Озеро все помнит

Эрна Валиссия поднялась на возвышение и объявила:

— Огнен, телохранитель дома Лин, обвинён в нападении на дарну Оливию во время торжественного приёма. Приговор — двести пятьдесят плетей!

Толпа замерла. Огнен почти не слышал, что говорит Валиссия. Слова долетали до него отдельными обрывками:

«…толкнул дарну Оливию…»

«…публичное наказание…»

«…двести пятьдесят плетей…»

Он смотрел на каменные плиты двора и думал о другом. Когда-то ему казалось, что верная служба что-то значит, что преданность будет замечена. Глупо.

Оказывается, достаточно одного неверного движения, чтобы все прошлые заслуги перестали существовать. Несколько лет службы. Сотни бессонных ночей, десятки предотвращённых драк и покушений. Всё это оказалось легче одного ушиба на руке наследницы.

— Однако, — голос дарны Селесты прозвучал неожиданно громко, — после просмотра видеозаписи инцидента установлено, что Огнен спас мою дочь, вовремя заметив злоумышленников, покушавшихся на её жизнь. Поэтому наказание смягчается до ста плетей.

Сто плетей. Толпа облегчённо выдохнула, некоторые даже заулыбались, будто ему только что подарили жизнь.

Огнен едва не рассмеялся. Сто плетей, не двести пятьдесят. Какое великодушие! Ему предлагали радоваться тому, что он умрёт немного медленнее.

Он медленно снял пиджак и рубашку, подошёл к столбам. На его руках застегнули кожаные наручи с прикреплёнными к ним цепями, растянули цепи так, чтобы он не мог пошевелиться. Огнен слышал шаги за спиной, какой-то лязг, по спине бежали мурашки. Он смотрел прямо перед собой и старался ни о чём не думать.

Сто плетей — всего два слова. Огнен знал правила: мужчина обязан принимать наказание достойно. Без криков, без мольбы о пощаде. Сейчас ему было страшно, по-настоящему — не смерти, а бессмысленности. Он спас наследницу, выполнил свой долг, и всё равно оказался здесь, перед столбом для наказаний. Как преступник.

А потом свистнула плеть и обожгла спину. Мысли сами собой пропали. Остался он и боль, расползающаяся со спины по всему телу.

После десятого удара он ещё пытался считать, после двадцатого сбился, после тридцатого потерял всякое представление о времени. Осталась только боль — она жила отдельно от него, заполняла весь мир.

Когда всё закончилось, Огнен уже не понимал, сколько времени прошло. Он лишь вяло удивился, что всё ещё жив.

В себя он пришёл в казарме, на своей койке. Открыл глаза и несколько секунд просто смотрел вокруг: тусклый свет лампы, трещина в штукатурке, знакомый запах пота, кожи и старого дерева. Значит, выжил. Почему-то эта мысль не принесла облегчения. Раньше он боялся смерти, теперь боялся будущего. Он прекрасно понимал, что ждёт его дальше: несколько недель лечения, сочувственные взгляды сослуживцев, а потом — новая служба, новые приказы, новые наказания за ошибки. Только сил на всё это больше не осталось. Впервые в жизни он не видел впереди ничего, ради чего стоило вставать утром.

Раздался чей-то кашель, на соседней койке сидел незнакомец. Странно старый незнакомец, мужчины обычно не доживали до таких лет. У него были абсолютно белые, седые волосы, седая борода и тёмное, морщинистое лицо. Он смотрел с сочувствием, без жалости.

— Не жилец ты, паря. — сказал он как что-то само собой разумеющееся, а потом добавил: — Ты сам жить не хочешь.

Огнен не хотел отвечать, всё тело болело, но больше болела душа. Он закрыл глаза, не желая поддерживать разговор, но старик не унимался.

— Хочешь уйти отсюда? Навсегда.

— Я и так скоро уйду. — нашёл силы ему ответить.

Незнакомец будто что-то решил для себя, хлопнул ладонями по коленям и сказал:

— Вылечить я тебя не смогу, силы на всё не хватит, а вот уйти мы с тобой уйдём. Спи.

С этими словами он прикрыл рукой глаза парню, и тот послушно заснул.

Огнен очнулся от холода, он лежал на земле, вокруг росли деревья, непохожие на ухоженный парк особняка Лин. Не понимая, как он здесь очутился, парень огляделся. Место было совершенно незнакомым. Он устало опустил голову на сырую траву и стиснул зубы. Если он ухитрился покинуть особняк без разрешения, то его наверняка будут искать и вряд ли для того, чтобы вылечить.

