с другой женщиной чаще, чем с Юлией. Дарен мысленно отметил эту, как ему казалось, безнравственность землян: их непостоянство, их привычку разбрасываться привязанностями.

После тренировки — кофе на вынос и метро. В вагоне Юлия уткнулась в блокнот: рисовала что-то: очень похоже на схему нового маршрута для паркура. Рядом появился маленький набросок спутника. Изображение с высокой чёткостью тут же передалось на экран коммуникатора Дарена.

Их с Владимиром пути разошлись. Он хлопнул её по плечу и что-то шепнул. Она впервые за день рассмеялась, и её глаза из ледяных стали аквамариновыми.

— Командир, нужно следить за парнем?

— Нет. Следите за девушкой.

Коммуникатор пиликнул. Новый отчёт: "обед с девушкой в кафе возле кампуса". София размахивала руками, увлечённо рассказывая о благотворительном проекте. Юлия слушала, изредка кивая и помешивая кофе. Когда подруга предложила ей возглавить мастер класс по самообороне, Юлия сначала покачала головой, потом согласилась. На лице мелькнула редкая улыбка.

Ближе к вечеру она оказалась в парке. Дарен видел знакомые очертания: изогнутая линия набережной, чугунная ограда, отражающаяся в тёмной воде, и несколько старых лип, чьи кроны образовывали над дорожками зелёный свод. Это место было узнаваемо даже с высоты дрона, вчера Юля была именно здесь, сводя с ума их сенсоры своей непредсказуемой динамикой. Но сегодня её ждал мужчина. Опять мужчина, тот самый, которого Дарен уже видел с ней. Парень молча протянул ей фотоаппарат. Юлия взглянула в видоискатель, прищурилась, оценивая композицию. Щёлк. Ещё кадр. Они почти не разговаривали, но в этом молчании читалось понимание: один кивок, лёгкая улыбка, ответный взгляд Юли, в котором сейчас не было ни настороженности, ни холода.

Вечером Дарен уже смотрел другое видео и снова с ней мужчина, которого Дарен ещё не видел.

Его уже успели пробить по базе. Это был Плетнев Максим Александрович - Конструктор протезов и экзоскелетов и с Юлей они встречаются регулярно. Дарен сжал кулаки и стиснул зубы.

Макс подбадривал её короткими шутками, вроде: «Если упадёшь — я скажу, что так и было задумано». Юлия лишь фыркала в ответ, но в её глазах загорался азарт.

— Ну вот, смотри, как она с ними, - тихо сказал первый агент второму, чуть наклоняясь к экрану, будто хотел вытянуть из кадра лишние оттенки эмоций. — Всегда в центре, но держит дистанцию, ровно на длину вытянутой руки.

Второй хмыкнул, поправил сенсорную панель, и та отозвалась приглушённым мерцанием:

— Слышишь, как она на его шутку отреагировала? Не отмахнулась, не ушла в броню. Просто фыркнула — и сразу обратно в задачу. Это фокус.

— Или как точка равновесия в неустойчивой системе, — добавил третий, скользнув взглядом по графикам на периферии экрана.

— Все тихо. Он снова на нашей частоте

Дарен снова вгляделся в экран. Он не услышал диалог своих агентов. Он погружен в свои мысли:

«Окружена мужским вниманием, никогда не сидит на месте», — рассуждал в мыслях Дарен. Он увеличил изображение, вглядываясь в её лицо. Сейчас оно было расслабленным, почти счастливым и совсем не таким, как при их встречах. Там — лёд, здесь — огонь.

«Почему с ними улыбается, а мне хоть бы раз» — злость закипала внутри. Ведь чувствовал, он прочитал её и теперь знал, что был ей интересен. Ловил у неё мысли о себе, но все равно с ними у неё улыбка, а ему - отказ.

По дороге домой она остановилась у киоска, купила мороженое и ела его на ходу, глядя на закат. В этот момент её лицо было непривычно беззащитным, будто весь день она держала оборону, а теперь позволила себе короткую передышку.

И тут маршрут дал сбой. Юлия неожиданно свернула в глухой переулок без камер — и на три минуты пропала с радаров.

