Полная версия
Пранк , вышедший из-под контроля
И вот тут что-то неприятное шевельнулось внутри.
Не план. Пока ещё нет.
Скорее азарт.
Вызов.
Как это — не поведётся?
Да кто он такой, чтобы не повестись?
— Железобетон тоже трескается, — сказала она.
Лера уставилась на неё.
— Мне категорически не нравится, как ты это произнесла.
— Я просто констатирую факт.
— Нет. Ты уже мысленно подбираешь платье.
— Не платье, а стратегию.
— Алиса!
— Что? — она подняла руки. — Ладно, ладно. Я ничего не буду делать.
— Пообещай.
Алиса посмотрела на подругу, потом на торт, потом снова на подругу.
— Обещаю, что сегодня я ничего не буду делать.
— Сегодня?
— Ну я же не могу отвечать за все будущие версии себя. Вдруг завтрашняя Алиса окажется менее адекватной.
— Завтрашней Алисе передай, что я против.
— Передам.
Лера недоверчиво прищурилась.
— Серьёзно. Это плохая идея.
— Это даже не идея. Это так, фантазия.
— Фантазии имеют привычку превращаться в планы, когда человек злой и уставший.
Алиса улыбнулась.
— Звучит как начало романа.
— Скорее как начало дисциплинарного расследования.
Они допили кофе. Лера ещё несколько раз пыталась перевести разговор на безопасные темы: погоду, скидки в магазине, новый сериал. Алиса отвечала, смеялась, кивала, но в глубине головы уже крутилась странная мысль.
Соблазнить Ветрова.
Смешно.
Абсурдно.
Невозможно.
Наверное.
Она представила его лицо, если бы он вдруг понял, что ситуация вышла из-под контроля. Не его отчёт. Не чужая таблица. Не презентация, которую можно вернуть на доработку.
Живая, непредсказуемая, неловкая ситуация.
С ним в главной роли.
Алиса почувствовала почти детское злорадство.
Нет, конечно, она не собиралась этого делать.
Конечно нет.
Просто интересно было подумать, где у Максима Андреевича слабое место. Есть ли оно вообще. Он казался человеком, который даже спит по расписанию и видит сны в формате PDF.
Когда они вышли из кафе, дождь уже почти закончился. Асфальт блестел, в лужах отражались вывески, город выглядел умытым и немного усталым.
— Тебя подвезти? — спросила Лера.
— Нет, я прогуляюсь. Нужно проветрить голову.
— Главное — не проветри её до глупостей.
— Лера, ты слишком обо мне волнуешься.
— Потому что знаю тебя.
Алиса обняла подругу.
— Всё хорошо. Я просто злая. Завтра пройдёт.
— Очень надеюсь.
Они разошлись у перекрёстка. Лера пошла к парковке, а Алиса — в сторону метро.
Телефон завибрировал в кармане.
Она достала его.
Письмо.
От Максима Андреевича.
Тема: «Небольшое уточнение».
Алиса остановилась под фонарём и всё-таки открыла сообщение.
«Алиса, посмотрел обновлённые выводы. Стало лучше. Но третий вариант стратегии выглядит недостаточно убедительным. Завтра к 9:30 подготовьте альтернативу. И обратите внимание: эмоциональные формулировки в деловой аналитике недопустимы».
Она перечитала письмо два раза.
Эмоциональные формулировки.
Алиса тихо рассмеялась.
Сначала коротко. Потом сильнее.
Прохожий с зонтом посмотрел на неё с опаской и ускорил шаг.
— Эмоциональные формулировки, — повторила она вслух. — Конечно.
Она убрала телефон в карман и пошла дальше.
Злость, которая немного утихла после кофе и торта, вернулась. Горячая, колючая, упорная. Она уже не была просто усталостью. Теперь в ней появился вызов.
Он считал её эмоциональной?
Недостаточно убедительной?
Непрофессиональной?
Прекрасно.
Она покажет ему убедительность.
Алиса спустилась в метро и встала у края платформы. В тоннеле шумел приближающийся поезд, ветер трепал выбившиеся пряди волос. В отражении стеклянной перегородки она увидела себя: уставшую, сердитую, с блеском в глазах, который Лера точно назвала бы опасным.
«Это плохая идея», — прозвучал в голове голос подруги.
Да. Плохая.
Даже ужасная.
