Кто я, или Возвращение домой

И я решилась. Если парень дышит, значит, смогу и я.

Первый вдох дался мне с трудом, воздух оказался невероятно чистым и насыщенным кислородом, но я не умела дышать полной грудью. На Нирее, находясь в постоянном дефиците, мы берегли каждую молекулу, чтобы поддерживать его уровень в артериальной крови на критическом уровне девяноста процентов, когда можно дышать без маски. Это было непросто, потому что наша атмосфера давно перешагнула низшие рубежи, а добывать кислород из воды становилось всё сложнее. После того как иссохли источники на поверхности, мы нещадно черпали внутренние запасы планеты, но их добыча была задачей не из лёгких и очень дорогой. Поэтому многие ходили в кислородных масках, даже находясь под защитным куполом, надёжно укрывающим город.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь каждым вдохом, осторожно и медленно втягивая и выдыхая воздух. Это невероятное наслаждение. Но как? Как удалось мидасцам добиться этого? Если они нашли Источник и восстановили атмосферу, почему продолжают войну?

То ли усталость и нервное перенапряжение, то ли неожиданное увеличение уровня кислорода в крови, так или иначе, очнулась я только спустя три часа и чувствовала себя выспавшейся, как после длительного отпуска. Пострадавший пилот спал, но стал сильно гореть. Началась лихорадка. Я вколола ему свою дозу антибиотика, имеющуюся у каждого пилота на экстренный случай, удивившись, что в его форменной одежде такой не нашлось. Теперь осталось только ждать и надеяться, что организм парня окажется сильнее раны.

Чтобы не сойти с ума об бессилия, что я больше ничем не могу помочь, я облазила весь свой корабль в надежде починить его и улететь как можно скорее, но не обнаружила причины повреждения, из-за которого он не мог подняться в небо. Вероятно, весь удар принял на себя первый челнок, мой же шаттл, не считая порванной обшивки, казался абсолютно целым, но при этом вся система почему-то отказывалась включаться. Я не была гением электромеханики, чтобы понять, как привести его в движение — обычно все поломки Эспа устраняла сама, — поэтому вся надежда теперь оставалась на раненого незнакомца. Может, он разберётся? Иначе мы отсюда не выберемся. Только бы он выжил.

Перекусив запасами с Эсперансы, я посчитала, что их остатков хватит нам двоим на неделю. С водой дело обстояло хуже. Её запасы едва можно растянуть на два-три дня, а если промывать рану, то и того меньше. О том, что будет дальше, я старалась не думать — отчаиваться было не в моих правилах. Три дня, в конце концов, не такой маленький срок. Что-нибудь придумаю. Если Эспа не работает из-за отсутствия сигнала, то в этой пещере что-то его блокирует, но это же делает нас невидимыми для врага. Значит, пока мы в безопасности.

Я сменила пилоту повязку, убедилась, что жар стал меньше, а парень глубоко спит, взяла фляжку с водой, две биокапсулы, заменяющие ужин, и отправилась обследовать пещеру. Надо искать выход. И неизвестно, сколько часов мне для этого понадобится.

Обнаружив два прохода, уходящих внутрь, я шагнула в правый, услышав звук капающей воды…

Я проснулась от стука в дверь и непристойного крика Толика, вечно пьяного соседа снизу:

— Открывай дверь, сука, ты меня заливаешь!

От этих слов я подскочила и побежала в ванную, где слышался звук журчащей воды. Откуда лило, я поняла не сразу. Сверху по кафельной стене в районе душевой лейки струился водопад, вода благополучно бежала в ванну, но частично стекала и по бортику, затапливая пол. Мой любимый белоснежный коврик плавал как кусок отколовшейся льдины в Антарктиде. Вероятно, это длится уже давно, раз протечка просочилась этажом ниже. Мой же потолок покрылся мокрыми плачущими пятнами, глядя на эту удручающую картину, и ронял нескончаемые слёзы вниз. Именно эти капли я и услышала во сне. От ускользающего видения мне пришлось отмахнуться и бежать спасать свою квартиру…

— Девочки, это было ужасно. Он орал на весь подъезд так, что сбежались не только мои соседи по этажу, но и сверху и снизу. Я не знала, за что хвататься, убирать воду с пола или открывать дверь и доказывать, что я тут ни при чём, — рассказывала я подругам свои ночные приключения за чашкой кофе на моей кухне.