— Сейчас, через 3 такта найду, - сразу же спохватился Лерон. Он знал, что Дарен следит за девушкой неотрывно.

Данные с квантовых сенсоров постоянно стекались в коммуникатор Дарена: маршрут, контакты, эмоции, мельчайшие детали. Он просматривал кадры: вот Юлия смеётся с Владимиром, вот серьёзно слушает Софию, вот сосредоточенно смотрит в видоискатель с Артемом, вот спорит с Максимом.

Он перемотал запись. За неделю они выучили её маршруты до миллиметра: три точки опоры, пять зон риска, один неизменный ритм. И всё равно она ускользала — не из-за ошибок в слежке, а из-за того, что внутри неё не было предсказуемой схемы.

«Она никогда не бывает одна, - подумал Дарен, сжимая перламутровый коммуникатор. — Но это лишь вопрос времени».

Так за ней следили почти неделю. Пока однажды она не осталась ночевать в своей квартире, а не у родителей.

Тени скользили по стенам, будто сами собой отделяясь от углов и сливаясь с полумраком. Дарен замер у приоткрытой двери, прислушиваясь не к звукам, их здесь почти не было, а к ритму тишины. Квартира Юлии дышала ровно: лёгкий скрип паркета, едва уловимый гул холодильника, далёкий, почти призрачный шум ночного города за окном. Всё это фиксировали микросенсоры, вшитые в ткань плащей, и тут же уносились в буфер памяти, чтобы позже стать частью идеальной копии.

Проникли они не через дверь и не через окно: слишком шумно. Использовали квантовый коридор - узкий прокол пространства между двумя точками. Он не оставлял следов, не тревожил воздух, не гнул занавески. Просто на долю секунды реальность в комнате стала чуть тоньше, и они шагнули сквозь эту прореху — бесшумно, как дым.

— Пошёл спектр? - шёпотом, но так, что каждый в команде услышал. Голос Дарена звучал твёрдо, без дрожи.

— Спектр полный. Температура, акустика, запах — всё в буфер. Уровень помех минимальный. Полная проекция комнат, даже микровибрации пола от проезжающих внизу машин, - отчитался Агент, не отрываясь от панели на запястье.

— Кровать придётся переносить. Без неё иллюзия рассыплется, - проинформировал Лерон.

— А инструмент? Лишняя трата энергии, он не большой, можно убрать.

— Нельзя. Видишь её руку? Она лежит на нём. Любое движение — и она проснётся.

— Понял. Не трогаю.

Они уже стояли по периметру держа в руках кристаллы, которые образовывали едва заметное мерцание, похожее на иней на стекле. Они не светились — они поглощали свет, собирая его в тонкие нити, которые сплетались в узор перехода.

— Лерон, сколько длится переход?

— Двадцать пять мигов, Командир.

— Энергии хватит. Не трогать ничего на кровати и инструмент заберем. Лерон, каюта готова?

— Да. голограмму её комнат я встроил в структуру каюты. До гиперпрыжка она не поймет, что она не дома. А если повезёт, то и до самой Эларии.

— Хорошо. Приготовьтесь. Два такта до перехода.

— Всем приготовится, - жесткий голос Дарена пронзил тишину.

Тишина стала густой, почти осязаемой. Казалось, даже воздух замер, боясь нарушить хрупкий баланс.

— Уходим.

«Слишком тихо», — скользнуло на краю сознания Юли, будто кто-то произнёс это прямо над ухом. Она шевельнулась, уткнулась носом в прохладную ткань и снова провалилась глубже, туда, где звуки были не словами, а тенями. «запись», «не трогать», «два такта», — обрывки чужого ритма на секунду смешались с её сном и тут же растворились, как круги на воде. Ей снилось, что она стоит на границе двух комнат, а дверь между ними никак не закрывается — щель остаётся, узкая, как лезвие. Она потянулась рукой, чтобы прикрыть её, но пальцы нащупали что-то твёрдое, знакомое, и она снова расслабилась, потому что это было правильно, это было своё.

Где-то далеко, уже не в её сне, прозвучало:

— Летим домой.

Вспышка была не яркой, а глубокой — будто кто-то на мгновение вынул из мира весь свет, а потом вернул его, но уже в другом месте.

