"Мой идеальный хаос"

Катерина Соколова

"Мой идеальный хаос"

Столкновение

С самого раннего утра дождь монотонно затапливал город, безжалостно размывая все краски наступившего дня. Алиса, в очередной раз проклиная свою привычку вечно опаздывать и надеяться на авось, бежала через автомобильную парковку. В голове пульсировала лишь одна мысль — успеть на важную встречу. Она прятала лицо от хлестких холодных капель, совершенно не разбирая дороги, отчего ее длинные каштановые волосы растрепались и намокли.

Резкий рывок заставил ее вскрикнуть. Боль обожгла кожу головы, а шаг резко прервался, едва не заставив Алису потерять равновесие. Одёрнувшись назад, она с ужасом поняла, что намертво зацепилась волосами за спицу чужого зонта.

— Ох, черт! — в панике выдохнула она, даже не глядя на владельца.

Стыд и спешка взяли верх. Ее замерзшие пальцы суетливо вцепились в мокрые пряди, отчаянно пытаясь их распутать. Но торопливые, хаотичные движения лишь намертво затягивали узел на металле.

— Стойте. Вы сделаете только хуже, — раздался спокойный и глубокий мужской голос.

Большие, теплые ладони неожиданно накрыли ее вздрагивающие пальцы, останавливая панику. Одно короткое физическое касание, но Алиса замерла. От незнакомца пахло терпким парфюмом — чем-то древесным, с нотами кедра. Этот запах странным образом успокаивал.

— Подержите зонт, — мягко попросил он. — Я распутаю.

Она послушно перехватила холодную ручку и, наконец, подняла голову. Их взгляды встретились. Глаза парня — Марка, человека, который превыше всего ценил строгий порядок и сейчас совершенно выбился из графика, — смотрели на нее с легкой тревогой, но абсолютно уверенно. Зрительный контакт длился секундой дольше, чем позволяли рамки приличия. Шум машин и барабанная дробь дождя словно отошли на второй план, оставив их в вакууме. Воздух между ними стал плотным, наэлектризованным.

Марк с неожиданной нежностью перебирал застрявшие пряди, стараясь быть максимально аккуратным. Он хмурился, осознавая, что металлическая петля держит крепко.

— Боюсь, без жертв не обойтись, — он виновато усмехнулся, вновь поймав ее взгляд. — Придется оторвать крошечную прядь. Разрешаете?

Алиса, все еще завороженная этой внезапной остановкой времени, лишь кивнула. Марк осторожно дернул спицу. Свобода.

Они стояли под одним зонтом и с улыбкой смотрели на маленький каштановый локон, оставшийся на металле.

— Извините, — произнес Марк. Он аккуратно снял волоски со спицы и протянул их ей. Его пальцы тепло мазнули по ее ладони, вызывая россыпь мурашек.

Алиса вдруг рассмеялась — легко, искренне, забыв о порванной прическе и опоздании.

— Можете оставить себе! — она лукаво улыбнулась ему на прощание и торопливо зашагала прочь.

Марк остался стоять посреди парковки, подставив лицо ветру, так как зонт ушел вместе с ней. Озадаченный и совершенно сбитый с толку, он машинально опустил каштановый локон во внутренний карман пальто. Он медленно направился в сторону кафе, куда изначально шел, понимая, что все его планы на это утро только что пошли ко дну.

В кафе пахло теплой выпечкой и крепким эспрессо, но для Марка реальность все еще пахла дождем и мокрым асфальтом. Он сидел за угловым столиком, игнорируя открытый ноутбук. Влага пропитала плечи шерстяного пальто — расплата за галантность, из-за которой он шагал под проливным дождем без защиты.

Марк, привыкший к тому, что его жизнь расчерчена как идеальный график, чувствовал небывалый сбой в системе. Он запустил руку во внутренний карман и медленно вытащил крошечный каштановый локон.

Положив его на белую салфетку, Марк неотрывно смотрел на эти спутавшиеся волоски. В голове снова и снова вспыхивала кинестетика момента. Он помнил, какими ледяными и дрожащими были ее пальцы, когда он накрыл их своими ладонями, и как резко она выдохнула, сдаваясь его спокойствию. Он пытался вспомнить ее запах — тонкий шлейф чего-то дерзкого, с нотами бергамота, пробивающийся сквозь сырость осеннего утра.

