Услышать голоса весенних птиц

– Схожу с ума! Боюсь думать! Самые жуткие мысли. А сердце рвёт в клочья смертельной тоской и пустотой. – не чувствую мужа!

Обычно я чувствую мысли на тысячи вёрст, а тут – чёрная глухая бездна без просвета.

Дымка услышал, что точу нож. Заточила карандашный огрызок. Медведи и мыши как-то обходят стороной, висящие в пакете на стене книги.

По старинке пишу старым, очень старым карандашом, что лежит со времён Союза СССР. Паста сейчас сплошь –халтура, не пишет совсем. Заполняют стержень наполовину. И тот высыхает: спирт выпивают, не иначе. Разводят людей на деньги, на школьниках.

Стараюсь выводить буквы -потом читать и сложно разобрать свой же почерк при наборе на комп. Ночью было мерзко: сыро, грязно. Сейчас сижу с открытой дверью. Просохло немного, но лёд так и не тает. Перекрыла порванную крышу куском тепличного полиэтилена. Принесла с собой кусок. Плёнка полиэтиленовая держит тепло печное неплохо.

– Надо вставать, ремонтировать дальше. – Нудное занятие. Медведь нагадил сполна!

День пролетел махом. Холодает. Темнеет. Дело к вечеру неуклонно идёт. Время около двадцати и более.

К вечеру распелись птицы. Поёт соловей, совсем не повторяется, копирует разных птиц. Принялась колоть дрова, - певец перелетел на противоположную сторону лога ручья. Выдаёт трели и чечевица, и множество других птах весенних. Я не знаю их имён.

По логу пролетел лебедь. Голос -зовущий. А далеко у болота его кличет лебедь другой – это пара. - Разговаривают между собой.

Бубнит косач, - токует на болоте. Днём свистели рябчики над головой.

Давно не слышала соловья уральского. Наш сибирский соловей почти, как европейский, но колена иные, даже щёлкает подобно уральскому, не повторяется.

К ночи появилось эхо. Появилась антенна телефона - связь. Только Володя не отвечает! Поговорила с детьми. Отец им тоже не звонит, и на их звонки не отвечает. Стараемся не паниковать, только сын уже не скрывает тревогу в голосе. Слышно лучше чем в селе.

Завтра по плану выход домой. Не хочу, но придётся уходить. - Продуктов осталось только до утра, все запасы уничтожил медведь. Весь день занималась ремонтом. Да и огород! Рассада! И сердце рвёт тревога! – Не до птиц и охоты.

13 мая 2022.

Собираюсь домой. – Укрываю, укладываю посуду, подвешиваю постельное и прочие дела, которые занимают немало времени. Необходимо подготовить жилище на долгие месяца, а то и на год. – Неизвестно, когда получится прийти. Жизнь наша непредсказуема. А необходимо уберечь балаган и от дождей, и от снегов, от завалов деревьев, от мышей, медведей и от лихих людей. Всегда приходится мыслить вперёд.

Спала этой ночью хорошо. Внутри просохло, убрано, оттого и уютно, - лесной дом! Вставала за ночь только раз. Проснулась окончательно в шесть утра. Лежу, не встаю, - слушаю лес: завораживающе поют весенние птицы! Не хочется их тревожить. Встану – их прогоню. Поют птахи на разные мелодии рядом с балаганом, - на тальнике, на соснах, на крыше. А встала, затопила печь, и улетели мелкие певцы. Их целые стайки чирикали на все голоса. Не слышала прежде подобного разноголосья – целый концерт! С вечера до утра пел сибирский соловей, перекликались журавли в разных концах болот на расстоянии в километр. Один курлыкал совсем рядом, другой ему отвечал на болоте в километрах от нас. Токовали, бубня, в ночь косачи. Переговаривались, слетались друг к другу лебеди. Два вОрона склынкивались.

