"Мой идеальный хаос"

Алиса тихо и вкратце пересказала историю с намертво запутавшимися в спицах волосами, оторванной прядью и своим малодушным бегством под дождем.

— Подожди-ка. То есть тот пугающе спокойный парень, который весь вечер готов был испепелить Вадима одним взглядом за то, что тот просто положил руку на твой стул это тот самый случайный прохожий? И теперь у него твой локон волос, а у тебя его зонт?

— Именно.

Лера медленно откинулась на спинку сиденья и покачала головой, ошарашенно глядя на подругу. — Алиса, ты хоть понимаешь, во что ввязалась? — в интонации Леры сквозило и восхищение, и легкая тревога. — Такие мужчины, как он они не играют в игры просто так. В нем же контроль и собственнический инстинкт прописаны на генетическом уровне. Если он вцепится, то это намертво. — Я знаю, — шепотом ответила Алиса. В этом признании не было страха. Только обжигающее предвкушение и дрожь, от которой по позвоночнику снова побежали мурашки. Она опустила взгляд на свои руки, все еще помнящие тяжесть его пальцев. — И, кажется, я совершенно не хочу, чтобы он отпускал. Тишина пустой квартиры обрушилась на Алису сразу, как только за спиной щелкнул замок. Она сбросила влажные туфли, расправила плечи и, не включая верхний свет, прошла в гостиную. В полумраке прихожей темным силуэтом выделялся строгий мужской зонт — молчаливый свидетель того, что ее жизнь только что непоправимо изменилась. Экран телефона, зажатого в руке, внезапно ярко вспыхнул, разрезав темноту. Неизвестный номер.

«Оказывается, преданность твоей подруги стоит ровно одно обещание оплатить ей следующий счет в баре. Тебе стоит тщательнее выбирать окружение, Алиса». Сердце гулко ударилось о ребра, пульс мгновенно разогнался. Алиса закусила губу, сдерживая рвущуюся наружу улыбку, упала на прохладный диван и быстро набрала ответ: «А ты всегда играешь не по правилам, Марк? Или только когда не можешь удержать девушку?»

«Я называю это оптимизацией процесса. Ты сбежала с моим имуществом, но оставила слишком очевидный след».

Она перекинула ноги через подлокотник, чувствуя, как по венам разливается горячий азарт.

«И что теперь? Приедешь с ордером на обыск?» — дразняще напечатала Алиса.

Ответ заставил себя ждать. Три пульсирующие точки на экране, означающие «Марк печатает», держали ее в сладостном, вязком напряжении добрую минуту.

«Я бы с удовольствием сделал это прямо сейчас. Но у стихии, как и у моего руководства, другие планы. Завтра, рано утром, я улетаю из города. Срочный проект. Идеальный график требует жертв».

Алиса почувствовала острую интригу.

«Значит, заложник пока поживет у меня. Ему, кажется, нравится отсутствие жестких правил».

«Не обольщайся, Алиса. Используй это время, чтобы морально подготовиться. В пятницу вечером я возвращаюсь. И ты поужинаешь со мной, чтобы вернуть должок. Лично. Без подруг, без такси и без попыток скрыться под дождем».

Слова на экране дышали абсолютной, первобытной мужской уверенностью.

«А это приглашение или приказ? Что, если я снова сбегу?» — рискнула она, балансируя на самом краю.

«Тогда я начну настоящую охоту. И поверь, финал тебе понравится. Спокойной ночи».

Алиса заблокировала экран и прикрыла глаза. Телефон в руке казался раскаленным. Два дня. Ожидание обещало стать самой изощренной пыткой.

Салон бизнес-класса был воплощением того мира, в котором Марк привык существовать: стерильный, тихий, подчиненный строгим правилам и расписанию. Экран ноутбука светился открытой презентацией, но за последние полчаса Марк не прочитал ни единой строчки.

Он потер переносицу, чувствуя тяжесть от бессонной ночи. Вчерашняя переписка стала для него своеобразным наркотиком. Он отправил тот властный ультиматум про пятницу, чтобы закрепить за собой контроль над ситуацией, чтобы загнать эту непокорную девчонку в угол. Но теперь, находясь на высоте десяти тысяч метров без доступа к связи, Марк с мрачной иронией осознавал: в ловушку попал он сам.

Эти сорок восемь часов, которые он высокомерно выделил ей на подготовку, превращались в пытку для него самого.

