Как пережить кавказскую свадьбу

— Ну всё, теперь мы можем хоть до утра гулять!

Братья предложили поехать на Черепашье озеро, покататься на катамаранах. Сердце подсказало: надо вежливо отказаться, но ноги меня не послушались. Я первой неслась вприпрыжку, будто всю жизнь мечтала об этом озере.

Мы взяли три катамарана. Инга, конечно, моментально устроилась рядом с Сашей. Лена, как липучка, тут же вцепилась в руку Лео и своим писклявым голоском заявила:

— Мы с Лео вместе!

По лицу Лео было видно, что счастья в его жизни от этого не прибавилось. Но отказать он не смог: видимо, сказалось кавказское воспитание, которое учит уважать стариков, женщин и детей… а Лена явно относилась к последней категории. Она и вела себя так же — капризно и навязчиво, чем до ужаса меня раздражала.

Она села рядом с Лео и пыталась вести с ним какой-то слащавый разговор, но он отвечал ей с недовольным видом, даже не глядя. Было видно, что Лена, достала его за эти недели не меньше, чем меня.

Я же благоразумно уселась на заднее сиденье к братьям, чтобы не пришлось крутить педали. Честно говоря, спорт для меня всегда был чем-то из параллельной вселенной: тренажёрные залы я видела только в фильмах, а бег ассоциировался исключительно с опозданием на автобус.

Изначально мы просто катались, но постепенно всё превратилось в настоящую гонку.

Когда катамаран Лео поравнялся с нашим, меня захлестнул азарт.

— Давайте быстрее! Поднажмите!

Братья даже не спорили — сразу ускорились. Мы с Лео устроили настоящую водную битву: то вырывались вперёд мы, то он. Шум, брызги, смех — полная картина летнего безумия.

Только Саша с Ингой жили словно в параллельной вселенной. Они неспешно плыли в другую сторону, обменивались влюблёнными взглядами и не замечали ничего вокруг. Голубки.

В какой-то момент я окончательно потеряла чувство меры, вскочила с места и принялась руководить процессом. Размахивала руками, словно капитан корабля, и именно тогда наш катамаран на полном ходу врезался в лодку Лео.

По закону жанра я тут же вылетела за борт.

Первые секунды парни сидели в оцепенении. Наверное, ждали, что я эффектно вынырну, как дельфин, и грациозно заберусь обратно. Но дельфин из меня был так себе. Вместо этого я отчаянно молотила руками по воде и беспорядочно барахталась.

Плавать я не умела. После того как в детстве едва не утонула во время отдыха на море, страх глубины прочно поселился во мне. С тех пор я заходила в воду только там, где могла уверенно стоять на дне.

На берегу нам предлагали спасательные жилеты, но, увидев, что остальные от них отказались, я тоже промолчала. Признаваться, что к своим годам так и не научилась плавать, было неловко.

До ребят это быстро дошло, и все трое одновременно прыгнули за мной.

Дальше у меня в памяти дыра. Последнее, что помню, — всплески и сильные руки.

Очнулась я уже на берегу — от звонких пощёчин. Лео тряс меня и приговаривал:

— Марго! Очнись, ну же!

Я резко села и с ужасом осознала: он давал мне пощёчины!

— Ты вообще с ума сошёл?! — возмутилась я, отталкивая его руками. — Как ты посмел меня ударить?!

— Я тебе жизнь спас, дурочка, — взбесился Лео. — Лучше спасибо скажи.

— Я…

— Ой, забыл, — перебил он. — Я же не должен помогать, если ты не просишь. Надо было подождать твоего разрешения. Только боюсь, в этом мире я бы его не дождался.

Понимая, что он в чём-то прав, я просто промолчала. Но, видимо, моё молчание Лео воспринял как свой маленький триумф. Поэтому он решил продолжить свою блестящую тираду:

— Марго, мне интересно, ты с рождения такая или на тебя порчу навели?

Я уставилась на него, не уловив смысла, и совершенно искренне переспросила:

— В каком… смысле?

Лео даже не моргнул.

— В смысле, ты всегда была такой «бедой на голову»? Хотя знаешь, у этого есть и плюсы. Например, тебе можно не бояться встретить чёрную кошку или женщину с пустыми вёдрами. Это они должны тебя обходить стороной, чтобы ты не принесла им беду.