Но ведь она не собиралась заходить далеко.
Просто немного проверить, насколько непробиваем Максим Андреевич Ветров.
Просто посмотреть, можно ли вывести его из равновесия.
Просто устроить маленький пранк.
Без последствий.
Алиса усмехнулась.
Поезд остановился, двери открылись, и она шагнула внутрь.
К утру у неё созрел план.
Не окончательный, конечно.
Так, набросок.
План века, как она мысленно назвала его с той самоиронией, которая обычно сопровождает самые безумные решения.
Во-первых, перестать спорить с Ветровым.
Во-вторых, стать милой.
Не просто вежливой. Милой до подозрительности.
В-третьих, выяснить, есть ли у него хоть какие-то человеческие слабости, кроме контроля, дедлайнов и любви к шрифтам без засечек.
В-четвёртых
На четвёртом пункте Алиса остановилась, сидя уже дома за кухонным столом с ноутбуком и чашкой остывшего чая.
В-четвёртых, соблазнить.
Она напечатала это слово в заметках телефона, посмотрела на него и быстро стёрла.
Потом снова напечатала.
Потом снова стёрла.
— Я идиотка, — сказала она пустой кухне.
Кухня не возразила.
Алиса закрыла лицо ладонями.
Всё это было неправильно. Глупо. Низко. И точно не похоже на неё.
Но стоило ей вспомнить лицо Максима Андреевича, его холодный голос, его «недостаточно убедительно», как совесть отступала на шаг, уступая место обиде.
Она не собиралась разрушать чью-то жизнь.
Она просто хотела, чтобы он хоть раз почувствовал себя не хозяином положения.
Хоть раз.
На следующее утро Алиса пришла в офис раньше обычного.
Волосы она уложила аккуратнее, чем всегда. Вместо привычной удобной блузки выбрала светлую, с мягким воротом. Макияж сделала почти незаметный, но такой, из-за которого глаза казались ярче. На каблуках она чувствовала себя не слишком уверенно, зато очень решительно.
Лера, увидев её у кофемашины, застыла.
— Нет, — сказала она.
— Доброе утро и тебе.
— Алиса.
— Что?
— Почему ты выглядишь так, будто собираешься на деловую встречу и одновременно на преступление?
— Потому что я многозадачная.
Лера поставила стаканчик под кофемашину и понизила голос:
— Ты обещала.
— Я обещала, что вчера ничего не буду делать.
— Ты невозможна.
— Спасибо. Я старалась.
— Алиса, остановись, пока это просто глупая идея.
Алиса взяла свой кофе и посмотрела в сторону кабинета Максима Андреевича. Жалюзи были приоткрыты. Он уже был на месте. Разумеется. Сидел за столом, читал что-то на экране, сосредоточенный, спокойный, идеальный до раздражения.
Она почувствовала, как внутри снова вспыхнул тот самый азарт.
— Я просто буду милой, — сказала она.
— Ты никогда не бываешь милой с Ветровым.
— Вот именно. Эффект неожиданности.
— Это не план, это катастрофа в туфлях.
Алиса улыбнулась.
— Посмотрим.
В этот момент дверь кабинета открылась, и Максим Андреевич вышел в коридор. Он шёл к переговорной с папкой в руке, на ходу просматривая документы.
Алиса сделала вдох, взяла свой кофе, выпрямилась и шагнула ему навстречу.
— Доброе утро, Максим Андреевич, — сказала она мягко.
Он остановился.
Посмотрел на неё.
Потом на кофе в её руке.
Потом снова на неё.
— Доброе утро, Алиса.
В его голосе не было ничего особенного. Но взгляд стал внимательнее.
Алиса улыбнулась ещё теплее.
— Я подготовлю альтернативу к девяти тридцати. И спасибо за замечание по формулировкам. Вы правы, я вчера немного увлеклась.
Максим Андреевич молчал секунды две.
Для него это было почти проявлением паники.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Рад, что вы это понимаете.
— Конечно, — Алиса склонила голову. — Мне важно делать работу качественно.
Где-то за спиной Лера издала звук, похожий на подавленный кашель.
Максим Андреевич чуть прищурился.
— Прекрасно.
Он кивнул и пошёл дальше.
Алиса проводила его взглядом, отпила кофе и тихо сказала:
— Первый контакт установлен.
Лера подошла к ней сбоку.