Марк откинулся на спинку глубокого кресла и прикрыл глаза. Стоило опустить веки, как память услужливо подбрасывала картинки: влажный блеск ее глаз на парковке, дерзкий изгиб губ, когда она бросала ему вызов через край бокала, и тот момент на крыльце, когда она шагнула к нему почти вплотную. Его пальцы самовольно сжались, словно вновь ощутили ее платья под ладонью.

Он достал бумажник. Во внутреннем отделении, рядом с платиновыми картами, лежал свернутый колечком каштановый локон. Марк неотрывно смотрел на него, и тонкая, хищная улыбка тронула его губы.

Она думает, что эти два дня дадут ей фору. Что она сможет выстроить броню, придумать новые колкие ответы и подготовиться к защите. Но Марк знал алгоритмы охоты. Пауза — это не перемирие. Пауза — это время, когда воображение доводит жертву до точки кипения.

Марк захлопнул ноутбук. Работа впервые в жизни могла подождать — идеальный механизм дал сбой, и самое смешное заключалось в том, что Марк совершенно не хотел его чинить.

Сгоревшая выдержка

Пятничный вечер окутал город мягкой, неоновой дымкой и легкой моросью. Алиса стояла в приглушенно освещенном фойе дорогого панорамного ресторана, чувствуя, как от волнения мелко дрожат колени. Два дня абсолютной тишины сделали свое дело — ожидание вымотало её, сжав нервы в тугую пружину.

На ней было изумрудное платье из струящегося шелка, которое подчеркивало линию плеч, а в руках она крепко, словно щит, сжимала его огромный черный зонт.

— Ты пришла вооружившись, — раздался низкий, бархатный голос из-за спины.

Алиса резко обернулась. Марк стоял в двух шагах от неё. Темно-синий, безупречно скроенный костюм сидел на нем как влитой, подчеркивая ширину плеч, а от знакомого терпкого шлейфа кедра у Алисы мгновенно перехватило дыхание. В его темных глазах плескался концентрированный, тяжелый голод.

— Я я принесла заложника, как мы и договаривались, — голос Алисы дрогнул, выдавая её с головой.

Привычная дерзость куда-то испарилась. Под его пристальным, сканирующим взглядом она вдруг почувствовала себя беззащитной. На щеках вспыхнул предательский румянец, и она на секунду опустила глаза, нервно переплетая пальцы на ручке зонта.

Марк замер. За эти 48 часов он готовился к словесной дуэли, к новой провокации, но эта внезапная робость ударила его под дых. Алиса, прижимающая к груди его зонт, со слегка растрепанными влажными волосами и пылающими щеками, выглядела настолько очаровательно и мило, что все выверенные стратегии Марка рассыпались в пыль. Ему захотелось немедленно спрятать её от всего мира.

Он сделал плавный, по хищному грациозный шаг вперед, окончательно ломая дистанцию.

— Зонт может подождать, — тихо произнес Марк.

Он мягко, но уверенно забрал из её онемевших пальцев мокрую трость и не глядя отдал её подоспевшему хостес. А затем, не дав Алисе времени на раздумья, взял инициативу в свои руки. Его широкая, горячая ладонь собственнически легла на изгиб её талии, обжигая даже сквозь плотный шелк платья.

Алиса судорожно выдохнула, когда он чуть сильнее притянул её к себе.

— Ты выглядишь невероятно, Алиса, — его губы оказались так близко от её виска, что слова ощущались как физическое касание.

— И если ты продолжишь так на меня смотреть, этот ужин закончится, даже не начавшись. Идем.

Марк уверенно повел её вглубь зала к забронированному угловому столику, и Алиса, окончательно капитулировав перед его властным магнетизмом, лишь послушно следовала за ним, чувствуя себя самой защищенной и одновременно самой желанной женщиной в этом зале.

Внешне он оставался абсолютным воплощением грации и спокойствия, но внутри бушевал первобытный, сметающий все логические барьеры пожар.

Гладкий, прохладный шелк изумрудного платья скользил под его горячей ладонью, и Марк кожей считывал легкую, сбивчивую дрожь, пробегающую по телу Алисы. Эта ее внезапная физическая уязвимость сводила его с ума сильнее любых дерзких пари, к которым он так тщательно готовился в самолете.

«Капитуляция. Причем не ее, а моя», — с пугающим восторгом признался он самому себе.