Сказал — и усмехнулся. Видимо, про кавказское воспитание и уважение к женщинам я всё же поторопилась…

Мне стало до ужаса обидно. Я чувствовала, как сжимается горло, как предательски дрожит голос, и знала: если открою рот, сразу же сорвусь на слёзы. Поэтому предпочла не отвечать на его выпад. Молча сидела на мокрой земле, нервно кусала губу и делала вид, что с интересом изучаю мои мокрые, новенькие кроссовки.

— Лео, хватит! — вмешался старший из братьев, Влад, бросив на него осуждающий взгляд. — Девочка и так пострадала. Сейчас не время выяснять отношения.

— «Девочка», как ты её назвал, — резко отрезал Лео, — никогда не думает о последствиях и делает всё, что взбредёт ей в голову. Она способна найти неприятности даже там, где их в принципе нет! Ей давно пора повзрослеть.

Он резко встал и, не дожидаясь нас, ушёл один — прямо в мокрой одежде.

Я молча смотрела ему вслед, чувствуя, как дрожат пальцы. В груди всё ещё пульсировал страх, перемешанный с унижением. Кожа горела от его ладоней — тех самых, которыми он только что бил меня по щекам.

Ладо кинул на Лео тревожный взгляд и повернулся к брату:

— Я пойду за ним, нельзя его в таком виде отпускать. Вы же поместитесь все в твоей машине? — спросил он Давида.

Давид кивнул.

— Конечно, иди, мы тут разберемся, — ответил он.

Давид подошёл ближе, едва заметно взглянув в ту сторону, куда ушел Лео.

— Не обращай внимания, Марго, — сказал он тихо. — Он просто очень за тебя испугался. На нём лица не было, когда ты была без сознания.

Я слабо усмехнулась.

— Испугался? Странный способ проявлять заботу — бить по лицу человека и потом орать на него.

Давид ничего не ответил, только вздохнул.

«Интересно, зачем вообще было меня вытаскивать, если потом собираешься утопить словами? » — мысленно хмыкнула я.

Я отвела взгляд к озеру, стараясь не расплакаться прямо перед ребятами.

Глава 9

Мы приехали домой совершенно обессиленные. К счастью, августовская жара сделала своё дело, и одежда высохла прямо на нас.

Инга, услышав от ребят, что произошло, пыталась меня успокоить. Но в голове у меня крутилась только одна мысль: «Зачем я вообще согласилась быть свидетельницей? Сидела бы сейчас спокойно дома, а не моталась сюда, чтобы оказывать моральную поддержку невесте, когда мне самой она требуется куда больше.»

Лео был уже дома. Когда я поднималась в нашу с девочками спальню, он ни слова не сказал, просто сверлил меня глазами. Я прошла мимо него, даже не взглянув в его сторону. Пусть знает: он для меня пустое место.

К ужину я не спустилась, не желая сталкиваться с этим напыщенным индюком. Инге наврала, что просто не хочу есть, но она, конечно, не поверила. Через несколько минут дверь моей комнаты приоткрылась, и в щель просунулась её голова.

— Марго, — тихо позвала она, — можно я зайду?

Я кивнула. Инга вошла и села на край кровати.

— Не обижайся на него, ладно? Я поговорила с Лео. Он… правда переживает. Сказал, что когда ты была без сознания, он думал, что всё…что опоздал. Поэтому и не рассчитал силы, бил тебя по щекам, лишь бы привести в чувство. И теперь ужасно жалеет, что наговорил тебе всё это.

Я усмехнулась.

— Прекрасный способ проявлять заботу, знаешь ли, — сначала ударить человека ножом в сердце, а потом сказать: «Ой, извини, я просто переволновался».

Инга вздохнула.

— Он не хотел тебя обидеть, Марго. Просто испугался.

— Пусть тогда пугается молча, — буркнула я, всё ещё отворачиваясь к стене.

Инга ничего не ответила. Только тихо сжала мою руку и затем ушла, прикрыв за собой дверь.

Оставшись одна, я попыталась успокоиться, но мысли не давали покоя. Может, он и правда не со зла… но от этого почему-то становилось только больнее.

Вскоре живот, предательски заурчал, да так громко, что, кажется, его услышали даже на первом этаже. Я тяжело вздохнула. Видимо, моему желудку было плевать на гордость, драму и все мои обиды. Он давал чёткий, совершенно недвусмысленный сигнал, что не успокоится, пока я его не накормлю.

