Кукла на двоих

— Конечно! Живее некуда, — ответила Василиса. — То, что вы сейчас видите, — это души, принявшие облик детей. Они редко показываются людям. Только когда их сильно попросишь.

Маленьких человечков становилось всё больше и больше. Вся поляна наполнилась светящимися фигурками. Они бегали между ног, играли друг с другом, забирались на пни, прыгали с них, качались на травинках, свешивались с веток.

Затем Василиса встала ровно, поклонилась на каждую из четырёх сторон, где они были, и маленькие человечки начали медленно расходиться. Кто — обратно в деревья, кто — прямо в землю, кто — растворился в воздухе. Они улыбались на прощание, махали крошечными ручками.

Поляна опустела. Только вечерний ветерок качал траву. Всё закончилось.

Женя и Таня стояли заворожённые, не в силах вымолвить ни слова. Они смотрели на то место, где только что кипела жизнь, — и теперь там никого. Ни одного человечка, только стволы сосен да сиреневое небо, проступавшее сквозь кроны.

Василиса опустила руки и повернулась к сёстрам.

— Ну как? Понравилось?

— Это было… — Таня запнулась. — Невероятно. Они настоящие? Они правда живут здесь?

— Правда, — кивнула Василиса. — И не только здесь, в лесу. Они в любом другом лесу, в любом парке, даже в вашем огороде. Просто вы их не видите. Они не любят показываться людям, люди почему-то пугаются.

— А почему они слушаются тебя? — спросила Женя, приседая рядом с куклой.

— Потому что я давно здесь, и они меня хорошо знают, и они мои друзья. Я с ними иногда разговариваю, когда мне скучно.

Таня протянула руку и осторожно дотронулась до травы на том месте, где только что сидел маленький мальчик с зелёными глазками. Трава была тёплой.

— А они ещё придут? — спросила она.

— Если вы будете приходить сюда с добрым сердцем, то возможно. Они придут к вам через какое-то время, когда начнут вам доверять, — ответила Василиса. — Но не требуйте от них этого, не зовите их насильно. Они сами решат, показываться им или нет. Они чувствуют лучше, чем обычные люди, намного тоньше. Сегодня они вышли, потому что я попросила. Они доверились мне, а я доверилась вам.

Василиса замолчала. Посмотрела на сестёр, потом на небо.

— Так, всё, — сказала она. — Надо возвращаться домой, а то совсем потеряют.

— Но… — начала Таня.

— Никаких «но», — перебила кукла. — Мама с папой будут волноваться. Надо идти.

Таня взяла Василису на руки, и они пошли назад по тропинке.

Всю дорогу никто не проронил ни слова. Только у самой калитки Василиса сказала:

— И запомните: никому ни слова. Это наш секрет.

Женя и Таня кивнули.

Дома уже горел свет. Сёстры переступили порог и сразу почувствовали аромат свежей сдобы — мама, пока их не было, испекла с маком плюшки.

— Ну наконец-то! — сказала мама, вытирая руки о фартук. — Где вы там лазеете? Быстро за стол, чай остывает.

Сёстры сели за стол, стараясь не смотреть друг на друга, чтобы случайно не улыбнуться и не хихикнуть. Приключение закончилось. Но тайна только начиналась.

За чаем мама внимательно посмотрела на дочерей.

— Вы какие-то странные. То из лесу пришли задумчивые, то во дворе сидели до темноты. Прямо как будто секрет какой-то нашли.

— Нет! Что ты? Какой секрет? — слишком быстро ответила Женя и тут же уткнулась в кружку.

Таня легонько толкнула её ногой под столом.

— Просто земляники много было, — спокойно сказала Таня. — Там целая россыпь. Мы, наверное, завтра ещё сходим.

— Ну-ну, — мама чуть прищурилась, но пытать их не стала. — Только не ходите далеко в лес, а то потеряетесь.