Мягкий свет свечи на столе золотил лицо Алисы, отражаясь в ее глазах, пока за панорамными окнами продолжал плакать осенний город. Марк, едва взглянув в меню, сделал заказ за двоих — уверенно, но безупречно угадав ее вкусы. Когда официант бесшумно наполнил их бокалы тягучим красным вином и растворился в полумраке зала, Марк сцепил пальцы в замок и плавно подался вперед, опираясь предплечьями о край стола. Дистанция снова стала опасной.

Маленькая пауза затянулась, но это было уютное, намагниченное молчание. Марк изучал ее лицо так, словно запоминал каждую черту.

— Ты всегда сбегаешь, когда градус напряжения превышает допустимую норму? — его первый вопрос прозвучал не как обвинение, а как низкое, бархатное приглашение к игре. В его голосе не было насмешки, только пристальный, сканирующий интерес.

Алиса сделала маленький глоток вина, чувствуя, как тепло разливается по венам, возвращая ей привычную смелость. Смущение в фойе осталось позади, теперь в ней снова просыпался азарт.

— Я сбегаю только от того, что грозит лишить меня свободы, Марк. А ты кажешься человеком, который не прощает чужой независимости.

Уголок его губ дрогнул в легкой полуулыбке.

— Если бы я не умел ценить независимость, меня бы здесь не было, Алиса. Меня привлекает именно твой хаос, — он выдержал тяжелую, гипнотическую паузу. — Но ты не ответила на главное. Почему ты так отчаянно защищаешь свои границы именно от меня?

Она чуть склонила голову набок, с вызовом глядя в его потемневшие глаза.

— Потому что рядом с тобой очень легко забыть, зачем они вообще нужны.

Это искреннее признание сорвалось с ее губ прежде, чем она успела себя остановить. В глазах Марка вспыхнуло торжество — хищное, собственническое, обжигающее. Он медленно потянулся через стол рукой, и кончик его указательного пальца едва ощутимо, почти лениво провел по тыльной стороне ее ладони, вызывая мгновенную россыпь мурашек под шелком платья.

— Тогда мне предстоит самая увлекательная задача в моей жизни, — его голос стал еще тише, вибрируя на грани шепота.

— Чего ты боишься больше, Алиса? Того, что я попытаюсь подчинить твой хаос своим правилам или того, что в итоге тебе это безумно понравится?

Дыхание Алисы сбилось, но она не отвела взгляд. Медленный, обжигающий след его пальца на ее коже плавил последние остатки здравого смысла, заменяя их тяжелым, пульсирующим жаром внизу живота. Вместо того чтобы отдернуть руку, она сделала ровно обратное. Плавным, но неожиданно смелым движением Алиса перевернула ладонь и переплела свои пальцы с его. Ее большой палец уверенно лег на внутреннюю сторону его запястья, нащупав учащенный, тяжелый пульс, выдающий его с головой. В темных глазах Марка мелькнула вспышка удивления — первая трещина в его идеальном самоконтроле. Алиса подалась вперед. Пламя свечи отражалось в ее глазах, превращая их в омуты опьяняющей опасности. Дистанция между ними стала такой ничтожной, что она чувствовала тепло его дыхания.

— Ты так уверен, что именно ты будешь устанавливать правила, Марк, — произнесла она. Ее голос упал до хриплого, интимного шепота, от которого воздух между ними буквально заискрил.

— Но скажи мне что будет, когда мужчина, который всю жизнь контролировал абсолютно все, поймет, что он сам окончательно потерял контроль? Она медленно, с намеренной провокацией провела большим пальцем по напряженной вене на его запястье.

— Ты готов к такому хаосу? Или просто пытаешься доказать себе, что не пойдешь ко дну, если кто-то войдет в твою жизнь? Напряжение стало почти осязаемым, тягучим и невыносимо сексуальным. Челюсти Марка сжались. В этот момент вся цивилизованная атмосфера дорогого ресторана растворилась, оставив только их двоих в этой первобытной дуэли. Его зрачки расширились, поглощая радужку. Теперь он смотрел на нее не как стратег на сложную задачу, а как мужчина, находящийся в секунде от того, чтобы перевернуть этот стол.

«Шах и мат», — пронеслось в голове Марка. Ее большой палец на его бьющейся вене ощущался как приставленный к сердцу клинок. Он с обжигающей ясностью осознал, что броня пробита окончательно. Она не просто догадалась о его уязвимости — она физически держала ее в своих руках, чувствуя каждый бешеный удар его сердца. И эта локальная потеря контроля, этот добровольный шаг в бездну, сносили ему голову сильнее, чем любой триумф.