Голоса у птиц совсем иные, чем на пролёте. Они разговаривают и поют, а мы считаем их примитивными, ниже себя по развитию. А у каждой птахи своя богатая речь! На фоне птиц мы –люди, показались неожиданно примитивными дикарями. Невольно явственно представилась грязь в селе, шум, вонь – всё творение рук человеков! Дизель орёт, надрывается низкими частотами, слышен и тут, за пятнадцать километров от поселения! А человеку надо мало: вода, огонь, еда и собратья по разуму, да и слово нужно – голос, чтобы говорить подобно птицам.

Прилетала ко мне и кедровка. На разные голоса, подголоски разговаривают между собой всевозможные кулики, утки, гуси. И все склынкиваются, созываются, ищут пары, разговаривают, поют, соревнуются в пении – кто лучше! Настоящие концерты устраивают! И летят, летят навстречу друг другу. Невозможно не заслушаться! А впереди – дорога! Стараюсь не беспокоится.

Разжариваю на сковороде манник на масле. Прибираюсь. А это – время и время! Уходить домой в грязь села, в человеческое общество не хочется. Дорога страшит. Знаю, что лёгкого пути не ожидается. Впереди топи болот - километры! Лучше не думать, а просто тупо идти. Всегда очень сложно решиться двигаться вперёд. Дорога никогда не бывает лёгкой, всегда на пределе человеческих – моих сил. Всегда страшит, ибо даётся через запредельное физическое напряжение, сверх нагрузку на всё тело и не рождает положительных эмоций. Когда в пути, цель всегда одна: дойти, ибо остаться по середине пути невозможно, нельзя, -гибельно. И как бы ни устал, необходимо идти только вперёд!

13 мая 2022. День.

Я – в пути. Пишу ручкой. Чудно, что потеря странным образом нашлась, - оказалась лежащей на постели, будто кто специально положил. Жара стоит дикая после мороза вчерашнего! С минус пятнадцати сразу скинуло в плюс двадцать пять в тени! Идти оттого не комфортно. Прибежал Дымка. Достают и меня, и его комары крупные. Хорошо, что ветер обдувает немного, хоть дышать позволяет. – ненавижу жару! Не люблю лето!

Выползла к своей сосне с логов заснеженных ухайдаканная, притулилась к стволу кедра, на корень, - отдышиваюсь, любуюсь лесом. Красивое место! Кедр растёт на прогреваемом склоне в логу. Снега ещё выше колена. Всегда тут сижу, отдыхаю. Место приметное. По времени доходит к двенадцати дня. Не смотрю на мобильник, ориентируюсь по солнцу. Его нужно достать из кармана, развернуть, загрузить – а это время! Потею сильно, хоть и иду в одной энцефалитке. Пот горячими ручьями льётся по лицу. Вытираюсь рукавом! Надсадно противозно гудят комары. Зеленеет полянками на проталинках редких брусника.

Отдыхаю и радуюсь, как пахнут мхи, проталины. Рада, что наконец-то чую запахи весны и леса. Почти месяц после мерзкой «ревакцинации» ничего не чуяла – ни запахов, ни вкусов, кроме остро кислого, солёного, сладкого и то, при сосредоточенности, секунды! – Вместо лечения по сути заразили ковидом по полной! Едва выжила! Выжила благодаря злости только. А сейчас и запах своего пота почувствовала на фоне весны, а так - словно нет ничего. Даже ему обрадовалась. Дыма костра и то не ощущала после гадких прививок. Ногу сегодня не бинтовала, и она подпухла в суставе – тоже итог прививок. Из-за ревакцинации суставы и сосуды вышли из строя. – Месяц диких болей!

Рюкзак - тяжёлый, как всегда, хоть и облегчалась по-максимому. В этот раз несу и чай в пластиковой бутылке, без него не дойти до дома в такую адскую северную внезапную жару. Дымка носится кругами, ища меня: потерял след хозяйки – вход есть, а выхода дальше нет. Лайки ориентируются не по зрению, а по нюху- на запахи! И чуют след человека, зверя на земле!