Послышался шум мотора, значит, рядом дорога, Огнен попытался отползти от неё подальше, но сил не было. Машина остановилась, раздались лёгкие шаги рядом, потом удивлённый вскрик. Он задержал дыхание, ожидая удара по рёбрам, но вместо этого услышал мягкий, полный сочувствия голос:

— Ты меня слышишь? Попытайся подняться, я тебя доведу до машины и отвезу в город, в больницу.

**Глава 2**

Юля возвращалась из города. Несколько дней назад она похоронила деда, единственного родного ей человека, вырастившего её после гибели родителей в аварии. Когда он позвонил ей и почти потребовал, чтобы она приехала к нему, то девушка даже не предполагала, что едет прощаться с ним. На следующий день после её появления в деревне дед раздал поручения и указания ей и соседям, а к вечеру лёг и тихо умер. Девушка думала уехать сразу после похорон, но дед настоятельно просил задержаться здесь до сороковин, и она не могла не выполнить его волю. Тем более что в городе её ничего особо не держало. Работа фрилансером не привязывала её ни к графику, ни к месту. Поэтому, захватив свой ноутбук, немного вещей, она возвращалась в деревню, в которой выросла. Дорога была знакомой и хорошо укатанной, Юля размышляла о том, что ей нужно будет сделать в первую очередь. Продавать дом она не собиралась, даже появлялись мысли остаться в нём насовсем, тем более что своим жильём в городе она пока не обзавелась. Живность, что держал дед перед смертью, она раздала соседям ещё до похорон. Кроме козы Мемеки, своенравная скотина наотрез отказалась уходить со двора, и Юля договорилась с соседкой бабой Паней, что та будет приходить доить козу и брать часть молока себе, а о корме девушка позаботится сама. Тем более что травы возле леса было предостаточно.

Неожиданно её взгляд зацепился за что-то чуждое и лесу, и дороге, на секунду показалось, будто дед, как живой, стоит у обочины и машет рукой. Юля остановила машину, вышла на дорогу и сделала несколько шагов к обочине, в густой траве лежал полуобнажённый мужчина, всю спину которого покрывали сочащиеся кровью рубцы. На нём были надеты брюки хорошего покроя, явно сшитые на заказ, обуви не было, но ноги были чистыми, девушка решила, что, скорее всего, его выкинули из проезжавшей машины.

Она наклонилась над ним и осторожно тронула за плечо, кожа была сухой и горячей. Незнакомец застонал, девушка схватилась за телефон — вызвать скорую, полицию, но вспомнила, что связь появится только когда она въедет в деревню, да и то не факт. Ехать в город было далеко и долго, Юля замерла в растерянности, потом, приняв решение, застелила заднее сиденье машины пледом, вытащенным из одного из своих пакетов, подошла к незнакомцу и попыталась его приподнять. Он вздрогнул и задержал дыхание.

— Ты меня слышишь? — не надеясь на ответ, всё же спросила она. — Попытайся подняться, я тебя доведу до машины и отвезу в город, в больницу.

— Эрна, пожалуйста. Не надо. Меня убьют... — рвано дыша, попросил мужчина.

Девушка остановилась и задумалась, на небе быстро собиралась грозовая туча и ощутимо тянуло скорым дождём. Везти незнакомца в больницу самой — не вариант. Конец весны оказался дождливым, дорогу, и так не особо хорошую, разбили машинами, если непогода застанет её по пути, она рискует застрять до утра. Вызывать скорую сюда — тоже решение так себе. Во-первых, не бросишь человека в таком состоянии одного, чтобы успеть домой, а во-вторых, скорая может просто не доехать. Оставалось одно: везти к себе, а утром разбираться с остальными проблемами. Она не хотела оставаться в доме один на один с незнакомым мужчиной, но, с другой стороны, сейчас он был слишком слаб, вряд ли он сможет ей навредить в таком состоянии. Внезапно в голове она услышала голос деда: «Вези домой, не бойся», на миг показалось, будто он опять стоит совсем рядом. Приняв решение, Юля снова наклонилась над незнакомцем.

— Постарайся подняться, я помогу. Поедем ко мне.

С трудом поднявшись, он медленно с её помощью поковылял к машине, девушка помогла ему улечься на сиденье, села за руль и поехала к дому.