Папа доел плюшку, отодвинул тарелку и довольно вздохнул:

— Молодцы, что не сидите взаперти. Лето короткое, надо успеть нагуляться. А я завтра на рыбалку. Я чувствую, что поймаю щуку килограммов на пять, ну или на два хотя бы!

— Ты всегда так говоришь, — улыбнулась мама. — Ладно, посмотрим.

После ужина сёстры помыли посуду. Сделали они это быстро, почти молча, только изредка перебрасываясь короткими фразами. Обе думали о том, как там Василиса.

Когда кухонные дела были сделаны, они чинно пожелали родителям спокойной ночи и отправились к себе.

Василиса сидела всё там же, на подоконнике, в той же позе, что и вечером. Но, увидев девочек, спрыгнула вниз и подошла к ним.

— Ну как? — спросила она. — Не проболтались? А то я волнуюсь.

— Нет, что ты! — Женя присела на корточки, чтобы быть с куклой на одном уровне. — Мы эту тайну никому не расскажем, как и договаривались, если только ты сама вдруг не захочешь.

— Молодцы, — Василиса одобрительно кивнула. — Так держать!

— А теперь ложитесь спать. Завтра будет новый день. А я вас посторожу. Буду сторожить ваш сон, а если кто-нибудь из взрослых зайдёт, я сделаю вид, что я просто кукла. У меня это хорошо получается.

— Ты правда не спишь? — спросила Женя, забираясь под одеяло.

— Мне не нужен сон, — ответила Василиса. — Я иногда закрываю глаза, но для того, чтобы вспоминать о прошлом. Пока вы будете спать, я посижу на подоконнике. Мне нравится смотреть на ночное небо.

Таня погасила настольную лампу. Комната погрузилась в темноту, только из окна пробивался лунный свет.

— Василиса, — тихо позвала Таня уже с кровати. — А ты боишься темноты?

— Нет! Чего её бояться? Темнота — это не то, чего стоит бояться. Бояться надо того, какие гадости люди делают при свете дня. А темнота просто молчит.

— Спокойной ночи, Василиса, — прошептала Женя.

— Спокойной ночи, девочки. Спите.

Сёстры замолчали.

Таня долго не могла уснуть. Она смотрела на куклу и думала. О том, как много тайн та хранит в своём мире.

«Почему мы? — подумала Таня. — Почему тётя Надя решила отдать нам Василису?»

Она хотела спросить об этом Василису, но не стала, передумала. Василиса сидела неподвижно на подоконнике и смотрела на далёкие звёзды. «Наверное, хочет попасть к ним», — подумала Таня.

«Завтра, — решила Таня. — Завтра я спрошу, почему тётя Надя выбрала нас».

Она перевернулась на другой бок, подоткнула одеяло и закрыла глаза. Сон пришёл быстро — глубокий и спокойный. Усталый день взял своё.

Женя тоже уснула быстро. Только иногда во сне вздрагивала и что-то бормотала — может, общалась с теми человечками в лесу, кто его знает.

Василиса сидела на подоконнике и смотрела на луну.

— Спите, девочки, — прошептала она едва слышно. — Впереди у нас много времени. Я вам многое покажу и многому научу. Спите.

Она замолчала, и в комнате стало совсем тихо. Только сверчок за окном вёл свою ночную песню.

Глава 3

Что скрывает река

Утро началось с грохота. Папа собирался на рыбалку так, будто готовился к военному походу. Он гремел вёдрами, перебирал удочки, что-то бормотал себе под нос.

— Ну где мои черви? Ах, вот они! А термос? Ага, нашёл!

Женя приоткрыла один глаз, затем второй. Солнце уже начинало вставать. Василиса сидела на подоконнике в той же позе, что и вечером, и смотрела на улицу. Увидев, что Женя проснулась, кукла подмигнула ей.

Таня заворочалась. Спросонья она не поняла, где находится, но голос папы из коридора привёл её в чувства.