Но больше всего его зацепил этот зрительный контакт. В ту секунду, когда она подняла на него глаза, полные паники и смущения, Марк почувствовал странный удар под дых. Вместо того чтобы раздражаться из-за сбитых планов, он ощутил острое, пульсирующее желание продлить паузу.

А потом она рассмеялась. Ворвалась в его упорядоченный день как стихийное бедствие, заставила вырвать клочок волос и сбежала с его же имуществом.

Эта мысль наконец-то полностью оформилась. Плечи Марка дрогнули в беззвучном смехе. Он откинулся на спинку стула, и губы сами собой растянулись в широкой улыбке. Угонщица зонтов. Абсолютный хаос.

Он бережно спрятал локон обратно. Марк терпеть не мог незаконченные дела, и теперь у него появилось совершенно нелогичное желание: столкнуться с девушкой снова, чтобы «вернуть должок».

Игра на выбывание

Вечер застал Алису на широком подоконнике ее квартиры. Собеседование прошло как в тумане — адреналин от утреннего происшествия никак не хотел отпускать. За окном все еще монотонно моросил дождь, а она сидела, обхватив ладонями горячую кружку с чаем, и раз за разом прокручивала в голове сцену на парковке.

Она вспомнила, как горели ее щеки от стыда, когда волосы намертво впутались в металл. Но главное — то, что последовало за этим. В памяти всплывала не нелепость ситуации, а неожиданное спокойствие его голоса. Алиса прикрыла глаза, и ей на мгновение показалось, что она снова чувствует этот запах: густой, обволакивающий аромат кедра, смешанный с запахом дождя.

Она заново переживала тяжесть его больших теплых ладоней поверх своих скованных паникой пальцев. Это первое, технически вынужденное, но, по сути почти интимное касание оставило фантомный след на коже. А потом — тот самый взгляд. В его глазах не было раздражения, только странная, притягивающая уверенность, словно он точно знал, как управлять этим хаосом.

Вдруг Алиса открыла глаза и посмотрела в сторону прихожей. Там, в полумраке, прислоненный к обоям, стоял большой, строгий мужской зонт.

Ее сердце гулко ударилось о ребра от внезапного осознания.

— Боже мой, я же угнала его зонт — прошептала она в тишину пустой квартиры.

Тихий, искренний смех сорвался с губ. Нелепость ситуации и теплое, щемящее чувство где-то в груди слились воедино. Она понятия не имела, кто этот парень.

Этим вечером, подруга Алисы, позвала поиграть в настольные игры с компанией друзей.

Лаундж-бар встретил Алису приглушенным гулом голосов и тягучим джазом. За окном хлестал по стеклам ледяной ветер, но здесь, в полумраке, согретом янтарным светом низких ламп, было жарко. В воздухе висел плотный аромат горького апельсина и дорогого табака.

Подруга потащила ее к угловому дивану, где уже собралась компания.

— Знакомьтесь, это Алиса! — звонко объявила она.

Один из парней, сидевший вполоборота, медленно повернулся. Шум вокруг внезапно стих. Под мягким темным свитером угадывалась напряженная линия плеч. Это был он.

В глазах Марка мелькнуло неподдельное удивление, которое за долю секунды сменилось глубоким, почти обжигающим фокусом. Он поднялся и подошел на шаг ближе, безмолвно вторгаясь в её личное пространство. Воздух между ними мгновенно стал плотным, тяжелым, словно перед грозой.

Он мягко улыбнулся, протягивая руку.

— Приятно познакомиться, я Марк.

— Алиса, — прошептала она, вкладывая свои замерзшие пальцы в его широкую ладонь.

Это должно было быть обычное, вежливое рукопожатие, но его пальцы сжались чуть крепче, задерживаясь на пару секунд дольше, чем диктовали приличия. Жгучее тепло его кожи контрастировало с ледяным холодом ее собственных рук. Большой палец Марка едва ощутимо скользнул по ее запястью. По спине Алисы пробежала дрожь, а в нос ударил тот самый запах — терпкий кедр и что-то неуловимо опасное.

Когда началась настольная игра — колода с каверзными психологическими вопросами, — они оказались на соседних креслах. Дистанция в полметра казалась насмешкой. Их колени почти соприкасались под низким деревянным столом. Алиса физически ощущала этот магнетизм.

Очередь дошла до Марка. Он вытянул черную карточку и медленно поднял взгляд на Алису. В желтоватом свете лампы его зрачки сузились.

