«Иди лесом, хвостатый!»

— Госпожа, давайте я научу вас реверансу. Это вы должны знать в первую очередь. И ещё: пока император не разрешит подняться, так и должны стоять, склонившись.

— А ноги ему не поцеловать? — фыркнула я со злостью.

— Это уже когда станете императрицей, — хихикнула Мира.

Меня аж передёрнуло.

А дальше меня учили правильно приседать и наклонять голову. И всё это в этом тяжеленном наряде. Юбки шуршали, корсет сковывал движения, а я чувствовала себя марионеткой, которую кто-то дёргает за ниточки. Сплошная пытка!

Минут через двадцать Мире всё понравилось, и она открыла передо мной дверь.

— Прошу, госпожа! — склонилась она. — Я проведу вас.

Я шагнула за порог.

Что я там говорила про страх? Забудьте! Когда я увидела длинный широкий коридор, вдоль которого стояли мужчины — высокие, плечистые, в чёрных мундирах с золотыми нашивками, с длинными мечами у пояса, застывшие, как каменные изваяния. Ни один не моргнул, ни один не шевельнулся — видимо, охрана местная. У меня поджилки затряслись. Я почувствовала, как сердце забилось где-то в горле, а ладони стали влажными.

А ну собралась, тряпка!

Остатки алкоголя, казалось, выветрились враз. Только холодный страх и тяжесть платья, которое вдруг стало ощущаться как доспехи.

Как напугать весь дворец за три секунды. (Глава 21).

Я услышала голос где-то позади — сначала не разобрала слов, только звук, пробивающийся сквозь шуршание юбок. Потом он повторился, ближе, настойчивее:

— Госпожа! — голос Миры врезался в тишину коридора. — Госпожа, стойте!

И вот уже её лицо передо мной. Она вынырнула из полумрака, запыхавшаяся, с выбившейся прядью, и преградила мне путь. Я чуть не врезалась в бедняжку во всём этом массивном облачении.

Если упаду, хрен сама встану!

— Госпожа, вы зачем так быстро пошли? — с укоризной посмотрела Мира, хватая ртом воздух. — Почти бежали, я еле за вами поспела.

Я моргнула, не сразу поняв.

— Бежала? — переспросила я, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в груди. — Я?

— А вы обернитесь назад!

Я медленно повернула голову — и увидела, как далеко позади осталась дверь, из которой я вышла. В груди ёкнуло. Вот что страх с человеком делает! Я даже не заметила, как прошла столько шагов, не слыша ни собственного дыхания, ни шума юбок.

Поля, ты мне это прекрати! Ты майор или барышня кисейная?

— Не пристало леди так быстро ходить! — вернула меня из мыслей Мира, поправляя сбившийся передник. — Вы же невеста императора, вы должны плыть по коридору. Никуда не торопясь. Времени ещё у нас хватает, чтобы не бежать.

Она чуть наклонила голову, всматриваясь в моё лицо.

— Так что плавно, как облачко, с грацией, и про осанку не забывайте. Я понимаю, что вы среди мужчин работаете, страж-женщина — это нереальное что-то.

Мира сделала паузу, словно подбирая слова.

— Но помните, что вы императорская невеста. Иначе, — она подалась вперёд, понизив голос почти до шёпота: — вас эти мегеры высокомерные сожрут живьём, ну или кровушку выпьют.

Она прикрыла ладошкой рот и хихикнула — тихо, заговорщицки.

Я глубоко вдохнула, закрыла глаза, досчитала до восьми и медленно выдохнула. Воздух вырвался с тихим шипением, и плечи чуть опустились, будто с них сняли часть тяжести. Хотелось разнести тут всё к чертям собачьим. Прижать к стенке этого Зэфира и его императора и потребовать вернуть меня домой. Очень я уже сомневаюсь, что это сон. Больше похоже на галлюцинации психа!

Открыла глаза и заставила себя улыбнуться, хотя улыбка вышла такой же тугой, как корсет на рёбрах.

— Я готова, — вытянулась в струнку, как на встрече с генералом. — Пошли. А то не хочется из-за опоздания оказаться в темнице или как там наказывают за опоздание.

Мира пошла вперёд — медленно, не торопясь, словно давая мне время настроиться, подумать над её словами. Шаги её звучали мягко и размеренно, контрастируя с моим внутренним хаосом, который всё ещё пульсировал в висках.