— И что ты сделала? — Света с любопытством в глазах пялилась на меня в ожидании ответа.

— Села на пол от бессилия и закрыла руками уши. — Я зажмурила глаза, вспоминая вчерашнюю ночь и её последствия.

— Ты испугалась? — Подруга подалась вперёд и участливо схватила меня за руку.

— Очень. Не переношу, когда на меня кто-то кричит, тем более матом, тем более пьяный мужик. Я думала, он выломает дверь. Мне хотелось спрятаться и стать невидимкой.

— Ох, бедная моя. — Света сгребла меня в охапку и сильно сжала как маленький ребёнок, который очень хочет показать родителям свою любовь.

— Да пусти ты её, сумасшедшая. Задушишь, — не выдержав этой душещипательной сцены, встряла в разговор молчавшая до этого момента Катерина и попыталась разжать цепкие объятия.

— Ты ничего не поминаешь, — объясняла неохотно отлипающая от меня Света. — Человеку в таком состоянии нужна поддержка и защита.

— И как ты её защитишь? — вопрошала Катя.

— Объятия помогают преодолеть тревогу. Человек чувствует, что не одинок в своей беде, и наполняется силой, чтобы справиться с любой ситуацией.

— И где были твои объятия вчера, когда Ане требовалась реальная помощь? Я не могла дозвониться тебе полдня. — Зло зыркнула на сердобольную подругу Катя.

Щёки Светланы стали пунцоветь, и она тихо произнесла:

— Мы с Максом лежали в ванной…

— Вот! Пока ты наслаждалась, мы вдвоём корячились под ванной, убирая воду… — процедила Катя, сжимая зубы и делая особый акцент на предлоге «под». — Подруга называется. И где были вчера твои объятия? — Катька была, как всегда, беспощадна. — Защищали обнажённое тело принца печального образа?

Света покраснела ещё больше и буркнула:

— И вовсе он не печальный. Он просто очень серьёзный человек.

— Ну да, ну да, — ехидно парировала Катя и, прищурив глаза и наклонившись к самому уху Светы, дополнила: — А трусики он с тебя тоже с серьёзным видом стягивает?

Света чуть не задохнулась от возмущения и беспомощности, не зная, что сказать в ответ, и оттого только судорожно хватала воздух, смешно подёргивая нижней губой, как рыбка гупи.

— Девочки, ну перестаньте, — не выдержала я. — Катя, как тебе не стыдно. Ты бы лучше порадовалась за Светкино счастье. Она наконец-то нашла свою настоящую любовь.

— Видала я таких настоящих, — буркнула Катерина. — Сначала умными фразами мозги запудрит, обволакивая стишками да цитатами, потом постель, беременность и прощай свободная жизнь. Будешь варить борщи и сопли подтирать… причём обоим… А когда любовный морок спадёт…

— Катя, прекрати её пугать, — оборвала я эту тираду. — Всё у Светы будет хорошо. Ты всё ещё не веришь в существование счастья?

— Кто бы говорил! Где оно, твоё счастье? Что-то я у тебя его не наблюдаю.

— Ты что как с цепи сорвалась? Что-то случилось? — игнорируя последние колкие слова в свой адрес, с тревогой спросила я.

— Случилось… — Катя помолчала и отвела в сторону глаза. — Меня Котик бросил… Нашёл себе Кошечку помоложе. Сказал, что я ему наскучила… Козёл он, а не Котик.

— А почему ты мне вчера ничего не рассказала?

— Тебе своих проблем хватало, — тихо ответила Катя, тяжело вздохнув.