Подозвала, пристегнула на ошейник красную тряпку (от старой шерстяной кофты сохранилась), чтоб не стрельнули случайно охотники, приняв за зверя или ничейного пса. Засвистел рябчик, перекликаются - парочка. Стоит пекло! Погода скукошилась совсем. Люди гоняют туда - сюда облака!

Прошлый год думала, сидя тут же: «Вернусь или нет ещё раз?..», – вернулась. Снега в логах выше болотников расправленных - сантиметров восемьдесят, но сегодня мягкий, - идёшь как по воде. Второй раз уже не пойду сюда из-за комаров. Невозможно! При снеге -то не дают отдохнуть, идти – поедом съедают. Дымка подошёл и дремлет на солнышке проталины. Похоже, - ночь не спал, - сторожил хозяйку. Постоянно хочется дико пить. А ещё прошла совсем немного!

Шла час где-то, ориентировалась строго по солнцу. Оно светит в спину, подправляю направление по нему, чтоб не кружить и меньше топать. Тропа не вытаяла! - Долго что-то шла - Медленно, так-как непрерывно ищу проталины и места, где снега меньше. Думала, что промахнулась. – Нет! Вышла, куда нужно, к моему кедру на склоне ручейка. Тот ещё не бежит, лог – в снегах! Комарьё не даёт писать.

Столько чудес происходит в этот «поход»! Вышла одиннадцатого мая после ночёвки у костра с зимника прямо в палатку - чудо! А это – километры пути в снегах! Всегда поражаюсь, как удаётся выйти сквозь тайгу в точку, в избу, к приметному кедру за десятки километров сплошного леса! В балагане выпал стержень от ручки, искала-искала – не нашла, а уходила сегодня – он лежит не в коробке, куда клала, а на спальнике, где спала, сидела! Его сколько раз трясла! Постоянно этот раз потерянные вещи, словно некто подаёт, подкладывает мне, заботясь. Подумала: «Вероятно, - лешак! Вот – умница! Или, - Ангел мой Хранитель так там и живёт в тайге...». Радостно от заботы невероятной, а ручку подложили, как поняла, чтоб писала. Недаром говорят: «Первым было слово». Так изрекают в былинах.

Мысли бегут и бегут. Сидела б так, да только надо поднять себя и идти вперёд. Дорога от сидения не уменьшается и дом не приближается. Думаю: «И хочется, и не хочется к людям...». - Не хочется идти опять в людские шум, грязь, бесконечные нервы. Постоянные нервотрёпки этого года и последних лет просто вытягивают, высасывают жизненные силы! Верно говорят о людях энергетических вампирах

Прошла свои бугры, лога. Местами снега ещё лежит не растаявшего в метр. Комары гудят и не дают посидеть и пять минут на отдыхе, не дают писать. Стараюсь отдыхать, не перегружаться лишнего. После ревакцинации всё вышло из строя! Главное, чтобы сердце не зашкалило, да суставы выдержали, не затромбовались. Пот льёт по лицу струями, - горько-солёный. Лицо горит. Очки спадают от пота, как по смазке скатываются непрерывно, невозможно идти и писать. Нос плохо чует. Губы горят. Во рту сохнет, как ни пью чай с бутылки. Сижу на корне уже другого своего кедра. Они у меня приметны. Обычно отдыхаю, мечтаю, думаю, слушаю голос тайги. Как родные стали! Ручьи ещё не бегут. Прибежал Дымка. Дышит словно паровоз. Псу жарко! А ещё идти и идти!

Свистит рябчик. Стоит дикая жара. Облака - белые, кучевые на голубом небе – красивые! Неистово парит! Натягивает на ливень. Солнце стоит уже высоко, почти в зените, - белое! И жгёт спину, а повернусь - слепит. А в тени от снега холодит. Пригрелась, деревом прикрылась – стволом от ветерка холодного. Ятрия грохочет льдами, заторы ломает – кромсает, прокладывает водам путь. За десяток километров слышен неистовый грохот, треск, шум, потом наступает опять тишина, значит очередной ледовый затор прорван и вода вырвалась на свободу из ледового плена.