Я подняла взгляд и только сейчас заметила, что стены здесь из светлого камня — приятного, тёплого на вид, с едва заметными прожилками. Так и манило провести по ним рукой. Я шла и разглядывала их, пока взгляд не наткнулся на гобелены. Картины из плотной ткани висели на стенах с интервалами: вышитые сцены битв ящеров — точнее, драконов — с такими же, как этот Зэфир: рога, хвост, крылья. А ещё — летающие драконы над снежными вершинами гор, извергающие пламя.

Одним словом, я словно на доисторический трейлер об ужастиках смотрю.

Бр-р-р! — меня передёрнуло, и я пошла быстрее, стараясь не смотреть на эти вышитые ужасы.

А дальше Мира начала петлять: несколько поворотов, лестница, ещё коридор, снова лестница — пока мы не попали в очень светлый широкий коридор с колоннами. Высота потолков была такой, что казалось — внутри спокойно можно построить многоэтажный дом. Стены, пол, колонны — всё было из мрамора: белого, с серыми прожилками, гладкого, почти зеркального. Свет лился откуда-то сверху, отражался от каждой колонны, и казалось, что коридор наполнен мягким золотым сиянием. На стенах, между ними, белели вырезанные в мраморе драконы — чтоб их, как в серпентарий попала!

Но когда я увидела высокие расписные вазы — похожие на китайские, — в которых росли огромные шапки цветов, как наши гортензии, только крупнее, на душе сразу полегчало. Вдоль стен вились зелёные лианы, оживляя холодный мрамор. По центру коридора стелилась чёрная ковровая дорожка с красными узорами и золотыми нитями, приглушая каждый шаг до шёпота.

Я так засмотрелась на эти узоры и цветы, что не заметила, как Мира остановилась.

— Пришли, госпожа, — кивнула она на огромные двустворчатые двери из тёмного дерева с золотыми вставками и бронзовыми ручками.

Двери возвышались над нами, словно вход в другой мир. По краям стояли мужчины в такой же форме, как и вся охрана. Лишь третий сильно отличался от них: невысокий, подтянутый, лет сорока, со светлыми длинными до плеч волосами. Он был одет во всё золотое с белой отделкой — сюртук, штаны, туфли. Всё сияло, будто мужчина решил стать ходячим слитком золота.

Когда я добралась взглядом до его лица, то увидела, что он резко побледнел и схватился за грудь. Он смотрел на меня с неподдельным ужасом и паникой.

Так и хотелось сказать «БУ!», но я побоялась, вдруг и правда прихватит сердце у бедолаги. Никогда не думала, что брюнетки так могут пугать людей.

— Вы... — произнёс он, запинаясь. Кадык дёрнулся, и он сглотнул, будто слова застревали в горле. Он ещё раз посмотрел на Миру, словно искал у неё ответ на свой немой вопрос. Потом медленно перевёл взгляд на меня, и его глаза скользнули по моим волосам, задерживаясь на них с очевидным ужасом. — Вы невеста номер тринадцать?

— Нет, кот в сапогах! — не выдержала я.

— Что, простите? — опешил бедолага и захлопал глазами.

— Глупые вопросы не задавайте! — отрезала я, чувствуя, как раздражение поднимается изнутри. — Или в ваш дворец может проникнуть кто угодно и когда угодно? По глазам вижу, что нет. Значит, я и есть та, кем вы меня обозвали. То есть назвали.

Он снова сглотнул, и в его взгляде промелькнула тень надежды, почти жалкой.

— А император в курсе?

— Он и виновник того, что я всё ещё в этом дворце. — Я скрестила руки на груди и посмотрела на него в упор. — Но если вы против, я с удовольствием его покину. Только подскажите, как отсюда попасть мне домой.

Только он открыл рот, как за дверями раздался голос — резкий, властный, грозный. Словно гром ударил в каменные своды:

— Что там происходит?

Я вздрогнула — голос ударил по ушам, и я узнала его сразу. Выскочка. Сердце пропустило удар. Пора называть его, как учила Мира: Его Императорское Величество. А то ляпну не то — и конец.