Подъехала ко двору уже в сумерках, открыла ворота, загнала машину и успела порадоваться, что дом деда стоял немного на отшибе, последним по улице, что смеркается, что никто не увидит, что она приехала не одна.

Сначала в комнате деда приготовила постель для незнакомца, застелила её старой, но чистой простынёй. Потом завела его в дом, помогла лечь. За всё время мужчина не произнёс ни звука, тяжело и прерывисто дышал и как-то обречённо молчал.

Губы его были сухими и бледными, лоб покрыт испариной. Девушка принесла воды и помогла ему напиться.

— Извини, что не даю тебе покоя, но сними, пожалуйста, брюки, так тебе будет чуть удобнее лежать, и мне проще помочь тебе.

Незнакомец неловко завозился с застёжкой, расстёгивая её, Юля аккуратно помогла ему. На пояснице было также несколько кровоточащих рубцов, поэтому стянула с него и заскорузлые от засохшей крови боксеры. Мужчина попытался помешать ей, но девушка решительно отвела его руки и строго сказала:

— У тебя тут тоже раны, они сейчас только мешают.

Парень только промолчал. Плотно задёрнув занавески, она включила свет и осмотрела его спину. Некоторые раны были глубокими и кровоточили. Нужно было обезболивающее и антибиотики, у деда таких лекарств не было, это девушка знала точно. Она вспомнила, что совсем недавно покупала себе нурофен, заглянула в сумочку, упаковка таблеток оказалась на месте. Вышелушила сразу три и принесла мужчине.

— На, выпей, это обезболивающее.

Он равнодушно проглотил таблетки и устало закрыл глаза. Юля знала, что в холодильнике была самодельная мазь с прополисом и травами, она помнила, что видела там баночку. Отобрав небольшое количество мази, поставила её разогреться на водяной бане, потом достала приготовленный утром бульон, налила немного в чашку и тоже поставила греться. Залила кипятком в кастрюльке цветки ромашки и календулы, дала немного настояться и разбавила холодной кипячёной водой, так не совсем правильно, но готового отвара не было. Захватила чистых лоскутов и прошла в дедову спальню. Обезболивающее подействовало, и незнакомец беспокойно дремал, Юля остановилась, рассматривая его. Он был молод, около тридцати лет, лицо с резкими чертами, тонкий нос с горбинкой, острые скулы, плотно сжатые губы, под глазами залегли глубокие тени, волосы топорщились коротким тёмным ёжиком. Не красавец, но в целом приятной внешности. Он будто почувствовал её взгляд и открыл глаза, они были невероятного насыщенного синего цвета. На миг в них мелькнул страх, потом мужчина узнал её и слегка расслабился.

— Я обработаю твои раны, потерпи, пожалуйста. — сказала Юля, устраиваясь на стуле рядом с кроватью. — Я аккуратно.

Парень кивнул, сжал руками подушку и замер. Девушка, стараясь действовать как можно аккуратнее, промыла рубцы охлаждённым отваром и наложила на самые глубокие мазь. За всё время незнакомец не произнёс ни звука, лишь изредка сдержанно шипел сквозь зубы. Закончив с его спиной, Юля принесла кружку с тёплым бульоном и помогла ему напиться, потом накрыла чистой простынёй и вышла.

— Отдыхай, если что-нибудь будет нужно, зови.

— Благодарю вас. — тихо сказал мужчина и закрыл глаза.

Девушка выключила свет и вышла из комнаты, неожиданно она почувствовала сильную усталость, будто не спала больше суток.

Огнен проснулся, когда окна за занавесками начали выделяться светлыми квадратами на фоне стены. В первый момент он не понял, где находится, в казарме всегда горел свет, хотя бы одна лампа. Потом вспомнил то, как очнулся в незнакомом месте, среди деревьев, потом девушку, подобравшую его и лечившую. Это было непривычно, обычно женщины не марали руки о таких, как он. Не лечили и не сочувствовали. Если наказан, значит, виноват. Тут же она привезла в свой дом, лечила, суетилась и даже чем-то накормила. Кажется, извинялась за то, что делает больно, обрабатывая выпоротую спину. Странно, непонятно. Он полежал какое-то время, но естественный позыв организма заставил его подняться. Пол качнулся под ним, и Огнен схватился за металлическую спинку кровати, постоял немного, вспомнил, что девушка его полностью раздела, взял простыню, которой его укрыли, и обмотал её вокруг пояса. Дверь оказалась незапертой, и он осторожно, придерживаясь за стены, вышел в другую комнату.