— Девчонки! — закричал он, заглядывая в комнату. — Хватит валяться! На рыбалку не желаете сходить?

— Куда? — сонно спросила Женя.

— Как куда? На рыбалку! Берите удочки — я вас научу, как надо ловить. А то за земляникой да за грибами... Рыба — это совсем другое дело. Ну что, идём?

Таня приподнялась на локте и посмотрела на Василису. Кукла слегка улыбнулась и кивнула, словно сказала: «Давайте, прогуляйтесь!»

— А можно Василису с собой взять? — спросила Таня.

Папа удивился:

— Конечно можно. И кота Барсика можете взять с собой, хотя нет, кота не надо, а то он всю рыбу съест.

Барсик был в доме редким гостем — всё где-то гулял, пока лето.

— Ладно, берите свою куклу и через двадцать минут выходим.

После этих слов он скрылся в коридоре и опять начал шуметь и что-то искать.

Сёстры мигом соскочили с кроватей, натянули обе джинсы. Таня схватила с подоконника Василису и прошептала:

— Ты слышала? Мы берём тебя с собой. Ты же не против?

— Конечно не против. Я давно не рыбачила. Главное, в воду меня не бросайте, а то я плавать не умею.

— Быстрее, девчонки! — донёсся из кухни папин голос. — А то без вас уйду!

— Идём, идём! — крикнула Таня.

Она сунула Василису в небольшую холщовую сумку, оставив снаружи только голову, чтобы кукла могла смотреть по сторонам. Женя схватила две маленькие удочки, которые папа для них выделил, а Таня взяла ещё пакет с бутербродами, который мама торопливо только что собрала.

На крыльце их уже ждал папа. В высоких резиновых сапогах, с огромным рюкзаком за спиной и двумя удочками в руке он выглядел почти как рыбак с картинки.

— Отряд готов? Тогда вперёд! — скомандовал он и зашагал к калитке.

До реки было недалеко — всего полкилометра через поле, а потом вниз по тропинке рядом с берёзовой рощей. Женя шла впереди, размахивая удочками, Таня — немного позади, придерживая сумку с Василисой.

— Не тяжело? — тихо спросила Женя, оглядываясь на сестру.

— Нет, нормально. Она лёгкая, — так же тихо ответила Таня.

Спустя минут двадцать они пришли.

Папа выбрал место на берегу — небольшой песчаный пятачок, где река делала плавный поворот. Глубина здесь была не слишком большая.

— Так, — сказал он, сбрасывая рюкзак. — Сейчас вы узнаете новый способ ловли. Вы так ещё не ловили. Смотрите сюда.

Он достал из рюкзака небольшую пластиковую коробку, открыл её и показал странные приманки — это были маленькие рыбки с выемкой на носу и двумя крючками на брюшке.

— Это поппер, — объяснил папа. — Ни червь, ни тесто, а поппер. Он идёт по самой поверхности, булькает, плюхается — щука такое любит. Щука слышит и сразу атакует. Думает, наверное, что кто-то в воде застрял и пытается поймать.

Он ловко привязал поппер к леске, повёл удилищем — приманка послушно запрыгала в воздухе, издавая чмокающие звуки.

— Видите? Как интересно.

Женя с любопытством разглядывала приманку. Ей сразу понравилось, что не надо ловить на скользких червей.

— А мы тоже так сможем? — спросила она.

— Конечно. Тут всё просто, — папа дал ей в руки спиннинг. — Сначала научитесь забрасывать, а потом вести и дёргать, но с паузами. Дёрнул — остановился, дёрнул — остановился. Смотрите, сейчас покажу.

Таня устроилась на траве, положила рядом сумку с Василисой. Та немножко выглядывала из неё. Таня начала пристально смотреть на папу. Рядом устроилась Женя.