Марк плавно скользнул свободной рукой под белоснежную скатерть. Его широкая, горячая ладонь уверенно и безапелляционно легла на обнаженное колено Алисы, скользнув по гладкому шелку платья недопустимо высоко. Алиса тихо ахнула, ее ресницы дрогнули, и теперь уже ее собственное дыхание сорвалось.

— Я уже иду ко дну, Алиса, — его голос прозвучал как низкий, вибрирующий рык, пробирающий до самых костей.

— И если ты думаешь, что я позволю тебе остаться на берегу, ты катастрофически ошибаешься.

В следующее мгновение Марк сделал то, чего от себя не ожидал. Он резко поднялся, властно потянув ее за переплетенные руки за собой. Границы приличий пафосного заведения перестали для него существовать. Свободной рукой он небрежно бросил на стол черную кредитку, даже не взглянув на официанта.

Марк обхватил Алису за талию, впечатывая ее в себя. Ее изумрудный шелк скользнул по его идеальному костюму.

— Мы уходим, — хрипло выдохнул он прямо в ее приоткрытые губы.

— Ужина не будет.

Они не дошли даже до выхода. Тяжелый, пульсирующий стук крови в висках заглушал фоновую музыку ресторана. Марк резко свернул в полутемный коридор у гардероба, скрытый от посторонних глаз тяжелыми бархатными портьерами, и одним плавным, властным движением прижал Алису к прохладной стене.

Ее тихое, судорожное дыхание мгновенно смешалось с его хриплым выдохом. Между ними не осталось ни одного лишнего миллиметра. Холодная стена обжигала спину, но спереди ее накрыла сплошная, непреодолимая волна исходящего от него жара.

Марк оперся предплечьем о стену рядом с ее головой. Его глаза в полумраке казались абсолютно черными — зрачки затопили радужку, выдавая дикое, первобытное возбуждение. Вторая рука, обжигающе горячая, медленно заскользила по гладкому шелку на ее талии, поднимаясь выше, к ребрам, сминая тонкую ткань. Каждый миллиметр этого движения был пропитан жаждой большего. Большой палец Марка едва ощутимо скользнул под край выреза платья, касаясь голой кожи, отчего Алиса выгнулась навстречу, инстинктивно ища еще большей близости.

Их губы находились в пытке миллиметров друг от друга. Алиса чувствовала терпкий вкус красного вина на его дыхании, ее тело кричало от невыносимого желания, чтобы он наконец стер эту границу, но Марк словно упивался этой агонией. Он скользнул носом по ее щеке, шумно вдыхая аромат бергамота на распаренной коже шеи, но так и не позволил себе поцелуй.

— Скажи мне, что мы сможем доехать до моей квартиры, — его голос сорвался на рык, низко и хрипло вибрирующий где-то в груди.

— Потому что прямо сейчас я не уверен, что смогу выпустить тебя из этого коридора.

— А как же твой хваленый самоконтроль? — Алиса едва узнала свой голос. Он дрожал и срывался, когда пальцы Марка чуть сильнее сжали ее талию. Она вцепилась обеими руками в лацканы его пиджака, не то пытаясь оттолкнуть, не то отчаянно притягивая ближе.

— Он сгорел, Алиса, — его губы дразняще, почти невесомо задели пульсирующую венку на ее шее, заставив ее судорожно втянуть воздух.

— Дотла. Если я поцелую тебя сейчас я уже не смогу остановиться. А я хочу, чтобы в этот момент на тебе не было этого чертового платья.

Она прикрыла глаза, полностью сдаваясь этой сводящей с ума, натянутой до предела струне.

— Тогда тебе лучше поторопиться, Марк, — жарко прошептала она прямо ему в губы, так и не сократив последнюю, мучительную дистанцию.

— Потому что я тоже не планирую его на себе оставлять.

Ее смелое обещание повисло в воздухе, пропитанном электричеством. Марк глухо, рвано выдохнул, и его губы оказались в миллиметре от ее губ

Как вдруг полумрак коридора разорвал резкий, пронзительный рингтон из сумочки Алисы.

Они оба вздрогнули, словно от удара током. Марк тихо зарычал сквозь стиснутые зубы и уткнулся лбом в плечо Алисы, наотрез отказываясь разрывать контакт. Его грудь тяжело вздымалась.

— Игнорируй, — хрипло, почти требовательно выдохнул он, еще крепче прижимая ее к себе.

Алиса всем телом хотела бы подчиниться, но мелодия не умолкала. Это был персональный рингтон Леры, который она ставила только для того, чтобы пробиться сквозь беззвучный режим.