— Ты пугаешь меня всё больше.
— Расслабься. Всё под контролем.
Лера посмотрела на неё с ужасом.
— Именно эту фразу обычно говорят за пять минут до катастрофы.
Алиса улыбнулась, не отрывая взгляда от закрывающейся двери переговорной.
Может быть, Лера была права.
Может быть, это была плохая идея.
Может быть, даже худшая в её жизни.
Но Максим Андреевич Ветров впервые за долгое время выглядел не полностью уверенным в происходящем.
И, как ни стыдно было признавать, Алисе это понравилось.
Пранк начинался.
Глава 3
Операция «Обольщение»
На следующий день она сидела утром на кухне и размышляла .
Алиса Морозова всегда считала себя человеком разумным.
Ну, почти всегда.
Во всяком случае, она умела оплачивать счета вовремя, не писала бывшим после полуночи и знала, что нельзя покупать белые брюки в сезон дождей. Это, по её мнению, уже говорило о зрелости.
Но в ту среду, стоя перед зеркалом в ванной и поправляя прядь волос, Алиса начала подозревать: зрелость у неё закончилась где-то между письмом Максима Андреевича с фразой «эмоциональные формулировки недопустимы» и второй чашкой кофе.
Она смотрела на своё отражение и пыталась понять, выглядит ли она как женщина, уверенная в себе, или как женщина, которая придумала план, достойный психологического исследования.
Сегодня на ней было платье.
Не вызывающее. Совсем нет. Офисное, тёмно-синее, с аккуратным вырезом и поясом на талии. Но обычно Алиса предпочитала брюки, потому что в них удобнее бегать между переговорками, носить папки, спорить с подрядчиками и морально выживать.
Сегодня же она выглядела иначе.
Мягче.
Женственнее.
И, как ей казалось, чуть загадочнее.
Правда, загадочность немного портила мысль: «А вдруг он вообще не заметит?»
Алиса нахмурилась.
— Заметит, — сказала она зеркалу. — Он замечает расхождение в полтора процента. Платье заметит.
Зеркало промолчало, но выглядело скептически.
На кухне зазвонил телефон. Сообщение от Леры.
Лера:
Ты уже передумала?
Алиса взяла телефон и быстро напечатала:
Алиса:
Нет.
Через секунду пришёл ответ.
Лера:
А теперь?
Алиса:
Тоже нет.
Лера:
Я официально снимаю с себя ответственность за твои поступки.
Алиса:
Поздно. Ты соавтор идеи.
Лера:
Я сказала пусть уйдёт он, а не устроим романтический апокалипсис.
Алиса улыбнулась и убрала телефон в сумку.
Романтический апокалипсис.
Звучало, конечно, драматично. Хотя на самом деле она не собиралась устраивать ничего апокалиптического. Она просто планировала слегка изменить тактику.
Стать милой.
Внимательной.
Чуть менее колючей.
Чуть более интригующей.
Это не преступление.
Это даже полезно для атмосферы в коллективе.
Наверное.
В этот день, когда Алиса вошла в офис, первые минуты всё шло идеально.
Марина из маркетинга подняла голову и сказала:
— Ого. Ты сегодня красивая.
— Я всегда красивая, — ответила Алиса, снимая пальто.
— Сегодня ты красивая с намерением.
Лера, сидевшая рядом, медленно повернулась к ней.
— Вот! Даже Марина видит.
— Видит что? — невинно спросила Алиса.
— Катастрофу в начальной стадии.
Алиса поставила сумку на стул и включила ноутбук.
— Вы обе слишком драматизируете. Я просто хорошо выгляжу.
— В офисе это уже подозрительно, — заметила Лера. — Особенно в среду.
— Может, у меня настроение хорошее.
— У тебя хорошее настроение бывает только в трёх случаях: зарплата, отпуск и когда Ветров уезжает на встречу за город.
Алиса открыла почту.
— Сегодня появится четвёртый случай.
— Мне страшно.
— Привыкай.
В девять двадцать пять она отправила Максиму Андреевичу очередной отчет. Ровно через три минуты получила ответ:
«Зайдите ко мне в 9:40».
Алиса посмотрела на письмо.
— Быстро, — пробормотала она.
— Что? — спросила Лера.
— Вызывает.
Лера прикрыла глаза.
— Пожалуйста, веди себя нормально.