Я уже продумала план по спасению своего желудка. Решила дождаться, когда все уснут, и украдкой пробраться на кухню. Я была уверена, что в холодильнике будет чем полакомиться.

Именно так я и поступила. Дождавшись, когда девочки крепко уснули, а за дверью не было слышно ни шороха, я на цыпочках пробралась к холодильнику. Свет я не стала включать, чтобы не привлекать внимание, и включила фонарь на телефоне.

Я вытащила всё подряд и была готова съесть даже мамонта — прямо со шкурой.

И вот я сижу, счастливая, грызу куриную ножку… когда вдруг за спиной щёлкает выключатель. Свет заливает кухню. Я замерла, надеясь, что меня примут за часть мебели. Но чуда не произошло. В дверях стоял Лео. Его губы растянулись в лёгкой, ехидной улыбке.

— Приятного аппетита, — сказал он.

Я моментально покраснела, как рак на сковородке, и уставилась в тарелку, делая вид, что его не существует. Но разве этот вредный тип мог уйти? Конечно, нет!

Он придвинул стул и сел напротив.

— Не угостишь и меня? — спросил он с самой невинной улыбкой в мире.

— Нет, — резко отрезала я, вскочила и положила руки на стол. — У меня пропал аппетит. Я ухожу.

Я развернулась с твёрдым намерением уйти, но не тут-то было. Лео поймал меня за локоть и развернул к себе. Лицо оказалось так близко, что я буквально чувствовала его дыхание.

— Марго, — тихо сказал он. — Я перегнул палку. Хотел извиниться.

«Перегнул? — зло мелькнуло в голове. — Не просто перегнул… ты её сломал… прямо об меня».

Я упрямо отвела взгляд, пряча глаза, чтобы он не увидел, насколько глубоко задел меня своими словами.

— Отпусти, Лео. Я не хочу с тобой разговаривать, — процедила я, пытаясь выдернуть руку.

— Я правда сожалею. Просто сорвался… Я…

Но слушать его я не собиралась. Включив режим полного игнора, я выскочила из кухни и почти бегом направилась в спальню. Захлопнув за собой дверь, забралась на кровать и натянула одеяло до самого подбородка.

Хотелось исчезнуть, или хотя бы спрятаться от чужих взглядов и от собственных мыслей.

Глава 10

Утром я послала свою гордость куда подальше и пошла завтракать со всеми. «Одной гордостью сыт не будешь», — мрачно подумала я. Особенно после ночного «набега» на холодильник, я прочувствовала это в полной мере.

За завтраком тётя Ира что-то очень оживлённо обсуждала на грузинском с Лео. Я, конечно, изо всех сил старалась уловить хоть одно знакомое слово, но… увы. Долгие годы дружбы с грузинкой так и не сделали из меня полиглота. Грузинский я не понимала от слова «совсем». Максимум, что знала, — это хачапури, хинкали, чахохбили и чурчхела. Но ничего из этого в разговоре не упоминалось.

Я пыталась сохранять видимость полного равнодушия, но любопытство всё-таки победило. И вот, после завтрака, оказавшись с Ингой в спальне вдвоём, я решилась спросить:

— Слушай, Инг, а что это тётя Ира Лео говорила?

Инга приподняла бровь в духе «мол, какое тебе дело», но всё же ответила:

— Она сказала Лео, что есть одна девушка… сестра зятя нашей невестки.

— Что?! — я расширила глаза. — Инга, милая, вроде ты сейчас говоришь по-русски, но ощущение, что на китайском. Я вообще ни слова не поняла!

— Короче, — начала объяснять Инга, — у нашей второй тёти есть невестка, то есть жена её сына. У этой невестки, в свою очередь, есть зять, то есть муж сестры. Так вот, у этого мужа сестры есть незамужняя сестра… — Инга выдохнула, будто только что пробежала марафон, и победно закончила: — Поняла?

Я с минуту сидела, прокручивая в голове её объяснение, но, как ни старалась, связать все эти «сестра-жена-зять» у меня не получилось.

— Слушай, у меня ощущение, что ты винегрет из слов приготовила, — наконец выдала я. — Всё слишком перемешано и запутано. Можно как-то… попроще?

Инга закатила глаза:

— Проще говоря, есть незамужняя девушка. Тётя её присмотрела для Лео.