— «Что для вас значит настоящая близость?» — прочитал он вслух своим ровным, спокойным голосом. За столом повисла тишина.

Марк не сводил с нее глаз. Внешне он был расслаблен и холоден, но внутри, Алиса чувствовала это кожей, полыхал пожар.

— Это умение снять броню, — произнес он, и каждое слово падало между ними с невидимой тяжестью.

— Когда ты годами выстраиваешь идеальный порядок, прячешься под самым надежным зонтом от любой бури а потом появляется кто-то, кто ломает твой сценарий. И настоящая близость — это позволить этому хаосу случиться. Признать, что ты уязвим.

У Алисы пересохло в горле. Глубокий подтекст его слов выбил почву из-под ног.

— А тебе не страшно терять этот контроль? — ее голос дрогнул, когда она задала вопрос, которого не было в правилах игры.

Марк чуть подался вперед.

— Очень страшно, — тихо ответил он, так, чтобы слышала только она.

— Но иногда рискнуть и промокнуть до нитки — это предпочтительнее, чем всю жизнь прятаться.

Под столом он чуть сдвинул ногу, и его колено вскользь задело её ногу. Одно случайное касание отозвалось в теле разрядом напряжения. Маски были сорваны окончательно, и они оба понимали, что игра в вопросы была лишь предлогом.

Слова Марка били точно в цель, проникая под кожу. Алисе казалось, что густой, пропитанный дымом воздух лаундж-бара внезапно исчез, выкачанный из легких, оставив ее в звенящем вакууме.

«Он говорит о нас. Он говорит обо мне», — мысль тяжелыми толчками пульсировала в висках в такт учащенному сердцебиению.

Она физически ощущала тяжесть его взгляда на своем лице и то, как рушатся невидимые барьеры. Алису всегда настораживали такие серьезные мужчины, выверяющие каждый свой шаг. Но сейчас, тонув в потемневших глазах Марка, она видела не холодного прагматика, а человека, стоящего на краю обрыва и добровольно делающего шаг в ее личный стихийный хаос. Это признание уязвимости пугало и завораживало одновременно.

Когда его колено вскользь коснулось ее ноги под столом, дыхание Алисы сбилось. Этот легкий, почти целомудренный контакт обжег сильнее, чем если бы он резко притянул ее к себе на глазах у всех. Ей хотелось немедленно отстраниться, чтобы вернуть себе контроль и способность связно мыслить, но тело предательски замерло, отчаянно желая податься вперед, стереть эти невыносимые миллиметры дистанции.

«Очень страшно», — эхом отозвались в ее голове его слова. Ей тоже было страшно. Жутко от того, как легко его скрытая страсть подавляла ее защитную иронию, как его напряженное спокойствие намагничивало пространство между ними. В этой скрытой от чужих глаз дуэли они оказались пугающе обнажены друг перед другом. И самое волнующее заключалось в том, что Алиса, привыкшая убегать от сложностей под дождем, сейчас совершенно не хотела прятаться.

Секундная пауза, повисшая после откровенных слов Марка, казалась Алисе бесконечной, но для остальной компании она пролетела незаметно. Напряженный, наэлектризованный «пузырь», в котором они оказались вдвоем, лопнул от уверенного, беспечного смеха парня, сидящего напротив.

— Ого, Марк, да ты у нас скрытый философ! — хмыкнул он, отпивая коктейль.

— А я думал, ты скажешь что-то про секс или доверие банковских паролей. Слишком сложно, братан. Чья следующая очередь тянуть карту?

Шумная беседа мгновенно вернулась в свое русло, словно вода, сомкнувшаяся над брошенным камнем. Никто из парней не заметил ни потемневшего взгляда Марка, ни того, как судорожно Алиса сцепила пальцы на коленях. Для них это был просто удачный, глубокомысленный ответ в игре.

Но Алиса физически ощутила на себе чужой, цепкий взгляд.

Ее подруга сидела чуть поодаль, забыв про свой бокал с вином. Она внимательно переводила прищуренные глаза с расслабленного, но пугающе неподвижного Марка на слегка побледневшую Алису. Девушка не могла видеть их спрятанных под столом ног и обжигающего касания, но женская интуиция безошибочно считала изменившуюся гравитацию между ними. В ее взгляде смешались любопытство и изумление: она явно осознала, что эти двое проживают сейчас совершенно отдельную, скрытую от всех историю.