— Я не могу, Марк извини, — судорожно глотая воздух, Алиса наощупь выудила телефон. Руки предательски тряслись от возбуждения.

— Да? — Алиса! — голос Леры дрожал от слез и неприкрытой паники.

— Прости, я не знала, кому еще звонить! В мою машину только что влетела другая тачка у съезда на мост. Я цела, но тот водитель пьян или под чем-то Он орет, бьет кулаками по моему окну, пытается выломать ручку! Полиция не едет, Алиса, мне страшно!

Вязкий, дурманящий туман вожделения выветрился из головы Алисы в ту же секунду, сменившись ледяной тревогой.

— Лера, держи двери заблокированными! Сиди тихо, скидывай геолокацию, я выезжаю!

Она сбросила вызов и подняла на Марка виноватый, испуганный взгляд. В глубине ее глаз все еще полыхал огонь прерванной страсти, но страх за подругу брал верх.

— Мне так жаль. Лера попала в аварию, ей нужно помочь. Я должна вызвать такси

Она попыталась выскользнуть из-за его спины, но Марк не сдвинулся ни на миллиметр. Он перехватил ее запястье.

Алиса замерла, глядя на то, как меняется его лицо. Буквально за долю секунды тяжелый, потемневший от желания взгляд стал холодным, расчетливым и пугающе спокойным. Темный сексуальный инстинкт мгновенно переплавился в первобытную ярость хищника, у которого только что отняли добычу.

— Никаких такси, — его голос прозвучал тихо, но в нем лязгнула абсолютная, безжалостная сталь.

Марк плавно, но властно забрал из ее рук телефон, чтобы посмотреть координаты, а другой рукой на ходу достал из внутреннего кармана ключи от машины.

— Я поведу, — безапелляционно заявил он, выводя ее из полумрака коридора. — Идем.

Привилегия защитника

Дождь яростно хлестал по лобовому стеклу черного внедорожника Марка. Мотор хищно рычал, когда машина уверенно перестраивалась в плотном потоке, разрезая лужи. В салоне пахло дорогой кожей и тем самым сводящим с ума кедром.

Алиса вцепилась в ручку над дверью. Марк вел машину с пугающей, идеальной точностью — ни одного лишнего движения, только холодный расчет и агрессивная скорость.

Она скользнула взглядом по его профилю. Стиснутые челюсти, бьющийся пульс на шее и побелевшие костяшки пальцев, сжимающие руль. Еще десять минут назад эти самые пальцы сжигали ее кожу через шелк платья. Этот контраст между неистовой страстью в коридоре ресторана и ледяной, расчетливой яростью сейчас заставлял ее сердце биться где-то в горле.

— Марк — ее голос дрогнул на очередном крутом вираже. — Ты гонишь.

Он коротко глянул на нее в зеркало заднего вида. В полумраке салона его глаза блеснули опасным, сумеречным светом.

— Ты сама хотела знать, что будет, если я потеряю контроль над ситуацией, — его низкий голос легко перекрыл шум мотора. — Смотри.

Алиса судорожно сглотнула.

— Лера сказала, что водитель, который врезался в нее, вообще невменяемый. Вдруг он опасен? Марк, может, все-таки подождем полицию?

Светофор впереди мигнул желтым, но Марк даже не подумал сбросить скорость, с ревом проскакивая перекресток.

— К тому моменту, как мы приедем, единственным, кому там понадобится полиция, будет он, — чеканя каждое слово, произнес Марк. Он буквально готов разорвать любого, кто посмел испортить его идеальный план.

Машину слегка занесло на мокром асфальте, и Алиса инстинктивно вжалась в кресло. В ту же секунду Марк убрал правую руку с руля и жестко, но уверенно накрыл ее колено своей горячей ладонью. То самое место, где он касался ее в ресторане.

— Дыши, Алиса, — его тон внезапно стал мягче, превратившись в бархатный, вибрирующий приказ, от которого по спине побежали мурашки. Его большой палец медленно, успокаивающе погладил ее ногу.

— Я же сказал, что этот вечер теперь мой. И я не позволю никакому ублюдку его у нас отобрать.

Его рука так и осталась лежать на ее бедре. Это обжигающее прикосновение сквозь шелк превратило тревожную гонку под дождем в самое дерзкое продолжение их прерванной прелюдии.