Я на секунду зависла. Потом хмыкнула:

— Ага, вот это уже ближе к человеческой речи. Но… стоп. Для кого-кого? Для Лео?!

Внутри что-то неприятно кольнуло, будто маленькая иголка попала прямо в сердце. Но показывать этого я, конечно, не собиралась. Сделав голос максимально безразличным, я лениво спросила:

— А что, Лео сам не в состоянии себе девушку выбрать?

Инга усмехнулась и сказала:

— Вот и Лео то же самое сказал тёте Ире.

Любопытство уже буквально душило меня, поэтому я, не выдержав, спросила:

— И что же она ему ответила?

— Что девушка очень приличная, красивая, умница, учится на филологическом факультете и прекрасно говорит по-английски и по-русски. И что такую упускать нельзя.

— Господи! — всплеснула я руками. — Двадцать первый век! Кто вообще сейчас женится по указанию родственников?

Инга посмотрела на меня недоверчиво и спокойно сказала:

— Это у нас в крови. Если появляется достойный претендент, мы всегда хотим, чтобы он оказался рядом, стал частью семьи.

Я фыркнула и с серьёзным видом пробормотала:

— Ага, теперь понятно, почему ты пыталась мне Костю «подсунуть». Это у тебя зов предков.

— Очень смешно, – закатывая глаза, произнесла подруга.

Я задумалась и прищурилась:

— Подожди. А у тёти Иры самой ведь парней хватает, неженатых. Почему она им эту «девушку мечты» не предлагает?

Инга обречённо вздохнула, как будто я в сотый раз спросила «почему небо голубое?»:

— Потому что для них у тёти Иры уже присмотрены другие девушки. У неё всё схвачено.

— Прошлый век, — фыркнула я.

Инга пару минут молчала, словно набираясь смелости. Я уже решила, что она просто задумалась, но тут она повернулась ко мне и тихо, виновато сказала:

— Судя по тому, что ты не в восторге от сватовства, думаю, тебе не понравится то, что я сделала.

— Инга, ты меня пугаешь! Что ещё ты учудила?! — я подняла брови.

Она замялась, но всё-таки выпалила:

— Помнишь, я говорила, что на свадьбу пригласила несколько одноклассников?

— И? — вопросительно прищурилась я.

— Ну… среди них Матвей.

— Какой ещё Матвей?! — я чуть не подпрыгнула.

— Ну тот, который тебе нравился в школе. Наш одноклассник, — всё так же виновато протянула она.

— Господи, Инга! — я уже почти взорвалась. — Мы не виделись сто лет! Как тебе вообще ума хватило его пригласить? Зачем?!

Инга сделала очень виноватое лицо.

— С Костей ничего не вышло, — выдохнула она. — Я подумала… может, с Матвеем получится.

Я просто подавилась воздухом и промолчала. Подходящих слов не было — совсем. Не желая портить невесте настроение за несколько дней до свадьбы, я лишь выдавила улыбку, но она больше походила на оскал кинозлодея. Весь остаток дня Инга прятала глаза и откровенно избегала меня, понимая, что мне нужно время, чтобы хоть немного отойти от этого гнева.

К вечеру я почувствовала лёгкий озноб и пошла в комнату. Легла в кровать и укуталась в одеяло с головой. Инга, увидев меня, округлила глаза:

— Марго, что с тобой? Только пять вечера, жара стоит, а ты закуталась, как в Сибири!

— Не знаю, Инг… — проговорила я дрожащим голосом. — Вдруг стало холодно.

Инга дотронулась до моего лба и вскрикнула:

— Да ты вся горишь! Сейчас, подожди, я принесу градусник.

Видимо, купание в озере не прошло бесследно. Всё тело ломило, каждая клеточка будто протестовала против любого движения.

Инга ушла, а я снова провалилась в тяжёлую полудрёму. Голова горела, мысли путались, а граница между сном и реальностью становилась всё тоньше.

Кажется, скрипнула дверь.

Или мне это приснилось?

Я не стала открывать глаза. Сил всё равно не было. Но через несколько секунд почувствовала рядом чьё-то присутствие.

— Как ты, Марго? — донёсся до меня знакомый голос. Я тихо застонала.«Ну конечно. Опять Лео. Теперь он и во сне ко мне приходит. Или всё же это не сон?» — сознание путалось, и я никак не могла нащупать грань с реальностью. — Замечательно, — пробормотала я. — Видишь? Лежу, отдыхаю.