— Спасибо. — Я улыбнулась и пожала её руку. Я знала, что Катька совсем не злая, просто обиженная на всех мужчин. Юная шестнадцатилетняя девчонка, она отдала своё сердце однокласснику. Их головокружительный роман продолжался два года и должен был завершиться свадьбой после возвращения парня из армии, но вернулся он уже женатым. Он долго оправдывался и объяснял, что и сам не понял, как так получилось, и мямлил что-то невразумительное про дочку полковника. Катя проплакала три недели, а после — резко повзрослела и очерствела, будто надела на себя броню, и все дальнейшие попытки найти самого лучшего парня заканчивались провалом. Она словно стала наживкой для подлецов.

— Девочки, неужели счастья не существует? — с тоской в голосе спросила Света, готовая заплакать.

Мы хором вздохнули и погрузились каждая в свои мысли.

Наше молчание прервал звонок моего мобильника.

— Ало… Да, это я, а кто говорит?.. Хорошо, буду к двум часам.

Девочки вопросительно уставились на меня.

— Участковый звонил, — удовлетворила я их любопытство. — Просил подойти, подписать протокол задержания пьяного Толика… И ещё какие-то вопросы хотел задать про соседа сверху.

— А кто ж тебя всё-таки затопил? — спросила Света.

— Так он и затопил. Заселился недавно… Да я толком про него ничего и не знаю. Не понимаю, что участковый хочет у меня выведать. Я этого парня сама вчера впервые увидела, и то мельком. Он спустился, когда никто из соседей уже не мог угомонить разъярённого Анатолия, и попытался ему объяснить, что не надо выламывать мою дверь, потому что я не виновата.

— Эх, жаль, меня там не было, когда этот Толик ломился к тебе, — вставила свои полкопейки Катя. — Я бы высказала этому уроду всё, что я о нём думаю. Я помню, как он летом чуть не спалил твой балкон, заснув с сигаретой. Жаль, что не сгорела вся его квартира вместе с ним.

— Катя, ну что ты такое говоришь, — стала одёргивать её миролюбивая Светка. — Человек болен. С каждым может случиться.

— С каждым? Серьёзно? Вот и с твоим Максом тоже?

Света растерянно захлопала ресницами, а я вмешалась:

— Свет, успокойся, с твоим Максимом точно такого не произойдёт. Он же не любитель выпить?

— Нет, — сразу выпалила Света, а потом чуть погодя неуверенно добавила: — Наверное… Я не знаю… Ой, девочки, я ведь про него действительно почти ничего не знаю.

— Так, без паники. С твоим серьёзным принцем мы потом разберёмся. Ань, что дальше-то было? Ты мне этого не рассказывала, — полюбопытствовала удивлённая Катя.

— Ну, что было, что было… Толик в пьяном угаре, конечно же, и слушать ничего не стал и сразу попёр на нового врага с бутылкой в руках.

— Постой. А откуда ты всё это знаешь, если дверь была заперта? — задала резонный вопрос чуть успокоившаяся Светлана. Она всегда удивляла меня своей внимательностью к деталям. Ей надо было стать не волонтёром, а сыщиком.

— Так я в глазок смотрела. Как услышала, что всё затихло, встала и на цыпочках подошла к двери, а там… Как в кино, девочки, честное слово. Толик с рыком разорвал на себе майку, потом треснул себе бутылкой по голове — всегда удивлялась, почему после такого удара стёкла разлетаются вдребезги, а пьянице хоть бы что, — и, пока соседи разбежались по углам в ожидании полиции, пьяный герой бросился на моего защитника, размахивая осколками.

— Ничего себе, — охнула впечатлительная Света и прикрыла рот руками.

Катя на это только закатила глаза и обратилась ко мне:

— Ну ты даёшь, подруга, хоть бы словом обмолвилась, что у тебя там такой треш был. Ну и как он? Красивый?

— Кто? — не поняла я.

— Да защитник твой. Кто-кто…

— Да говорю же, я его толком и не разглядела, всё так быстро закрутилось. Он мгновенно перехватил руку пьяного дебошира и заломил ему за спину, тот стал орать во всё горло, и в этот момент как раз появилась полиция. Увидела кровавую рожу Толика и перепачканные руки соседа сверху. Короче, положили в пол обоих, перекрыли краны в квартире парня и увезли парочку в участок разбираться.