Ночью – так же! Когда пошла река у Чертова Яра в Лешак Щелье, гул стоял оглушительный! Слышно за многие километры! Однажды была очевидцем самого начала ледохода на Чёртовом Яре. При мне, у меня на глазах, у моих ног, лёд треснул через всю реку – от берега до берега побежала трещина, и зашевелился, пошёл. Необычное зрелище! Не забываемое! Редко увидишь! А тут – у самых моих ног. Я кипятила котелок с чаем, пришлось убегать выше по склону, чтоб не смело. Льдины, как живые доползали до костра, останавливались и, словно подумав, уползали в реку. От огня – в сантиметрах! – Невероятное зрелище!

«Вечером станет прохладней», - успокаиваю себя. Идти ещё долго, - весь день, до ночи. Всё определяется самой дорогой – как протаяло, сколько воды и, где её скопилось.. Особо не спешу, регулярно отдыхаю, берегу силы. Убила на себе двух комаров – громадных. Стёрла их руками, теперь лежат на тетради вверх лапами. - Пузо -толстое, просвечивает! - самки. Скоро наплодят армию кровососов!..

Вспомнилось поле, геологическое прошлое, - рои комаров, жара, болотники тяжеленные, запахи тайги... - Всё в прошлом!.. – а мы учились, мечтали, трудились – и пустота!.. – исчезла страна, исчезла отрасль, исчезло понятие чести, достоинства, на первый план вышли деньги, выживаемость, хитрость, лживость, подлость – именуемое в целом: капитализм и конкуренция.

Попрофилю с зимника идёт буранный след в краснянскую избу, значит, - зимой ездят, капканят. Иду по склону гривы, по буграм по проталинам строго на север, – на севере наше село, ориентируюсь по солнцу, места знакомые.

С бугров в лес не сойти – там много снега, а по отепляемому склону местами появились проталинки. Здесь, в долинке, находится маленькое озерцо, и плавают крупные утки острохвосты. Дымка благополучно их разогнал. – И хорошо! Иначе, – тащить лишний вес, щипать- без уточки обойдёмся Слышно, как гудит мотор на Ятрии – лодка поднимается. А лёд ещё идёт.

Впереди – «ток». Думаю, как идти дальше: по буграм – это круг; по обходу - сплошь болотА. А воды в них добавилось прилично, - стекает, как в ванную с бугров. По зимнику и не пройти уже, - ещё хуже. Подумалось: «Решу, где идти, по ходу, - лучше всё-таки по проталинам, чем по зимнику. Непрерывно на остановках «ем» чай. Он – холодный, и лишь смачиваю им рот.

Комары достают! Помогает немного ветер. Без ветра вообще – ад! Вверху, на гриве, заметно похолоднее стало. Здесь притенено и снег ещё не растаял. С избы наносит дымком - за километр, - кто-то веснует. Опять отдыхаю. Шла, примерно, час. Сердце колотится. Небо затягивает тучами с запада. Подуло холодом.

Постоянно икаю (кто-то вспоминает), непрерывно думаю о муже: «Что случилось?..». Тревога не отпускает даже, когда перехожу топи и ручьи. Думаю: "Икаю! - Кто вспоминает?.. – Володя?..", – сильно тревожно, жутко на душе.

Спустилась под «ток». Решаю попробовать идти по средней болотной гриве до зимника. Не знаю, - получится ли?..

Слышно, как идёт на реке лёд. До неё километры, а громыхает, шумит!.. Дымка опять не видать, - где-то бегает. Беспокоюсь за пса постоянно, - куда убежал?..

Давно тут не бывала, не захаживала. Пока воды тут нет, ручьи не бегут, - может и получится пройти здесь – этим путём?.. Кусают больно непрерывно комары руки. Их не спрячешь. Прошла до дома, примерно, полпути. Солнце пошло вниз, к вечеру. Стало заметно прохладнее, но тут и котловина, холодный воздух застаивается. Свищу Дымка, - не бежит, - где-то далеко бегает.