В ответ раздался тихий смешок.

— Ну, раз у тебя ещё хватает сил шутить, значит, всё не так уж плохо,— с улыбкой сказал он.

Я всё-таки приоткрыла глаза.

Лео сидел у кровати на стуле и внимательно смотрел на меня.

Он слегка наклонился ко мне, и я вдруг заметила, какие у него необычные глаза.

— У тебя очень красивые глаза, — сонно пробормотала я.

Лео удивлённо моргнул.

— Что?

— Голубые… Очень голубые…

На его губах появилась улыбка.

— Марго…

— И улыбка красивая, — не унималась я — Только характер ужасный.

Он тихо рассмеялся.

— Ты сейчас бредишь.

— А зубы у тебя настоящие? — Мой язык словно жил сам по себе и не хотел подчиняться мозгу.

Лео на секунду прикрыл глаза ладонью, затем снова наклонился ко мне и прошептал:

— Лучше засыпай. Иначе завтра тебе будет очень стыдно.

Я действительно умолкла, чувствуя, что сил на разговоры и правда не осталось. Он так же тихо ушёл, как и заходил, а дальше мне ничего не снилось — только темнота.

Когда Инга вернулась, я уже спала крепким сном. Она меня разбудила, помогла приподняться и принять лекарство.

— Извини, что так долго. Аптечку перебирала, и не нашла ни одного жаропонижающего, — встревоженно заявила она. — Такое ощущение, что в доме никто никогда не болеет, — Лео, когда узнал, побежал в аптеку… — ехидно продолжила Инга.

— Что-о? — я едва поверила своим ушам. — Лео? В аптеку? Ради меня?

— Да, Марго, ради тебя, — с лукавой улыбкой сказала Инга. — Видимо, хочет искупить вину. И ещё заставил тётю сварить для тебя бульон.

Я приподняла бровь.

— У твоего брата, кажется, раздвоение личности. Сводите его как-нибудь к специалисту.

Инга рассмеялась.

— Не будь такой вредной. Он правда переживает.

Я закатила глаза, но внутри всё равно стало как-то тепло. Выпила лекарство и снова уснула.

Меня вытащили из сна чьи-то тёплые руки — ладони осторожно касались лба.

Я открыла глаза… и обомлела. Надо мной с тревожным видом стоял Лео.

Я резко приподнялась и села, стараясь не смотреть на него.

— Температуры нет, — спокойно сказал он.

— Можно было не трогать, — буркнула я, отворачиваясь. — Для этого придумали градусник. Такая удобная штука, знаешь?

— А как бы я тебе спящей его

поставил

? Ты бы проснулась.

— Ну вот, — я пожала плечами. — В итоге всё равно проснулась.

Он вздохнул.

— Я не хотел тебя будить. Просто хотел убедиться, что всё в порядке. И… — он указал на комод, — вот там лежат лекарства и бульон. Тётя Ира приготовила и попросила меня отнести тебе в комнату.

— Тётя Ира сама захотела приготовить? — прищурилась я.

— Конечно, — быстро ответил он, — не я же заставил?

Я внутренне улыбнулась, вспомнив, как Инга сказала ровно обратное.

Он помолчал, почесал затылок и неловко произнёс:

— Я вчера… в общем, не успел сказать. Прости за те слова. Сорвался. Просто… когда я увидел тебя там, на берегу… А ты не приходила в себя… Я думал… Ну, то есть… ты лежала, не дышала почти, а я… Честно, Марго, я чуть с ума тогда не сошёл.

— Мне кажется, болезнь Кости заразная, — с серьёзным видом сказала я.

— Какая ещё болезнь? — насторожился он.

— Ну… неумение связать два слова, — не удержалась я от улыбки.

Он на секунду застыл, а потом рассмеялся, с облегчением выдохнув.

Ну ладно, я пойду, а ты отдыхай и выздоравливай, — сказал он, направляясь к двери и выключив свет.

Я улеглась обратно, уткнувшись лицом в подушку. Тело расслабилось, веки потяжелели.

Перед тем как уснуть, я успела подумать о том, что поступок и извинения Лео выглядели очень… трогательно.

Я невольно улыбнулась, но тут же резко сжала губы.