— Я и собираюсь.
— У нас разные представления о нормальности.
Алиса встала, взяла блокнот и направилась к кабинету Максима Андреевича. По дороге она пыталась настроиться.
Спина прямая.
Улыбка спокойная.
Голос мягкий.
Не спорить.
Не язвить.
Не упоминать кактус.
Особенно не упоминать кактус.
Она постучала.
— Войдите.
Максим Андреевич сидел за столом. На нём была тёмно-серая рубашка, пиджак висел на спинке кресла. Он просматривал её документ, делая пометки ручкой.
Алиса вошла и остановилась у стола.
— Доброе утро.
Он поднял глаза.
На секунду его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного.
Совсем чуть-чуть.
Но Алиса заметила.
Внутри что-то довольно щёлкнуло.
Значит, платье всё-таки работало.
— Доброе утро, — сказал он. — Садитесь.
Она села, аккуратно положив блокнот на колени.
— Вы посмотрели отчет?
— Да.
Алиса моргнула.
— Я учла ваши замечания.
Максим Андреевич на мгновение замолчал.
Кажется, его действительно смущало, когда Алиса не спорила. Он привык к сопротивлению, к огню в глазах, к её фирменному выражению лица «я вас услышала, но мысленно уже написала жалобу в высшие силы».
А тут — вежливость.
Почти покорность.
Почти.
— Вижу, — произнёс он. — Особенно по третьему блоку.
— Мне помог ваш комментарий, — сказала Алиса.
И даже не поморщилась.
Она собой гордилась.
Максим Андреевич отложил ручку.
— Вы сегодня необычно спокойны.
Алиса улыбнулась.
— Разве это плохо?
— Нет. Просто непривычно.
— Может, я решила стать более конструктивной.
— Интересное решение.
— Полезное, надеюсь.
Он смотрел на неё внимательно. Слишком внимательно. Алисе вдруг показалось, что он видит не платье, не улыбку и не мягкий голос, а маленькую табличку у неё на лбу: «Задумала глупость».
Она опустила взгляд на документ.
— Есть ещё правки?
Максим Андреевич слегка прищурился, но вернулся к работе.
— Да. Несколько. Вот здесь нужно усилить финансовое обоснование. И здесь — убрать эмоциональную оценку.
Алиса внутренне вздрогнула.
Опять эмоциональную.
Позавчера она бы уже сжала ручку так, что пластик жалобно хрустнул бы. Сегодня же она только улыбнулась.
— Конечно. Исправлю.
Максим посмотрел на неё поверх бумаги.
— Без возражений?
— Вы правы.
Эти два слова дались ей так тяжело, будто она поднимала штангу.
Максим Андреевич молчал.
Алиса тоже.
В кабинете повисла тишина.
Она была почти комичной.
Наконец он сказал:
— Хорошо. Тогда жду финальный вариант к четырём.
— Сделаю.
Она поднялась.
И тут взгляд Алисы упал на маленький белый горшок на подоконнике. Кактус, как всегда, стоял гордо и колюче, словно возглавлял тайный комитет по подавлению радости.
Не упоминать кактус, напомнила себе Алиса.
Она почти дошла до двери.
Почти.
— У вас растение выглядит лучше, чем позавчера, — сказала она.
Всё.
Не удержалась.
Максим Андреевич медленно повернул голову к подоконнику.
— Растение?
— Да. Кактус. Очень собранный.
Он посмотрел на неё.
— Собранный?
— Ну, знаете. Сразу видно — дисциплинированный.
На лице Максима Андреевича не дрогнул ни один мускул. Но в глазах появилось что-то странное. Может быть, удивление. Может быть, желание вызвать санитаров. Может быть, тень улыбки.
Очень слабая.
Почти незаконная.
— Я передам ему вашу оценку, — сказал он.
Алиса застыла.
Он пошутил?
Максим Андреевич Ветров пошутил?
Мир определённо трещал по швам.
— Уверена, ему будет приятно, — ответила она и вышла из кабинета.
За дверью она остановилась и прислонилась к стене.
Сердце почему-то билось быстрее.
Не от страха.
От азарта.
И ещё от чего-то, что она категорически отказалась анализировать.
Когда она вернулась за свой стол, Лера уже смотрела на неё с выражением следователя.
— Ну?
— Он заметил.
— Платье?