Мира побледнела, руки её взметнулись к груди, и она прижала их, словно пыталась удержать сердце. Бедолага в золотом аж подпрыгнул на месте, но быстро взял себя в руки. Он махнул стражам, и те одновременно навалились на массивные створки. Двери пошли тяжело, с низким гулом, словно пробуждаясь от долгого сна. Петли едва слышно скрипнули, и в щель между створками хлынул свет.

Распорядитель не стал ждать, пока двери откроются до конца — он проскользнул внутрь, как мышь, и я услышала его дрожащий, сбивчивый голос:

— Простите, Ваше Императорское Величество, за заминку. Невеста номер тринадцать. Леди Аполлинария Богатырь.

Двери раскрылись полностью, и я увидела распорядителя. Он стоял чуть поодаль, с белозубой улыбкой, но в глазах всё ещё плескалась нервная дрожь. Он указал рукой на проход и, чуть наклонив голову, пригласил меня войти.

Я перешагнула порог — и воздух стал другим, тяжёлым, наполненным светом, запахом воска и десятками взглядов. Передо мной открылся зал, сияющий золотом и мрамором. Высокие окна, невесомые драпировки, канделябры, свечи — тысячи огней отражались в полированных стенах, создавая ощущение, что я попала в шкатулку с драгоценностями.

В центре — длинный, до неприличия богато украшенный стол, за которым, как куклы из воскового музея, застыли девушки лет восемнадцати-двадцати. Платья с пышными юбками, глубокие декольте, кружева, сверкающие камни. И все — блондинки. Все до единой, как под копирку.

Моё дыхание остановилось на мгновение.

Во главе стола сидел выскочка. То есть Его Императорское Величество. Он не двигался, и эта неподвижность казалась тяжелее любого жеста. Золотой венец, усыпанный чёрными камнями, блестел в свете свечей, отбрасывая тени на его лицо. Белый сюртук с золотым шитьём сидел на нём безупречно. Чёрные волосы, стянутые в тугой прилизанный хвост, открывали высокий лоб и острые скулы. Я не решилась смотреть ему в глаза — и так было жутко.

Рядом с ним сидела его бабушка — пепельные волосы в изысканной причёске, небольшая корона, нежно-голубое платье. Она казалась живым портретом из старых времён.

Сбоку от императора сидели Зэфир и тот самый мужчина с бархатным голосом — кажется, Торн.

И все они смотрели на меня. С открытыми ртами. В их взглядах читалось всё: от банального удивления до откровенного ужаса.

Особенно среди нескольких невест. Парочка из них, малохольных, даже схватились за сердце.

Мне, с одной стороны, хотелось рассмеяться. А с другой — поджилки затряслись. Если я и правда в чуждом мне мире, то темница или плаха наводили на меня откровенный ужас. Каким бы майором полиции я ни была, жить-то хочется. А тут явно суда нет. Одно слово выскочки — и я труп.

Залпом за будущую императрицу. ( Глава 22).

Пора брать всё в свои руки, Поля!

Улыбнулась как можно шире. Надеюсь, на оскал не похоже.

— Добрый вечер! — присела так, как учила Мира, и склонила голову.

Только не рассчитала, что сделать реверанс в тяжеленном платье с дрожащими коленками равносильно падению. Ткань потянула вниз, ноги задрожали, и я вцепилась пальцами в юбку, чтобы удержаться. И ведь подняться никак нельзя, пока эта императорская выскочка не заговорит. Что за рабовладельческий строй?!

Но шок у присутствующих, похоже, слишком тянулся. Может, про меня просто забыли?

Или я сейчас упаду и стану посмешищем, или...

Просто поднялась и окинула взглядом зал. Тишина стояла такая, что было слышно, как где-то капает воск с оплывшей свечи. Они как были в шоке, так и оставались в нём, глядя на меня как на диковинную зверушку в зоопарке. Не зная, что от меня ждать: накинусь и покусаю или пузико дам почесать.

— Всем приятного аппетита! — громко воскликнула и натянула улыбку.

Первым отмер Его Императорское Величество. Да он, собственно, и так был как скульптурное изваяние. Так что особой разницы нет — разве что голос подал.

— Проводите леди Аполлинарию за стол, — скомандовал он.

Ко мне тут же подскочила милая девушка в одежде, как у Миры, и направилась к столу. Я шагнула следом, чувствуя, как все взгляды впиваются в меня.