Алиса поспешно разорвала зрительный контакт с Марком и потянулась к своему напитку, пытаясь сделать вид, что увлечена продолжением игры. Но легкая, понимающая полуулыбка на губах подруги подсказала — их тайна перестала быть тайной по крайней мере для одного человека за этим столом.

Вязкое, интимное напряжение под столом было внезапно разрушено. Вадим — душа компании, сидевший по левую руку от Алисы, видимо, решил, что она загрустила после философских рассуждений.

Он вальяжно откинулся назад, закинул руку прямо на спинку ее кресла и с нарочито бархатной интонацией произнес:

— Алиса, а ты почему так притихла? Такие красивые девушки не должны грустить в тени. Может, закажем тебе еще выпить? Я угощаю.

Он придвинулся непозволительно близко. От Вадима пахло приторно-сладким парфюмом, который резко ударил в нос после благородного, тонкого аромата кедра. Алиса инстинктивно вжалась в подлокотник, пытаясь сохранить личное пространство, но Вадим лишь самоуверенно улыбнулся, приняв неловкость за скромность.

Марк изменился в ту же секунду.

Алиса физически ощутила, как исчезло обжигающее тепло его колена. Внешне Марк почти не пошевелился, но его тело утратило кошачью расслабленность. Воздух вокруг него словно заледенел. Он медленно, очень медленно повернул голову.

Его взгляд, только что горящий скрытым пламенем, теперь напоминал темный, непроницаемый лед. Это не была суетливая бытовая ревность — это был холодный, почти хищный инстинкт защиты того, что он уже мысленно посчитал своей территорией.

— Думаю, Алиса в состоянии сама решить, когда и что ей пить, Вадим, — голос Марка звучал предельно ровно, не переходя грани приличий. Но в этой тихой, академичной вежливости лязгнул металл.

Марк не смотрел на Алису. Он неотрывно смотрел на руку Вадима, лежащую на спинке ее кресла.

— К тому же, — Марк чуть наклонился вперед, полностью перекрывая собой Вадима, — ты сейчас перевернешь ее бокал рукавом. Убавь амплитуду.

Шум за столом на секунду просел. Вадим растерянно моргнул, убрал руку так поспешно, словно обжегся, и неловко рассмеялся, бормоча извинения и пытаясь свести всё в нелепую шутку.

Но шутка не удалась. Марк плавно перевел взгляд на Алису, посмотрев ей прямо в глаза. В его потемневших, сузившихся зрачках она прочитала ясное, безапелляционное послание: он не собирается делить ее внимание в этот вечер ни с кем.

Сердце Алисы пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. В первую секунду во вспыхнувшем сознании пронеслась автоматическая реакция — возмущение. «Какое право он имеет решать за меня?» — мелькнуло в голове. Но эта правильная, рациональная мысль мгновенно растворилась в вязком, пульсирующем потоке первобытного восторга, с которым ее тело откликнулось на этот собственнический жест. Ее всегда раздражали самоуверенные попытки давления, но Марк не повышал голоса и не устраивал сцен. Он действовал с убийственной, холодной грацией, просто обозначив свои границы одним леденящим взглядом. И, к собственному ужасу, Алиса осознала, что ей безумно нравится находиться в эпицентре этого внезапного, темного инстинкта. Она судорожно сглотнула пересохшим горлом, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Вадим растерянно отсел, спасительно унося с собой приторный запах своего парфюма, и Алиса снова оказалась в плотном, пропитанном кедром и нарастающим электричеством коконе Марка. Она медленно повернула к нему голову, не сводя глаз с его жестко сжатых скул. Ей жизненно необходимо было вернуть хотя бы каплю контроля, показать, что она не безропотный трофей.

— Спасибо, — произнесла она тихо, но так, чтобы голос не выдал ее волнения.

— Хотя я и правда собиралась выпить еще.

Она чуть склонила голову набок, с мягким вызовом встречая его потемневший взгляд, и, взяв со стола свой бокал, сделала медленный глоток. Она специально не разорвала зрительный контакт. Это был ее ход: она приняла его защиту, но дала понять, что правила они будут диктовать на равных. В глазах Марка, неотрывно следившего за движениями ее губ к кромке стекла, отразилось понимание ее игры. И вспыхнувший с новой, обжигающей силой пожар.