— Меня.
— Это ещё хуже.
Алиса села и открыла ноутбук.
— И он пошутил.
Лера замерла.
— Ветров?
— Да.
— Точно пошутил? Может, это была угроза, просто ты неправильно поняла?
— Нет. Он сказал, что передаст кактусу мою оценку.
Лера несколько секунд молчала.
— Мы все умрём.
— Почему?
— Потому что если Ветров начал шутить, значит, конец света близко.
Алиса улыбнулась и принялась за правки.
День шёл подозрительно гладко.
Именно это её и раздражало.
Она ожидала, что Максим Андреевич быстро начнёт терять равновесие. Ну хотя бы чуть-чуть. Допустим, станет чаще смотреть в её сторону. Или задержится рядом с её столом. Или смутится, когда она принесёт ему документы.
Но нет.
Он работал.
Он проводил совещания.
Он отвечал на письма.
Он делал замечания.
Он выглядел так, будто вокруг не происходило ничего необычного.
Даже когда Алиса принесла ему распечатанный договор и специально наклонилась чуть ближе, указывая на нужный пункт, он лишь спокойно сказал:
— Спасибо. Оставьте здесь.
И всё.
Никакого сбоя.
Никакой растерянности.
Никакой реакции, кроме деловой.
Алиса вернулась к своему столу возмущённая.
— Он что, робот? — прошептала она Лере.
— Кто?
— Кто-кто. Наш ледяной владыка.
— Что случилось?
— Ничего. В этом проблема.
Лера прищурилась.
— Ты хотела, чтобы он что-то сделал?
— Я хотела, чтобы он хотя бы заметил.
— А он не заметил?
— Он заметил, но как-то не так.
— Как это — не так?
Алиса задумалась.
Как объяснить?
Максим Андреевич замечал. В этом она была уверена. Его взгляд иногда задерживался на ней на полсекунды дольше. Он стал внимательнее слушать. Пару раз даже говорил чуть мягче.
Но он не терял контроль.
Алиса рассчитывала, что стоит ей стать милой, и мужчина, привыкший к её колючести, растеряется. Станет уязвимым. Сделает шаг навстречу.
Но Максим Ветров не делал шагов.
Он стоял на месте, как гранитная статуя корпоративной выдержки.
И это было до обидного впечатляюще.
— Он слишком сдержанный, — сказала Алиса.
— Это называется профессионализм.
— Не умничай.
— Алиса, может, это знак остановиться?
— Это знак, что надо улучшить стратегию.
Лера закрыла лицо руками.
— Я не хочу это слышать.
— Тогда не слушай.
— Я сижу рядом!
— Сочувствую.
В обед Алиса решила действовать тоньше.
Если прямой эффект не работает, нужно зайти через внимание.
Все любят внимание.
Даже ледяные боссы.
Она вспомнила, что Максим Андреевич всегда пьёт чёрный кофе без сахара. Не потому, что кто-то ей рассказывал. Просто он был человеком, который не мог пить что-то другое. Латте с карамелью в его руке выглядел бы как нарушение законов природы.
Поэтому, когда она пошла к кофемашине, то сделала две чашки.
Одну себе.
Одну ему.
Лера, увидев это, едва не подавилась яблоком.
— Нет.
— Это кофе.
— Это провокация.
— Это напиток.
— В твоих руках — улика.
Алиса невозмутимо взяла стаканчики.
— Я просто проявляю вежливость.
— Ты позавчера хотела его морально уничтожить.
— Сегодня я развиваюсь как личность.
— Обратно развейся.
Алиса пошла к кабинету Максима Андреевича.
Дверь была открыта. Он стоял у окна с телефоном у уха и слушал собеседника. Лицо сосредоточенное, плечи напряжены. На столе лежала папка с документами, ноутбук был открыт, а рядом — пустая чашка.
Алиса остановилась у порога.
Он заметил её и чуть поднял бровь.
Она молча показала стаканчик кофе.
Максим на секунду замер, потом коротко сказал в трубку:
— Я перезвоню.
Он убрал телефон.
— Что-то срочное?
— Нет, — Алиса вошла и поставила кофе на стол. — Просто подумала, что вам пригодится.
Максим посмотрел на стаканчик так, будто она принесла ему загадочный древний артефакт.
— Кофе?
— Да.
— Для меня?
— Если вы не против.