В доме было тихо. Не той городской тишиной, сквозь которую всё равно пробиваются шум машин, голоса соседей или далёкий гул улиц. Здесь тишина была настоящей. Лишь где-то за стеной мерно тикали старые часы да из приоткрытой форточки доносилось негромкое щебетание проснувшихся птиц.

Огнен остановился посреди комнаты, снова пережидая приступ слабости. Голова кружилась, ноги дрожали. Каждое движение отзывалось тупой болью в спине, но всё же это была уже не вчерашняя всепоглощающая агония, будто после порки прошло несколько уже дней, а не одна ночь.

Он осторожно выглянул в соседнюю комнату. Никого, только аккуратно застеленный диван, старый шкаф и фотографии на стене.

С фотографий на него смотрели незнакомые люди. Мужчина и женщина, улыбающаяся девочка с косичками, седой старик возле деревянного дома, нижний угол его фотографии пересекала узкая чёрная ленточка. Огнен невольно задержал взгляд, это был тот старик, которого он видел в казарме.

Он сделал ещё несколько шагов и оказался на кухне, за столом сидела Юля. Она была уже одета, волосы собраны в небрежный хвост. Перед ней стоял ноутбук, рядом лежала раскрытая тетрадь с какими-то записями.

Девушка подняла голову и замерла.

— Ты уже встал? Как? На тебе же живого места не было!

В её голосе прозвучало такое искреннее беспокойство, что Огнен растерялся. Он привык к раздражению, приказам, презрению, даже к равнодушию, но не к этому.

— Простите... — тихо сказал он. — Мне нужно было...

Юля несколько секунд смотрела на него, потом поняла и кивнула.

— Ясно. За дверью направо. Тебе помочь?

Он отрицательно кивнул головой, это движение отозвалось новой болью.

- Только обратно сам не геройствуй. Если почувствуешь, что падаешь, зови. – добавила девушка и озабоченно посмотрела на него.

Огнен молча кивнул. Санузел был просторным, унитаз, чуть в стороне от него раковина с зеркалом, за клеёнчатой занавеской душ. Захотелось смыть с себя пот и кровь после порки. Но он не знал правил и запретов этого дома, поэтому ограничился тем, что просто умылся. Когда он вернулся, девушка уже поставила на стол тарелку с молочной кашей, в середине которой желтела капля растаявшего масла, и большую кружку с чем-то горячим, запах был незнакомым, но приятным.

— Садись. — она указала на свободный стул.

Огнен плотнее закутался в простыню и осторожно сел.

— Это тебе. Ешь и пей. Нужно сделать тебе укол, чтобы воспаление не началось, а антибиотики на голодный желудок нельзя.

Парень послушно взял ложку, когда каша в тарелке закончилась, ему придвинули кружку.

— Это чай. Тебе нужно восполнить потерю жидкости.

Огнен осторожно взял её обеими руками, сделал маленький глоток и замер, вкус оказался неожиданно ярким. Травы, мёд, что-то ещё сладкое и немного терпкое, девушка внимательно наблюдала за ним.

— Никогда не пил травяной чай?

— Такой — нет.

— Это ещё дед мой собирал. — голос её дрогнул.

Повисла неловкая пауза, Юля крутила в руках карандаш, Огнен смотрел в кружку, девушка нарушила молчание первой.

— Меня Юля зовут.

Он поднял глаза.

— Огнен.

— Красивое имя.

— Благодарю.

Снова тишина, теперь уже неловко стало обоим.

— Огнен... — осторожно начала девушка. — Кто тебя так?

— Это наказание, — просто ответил он.

— Наказание? — удивилась она. — За что?

Он немного помолчал, подбирая слова.

— Я сбил с ног дочку хозяйки. К ней подослали убийцу, а я убийцу задержал.

— Так ты из местной Рублёвки сбежал? — уточнила Юля.

— Рублёвка? Нет. Ирговия, дом дарны Лин, я телохранитель в их особняке... — пояснил Огнен.

— Ирговия? — теперь уже удивилась Юля.

— Крупнейший конгломерат центрального материка. — ответил парень.

Девушка помолчала, обдумывая его слова, или у парня с головой не всё в порядке, или это какой-то наркоманский бред, она уже пожалела, что привезла его к себе. Прошедший ночью ливень размыл единственную дорогу, и теперь несколько дней выехать в город можно разве что на тракторе или внедорожнике, а у неё нет ни того, ни другого.