Уголок губ Марка едва заметно дрогнул, выдавая то ли усмешку, то ли капитуляцию перед ее вызовом. Он оценил этот жест. Идеальные, покорные куклы, соглашающиеся с каждым его словом, никогда не интересовали его по-настоящему. Алиса же была живой, дерзкой и явно не собиралась отдавать ему штурвал без боя.

Вместо того чтобы отстраниться или промолчать, Марк принял игру. Он медленно подался вперед, опершись предплечьем о край стола, и сократил дистанцию между ними до неприличного, опасного минимума. Терпкий, сводящий с ума запах кедра плотным облаком накрыл Алису, вытесняя все остальные ароматы лаундж-бара. Шум вокруг окончательно стерся, оставив их в оглушительной зрительной изоляции.

Его взгляд скользнул от ее вызывающе вскинутых глаз к кромке бокала, к влажному следу на стекле, оставленному ее губами. А затем снова поднялся — теперь его зрачки были почти черными в полумраке.

Марк протянул руку. Но он не коснулся ее лица или плеча. Его длинные, сильные пальцы мягко, с пугающей нежностью легли поверх ее пальцев, все еще сжимающих холодную ножку бокала. Жар его кожи, контрастирующий со льдом стекла, мгновенным разрядом прошил Алису насквозь.

— Я не против, чтобы ты пила, танцевала или делала всё, что тебе заблагорассудится, Алиса, — его голос сорвался на хриплый, вибрирующий шепот, который бархатом прошелся по ее натянутым нервам.

— При одном условии.

Он чуть сдвинул ладонь, и его большой палец медленно, гипнотически погладил ее костяшки, словно пробуя на ощупь пульс.

— Каком же? — едва слышно выдохнула она. Воздух в легких стремительно заканчивался.

— Пока ты при этом смотришь только на меня.

Слова упали между ними, как спичка в пропитанный бензином хворост. В этом тихом ультиматуме не было грубой силы — лишь абсолютная, гипнотическая мужская уверенность. Он принял ее вызов и повысил ставки, открыто заявляя, что этот вечер — и она сама — теперь принадлежат только ему.

Глаза Алисы расширились на долю секунды. Условие. Это прозвучало не как просьба, а как констатация неизбежного факта. Его большой палец, продолжающий медленно и гипнотически очерчивать костяшки ее руки, сжигал последние остатки здравого смысла. Рациональная часть ее разума отчаянно сигнализировала о том, что это слишком быстро, слишком опасно, что этот мужчина с его маниакальной потребностью в контроле просто поглотит ее. Но тело уже сдалось. Сердце билось тяжело и гулко, отдаваясь в кончиках пальцев, зажатых в его горячей ладони. В этом темном, обжигающем омуте его глаз было столько невысказанных обещаний, что у нее закружилась голова. Алиса не отвела взгляд. Не смогла бы, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Она медленно, не разрывая зрительного контакта, высвободила бокал из общих пальцев и поставила его обратно на стол. Тихий стук стекла о деревянную поверхность прозвучал как выстрел в их наэлектризованном вакууме.

— А если я отвлекусь? — ее шепот был едва слышен, но в нем прозвучала легкая, намеренно провокационная хрипотца. Она чуть подалась вперед, так, что их лица оказались разделены лишь миллиметрами.

— Значит, тебе придется очень постараться, чтобы удержать мое внимание, — добавила она, и этот брошенный вызов окончательно стер все границы между ними.

Заложники хаоса

Густой джаз и душное тепло бара остались за тяжелой дубовой дверью. Ночной ноябрьский воздух ударил по лицу ледяной крошкой — с неба снова срывался мелкий, колючий дождь.

Алиса зябко повела обнаженными плечами. Марк тут же шагнул ближе, закрывая ее собой от пронизывающего ветра. Под узким козырьком крыльца им пришлось встать почти вплотную. Холодная улица лишь усилила исходящий от него жар и этот гипнотический запах кедра.

Марк поднял глаза на темное, плачущее небо, а затем перевел взгляд на Алису. В свете мерцающего уличного фонаря его лицо казалось высеченным из камня, но в уголках губ пряталась теплая усмешка.

— Кажется, стихия снова проверяет нас на прочность, — его низкий голос легко перекрыл шум машин.

— Я бы предложил тебе укрытие, Алиса. Но есть небольшая проблема.

— Какая же? — она посмотрела на него снизу вверх, чувствуя, как от его близости по телу разливается слабость.

Марк плавно скользнул взглядом по ее растрепавшимся от ветра волосам, задержавшись там, где утром отрезал спутанную прядь.