Папа сделал первый заброс. Поппер плюхнулся на воду, повис на секунду, потом резко дёрнул — приманка коротко булькнула в воде и ушла в сторону, оставляя после себя круги. А потом надо сматывать катушку, но потихоньку, как бы крадёшься. Шаг — замерла. Шаг — замерла. Чтобы поппер булькал, но не убегал от рыбы. Можно назвать это игрой в прятки.

Женя кивнула. Теорию вроде поняла, теперь практика.

Папа помог Жене забросить приманку в воду. Та шлёпнулась не слишком удачно — прямо на середину плеса, где не было никаких коряг. А то в коряги попадёшь — пиши пропало, поппер может там и остаться.

— Ничего, — сказал он. — Первый блин комом. Так и должно быть. Вытаскивай и пробуй снова.

Женя начала крутить катушку, но ничего не происходило. Ни ударов, ни намёков на поклёвку.

Спустя пять минут Женя вынесла вердикт:

— Здесь пусто. Вся рыба ушла в другое место. Никого нет.

— Дай-ка я, — папа забросил сам, провёл приманку ровно, как по струне. И снова тишина. — Странно. Наверное, и правда ушла. Здесь обычно окунь стоит.

Таня опустила голову к сумке и прошептала:

— Видишь что-нибудь?

Василиса несколько секунд молчала. Её стеклянные глаза блестели. Она смотрела сквозь воду и медленно поворачивала голову, будто сканировала дно.

— Вон там попробуйте, — наконец сказала она шёпотом. — У старой коряги. Там щука лежит. Но она не возьмёт поппер — для неё это громко. Скажи папе, пусть блеснит. Пусть серебряную блесну возьмёт. И ведёт медленно, почти не дёргая.

Таня замялась. Сказать отцу, как ему ловить? Сказать ему такие подробности — как-то неловко. Но она пересилила себя.

— Пап, — позвала она. — А если попробовать блесной? Вон той, маленькой, серебряной. Мне кажется, щука на глубине и она не хочет подниматься.

Папа удивлённо поднял бровь:

— Откуда такие познания?

— Просто... я где-то читала или слышала, не помню, — соврала Таня.

Отец пожал плечами, достал из коробки блесну, заменил её вместо поппера. Забросил в то самое место, куда показала Таня. Повёл медленно. Очень медленно.

И на третьей секунде — удар! Такой силы, что ощутился значительный вес, удилище сложилось дугой, а катушка завыла, сдавая леску.

— Есть! — закричал папа, и его голос разнёсся над рекой. — Есть! Теперь главное, чтоб не сорвалась. Большая!

Сёстры повскакивали с мест. Женя завизжала от восторга. Таня сжала сумку с Василисой так, что кукла чуть не пискнула.

Папа вытаскивал рыбу несколько минут. Щука шла тяжело. С приближением к берегу она сильнее рвалась на свободу. Ещё минута — и она забилась на песке, зелёно-золотистая, килограмма на три, не меньше.

— Ну, Таня, — выдохнул отец, — ты мой экстрасенс. Откуда ты знала?

— Не знаю, наверное, повезло, — улыбнулась Таня.

— Теперь твоя очередь, Женя. Давай, будем пробовать. Не бойся, теперь мы знаем, где она прячется. Я думаю, она там не одна.

Женя взяла спиннинг, прицелилась. Забросила — не очень далеко, но попала в нужную зону. Провела блесну медленно, как до этого проводил папа.

И… — тишина.

Ещё проводка. Опять тишина.

— Ничего, — расстроилась Женя. — Наверное, её тут больше нет. Испугалась и ушла.

— Не сдавайся, — подбодрил папа. — Если щука ушла, появится окунь.

Женя забросила в третий раз. И тут — удар! Мягкий, но резкий. Она подсекла, и из воды вылетел полосатый, играющий на солнце своими окрасками окунь.

— Поймала! — закричала она. — Ой, мамочки, поймала!

Окунь оказался граммов на триста. Для первого раза сойдёт. Жене даже можно выдать за неё первую медаль.

— Хороша! — похвалил папа. — Теперь у нас появилась первая рыбачка.