«Господи, он же абсолютно ненормальный», — пронеслось в мыслях Алисы, но вместо логичного страха это осознание ударило по оголенным нервам чистым, влажным адреналином.

Она неотрывно смотрела на его профиль. Его гнев не был шумным или суетливым — это была пугающая, смертоносная ярость, ледяная и математически точная. И, к собственному ужасу, Алису это заводило до безумия. Холодная, безжалостная уверенность, с которой он укрощал мокрую трассу, смешалась с собственническим жаром его ладони на её бедре, окончательно плавя рассудок.

Тяжелый внедорожник с визгом тормозов перекрыл полосу, отрезав место аварии от основного потока. Было видно, как крупный мужчина, изрыгая ругательства, исступленно бил кулаком по водительскому стеклу, где сидела Лера.

— Сиди в машине, — бросил Марк. Это была не просьба.

Он распахнул дверь и шагнул в стену проливного дождя. Марк двигался к дебоширу не бегом — он шел с пугающей, смертоносной грацией хищника, чей бросок уже предопределен.

Пьяный водитель, заметив приближающуюся фигуру, развернулся. Он грязно выругался и, сжав кулак, сделал агрессивный выпад навстречу.

Но драки не случилось. Это было похоже на столкновение поезда с картонной коробкой.

Алиса через залитое дождем лобовое стекло увидела, как Марк даже не попытался уклониться. Он просто перехватил занесенную для удара руку с такой безжалостной, ломающей скоростью, что дебошир взвыл от боли. В ту же секунду Марк сделал короткий, техничный шаг вперед и с глухим ударом впечатал мужчину лицом в капот его же машины. Во все стороны брызнула вода.

Дебошир попытался дернуться, но Марк намертво зафиксировал его шею предплечьем, придавив к мокрому металлу так, что тот захрипел. Одной рукой удерживая брыкающееся тело, Марк с абсолютным, ледяным спокойствием достал другой рукой телефон.

Алиса перестала дышать. В свете мерцающих фар профиль Марка был идеальным, высеченным из камня. Никакой суеты, никаких криков. Только холодная, карающая сила.

— Полиция? — ровный, лишенный эмоций баритон донесся до Алисы сквозь шум ливня. — Авария на съезде к мосту. И направьте скорую. Кажется, виновник ДТП при попытке бегства неудачно поскользнулся и сломал нос. Дважды.

Он бросил телефон в карман и чуть сильнее надавил предплечьем на горло скулящего ублюдка, не сводя с него тяжелого, темного взгляда. Ситуация была полностью под его тотальным контролем.

Сидеть в теплой, безопасной машине, пока Лера в шоковой панике бьется в разбитой малолитражке, было выше сил Алисы. Жесткий приказ Марка звенел в ушах, но ее дикая тревога за подругу перечеркнула все инстинкты самосохранения.

Алиса решительно толкнула дверь. Ледяной ливень обрушился на нее мощной стеной, мгновенно пропитывая изумрудный шелк, который второй кожей прилип к ее телу. Балансируя на шпильках, она бросилась к машине, распахнула помятую дверцу и вытянула рыдающую Леру наружу, укрывая ее собой от дождя и взглядов зевак.

Марк, только что зафиксировавший руки дебошира его же ремнем, резко обернулся. Его взгляд без труда прошил пелену дождя и сфокусировался на Алисе.

В первую секунду он замер, почувствовав укол инстинктивного, холодного раздражения — она посмела нарушить его прямой приказ. Но уже в следующее мгновение эта мысль разбилась вдребезги, уступив место совершенно новому, дурманящему чувству. Сквозь стену ливня он смотрел, как эта хрупкая девушка в насквозь промокшем вечернем платье бесстрашно прижимает к себе подругу. Она не испугалась ни агрессивного пьяного ублюдка, ни гнева самого Марка.

В этой непокорности, в этой отчаянной, смелой преданности было столько силы, что Марка буквально прошило током. Он всегда ценил порядок, но сейчас осознал: никакая покорность не завела бы его сильнее, чем эта ее дикая, непоколебимая готовность идти наперекор. Она была не просто дерзкой — она была сильной. И это умножало его голод в геометрической прогрессии.

Оставив скулящего дебошира на капоте, Марк уверенным, медленным шагом подошел к девушкам. Его взгляд, скользнувший по прилипшему к телу Алисы шелку, был темным и обжигающим.

Он стянул с себя тяжелый пиджак и одним властным движением укутал ее дрожащие плечи.

— Ты невыносима, — выдохнул он, наклонившись к самому ее уху.