— Так чего от тебя-то хочет участковый? — спросила перепуганная Света.

— Вот сейчас и узнаю…

Через час я уже сидела за столом напротив участкового. Он зафиксировал с моих слов всё, что произошло сегодня ночью, попросил подтвердить личности обоих нарушителей спокойствия и подписать протокол.

С момента смерти мамы это был второй раз моего пребывания в полиции, и поэтому я сидела бледная и напряжённая — столько воспоминаний нахлынуло о той аварии. Тогда всё было как в тумане, меня словно оглушили. Помню только, как накануне моего двадцать первого дня рождения мы вместе ехали в аэропорт — планировали отпраздновать это событие в Австралии, под Сиднеем, на родине моего отца. Она очень любила папу, всегда трепетно и с нежностью рассказывала о нём и говорила, что хочет в день моего рождения что-то показать мне. Не успела…

— Анна, вы слышите меня? Что с вами? — спросил полицейский и пощёлкал пальцами у меня перед глазами, возвращая из оков памяти.

— Да-да, — промямлила я и потрясла головой. — Всё отлично, простите. Что вы спрашивали?

На вопросы о соседе сверху, кто он и давно ли тут проживает, я ничего вразумительного ответить не смогла, потому что до вчерашнего происшествия даже и не знала, что у нас появился новый квартирант. Очередной раз отметила для себя, какая я в последнее время рассеянная.

Соблюдя все формальности, полицейский отпустил меня восвояси.

Уже удаляясь от полицейского участка и погрузившись вновь в свои мысли о маме, не сразу заметила, что меня кто-то зовёт:

— Ан-я-я!

Я обернулась. Высокий, взлохмаченный молодой человек примерно моего возраста махал рукой. Засомневавшись, что он обращается ко мне, я вновь посмотрела перед собой: мало ли какую ещё Аню он звал, а я решила, что меня. На улице полно народу. Час пик. Все спешат с работы по домам, на свидания или по своим важным делам. Но впереди была только какая-то старушка с внуком да пара прохожих мужского пола.

— Аня, — повторил приблизившийся парень запыхавшимся голосом. — Вы же Аня? Да? Я запомнил вас вчера.

Я удивлённо вскинула вверх бровь и вгляделась. Парень, вернее, его фигура и особенно локоны, игриво торчащие во все стороны, показались мне знакомыми.

— О, вижу, что не узнали меня. Вы выглядывали вчера из-за двери, когда нас выводили под руки полицейские, — говорил он уже довольно бодро, словно рассказывая приключенческий фильм. Я Константин — причина ночных несчастий, — сказал нарушитель спокойствия и протянул руку, широко улыбаясь. — Будем знакомы!

Только тут я сообразила, что это был он — мой сосед сверху. Точно! Его светло-русые волосы было ни с чем не перепутать. Только их и удалось вчера хорошенько разглядеть в щёлочку.

— В переводе с античного — «постоянный»? — задала я риторический вопрос и посмотрела на протянутую руку.

— Ага, — ответил парень и расплылся в ещё большей улыбке.

— Ну, надеюсь, ночные несчастья не будут столь же постоянными? — уточнила я и приняла рукопожатие.

— Нет, это чистая случайность. Наши ночи будут только счастливыми.

— Наши? — удивилась я.

— Ну да. Вы же станете моей женой? — бросил парень мне в лицо и крепче сжал ладонь.

Я чуть не поперхнулась и, пытаясь выдернуть руку, спросила:

— С чего это? Вас что там, в участке, головой ударили? — На этих словах мне удалось избавиться от цепкого хвата. Я резко развернулась и продолжила свой путь.

— Постойте. Вы что обиделись? — догоняя меня и заглядывая в лицо, спросил Константин, не переставая постоянно улыбаться.

Я демонстративно молчала и шла вперёд. Разговаривать с сумасшедшим не было никакого интереса. Хватит их уже с меня. Послал же бог соседа!

— А давайте сходим выпить кофе? Я вас приглашаю, — не отставал он.