Меня что, не сожгут на костре и не сгноят в темнице? Неужели?!

— Прошу, госпожа, — горничная отодвинула стул. Тот скрипнул по мраморному полу, и звук прокатился по залу. Девушка поклонилась.

— Спасибо, дорогая, — искренне поблагодарила я и села.

И тут же услышала недовольные охи от соседок. Они пронеслись по столу, как волна.

— Деревенщина! — прошёлся шёпоток откуда-то выше.

— Она поблагодарила прислугу? — полуобморочный девичий голосок.

Но в основном из всех вырывалось одно:

— У неё чёрные волосы! Чёрные!

Расизм по цвету волос какой-то! Соседка моя, худая как палка и обвешанная золотом и камнями, брезгливо одарила меня своим презрением и, демонстративно вздёрнув нос, отвернулась.

Напугала мента мусоркой!

Всё внимание переключила на еду. Ароматы стояли такие, что желудок болезненно заныл. Пока разглядывала мясные нарезки, тарелки с закусками и блюда в центре стола, слово взял император.

— Уважаемые леди, мои дорогие невесты, я счастлив приветствовать вас в своём дворце. Вы были выбраны как самые достойные и лучшие. Но только одна из вас станет моей законной супругой и императрицей. Для этого вам предстоит пройти несколько этапов отбора. Через месяц состоится бал, на котором я объявлю имя будущей императрицы. Тем, кто не пройдёт отбор, мы подберём в мужья самых достойных мужчин.

По залу прокатился лёгкий шёпот. Бросила короткий взгляд на соседок. Слева напротив сидела девица, которая прижала ладонь к груди и покраснела — точь-в-точь как томаты в собственном соку, стоящие на столе прямо перед ней. Другая, где-то дальше, взвизгнула, как поросёнок, видимо, очень уж замуж хочет. Нашла куда спешить! Кстати о поросятах... Аж слюнки потекли. Сейчас бы запечённый кусок мяса, политый брусничным соусом... Но тут опять заохала очередная девица, изображая дикий восторг.

Похоже, почти все рады такому раскладу. Кроме некоторых. Прямо напротив меня сидела девица с острым подбородком и тонкими поджатыми губами. Она брезгливо фыркнула, всем своим видом показывая, что её интересует только император и на меньшее она не готова. Может, давайте отдадим ей его, и дело с концом. Попируем, поедим и по домам!

— Первый этап отбора начнётся уже завтра, — продолжил император, видимо, насладившись реакцией невест. — Готовиться к нему никак не нужно, поэтому можете расслабиться и отдыхать. В вашем полном распоряжении сад, библиотека, музыкальный класс, танцевальный. Всё, что вам ещё понадобится, можете спросить у распорядителя отбора.

И вдруг замолчал. Любопытство взяло верх, и я подняла глаза от стола. Император сидел неподвижно, как изваяние, но его взгляд, которым можно замораживать, скользнул в сторону. Поворот головы и...

Зефирка!

Мистер хвостатый чёрт сидел по правую руку от императора. И надо же, в человеческом облике! Никаких рогов, крыльев и хвоста. Тёмный сюртук, гладко зачёсанные волосы, безупречная осанка. Ничего демонического, если не считать взгляда. Он смотрел на нас, как на подопытных мышей. Надеюсь, у него своей лаборатории тут нет.

— На этот раз, — отмерла императорская статуя, — роль распорядителя на себя взял Его Милость Зэфир, Посол Иных Реальностей, Хранитель Врат. Он будет вашим наставником и судьёй на время отбора. Его слово — моё слово. Осаждать его не рекомендую.

Скорее этот демонюга кого-то осадит! Только извращенца в главные не хватало!

Шёпот стал громче. Невесты вытянули шеи. Кто-то рядом восхищённо ахнул:

— Какой красавчик!

Вот сюрприз будет у кого-то брачной ночью. Хоп, и перед тобой демонюга в полной боевой комплектации со своим извращенским хвостиком.

— После каждого испытания проигравшая поедет домой, — продолжал вещать император.

Так и хотелось поднять руку и сказать: «А можно меня прямо сейчас записать в неудачницы и отправить домой?» Но рудники и темница сразу встали перед глазами, и я переключилась на еду. Странные голубые фрукты привлекли любопытное внимание.