Он перевёл взгляд на неё.
— Почему?
Алиса улыбнулась.
— Потому что вы, кажется, сегодня не обедали. А кофе — это почти еда. В офисной классификации.
Он молчал.
Слишком долго.
Потом сказал:
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Она уже собиралась уйти, но он добавил:
— Вы наблюдательны.
Алиса повернулась.
— Иногда.
— Особенно когда хотите что-то понять.
Её улыбка слегка застыла.
— Разве это плохо?
— Нет. Просто интересно.
Опять этот взгляд.
Слишком внимательный.
Будто он не просто принимал кофе, а изучал её поведение как новый отчёт.
Алиса почувствовала, что баланс опасно смещается. Она хотела поставить его в неловкое положение, а в итоге сама стояла посреди кабинета с ощущением, что её раскусили ещё до начала игры.
— Тогда приятного кофе, — сказала она.
— Алиса.
Она остановилась.
— Да?
— Если вам нужна моя помощь по проекту «Север», можно просто сказать. Не обязательно приносить кофе.
Она моргнула.
— Что?
— Вы сегодня необычно вежливы. Я решил, что это связано с работой.
Алиса несколько секунд смотрела на него.
Потом медленно улыбнулась.
— А если не связано?
Максим не отвёл взгляда.
— Тогда я пока не понимаю, с чем.
Вот оно.
Маленькая трещина.
Может быть.
Или он просто задал прямой вопрос, как человек, не терпящий неизвестности.
Алиса чуть наклонила голову.
— Может, я решила исправить впечатление о себе.
— Зачем?
— Вы считаете меня слишком эмоциональной.
— Я считаю, что вы иногда позволяете эмоциям мешать аргументам.
— А как человека вы меня вообще рассматриваете? Или только как источник аргументов?
Максим молчал.
Вопрос вышел острее, чем она планировала. И искреннее.
Алиса сама это почувствовала.
Он посмотрел на неё уже иначе. Не как начальник на сотрудницу. Не как редактор на ошибку в документе. А как мужчина на женщину, которая вдруг сказала что-то настоящее.
— Рассматриваю, — произнёс он наконец. — Просто не всегда показываю.
У Алисы внутри что-то неожиданно дрогнуло.
Она тут же разозлилась на это дрогнувшее что-то.
Не время.
Не место.
Не тот человек.
— Понятно, — сказала она, стараясь вернуть лёгкость. — Тогда кофе можно считать вкладом в улучшение корпоративной атмосферы.
— Принято.
— Без правок?
Уголок его губ едва заметно шевельнулся.
— Пока без правок.
Алиса вышла из кабинета с чувством, что выиграла маленькую битву, но совершенно не понимает, на какой войне находится.
К четырём часам финальный вариант стратегии был готов. Максим Андреевич принял его без замечаний, что само по себе выглядело как чудо.
Но вместо радости Алиса ощущала странное раздражение.
Он не попадался.
Совсем.
Он замечал её поведение, но не терял голову. Он был вежлив, но не приближался. Он отвечал на её мягкость сдержанно, почти осторожно. Как человек, который прекрасно видит ловушку и не собирается наступать.
Это бесило.
А ещё — вызывало невольное уважение.
Которое бесило ещё больше.
Вечером большая часть отдела уже разошлась. В офисе остались только несколько человек, включая Алису, Леру и Максима Андреевича. За окнами темнело, лампы отражались в стеклянных стенах переговорных, клавиатуры тихо щёлкали в усталом ритме.
Алиса собирала документы, когда к её столу подошёл Максим.
— Алиса.
Она подняла голову.
— Да?
— Завтра в десять встреча с клиентом по «Северу». Я хочу, чтобы вы присутствовали.
— Я?
— Вы лучше всех знаете материалы.
Это прозвучало почти как комплимент.
Алиса моргнула.
— Хорошо. Подготовлюсь.
— Не сомневаюсь.
Он уже собирался уйти, но остановился.
— И ещё.
— Да?
Максим посмотрел на неё внимательно.
— Если у вас есть какие-то вопросы ко мне — по работе или не только — лучше задавайте прямо.
Алиса почувствовала, как внутри всё замерло.
— Почему вы так решили?
— Вы сегодня весь день ведёте себя так, будто проверяете гипотезу.
Лера за соседним столом резко уронила ручку.