«Нет уж. Даже не думай», — приказала я самой себе. Я годами копила к нему ненависть не для того, чтобы сейчас сдать все позиции. Одного хорошего поступка мало, Лео. Слишком мало.

Глава 11

Утро принесло долгожданное облегчение. Температура спала, тело больше не ломило, и я впервые за сутки почувствовала себя человеком, а не выжатым лимоном.

Несколько минут я неподвижно лежала, пытаясь избавиться от пелены перед глазами. Когда зрение и ясное сознание восстановились, я заметила сидящую на диване Ингу.

Увидев, что я открыла глаза, она тут же вскочила и подбежала ко мне.

— Марго, ты как?

— Уже гораздо лучше, — ответила я, осторожно садясь на кровати. — Чувствую, ещё немного — и смогу свернуть горы.

— Я так рада! Мы все очень переживали за тебя.

— Не стоило. Голова немного побаливает, но температура наконец-то спала.

Инга заметно расслабилась, но потом вдруг как-то странно на меня посмотрела.

— А ты хоть помнишь, что вчера было?

— Ты о чем? О том, что Лео купил лекарства и принёс бульон?

— Нет, то что было до того?

Я замерла со стаканом у рта. Судя по тону Инги, я умудрилась что-то натворить, но мозг отказывался вспоминать.

— А что было? — осторожно спросила я.

— Совсем ничего не помнишь? — продолжала донимать Инга.

— Нет, я притворяюсь! — вспыхнула я.

Инга отвела взгляд.

Плохой знак.

Очень плохой.

— Инга, говори уже, — потребовала я. — Что я натворила? Обозвала Лео идиотом? Облила тётю Иру водой? Или наконец сказала Лене, что она приставучая липучка?

— Всё намного хуже, — обречённо вздохнула подруга.

У меня внутри всё похолодело.

— Насколько хуже?

— Ты наговорила каких-то глупостей Лео…

— Что?!

— Он сказал, что этого хватит, чтобы шутить над тобой до старости.

— Инга! — взвыла я. — Не томи! Что именно я сказала?

Подруга поморщилась.

— Ну… сначала сообщила, что у него красивые глаза.

Я застыла.

— Потом сказала, что улыбка у него тоже красивая.

— Нет…

— А потом спросила, настоящие ли у него зубы.

Я со стоном закрыла лицо руками.

— Нет. Нет. Нет.

— Боюсь, да.

— Лео всё придумал.

— Зачем ему придумывать?

— Не знаю, чтобы насолить! — не унималась я.

Подруга пожала плечами, но мои слова явно выглядели не убедительно.

Я медленно сползла обратно на подушку.

Похоже, болезнь лишила меня не только сил, но и последних остатков мозга.

— Я больше никогда не выйду из этой комнаты, — трагично объявила я.

Я уже прикидывала варианты: сбежать на необитаемый остров, сменить имя или просто избавиться от Лео.

И тут в дверях появился сам виновник моих терзаний.

Инга мгновенно поняла, что её присутствие здесь лишнее.

— Тётя Ира просила помочь на кухне, — слишком поспешно сообщила она и тут же исчезла за дверью.

Предательница.

Я осталась один на один со своим позором.

Щёки тут же запылали, а сердце забилось быстрее. Однако я изо всех сил старалась выглядеть невозмутимой.

Лео присел напротив и внимательно посмотрел на меня.

— Ну, как чувствует себя звезда вчерашнего вечера?

Я уставилась в окно. Потом на тумбочку. Затем на стакан — куда угодно, лишь бы не на него.

— Прекрасно, — сухо ответила я. Немного помолчала и нехотя добавила: — Кстати… спасибо за лекарства. И за бульон тоже.

— Не за что. Мне было несложно.

Лео поднялся со стула и направился к выходу. На секунду мне показалось, что он действительно собирается уйти. Но у самой двери он остановился и обернулся.

— Хотя знаешь, — задумчиво протянул он, — в чём-то болезнь тебе даже пошла на пользу.

Я насторожилась.

— Это ещё почему?

— Потому что только благодаря ей я наконец услышал от тебя что-то приятное. Можно сказать, ты почти призналась мне в любви.

Я едва не подавилась воздухом.

— Не льсти себе, Лео, — фыркнула я. — Я была в таком состоянии, что любой гоблин показался бы мне красавцем.