— Победительница отправится со мной на свидание, — прозвучало как гром среди ясного неба.

Фух, пронесло. Не придётся оказаться рядом с этой ледяной скульптурой.

— Все остальные нюансы будут озвучены в процессе отбора. А теперь давайте же насладимся этим чудесным вечером и ужином.

Ну наконец-то поесть разрешили! Уж думала, голодом заморят, ироды!

Быстро схватила вилку и потянулась к аппетитным кусочкам мяса на блюде в центре.

Но тут вдруг словно из ниоткуда возникли слуги, по одному на каждую невесту. В свете свечей блеснули белые перчатки, звякнули серебряные приборы, и перед нами поставили ароматные блюда. Чуть вслух не взвыла от запахов. Запечённый кусочек мяса с какими-то специями, похожими на наш розмарин, что ли... Не знаю, что там было, но чуть слюнями не закапала всё.

— Спасибо вам огромное! — поблагодарила мужчину в чёрном сюртуке с золотом.

Тот чуть поднос не уронил.

Одна из соседок недовольно фыркнула, снова обозвав деревенщиной.

У них что, не принято благодарить вообще? Снобы! Аристократы, блин! Человек тут старается, ухаживает, а они?!

А дальше стало всё равно. Схватила вилку, ножик и собралась напасть на кусок мяса. Правда, размер у него был такой минимальный, что нож, наверное, и не понадобился бы. У них что, девицы совсем не едят?

Бросила взгляд на высокомерную соседку напротив. Та вообще отказалась от мяса, и ей поставили тарелку какой-то травы. Точно, коза! Блеет так же противно!

Ну их!

Набрала ещё из общих тарелок себе побольше мясной нарезки, сырной, знакомых томатов и зелени, похожей на нашу руколу.

И тут мужчина, ухаживающий за мной, вернулся с какой-то старинной на вид бутылкой и налил мне из неё бордовую жидкость. Хотела уточнить, что это, но он быстро ретировался. Принюхалась и поняла — вино.

Во мне ещё эльфийское бродило, надо бы отказаться на сегодня от алкоголя. Да и вообще до возвращения домой. Какое-то оно у них быстро бьющее в голову.

Но не тут-то было!

Слово взяла бабушка удава. То есть бабушка императора. Она что-то тоже долго и много говорила, как рада всех нас видеть, что мы лучшие из лучших и какая это честь. Бла-бла-бла. Стандартный официоз.

И тут вдруг тост.

— За будущую императрицу Аэриона! — громогласно воскликнула она.

Все сидящие схватились за бокалы с торжественным и благоговейным видом. В воздухе повис звон хрусталя.

Мне-то на кой вообще пить за такое? Мне эта корона императорская и даром не нужна! Поэтому я продолжила ковырять вилкой в тарелке.

Но тут такая тишина подозрительная настала, и во мне словно дырку прожгли. Да не одну!

— Леди Аполлинария! — прогремело на весь зал, и сердце ушло куда-то в пятки.

Вот так на меня действовал голос местного императора. Особенно если моё имя словно прорычали.

Подняла голову и увидела, что все без исключения смотрят на меня. Но убить меня прямо сейчас, без суда и следствия, был готов только один конкретный персонаж. Он же продолжил свою речь.

— Вдовствующая императрица только что сказала прекрасные слова в адрес всех невест, — и он попытался улыбнуться. Но лучше бы этого не делал! От этой улыбки хотелось сползти под стол и начать читать молитвы. Мне кажется, внутри меня все органы собрались в кучку и прижались друг к другу.

Но вдруг тепло растеклось на груди — подарок отца словно нагрелся и поддержал меня. Разом отпустило, стало легче дышать, и мелкая дрожь унялась.

— Мы ждём только ваш бокал, леди Аполлинария! Или вы не хотите поддержать слова вдовствующей императрицы?

Эх, видит Всевышний, я пыталась не пить.

Выпрямилась по струнке смирно, натянула улыбку и подняла повыше бокал. В свете свечей хрусталь полыхнул алым.

Иди лесом, хвостатый! — послала его мысленно так далеко, чтоб не было шанса вернуться.

Ты сам подписал себе смертный приговор!