— Пап, а можно теперь я попробую? — неожиданно сказала Таня.

— Ого! — удивился папа. — А я думал, ты только наблюдать сюда пришла.

— Не, решила сначала посмотреть, как профессионалы работают, — улыбнулась Таня. — А теперь поняла, что тоже хочу им стать.

Папа вручил ей удилище. Женя села на траву рядом с сумкой и шепнула Василисе:

— Смотри, сейчас тоже будет пробовать.

Кукла немножко высунулась из сумки, и её стеклянные глаза направились в Танину сторону.

Таня забросила блесну. Не идеально, конечно, но всё же лучше, чем у Жени. Провела медленно, как учил мастер. Раз — пауза. Два — пауза.

— Ничего, — сказал папа. — Рыбалка любит терпеливых.

Таня забросила второй раз. И тут сразу же после падения блесны в воду пришёл удар — неожиданный и резкий. Такой сильный, словно кто-то дёрнул из воды рукой за леску.

— Есть! — крикнула Таня и в тот же момент испугалась собственного крика.

Удилище изогнулось дугой. Папа подскочил, но не стал выхватывать удочку из её рук — он придержал её за плечи, чтобы рыба не утянула Таню купаться.

— Тащи, медленно, не спеши, без резких движений, а то сорвётся.

Таня напряглась, упёрлась ногами в землю, но её всё равно затягивало в воду. Мокрый берег начал скользить под её ногами, и в эту секунду она с ужасом начала понимать, что рыбу она не вытянет, а скорее та затащит её в воду.

— Папа! — крикнула она. — Помоги!

Папа рванулся вперёд, перехватил удилище в свои руки и вцепился в неё как в родную. Леска загудела. Он упёрся коленом, поднажал — и в этот момент из воды что-то показалось.

Сначала Таня подумала, что это огромный хвост, но он изогнулся, и она увидела кожу. Такую гладкую, бледную, человеческую кожу, переходящую в чешую ниже пояса.

— Что это? — выдохнула Женя.

Папа не ответил. Он замер, уставившись в воду. Оцепенел, отпустил удилище — оно плюхнулось в воду и скрылось. Немного погодя сказал:

— Здесь же не водятся русалки... Откуда здесь...

Василиса тихо хихикнула в сумке и шёпотом сказала себе:

— Ещё как водятся.

Вода успокоилась. На том месте остались только круги, где только что плескалось что-то необъяснимое.

— Мне показалось, или я видел руку? — прошептал папа, не веря своим глазам.

Никто ему не ответил. Женя и Таня тоже смотрели на воду, а из сумки выглядывала Василиса и улыбалась — так, будто смеётся над ними.

— Надо уходить, — твёрдо сказал папа. — Быстро. Сейчас.

Он начал лихорадочно собирать снасти, пойманную рыбу, но руки дрожали и будто не слушались. Таня подбежала к нему:

— Пап, я помогу.

— Нет. Стой на месте. Это опасно. Не подходи к воде, мы не знаем, что там.

Женя прижалась к сестре. Ей было страшно, но ещё больше хотелось спросить Василису: «Ты знала, что это было? Ты же всё здесь знаешь?»

— Я всё объясню позже, — прошептала кукла из сумки так тихо, что только Женя и Таня услышали. — Не волнуйтесь, она не злая.

Сборы заняли меньше минуты. Папа запихал всё в рюкзак, взял удочки, и быстрым шагом все трое двинулись обратно к дому.

Всю дорогу никто не говорил, слышны были только звуки природы. Лишь один раз папа обернулся и посмотрел на реку, потом повернулся обратно и ускорил к дому шаг.

Дома их встретила мама на крыльце.

— Ого, что-то вы рано? — спросила она. — Наверное, всю рыбу переловили?

— Не совсем, — ответил папа.

— Что случилось?

— Ничего, — слишком быстро прозвучал ответ.

