«Иди лесом, хвостатый!»

— Госпожа, давайте я научу вас реверансу. Это вы должны знать в первую очередь. И ещё: пока император не разрешит подняться, так и должны стоять, склонившись.

— А ноги ему не поцеловать? — фыркнула я со злостью.

— Это уже когда станете императрицей, — хихикнула Мира.

Меня аж передёрнуло.

А дальше меня учили правильно приседать и наклонять голову. И всё это в этом тяжеленном наряде. Юбки шуршали, корсет сковывал движения, а я чувствовала себя марионеткой, которую кто-то дёргает за ниточки. Сплошная пытка!

Минут через двадцать Мире всё понравилось, и она открыла передо мной дверь.

— Прошу, госпожа! — склонилась она. — Я проведу вас.

Я шагнула за порог.

Что я там говорила про страх? Забудьте! Когда я увидела длинный широкий коридор, вдоль которого стояли мужчины — высокие, плечистые, в чёрных мундирах с золотыми нашивками, с длинными мечами у пояса, застывшие, как каменные изваяния. Ни один не моргнул, ни один не шевельнулся — видимо, охрана местная. У меня поджилки затряслись. Я почувствовала, как сердце забилось где-то в горле, а ладони стали влажными.

А ну собралась, тряпка!

Остатки алкоголя, казалось, выветрились враз. Только холодный страх и тяжесть платья, которое вдруг стало ощущаться как доспехи.

Как напугать весь дворец за три секунды. (Глава 21).

Я услышала голос где-то позади — сначала не разобрала слов, только звук, пробивающийся сквозь шуршание юбок. Потом он повторился, ближе, настойчивее:

— Госпожа! — голос Миры врезался в тишину коридора. — Госпожа, стойте!

И вот уже её лицо передо мной. Она вынырнула из полумрака, запыхавшаяся, с выбившейся прядью, и преградила мне путь. Я чуть не врезалась в бедняжку во всём этом массивном облачении.

Если упаду, хрен сама встану!

— Госпожа, вы зачем так быстро пошли? — с укоризной посмотрела Мира, хватая ртом воздух. — Почти бежали, я еле за вами поспела.

Я моргнула, не сразу поняв.

— Бежала? — переспросила я, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в груди. — Я?

— А вы обернитесь назад!

Я медленно повернула голову — и увидела, как далеко позади осталась дверь, из которой я вышла. В груди ёкнуло. Вот что страх с человеком делает! Я даже не заметила, как прошла столько шагов, не слыша ни собственного дыхания, ни шума юбок.

Поля, ты мне это прекрати! Ты майор или барышня кисейная?

— Не пристало леди так быстро ходить! — вернула меня из мыслей Мира, поправляя сбившийся передник. — Вы же невеста императора, вы должны плыть по коридору. Никуда не торопясь. Времени ещё у нас хватает, чтобы не бежать.

Она чуть наклонила голову, всматриваясь в моё лицо.

— Так что плавно, как облачко, с грацией, и про осанку не забывайте. Я понимаю, что вы среди мужчин работаете, страж-женщина — это нереальное что-то.

Мира сделала паузу, словно подбирая слова.

— Но помните, что вы императорская невеста. Иначе, — она подалась вперёд, понизив голос почти до шёпота: — вас эти мегеры высокомерные сожрут живьём, ну или кровушку выпьют.

Она прикрыла ладошкой рот и хихикнула — тихо, заговорщицки.

Я глубоко вдохнула, закрыла глаза, досчитала до восьми и медленно выдохнула. Воздух вырвался с тихим шипением, и плечи чуть опустились, будто с них сняли часть тяжести. Хотелось разнести тут всё к чертям собачьим. Прижать к стенке этого Зэфира и его императора и потребовать вернуть меня домой. Очень я уже сомневаюсь, что это сон. Больше похоже на галлюцинации психа!

Открыла глаза и заставила себя улыбнуться, хотя улыбка вышла такой же тугой, как корсет на рёбрах.

— Я готова, — вытянулась в струнку, как на встрече с генералом. — Пошли. А то не хочется из-за опоздания оказаться в темнице или как там наказывают за опоздание.

Мира пошла вперёд — медленно, не торопясь, словно давая мне время настроиться, подумать над её словами. Шаги её звучали мягко и размеренно, контрастируя с моим внутренним хаосом, который всё ещё пульсировал в висках.

Я подняла взгляд и только сейчас заметила, что стены здесь из светлого камня — приятного, тёплого на вид, с едва заметными прожилками. Так и манило провести по ним рукой. Я шла и разглядывала их, пока взгляд не наткнулся на гобелены. Картины из плотной ткани висели на стенах с интервалами: вышитые сцены битв ящеров — точнее, драконов — с такими же, как этот Зэфир: рога, хвост, крылья. А ещё — летающие драконы над снежными вершинами гор, извергающие пламя.

Одним словом, я словно на доисторический трейлер об ужастиках смотрю.

Бр-р-р! — меня передёрнуло, и я пошла быстрее, стараясь не смотреть на эти вышитые ужасы.

А дальше Мира начала петлять: несколько поворотов, лестница, ещё коридор, снова лестница — пока мы не попали в очень светлый широкий коридор с колоннами. Высота потолков была такой, что казалось — внутри спокойно можно построить многоэтажный дом. Стены, пол, колонны — всё было из мрамора: белого, с серыми прожилками, гладкого, почти зеркального. Свет лился откуда-то сверху, отражался от каждой колонны, и казалось, что коридор наполнен мягким золотым сиянием. На стенах, между ними, белели вырезанные в мраморе драконы — чтоб их, как в серпентарий попала!