— Я не пью кофе по вечерам. — Хоть это было и неправдой, но оставаться с ним наедине у меня не было никакого желания.

— Ну, тогда я провожу вас до дома!

— Очень смешно, учитывая, что ты живёшь там же, — ответила я и посмотрела в его сторону. Его весёлые глаза и непосредственность начинали мне нравиться.

— О, мы уже на «ты», значит, это судьба — быть нам вместе.

Я лишь хмыкнула и нырнула в пасть метро. Костя, не отставая, последовал за мной. До дома была всего одна остановка, но идти пешком по декабрьскому морозу не было никакого желания. Я не очень любила зимы, постоянно мёрзла и хотела побыстрее вернуться в тёплую квартиру, чтобы закончить уже этот сумасшедший день расслабляющей ванной и тихой практикой медитации.

В толчее и шуме подземки разговаривать было неудобно, зато появилась возможность получше рассмотреть настырного парня. Он нарочно встал вплотную ко мне и придерживал за локоть, мол, чтобы не упала. Я не стала сопротивляться — было в нём что-то притягательное, — и две минуты, пока шёл поезд, мы играли в молчанку, глядя друг другу в глаза. Меня с нежностью захлестнули два бездонных океана, но не ярко-синих, а скорее, бирюзовых — такого цвета бывает вода у самого берега. Так рассказывала мама: им с отцом нравилось подолгу гулять у кромки воды и любоваться её переливами на закате. Я никогда не видела ни океана, ни такого глубокого цвета глаз. Они пленили меня. И на мгновение мне показалось, что я вижу в них пару, взявшуюся за руки и идущую по береговой линии…

Воспоминания о родителях и покачнувшийся на повороте поезд вернули меня на землю, и я опустила взгляд. Родители очень любили друг друга. Смогу ли я обрести когда-нибудь такое же счастье? И что же мне хотела показать мать в Австралии?..

— Я что-то проголодался. Со вчерашнего вечера ничего не ел, — вдруг сказал Костя и многозначительно посмотрел на меня.

— Нет, нет, хитрец, не надо на меня так смотреть, я не пойду к тебе на ужин, — запротестовала я.

— Я думал, что ты пригласишь меня к себе! — ни чуть не стесняясь заявил мой визави.

От такой наглости я опешила и открыла рот, но, не найдя, что сказать в ответ, благополучно закрыла и растерянно захлопала глазами. Неловкую паузу спасла наша остановка. Я стремительно выбежала из вагона, и Костя вновь помчался следом.

Интересно: он маньяк или я ему действительно нравлюсь? И улыбочка эта — искренняя или завлекалочка, чтобы я попалась в его обаятельные сети?

«Господи, я перестала доверять людям, во всём ищу подвох. Возможно ли обжечься, а потом снова ринуться в отношения как ни в чём не бывало? Похоже, я так не могу… Стоп! А с чего я взяла, что это новые отношения. Может, просто дружба? Да что я говорю, какая дружба между мужчиной и женщиной, Аня?»

Глупые мысли не давали мне покоя, пока мы шли к дому. У подъезда я остановилась и внимательно посмотрела на Костю. Высокий, улыбчивый, очень открытый человек — ну или по крайней мере, так кажется, — с невероятными глазами… Правда, немного наглый, а ещё… шутки у него странные. «Вы же станете моей женой?» — Что за дешёвый подкат?! Нет, в третий раз я не намерена наступать на эти грабли. Хватит!

Я открыла рот, чтобы пожелать соседу спокойной ночи, но он опередил спросив:

— Замёрзла? — И взял мои ладони в свои.

Я всегда была мерзлявой, а сегодня впопыхах ещё и перчатки дома забыла, даже тёплые карманы моего болоньевого пальто не спасли положения — руки были ужасно холодными.

Не дожидаясь моего ответа, Костя стал греть мои ладошки, растирая и периодически дыша на них. Его забота тронула меня, и я, сама не зная почему, вдруг сказала:

— Ну ладно, ужин ты заслужил.

И улыбнулась.

Примечания

1

Nothing else matters — название баллады «Остальное неважно» американской группы Metallica (пер. с англ. языка):