— Мой лучший зонт сейчас сохнет в чужой прихожей.

Алиса замерла. Воздух застрял в легких.

— Ты ты понял это сразу, — выдохнула она, чувствуя, как щеки вспыхивают смущенным румянцем.

— Трудно не узнать девушку, которая за пять минут уничтожила мой идеальный график, — он чуть наклонился, позволив своему горячему дыханию коснуться ее щеки.

Марк медленно опустил руку во внутренний карман пальто. Когда он раскрыл ладонь, Алиса увидела тот самый крошечный каштановый локон, аккуратно свернутый в кольцо. Он сохранил его.

— Предлагаю обмен заложниками, — тихо, но с железобетонной уверенностью произнес Марк. Его глаза потемнели, впитывая каждую эмоцию на ее лице.

— Мой зонт в обмен на то, что принадлежит тебе.

Алиса смотрела на этот нелепый локон на его широкой мужской ладони, и всё ее внутреннее напряжение вдруг лопнуло, сменившись искренним, счастливым смехом.

— Знаешь, в чем твоя главная проблема, Марк? — она сделала полшага вперед, окончательно стирая дистанцию.

— Чтобы забрать своего заложника, тебе придется поехать в мой хаос.

Взгляд Марка вспыхнул темным, торжествующим огнем. Он мягко, но властно лег ладонью на ее талию, притягивая к себе.

— Я с самого утра только этого и жду.

Рациональность Марка дала крошечную, но фатальную трещину. Он ждал ее безоговорочной сдачи, но Алиса лишь лукаво изогнула бровь. В ее глазах плясали смешинки, и до Марка с секундным запозданием дошло: она совершенно бесстыдно с ним играет.

— Вот значит, как — протянула Алиса, и в ее бархатном шепоте скользнула дразнящая нота.

Он инстинктивно подался ближе, желая сократить дистанцию до нуля, но Алиса оказалась быстрее. Плавно, как вода, она ускользнула из его обжигающего личного пространства. Именно в этот момент тяжелые двери бара распахнулись, выпустив на холодную улицу ее подругу. Алиса тут же подхватила девушку под руку, непринужденно возводя между собой и Марком непреодолимую стену.

— Мы придумаем, как вернуть тебе твой зонт. Как-нибудь потом, — она обернулась и бросила на него из-за плеча долгий, искрящийся взгляд.

С ее губ сорвался тихий, низкий смех. Не робкое хихиканье, а осознанный, торжествующий звук, который ударил по натянутой выдержке Марка сильнее пощечины.

Коротко попрощавшись с компанией, Алиса потянула растерянную подругу к машине такси, уже мигающей фарами у обочины. Запрыгнув на заднее сиденье, она прильнула к холодному влажному стеклу. Оглянувшись, она увидела, что Марк не сдвинулся с места. Он стоял под ледяным дождем — напряженный, как натянутая тетива, и провожал удаляющуюся машину потемневшим, откровенно хищным взглядом. Она сбежала. Оставила его стоять на холоде, бросив вызов. Эта дерзкая девчонка только что перевернула шахматную доску, и Марк, медленно улыбнувшись своим мыслям, понял: охота началась.

Такси мягко шуршало шинами по залитому дождем асфальту, унося их прочь от бара. В салоне пахло дешевым ванильным ароматизатором, но Алиса, прижимаясь пылающей щекой к холодному стеклу, все еще чувствовала на коже фантомный терпкий аромат кедра. Она смотрела на смазанные неоновые огни, а на ее губах играла неосознанная, слегка нервная полуулыбка.

— Итак, — голос ее подруги, Леры, прорезал тишину салона, как нож.

— Либо ты сейчас же рассказываешь мне, что это было, либо я выпрыгиваю на ходу. Алиса невольно рассмеялась, не отрывая взгляда от окна.

— Ты о чем?

— О чем я?! — Лера возмущенно фыркнула, поворачиваясь к ней всем корпусом

— Алиса, от вас под тем столом летело столько искр, что я боялась, скатерть загорится! Вы вообще никого не замечали. А этот его взгляд на крыльце? Да он же смотрел на тебя так, будто выслеживал добычу.

— Знаешь, самое смешное, что мы уже виделись с Марком сегодня утром, — она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить сбившееся сердцебиение.

— Я случайно унесла его зонт на парковке. Брови Леры взлетели под самую челку.