Слышно, как грохочет лёд на Ятрии. Гудят комары, поют птахи. Когда иду, то в голове всё какие-то песни звучат, словно крутятся пластинки старые, и часто в мозгу звучит назойливо реклама. Так часто бывает в пути, - лезут всякие мысли, или песни, или реклама достаёт. Непрестанно выбираю проталинки, - идти очень тяжело; болотники расправлены постоянно, что мешает движению. Опять отдыхаю.

Сижу на пеньке, на глухариной гриве, которую мне великой ценою удалось спасти. В 2010 году её нещадно выпластали «избранники мира сего», те, кто обязан охранять лес. - Выбирали строевые сосны, кедры, а ветки, некондицию, бросали, не сжигали, не складировали, хотя сами других за то люто трясут... Написала в газету статью про рубку леса. А прокуратура района начала гнобить не виновных, а взялась круто беспощадно за меня! Чтобы впредь неповадно было писать. Трясли не за рубку виновных «избранных», а за статью опубликованную – меня! Как только ни крутили, не гнобили!..

Подставляли под статьи не воров, а за статью в СМИ корреспондента! В итоге умер внезапно отец! – Погиб трагично. – Что только не придумывалось, чтобы заткнуть мне рот!.. – точнее, - заставить прекратить публиковать статьи по экологии и по социальным насущным темам.

Вспомнилось сейчас: домой на девятый день приехала с севера на Урал. Сидела за отцовским столом вечером одна, -пришла с кладбища - внезапно звонок! Отвечаю. В трубке мужик незнакомый, -как понёс на меня!.. - «По какому праву я уехала с села!». Я в шоке! -Оказывается, -уехала на похороны отца, не спросив разрешение! Только,- у кого?.. - никому, якобы не сообщив, что уезжаю хоронить родного отца!

После всего, я уже не впала в стопор от маразма ситуации! - Уже поняла, что Они просто так не отстанут. А официально я... – пенсионер! Могу ехать, куда хочу и, когда хочу! Нет закона, запрещающего человеку ездить гражданке, тем более – на похороны отца! А тут мне официально нагло предъявляют, типа уехала без Их разрешения! – Без чьего?!.. Знать бы ещё!.. -Дико! Только уже отвыкла удивляться нашей дикости. -Не описать словами...

Как и предполагала, чувствовала, и интуиция не подвела: за мной из-за публикаций в СМИ по экологии, была установлена жёсткая слежка. И подключены к ней были и уголовники, и соседи, и органы.

Зажимали писаку со всех сторон, давя, чтобы прекратила публиковать статьи по экологии и по социальным вопросам, - приветствовались лишь похвальные памфлеты в адрес наших «коренных» «слуг народных». Пришлось соглашаться замять дело по рубке леса, - слишком не туда пошло расследование. И в итоге, по обоюдному "согласованию", приписали рубку леса, вывоз его на пилорамы "родственников" на глупых малолетних детей. - Типа неразумные детки пилят лес и домики игрушечные строят, что с них взять-то?!..

Когда совсем зажали, звоня мне, типа с полиции, сказала, что у меня есть фото и другие, кроме опубликованных в СМИ (как малые детки вывозят тот самый лес на машине в село, где продают). Предварительно их скопировала и запрятала подальше, чтобы не выкрали «вещьдоки». Это только и остановило давление против меня – против внештатного корреспондента районной газеты. Намёк поняли, что в случае чего, доказательства будут не в их интересах. Тогда меня верно поняли, и немного отстали, - запугать не смогли.

А кедровая грива жива! Хоть и не вся, сейчас с плешинами, с пнями спиленных вековых кедров. И пусто – нет ни косачей, ни глухарей, а многие десятилетия тут был весенний глухариный ток, а может, - и сотни лет... ***Не знаю, почему, - сейчас сижу и вспомнилось эта бойня! И грустно одновременно: какими жертвами мне далось спасение клочка тайги! До сих пор не верю, что отец погиб сам. Списали на инфаркт. Однако, очень просто сердечную недостаточность подстроить - весьма проторенный метод. Всё тогда, как- то упорно списалось на возраст и на шкалик Пытались с сестрой возбудить уголовное, расследование, - отказали как- то упорно.