— Эрна Юля, я буду вам очень благодарен, если вы позволите остаться у вас до вечера. Потом я уйду, чтобы не навлечь на вас гнев дарны Лин. Мне бы немного отлежаться, и я больше не тревожу вас. — Огнен увидел беспокойство на её лице и истолковал его по-своему.

Девушка, глядя на него, вдруг отчётливо поняла, что он не из этого мира и ей не опасен, она была в этом уверена. Приняв решение, Юля хлопнула в ладоши, отчего парень отчётливо вздрогнул и начал осторожно подниматься со стула.

— Так, сейчас ты идёшь в постель, я делаю тебе укол, мажу спину, и ты спишь. Встаёшь как можно меньше. Понятно?

Огнен кивнул, а девушка продолжила:

— Никуда ты пока не пойдёшь, я тебе запрещаю. Понятно?

— Да, эрна.

— Ну, если да, то иди и ложись, а я сейчас приду.

Огнен вернулся в комнату и лёг. Юля пришла следом, сделав укол и смазав поджившие рубцы на спине, девушка разыскала свой школьный географический атлас и подошла к парню.

— Покажи, где находится твоя Ирговия.

Огнен несколько минут задумчиво листал страницы, потом удивлённо посмотрел на девушку.

— Это какие-то неточные карты. Вот здесь, — он показал на территорию Европы, — всего две страны Лиссандия и Зартан, а вот здесь, территория до Уральских гор, Ирговия…

Девушка присела рядом с кроватью и мягко сказала:

— Это карты нашего мира, и они точны. Понимаешь? Это наш мир, не твой. Тут нет Ирговии и нет дарны Лин. Тебя здесь не будут искать...

Огнен отдал атлас так осторожно, будто боялся порвать единственное доказательство происходящего, и закрыл глаза.

**Глава 3**

Спина заживала подозрительно быстро — то ли какое-то особое местное лечение помогало, то ли то, что эрна Юля не давала ему вставать. Прошло всего две недели, а он может почти нормально ходить и двигаться.

Огнен хмуро разглядывал узор на обоях, пытаясь понять, что происходит. Дома, в Ирговии, стоило начать более-менее самостоятельно подниматься с постели, мужчин направляли помогать на кухне или других хозяйственных работах. Либо какая-нибудь из многочисленных эрн Конгломерата уже бы приказала явиться в свою комнату. Здесь же от него не требовали ни того, ни другого, это было неправильно. И он решился первым начать неприятный для него разговор.

Утром Юля возилась на кухне, разливая чай по кружкам, когда заметила, что Огнен уже несколько минут стоит в дверях. Будто собирается сказать что-то неприятное.

— Что-то случилось?

Он помедлил, потом тихо произнёс:

— Эрна Юля… я хотел спросить… чем я могу быть полезен вашему дому?

— В смысле?

— Я уже достаточно окреп, чтобы работать.

Юля пожала плечами.

— Ну окрепнешь окончательно — придумаем что-нибудь.

Он нахмурился, словно ответ оказался неправильным.

— Я тут уже две недели на вашем иждивении, — он сжал кулаки.

— Да брось, — Юля махнула рукой. — Ты ещё не оправился.

— Это неправильно. — он упрямо нахмурился.

Она поставила кружку на стол чуть резче, чем собиралась.

— Огнен, ты только начал более-менее нормально двигаться. Тебе скучно? Давай я тебе книги дам, планшет. Не торопись, спина полностью заживёт, тогда и поговорим. Хорошо?

— Но всё это время я буду жить за ваш счёт... Я вижу, что вы не богаты... — он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — Я могу выполнять любую работу.

Он замолчал. Юля медленно повернулась к нему и вопросительно подняла бровь.

— Что?..

Он явно не понимал причины её реакции, и от этого становилось только хуже.

— Любую, какую пожелаете. Или... Если захотите получить удовольствие... — он опустил глаза и покраснел, теперь в его голосе впервые появилась неловкость.

Юля некоторое время молчала, потом тихо и зло ответила:

— Я не знаю, что у тебя в голове за тараканы, и даже не хочу догадываться о том, что они тебе нашептали. Но когда я решила помочь тебе, это было только потому, что ты нуждался в помощи, а не из-за того, что я могу получить с тебя какую-то выгоду. Понятно?