— Статус «чистоты следа»? — голос Дарена сразу вернулся в рабочий режим.

— Да, Командир. Физических следов нет. Энергетические хвосты погашены. Для всех Вы улетели за границу, контракт Вами расторгнут, неустойка выплачена. А она сегодня вечером зашла в «Старый фонарь» — это бар, где её знают в лицо. Есть три независимые точки фиксации: камера у входа, заказ латте через приложение кофейни в 20:17, и фото в сторис у подруги — на нём Юлия смеётся с бокалом, снято в 21:03. Для соседей и консьержа всё сходится: вышла около восьми, домой не возвращалась.

— А телефон, они почему-то совсем с ними не расстаются?

— Телефон в баре. Сценарий: она выпила один бокал, получила неприятное сообщение – оно уже загружено в ее телефон - потеряла самообладание, и злая покинула бар. Телефон забыла на столике — это объяснит отсутствие связи.

— Хорошо. Она точно ничего не поймёт: где она находится, что ее окружает?

— Базовый ритм воспроизведён: проекции хватит на три земных дня. В холодильнике будут привычные ей продукты. Странность заметит, но нас — нет.

— Свободны. ЭЛИА, курс на Эларию, автопилот.

— Принято, Командир.

Корабль тихо вздрогнул, словно потягиваясь после долгого сна, и плавно оторвался от земли. Где-то в глубине отсека Юлия всё так же спала, не зная, что мир вокруг неё уже изменился, а её комната теперь — лишь тонкая плёнка света, натянутая на чужую реальность.

️

Примерно так выглядит сцена переноса Юли на кванториум

12. Реальность под напряжением

Утром Юле лишь казалось, что она проснулась. Сквозь дремоту пробился привычный звон будильника. «Ой», - мысленно ойкнула она, резко вспоминая: сегодня нужно пораньше на работу — провести новое моделирование с учётом её свежего расчёта. Именно поэтому она накануне решила остаться в квартире, а не ехать, как обычно, к родителям.

Юля заметалась по комнате, как электровеник: душ, зарядка — всё по чёткому утреннему ритуалу. Добежала до шкафа и замерла. Шкаф был пуст не в том смысле, что в нём нечего надеть... Она отчётливо видела ровные стопки одежды, даже угадывала знакомые цвета и фактуры, но, когда протянула руку, пальцы прошли сквозь вещи, будто сквозь туман.

Она проморгалась, словно пытаясь сбросить наваждение. «Может, я ещё не проснулась?» - мелькнула робкая надежда. Юля ущипнула себя, и резкая боль тут же её развеяла. Не сон. Но где тогда одежда? Она метнулась к вешалкам — пусто, та же призрачная видимость без малейшей плотности.

Тогда Юля пошла к окну и решила задёрнуть шторы, чтобы хоть немного отгородиться от этого безумия. За стеклом она видела привычный утренний пейзаж: люди спешили на работу, соседская собака Джек чётко исполняла команды хозяина: всё до боли знакомое, родное, нормальное. Но когда она попыталась ухватиться за шторы, руки снова прошли сквозь ткань, не встретив ни малейшего сопротивления. Она сжала ладонь в кулак, потом снова вытянула руку. Пусто. Нет, не отсутствие ткани, а именно пустота, будто кто-то аккуратно вырезал из реальности кусок материи, оставив картинку.

«Что это?!» - мысль ударила в висок острой иглой. Она попыталась схватить телефон, но рука прошла сквозь него... Бесполезно.

В отчаянии Юля распахнула холодильник. Продукты были на месте, и, что самое странное, она могла их достать, почувствовать их вес и холод, приготовить из них завтрак. Она машинально собрала свой обычный завтрак: пара ломтиков цельнозернового хлеба, тонкий пласт слабосолёного лосося, половинка авокадо, которую она аккуратно вынула ложкой из кожуры и нарезала аккуратными кубиками. Сверху — щепотка морской соли и капля лимонного сока из маленького стеклянного флакона, который всегда стоял в дверце. Рядом на тарелке уже приготовлены горсть голубики и один варёный яичный белок. Всё предельно просто, без изысков: еда как топливо, чётко выверенная по белкам и углеводам, такая, какую она ела каждое утро перед напряжёнными рабочими днями.