Но когда я увидела высокие расписные вазы — похожие на китайские, — в которых росли огромные шапки цветов, как наши гортензии, только крупнее, на душе сразу полегчало. Вдоль стен вились зелёные лианы, оживляя холодный мрамор. По центру коридора стелилась чёрная ковровая дорожка с красными узорами и золотыми нитями, приглушая каждый шаг до шёпота.

Я так засмотрелась на эти узоры и цветы, что не заметила, как Мира остановилась.

— Пришли, госпожа, — кивнула она на огромные двустворчатые двери из тёмного дерева с золотыми вставками и бронзовыми ручками.

Двери возвышались над нами, словно вход в другой мир. По краям стояли мужчины в такой же форме, как и вся охрана. Лишь третий сильно отличался от них: невысокий, подтянутый, лет сорока, со светлыми длинными до плеч волосами. Он был одет во всё золотое с белой отделкой — сюртук, штаны, туфли. Всё сияло, будто мужчина решил стать ходячим слитком золота.

Когда я добралась взглядом до его лица, то увидела, что он резко побледнел и схватился за грудь. Он смотрел на меня с неподдельным ужасом и паникой.

Так и хотелось сказать «БУ!», но я побоялась, вдруг и правда прихватит сердце у бедолаги. Никогда не думала, что брюнетки так могут пугать людей.

— Вы... — произнёс он, запинаясь. Кадык дёрнулся, и он сглотнул, будто слова застревали в горле. Он ещё раз посмотрел на Миру, словно искал у неё ответ на свой немой вопрос. Потом медленно перевёл взгляд на меня, и его глаза скользнули по моим волосам, задерживаясь на них с очевидным ужасом. — Вы невеста номер тринадцать?

— Нет, кот в сапогах! — не выдержала я.

— Что, простите? — опешил бедолага и захлопал глазами.

— Глупые вопросы не задавайте! — отрезала я, чувствуя, как раздражение поднимается изнутри. — Или в ваш дворец может проникнуть кто угодно и когда угодно? По глазам вижу, что нет. Значит, я и есть та, кем вы меня обозвали. То есть назвали.

Он снова сглотнул, и в его взгляде промелькнула тень надежды, почти жалкой.

— А император в курсе?

— Он и виновник того, что я всё ещё в этом дворце. — Я скрестила руки на груди и посмотрела на него в упор. — Но если вы против, я с удовольствием его покину. Только подскажите, как отсюда попасть мне домой.

Только он открыл рот, как за дверями раздался голос — резкий, властный, грозный. Словно гром ударил в каменные своды:

— Что там происходит?

Я вздрогнула — голос ударил по ушам, и я узнала его сразу. Выскочка. Сердце пропустило удар. Пора называть его, как учила Мира: Его Императорское Величество. А то ляпну не то — и конец.

Мира побледнела, руки её взметнулись к груди, и она прижала их, словно пыталась удержать сердце. Бедолага в золотом аж подпрыгнул на месте, но быстро взял себя в руки. Он махнул стражам, и те одновременно навалились на массивные створки. Двери пошли тяжело, с низким гулом, словно пробуждаясь от долгого сна. Петли едва слышно скрипнули, и в щель между створками хлынул свет.

Распорядитель не стал ждать, пока двери откроются до конца — он проскользнул внутрь, как мышь, и я услышала его дрожащий, сбивчивый голос:

— Простите, Ваше Императорское Величество, за заминку. Невеста номер тринадцать. Леди Аполлинария Богатырь.

Двери раскрылись полностью, и я увидела распорядителя. Он стоял чуть поодаль, с белозубой улыбкой, но в глазах всё ещё плескалась нервная дрожь. Он указал рукой на проход и, чуть наклонив голову, пригласил меня войти.

Я перешагнула порог — и воздух стал другим, тяжёлым, наполненным светом, запахом воска и десятками взглядов. Передо мной открылся зал, сияющий золотом и мрамором. Высокие окна, невесомые драпировки, канделябры, свечи — тысячи огней отражались в полированных стенах, создавая ощущение, что я попала в шкатулку с драгоценностями.

В центре — длинный, до неприличия богато украшенный стол, за которым, как куклы из воскового музея, застыли девушки лет восемнадцати-двадцати. Платья с пышными юбками, глубокие декольте, кружева, сверкающие камни. И все — блондинки. Все до единой, как под копирку.

Моё дыхание остановилось на мгновение.

Во главе стола сидел выскочка. То есть Его Императорское Величество. Он не двигался, и эта неподвижность казалась тяжелее любого жеста. Золотой венец, усыпанный чёрными камнями, блестел в свете свечей, отбрасывая тени на его лицо. Белый сюртук с золотым шитьём сидел на нём безупречно. Чёрные волосы, стянутые в тугой прилизанный хвост, открывали высокий лоб и острые скулы. Я не решилась смотреть ему в глаза — и так было жутко.

Рядом с ним сидела его бабушка — пепельные волосы в изысканной причёске, небольшая корона, нежно-голубое платье. Она казалась живым портретом из старых времён.

Сбоку от императора сидели Зэфир и тот самый мужчина с бархатным голосом — кажется, Торн.

И все они смотрели на меня. С открытыми ртами. В их взглядах читалось всё: от банального удивления до откровенного ужаса.

Особенно среди нескольких невест. Парочка из них, малохольных, даже схватились за сердце.

Мне, с одной стороны, хотелось рассмеяться. А с другой — поджилки затряслись. Если я и правда в чуждом мне мире, то темница или плаха наводили на меня откровенный ужас. Каким бы майором полиции я ни была, жить-то хочется. А тут явно суда нет. Одно слово выскочки — и я труп.