***

Дымка носится. Редко появляется. Поднялся ветер, но здесь жарко, солнечно. Тинькают птички. Спустилась вниз в болото, набрала кружку талой чистой воды. Пью. Нужно организм запасти водой. Дальше пойдёт грязь – не попьёшь. Ветер прохлаждает. Стало легче дышать. Да и комаров немного гоняет. Удивительно, но шариковая ручка хорошо пишет. Очень тяжёлые мысли гнетут постоянно. Тяжело после прививки. Думаю, - не случайно вкололи, фактически заставили, вынудили мужа надавить на жену, чтобы вколоть что-то, а потом списать на возраст. Невольно видится аналогия трагедии странной с отцом, и опять по той же схеме и за то же, - за публикпции. – На кону у них - деньги, власть, а уже и трясут отменно кое-кого. Вот и убирают свидетелей опять.

Выжить смогла после "прививки", только боюсь о последствиях. Выжить, выжила, на зло этим мразям, но здоровье мне угробили основательно. Только и его восстановлю! – не дождутся, сволочи!

В палатке было хорошо! Да, словно, это уже всё во сне происходило, в иной жизни, в ином измерении и, тут уже иначе всё. А впереди -одна чернь! А здесь- много, много птиц! И нет людей! Нет людской грязи! Подумала впервые: «Хорошо, что тряхнула «экологов»! -Лес жив! Хоть и изранен, как и я. - Устроили торга, устроили из палеонтологического памятника природы элитные охотугодья, да туризм с торговлей палеореликвий.

В Интернет случайно наткнулась на рекламу продажи белемнитов с обнажения палеонтологического памятника природы. Просто позвонила в округ предупредить. А те махом подали заяву в полицию района о возбуждении дела против меня! Чтобы неповадно было! - Зажать! И -это окружная экология! Всё топает сверху!..

До сих пор помню злые глаза «хранителя», родственника элиты наших слуг, - шёл с полиции, а я - на очередной допрос. Опять против меня ощетинился весь округ, хвалёные «экологи» – те, кто обязан охранять природу, поволокли тараном на «заявителя». Возбуждали, как обычно, не против «нарушителей» закона, а против меня, за то, что «пожаловалась». - Как быстро сообразили! Уже не поражаюсь. Но услышала голоса птиц – журавлей, стерхов и подумала, что не напрасно всё, хоть немного притихнут, на время.

- Хоть в этом году птиц не тронут и дадут им сесть на гнёзда, не перебьют, не распродадут. Не заблуждаюсь, - опять полезут, лишь притихнет немного, - люди наглые. Совести сейчас нет. Только страх сдерживает вседозволенность, наглость власти чиновничества, наших «избранников» от уничтожения тайги, природы. За деньги, "коренная" власть продают и мать свою. Удивляться, что идёт война, что весь Мир ополчился против нас, как против Ада, не приходится.

Впереди- топь.

Опять пью болотную воду. Говорят, - вода слабит, но без воды – кошмар! Перешла болото между грив, - с «глухариной» на основную. Она - с тропкой, и выходит дальше глухариной к селу почти на киллометр, обходя раскисший зимник. А зимник сейчас – караул! – расквашен, затоплен. Вся вода с грив от снеготаяния,точно в котле, - на нём собрана. Тут три дня назад ещё лежал лёд и снег. Жара майская, под тридцать, вмиг расплавила зимние снега! Меж кочек теперь кругом стоит вода.

На моё счастье само болото не протаяло и, на дне пока лежит лёд, идти твёрдо, ноги не вязнут в няше. Выбираю сплошные озерца. По любым лужам сейчас легче идти, чем по мху, - лёд под водой меня держит, - лежит на дне. Промоин пока на дне нет.