Огнен молчал, и именно это молчание испугало её сильнее ответа. Будто такой разговор был совершенно нормальным. Юля шумно выдохнула и потёрла лицо ладонями.

— Огнен… что у вас вообще за мир такой… Значит так, — медленно сказала она. — Запоминай внимательно. В моём доме никто никому себя не предлагает.

Она всплеснула руками и горячо продолжила:

— Это вообще по обоюдному согласию происходит, не по приказу! Понимаешь?

Он посмотрел на неё с таким недоверием, что Юле одновременно захотелось его встряхнуть и обнять. Она немного постояла, потом, приняв решение, тряхнула головой и сказала:

— Так, давай сейчас позавтракаем, потом подберём тебе одежду из той, что осталась от деда. Не бойся, она вся чистая, а завтра поедем в город, купим тебе новую. Заодно позаботимся о документах. Раз тебе так не терпится встать и чем-то заняться.

— Документы? — переспросил Огнен.

— Паспорт. Удостоверение личности. — пояснила она. — Да, ты машину водить умеешь?

— Да.

— Тогда права тоже нужны.

После завтрака Юля взяла лист бумаги, ручку и спросила Огнена:

— Твоё полное имя.

— Огнен. — удивлённо ответил парень.

— Огнен, и всё? Фамилия? Отчество?

— Пока я работал на дом Лин, был Огнен Лин. Что такое отчество?

— Как звали твоего отца?

— Я не знаю.

— Это как? Почему?

— У нас рождается мало девочек, они ценны для матерей, мальчиков рождается намного больше. Чаще всего женщины оставляют их государству. Я как раз из таких. Нас растят в пансионатах, до шести лет требования ко всем одинаковые. В шесть — первое тестирование, определяют уровень физических и умственных способностей, делят на группы и расселяют по другим пансионатам. Следующий раз тестируют в десять и пятнадцать лет. Для коррекции обучения. После восемнадцати распределяют по домам, где мы будем служить.

— И что? Многих так отдают? — глухим голосом спросила Юля.

Огнен пожал плечами, невольно поморщился и заученно ответил:

— В семьях остаётся около пяти-семи процентов детей мужского пола, — продолжил Огнен.

Юля замерла, ложка звякнула о чашку.

— Всего пять процентов?

— Примерно.

— То есть из ста мальчиков девяносто пять отдают государству?

Огнен пожал плечами. Юля вдруг поняла, что он просто даже не пытается защищать этот порядок, он просто не знает другого.

— Либо маргинальные семьи, либо очень богатые, — продолжил он. — У нас так принято.

— А почему у вас так? У нас рождается примерно поровну мальчиков и девочек.

— Когда-то и у нас так было, я точно не знаю, почему теперь по-другому. Могу рассказать одну из версий, но насколько она верна?

Девушка заинтересованно смотрела, поэтому Огнен продолжил:

— Я слышал, будто проводили какие-то эксперименты с человеческими генами, вернее с болезнями, которые избирательно поражали бы определённые группы людей. Но что-то пошло не по плану. Сначала вымерли почти все мужчины, остались только женщины и дети. Женщины взяли власть в свои руки, иначе цивилизация просто погибла бы, вырастили и воспитали оставшихся детей. А когда дети подросли, выяснилась вот такая неприятная особенность. Женщины так и остались главными, а мужчины... со временем просто привыкли им подчиняться.

— И что? Любого мужчину могут вот так, как тебя?..

— Наказать? Нет. Есть врачи, учёные, учителя, артисты — их не наказывают, уважают. Многие женщины хотят от них ребёнка, надеясь, что ребёнок унаследует ум или красоту отца. — обыденно ответил Огнен. И после короткой паузы добавил так же ровно, будто речь шла о постороннем: - Я до пятнадцати лет таким тоже был. Должен был стать либо учителем, либо помощником дипломата.

- И что? Прошептала Юла.

-После тестов решили, что больше подхожу в телохранители.

— И как? Действительно больше подходишь? — голос девушки дрогнул.

— Не знаю, — парень пожал плечами. — Мне нравились книги, я любил читать, а пришлось подтягивать физическую форму, было трудно в начале, потом втянулся...

Юля посмотрела на него и перевела разговор:

— Можешь назвать мужчину, которого ты уважал и хотел бы, чтобы его имя было твоим отчеством?

Парень ненадолго задумался.