Он прошёл в дом, поставил рюкзак в прихожей и тяжело опустился на табуретку.

Мама перевела взгляд на девочек. Те стояли бледные, прижавшись друг к другу.

— Вы чего? — мама подошла ближе. — На вас лица нет. Что случилось? Я же вижу, что-то случилось.

— Устали, — выдавила из себя Таня. — Солнце напекло.

— И рыба почти не клевала, — добавила Женя, стараясь сбить волнение и страх, которые сидели у них в голове.

Мама не поверила. Она посмотрела на папу, нахмурилась, а тот сидел, уставившись в пол, и теребил край кепки.

— Ладно, — сказала мама. — Сами потом расскажете. Идите умойтесь. Я сейчас обед разогрею.

Сёстры шмыгнули в свою комнату и плотно закрыли за собой дверь.

Таня поставила сумку на кровать. Василиса из неё вылезла и села на подушку.

— Ну и что там произошло? — спросила Таня. — Это была русалка? Или ещё какое чудище?

— Русалка, — спокойно ответила Василиса. — И я её знаю, она моя подруга.

— И не предупредила? — с большими глазами спросила Женя.

— А вы бы мне поверили? — Василиса склонила голову набок.

— Подумали бы, что ты шутишь, — признала Таня.

— Вот именно, — кивнула Василиса. — Вы бы ни за что не поверили, пока своими глазами не увидели. А так вы теперь точно знаете. И знайте: русалки не выдумка. Они живут в реках. Есть ещё лешие, они в лесах живут. Эту русалку зовут Лада. Она добрая, но ей бывает скучно и хочется пошалить.

Таня присела на край кровати.

— А папа? Он же видел её. Он теперь спать не будет.

— Сначала да, а потом забудет. Он убедит себя, что ему показалось. А вы тоже подыграйте ему: скажите, что и вам, наверное, показалось. Но сами не забывайте. Вы теперь знаете чуть больше, чем другие люди.

Женя вздохнула:

— Обманывать, значит?

— Да, но обман во благо, — добавила Василиса.

— А если не обманывать? — тихо спросила Женя. — Если рассказать ему всё честно? Папа же свой, он же поймёт.

Василиса посмотрела на неё долгим, тёплым взглядом.

— Я тебя понимаю, но поверь, я уже сталкивалась с этим. Я однажды пробовала, больше не хочу. Давно это было. Жила я в другой семье, и тот папа был добрый, любил дочку, меня он не трогал. А потом я решила ему открыться. Думала — он поймёт. Но нет. А знаешь, что случилось? Он испугался. Сначала хотел меня выбросить, потом сжечь. А потом просто запихал в чулан на чердаке и забыл. На двадцать лет меня там оставил, пока другие люди не нашли. Люди боятся того, чего не понимают. Даже хорошие люди.

Таня придвинулась ближе, взяла Василису за руку.

— А мы не испугались?

— Вы — нет. Наверное, потому что вы ещё дети. А может, потому что вы сёстры. Я не знаю. Но я благодарна вам за это.

В комнате повисла тишина. Только звук часов на стене был слышен: тик-так, тик-так.

— Ладно, — твёрдо сказала Женя. — Будем молчать. Но тогда у меня ещё один вопрос.

— Какой?

— Эта русалка — твоя подруга. Ты познакомишь нас с ней? Только без папы, конечно. А мы никому про неё не расскажем.

Василиса задумалась. Её стеклянные глаза блеснули.

— М-м-м, дайте подумать. Ладно, могу. Но для этого нам нужна ночь. Русалки днём прячутся, они любят лунный свет. В этом свете вы её как следует разглядите. Вы готовы на это?

Таня и Женя переглянулись. В их взглядах боролся страх с любопытством. Любопытство победило.

— Готовы, — сказали они почти одновременно.

Василиса кивнула.