Пока она раскладывала еду по тарелке, мозг работал на контрасте: этот завтрак был до абсурда, до режущей глаз нормальности реальным. Холод керамики, упругость авокадо под ножом, едва заметная кислинка лимона на языке — всё это ощущалось так же, как сотни раз до этого. И от этой единственной настоящей детали окружающий абсурд становился только страшнее. Этот единственный островок реальности лишь сильнее подчёркивал нереальность всего остального.

Её мучил один вопрос, стучавший в голове набатом: что произошло? Где её одежда? Как в таком виде выйти на улицу?

Она зашла в ванную, натянула пижаму, которая к её облегчению, оставалась осязаемой. Решила дойти до ближайшего магазина, чтобы купить хоть какую-то одежду. Но когда взялась за дверную ручку, поняла: дверь тоже превратилась в туман, в неосязаемую видимость. Она толкнула сильнееи ладонь прошла сквозь преграду, не встретив сопротивления.

«Что делать?!» От бессилия хотелось кричать, но Юля заставила себя остановиться. Она опустилась посреди комнаты в позу лотоса, глубоко вдохнула и начала методично перебирать в памяти события вчерашнего дня, цепляясь за факты, как за спасательные тросы. В голове сам собой всплыл утренний маршрут пробежки: ровный ритм шагов, ощущение асфальта под кроссовками, как она выверяла темп, чтобы успеть и не выдохнуться. Юля поймала этот ритм и стала дышать в такт ему: коротко, ровно, без паники.

***

— мне кажется, она уже все поняла, - сказал один из агентов.

— Тогда что она делает? Почему не бегает, не кричит, а просто сидит, связав ноги в узел? Это вообще реально? Вот ты так можешь?

— Не о том думаете, - голос Лерона прозвучал сухо и точно, без лишних интонаций. — Сейчас нужно решить, что делать дальше. Слишком быстро она поняла, что не дома. Дарена пока беспокоить нельзя. Ему нужно восстановить силы. Портала в планах не было. Я беру управление кораблём, а вы следите за девушкой, — сказал он, надевая синапс.

— А чего за ней следить, она просто сидит...

Они повернулись к экрану, а на нём уже никого не видно... Где девушка? Агенты подбежали к панели и начали проверять все камеры. Каюта девушки пустовала...

***

Юля тем временем опустилась на колени, прижала ухо к полу. Сначала тишина, потом низкий рокот, ровный, механический. Не улица, не лифт, не вентиляция. Что-то крупнее. Она мысленно прикинула возможные источники: резонанс не тот, частота ниже, чем у бытовых систем. Юля начала простукивать пол ногтями, двигаясь от стены к центру комнаты. В одном месте звук стал глухим, металлическим. Она вцепилась в стык покрытия, потянула за что-то, обнажая металлическую пластину. На ней были символы, угловатые, чужие. Юля вцепилась в едва заметный паз у стыка и потянула. Панель встала на ребро с тихим скрежетом, открывая прямоугольный проём. Внизу темнел сервисный канал, оттуда тянуло холодным воздухом с привкусом озона.

В этот момент воздух в комнате словно загустел. Юля сделала вдох — и будто хлебнула киселя. Она инстинктивно собрала корпус и чуть приподнялась, чтобы не дать вязкости прижать себя к полу. Вязкость не исчезла, но перестала сбивать с ног.

— Внимание! Нарушение целостности системы! - голос прозвучал не из динамика, а будто прямо здесь совсем рядом, ровный и безэмоциональный.

Юля не стала тратить время на страх. Она схватила край пластины и рванула её в сторону. Проём стал шире. Внутри виднелись переплетения кабелей, пульсирующих тусклым синим светом, и толстая ребристая труба. Юля подтянула ноги и скользнула внутрь. Металл обжёг холодом. Она поползла, цепляясь локтями, стараясь не касаться светящихся жил. От них исходило едва заметное гудение, такое низкое, что его не столько слышишь, сколько чувствуешь рёбрами.

***