Выбираю лужи, озёра и иду строго по ним. Хотя, кажется, необычным идти не по сухому, а по воде. Непрерывно прощупываю палкой дно на предмет промоин и топи, окон. Болотина перехода, что меж грив, поперечником несколько сот метров, а протяжённостью - километры.

Перешла! Наконец-то выползла с воды на склон гривы. У подножия сосново-кедрового леса по обе стороны разлилась рекой вода. Поставила рюкзак на брусничник, спустилась, начерпала талой воды. Пью глотками из кружки, сижу на склоне, на брусничнике зелёном. Достают комары, хоть и дэтой умылась, и ветер сильный обдувает. Прибежал запыхавшийся Дымка, хочет есть, лезет опять ко мне, ластится. А ещё нам идти, да идти! Однако, тут уже не требуется непрерывно ориентироваться по солнцу, что заметно упрощает путь: просто идёшь и идёшь, глядя под ноги. Облака натаскивает с юга . Ноги гудят от усталости, хотя терпимо.Энцефалитка вся «проходилась», - прохудилась. Она уже в 2008 году у меня жила. – Штопала постоянно, давно в утиль пора отправить, а жалко! - Много повидала, да удобная, реконструировать можно, однако лень. Дымок лёг рядом, засыпает, - устал.

Сижу на земле, – впервые за весну, за год. Тепло. Здесь растут много лет кусты вереска - можжевельника. В других местах таких зарослей нет, – это единственное место его произрастания. Кусты до метра высотой, раскидистые, красивые и долго живут. Ещё в 1995 году они здесь росли, им более тридцати лет.

В этом месте - хорошо! Лень вставать и идти дальше. Красиво! Летают утки, гуси, птички тинькают во все голоса. А впереди – грязь, вонь людская, пыль, помойки, вытаявшее человечье дерьмо в прямом и в переносном смысле этого слова. И не попьёшь уже воды талой с лужи, - бензин, падаль, и не посидеть вот так в чистоте лесной. По тропе довольно быстро вышла на зимник. Она почти растаяла. Необходимо опять отдыхать. Впереди находится очень сложное болото, топи, и нужны силы, чтобы его перейти. Оно топкое, в километр. И нигде не присесть, не отдохнуть.

Иду через вересковые заросли. Дымка стоит и молча на меня странно смотрит, а за кустом вереска прячется копалуха. Встретились глазами. Она замерла на месте, стоит и на нас смотрит. Красивая!– курочка курочкой, только не ручная!

Отдыхаю. Пишу на листочке эти строки, а с севера налетает огромная стая гусей, клынкают, - тёмно – серые. Летят и попеременно меняются, - штук шестьдесят. А копалуха поднялась с земли и села на кедр. Дымка лает, зовёт хозяйку. Подумала: «Придётся час щипать, разделывать...». – Да и жалко – с голоду не помираем. Повезло: птичка удачно сошла, и пёс бросил. Опасалась, что не бросит, будет долго держать. Значит, – ток жив! И птица его не бросила. А гуси летят с севера на юг в сторону Охтляма на болото. - Почему?.. - Вероятно, на севере, ещё снег лежит, метёт, вот они и вернулись на кормёжку обратно - южнее.

Впереди– топь! Комары достают даже на ходьбе. Поразилась, что привычно взвела ружьё, как прежде, не думая, на автомате. Прошла одно болото. Оно всего метров триста, а силы вытянуло больше, чем весь предыдущий путь. Топь засасывает, особо ручей. И разбит техникой. Опять повезло: под водой не растаял лёд! Шла меж кочек по воде и по старой колее тягача. Он уплотнил снег, тот превратился в лёд и сейчас под водой. Вода выше колена, но на дне не протаяло, не черпаю в болотники. Тут можно нырнуть в трясину с головой. При движении выкидываю вперёд слегу – палку, с силой стучу перед ногой, прощупываю дно. Если не пробивается, - ступаю ногой, делаю один короткий шаг. На палку и опираюсь, чтоб не упасть, поскользнувшись.