— Тогда сегодня в полночь. Я разбужу вас. А сейчас ведите себя как обычно. Идите обедать, улыбайтесь, отвечайте маме с папой так, будто ничего не произошло. Он сейчас больше вас боится. Ему нужен какой-нибудь ответ на то, что он увидел, и этот ответ он пытается найти у себя в голове. А вы ему поможете. Скажете, что русалка ему показалась и их не существует. Они же только в сказках.

Сёстры вышли из комнаты. На кухне папа сидел за столом и ковырял вилкой картошку, не поднимая глаз. Мама хлопотала у плиты, изредка поглядывая на него с вопросительным взглядом.

— Пап, — Женя подошла и чмокнула его в щёку. — Спасибо за рыбалку. Почему ты не учитель? Из тебя бы самый лучший получился.

Папа поднял голову. В его глазах блеснул тёплый, почти детский взгляд.

— Пожалуйста, дочки, — он обнял её и Таню. — В следующий раз обязательно поймаем щуку. Опыт у нас уже есть. Мы обязательно поймаем — я чувствую.

Мама перевела взгляд на Таню. Та улыбнулась самой простой и беззаботной улыбкой, какую смогла изобразить.

— Мам, а что у нас на десерт? Плюшки там ещё остались?

— Остались, остались, — мама облегчённо выдохнула. — На несколько дней ещё остались, — хотя всё ещё не поверила им до конца. — Садитесь, сейчас чайник поставлю.

Ничего, время поможет родителям переключить мысли на что-то другое. Обязательно забудется.

За столом сёстры болтали о пустяках — рассказывали о своих наблюдениях на речке, о том, как красиво села на удочку стрекоза и покачивала хвостом, как громко квакали лягушки, будто у них было соревнование: кто громче квакнет, как папа смешно ругался, когда леска запутывалась. Папа постепенно оттаял, даже пошутил пару раз. Мама налила чай и достала плюшки.

И только тогда, когда все разошлись по своим делам — папа в свой гараж, мама в огород, сёстры в комнату, — Таня тихо спросила у Василисы, которая сидела на подоконнике и смотрела на облака:

— А Лада, она красивая или нет?

Кукла повернула голову в её сторону. Уголки тряпичного рта чуть приподнялись.

— Терпение, Таня, терпение! Ночью сама оценишь, потому что наши взгляды разные, мы по-разному красоту оцениваем. И ещё: не забудьте взять хлеб. Он ей нравится.

Вечер тянулся долго. Так долго, что казалось, время остановилось. Солнце, как специально, не хотело садиться. Женя то и дело подходила к окну, проверяя: не начинает ли там темнеть? Не пора ли нам собираться? А Таня делала вид, что читает книгу и на речку не торопится, читая книгу, глаза её скользили по строчкам, но смысл она не понимала.

Василиса сидела на подоконнике и тихонько напевала какую-то старинную мелодию, которую девочки раньше никогда не слышали.

— Не дёргайтесь, сидите ровно, — сказала она спокойно. — Ночь рано или поздно наступит, — улыбнувшись, сказала Василиса. — Луна взойдёт, и вы её увидите. Терпение, терпение!

— А если мы уснём? — спросила Женя, зевая.

— Я разбужу, не волнуйтесь. Лучше бы вам поспать перед этим, а то завтра весь день сонные будете ходить.

За ужином папа был молчаливым. Ковыряясь в своей тарелке, он иногда поглядывал на девочек, словно хотел что-то спросить, но каждый раз передумывал. Девочки это понимали, они чувствовали недосказанность. Мама пыталась поддерживать разговор — рассказывала, что соседка тётя Клава отдала рассаду помидоров, что в огороде появилась тля и что Барсик опять ушёл на весь день.

— Ты чего такой хмурый? — спросила она у папы.

— Да так, — ответил он. — Просто мысли разные.

Мама не стала дальше расспрашивать, только нахмурилась и переглянулась с Таней. Та ответила самым невинным взглядом: мол, что ты меня спрашиваешь? Я вообще не понимаю, о чём там думает папа.