Куклы

Глава 4. Морг

Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы располагалось в самой отдалённой части больничного городка и представляло собой невзрачное двухэтажное здание из старого бледно-жёлтого кирпича. Местами кладка пошла трещинами. Это позволило кустарникам дикого плюща, посаженным когда-то для красоты, намертво вцепиться в стены своими извилистыми клешнями и вскарабкаться почти до крыши, сделав здание практически невидимым с одной стороны.

По соседству с бюро находились хозяйственные постройки и склад. А сразу за ним шёл высокий забор и лес. Тот огромный городской лес, что пульсирующей аортой пролегал в сердце города и соединял спальный район, медгородок, деловой центр и университет со всеми его многочисленными корпусами в единый живой организм.

Эдуард Вениаминович сидел в своём просторном кабинете на первом этаже за столом, заваленным стопкой бумаг. Экспертизы, заключения, отчёты, выписки по судебным делам и прочее, прочее, прочее.

Пятый раз он пытался сосредоточиться на отчёте, который срочно требовал его визы, но никак не мог. То фразы смешивались у него перед глазами в единую непонятную кашу из букв и цифр, то он ловил себя на том, что его мысли витают где-то за пределами сухих медицинских формулировок и последние несколько абзацев он пробежал взглядом, но воспроизвести сути изложенного не мог.

Эдуард Вениаминович снял очки, откинулся в удобном анатомическом кресле и потёр пальцами глаза. Задумчиво погладил рукой аккуратно подстриженную седую бороду и вновь попробовал вернуться к отчёту.

За сорок лет на руководящем посту Эдуард Вениаминович ни разу не позволял себе визировать документы не глядя. А в последнее время в его подчинении остались только двое сотрудников, в чьём профессиональном опыте он был уверен.

Первой была Любовь Михайловна Забота – тридцатисемилетняя глава лаборатории. Ответственная, внимательная и иногда до отвращения скрупулёзная.

В настоящее время Любовь Михайловна ждала второго ребёнка, о чём недвусмысленно намекали её округлившиеся формы и сильно выпирающий острый живот. Теперь к её основным рабочим обязанностям добавлялось еженедельное посещение гинеколога, ежедневное принятие витаминов и обязательная проверка уровня глюкозы после каждого приёма пищи. Ела Любовь Михайловна часто. И если проверка уровня глюкозы была доведена у неё до автоматизма, то все прочие процедуры, сопутствующие её беременности, она совершала строго по будильнику. Каждый раз, приняв витамины, она записывала название и дозировку, а в следующий раз сверялась с записями, потому что забывала, какие пилюли она уже проглотила, а какие ей только предстоит.

– Что поделать, беременность творит с женщинами странные вещи, – разводила она руками и вновь писала что-то в заметки.

Вторым доверенным лицом Эдуарда Вениаминовича был Антон Олегович Лешковский – ведущий судмедэксперт бюро и старожил секционного зала, как он сам любил себя называть.

Последние полгода Антон Олегович часто приходил на работу небрит, не мыт и с запахом крепких ночных возлияний. В разговоре смотрел мимо собеседника, обычно в окно или в пол, а на вполне резонный вопрос «что с тобой происходит?» Антон Олегович только отшучивался.

В штате Эдуарда Вениаминовича были и другие толковые сотрудники, но в свои семьдесят два он был руководителем старой закалки и спрашивал по всей строгости, а потому старался не распыляться на подчинённых третьего ранга и всегда придерживался чёткой иерархии.

К огорчению Эдуарда Вениаминовича, выстроенная им команда значительно поредела за последний год. В бюро сменилось с десяток сотрудников младшего персонала и друг за другом ушли трое отличных специалистов. Анализируя последние события, Эдуард Вениаминович всё чаще задумывался о том, что и ему пора на покой. Но каждый раз отгонял эти мысли как наваждение.

– Сначала нужно штат сформировать, замену подобрать, а уже потом о покое думать, – вздыхал он и возвращался к работе.

Эдуард Вениаминович задавался вопросом «где взять толковых работников?» и перебирал анкеты кандидатов, когда наткнулся на её резюме.

Он много раз слышал о скандале с Маргаритой Лисовец, активно обсуждаемый в медицинских кругах последние несколько месяцев, поэтому размышлял недолго. Эдуард Вениаминович изучил резюме и пробежал взглядом разгромную статью в авторитетном издании, потом поднял трубку и набрал номер телефона своего старого товарища по мединституту, последние тридцать лет занимавшему высокий пост в министерстве здравоохранения Сочинского района.

– Кандидат наук, выдающийся хирург-травматолог и, признанная строгим медицинским сообществом, восходящая звезда, – сыпал дифирамбами в адрес Маргариты Лисовец старый товарищ.

Эдуард Вениаминович остался доволен. Он сердечно попрощался с другом и положил трубку.

Следующий звонок он адресовал Маргарите Лисовец. Сухо представился, не сильно вдаваясь в подробности, и сообщил о своей готовности предоставить ей хорошую должность, достойную оплату, и если она и впрямь окажется таким великолепным сотрудником, как ему разрекламировали, то после его ухода на пенсию, о которой Эдуард Вениаминович грезит вот уже несколько лет, его должность перейдёт к ней. А главное (он подчеркнул это главное, потому как всё прочее – всего лишь формальности и не более), а главное, он даст Маргарите Лисовец возможность и дальше безнаказанно «кромсать» людей. Он выделил это «кромсать» так же пафосно, как сделал журналист крупного медиаиздания. Маргарита Лисовец на том конце провода усмехнулась. Так, Эдуард Вениаминович понял, что попал в цель, и поспешил добавить, что от Маргариты Егоровны требуется как можно скорее закончить все имеющиеся дела и переехать из Сочи в Челябинск.

С этого разговора прошло чуть больше месяца.

Эдуард Вениаминович пытался сосредоточиться на отчёте и то и дело поглядывал на часы. Ему хотелось поскорее встретиться с новой сотрудницей и, наконец, переложить на неё часть той непосильной старческим плечам ответственной ноши.

Возле морга затормозил автомобиль. Эдуард Вениаминович не без труда выбрался из удобного анатомического кресла, подошёл к окну и отодвинул штору.

Огненно-рыжая кудрявая шевелюра промелькнула в дверях. Он улыбнулся.

***

Первый рабочий день в роли судебно-медицинского эксперта Маргоша представляла себе иначе. Как минимум он должен был начаться не в семь утра в парке, а в девять с официального знакомства с руководителем, сотрудниками и своим новым рабочим местом. Но кто же знал, что утро понедельника начнётся с трупа.

Впрочем, Маргоша никого не винила. Она должна была приехать в город ещё в четверг, всё осмотреть, со всеми познакомиться, а уже в понедельник полноценно приступить к работе. Но рейс из Сочи в Челябинск, вылетающий в среду вечером, перенесли на утро четверга, затем на вечер четверга, а после, из-за бушующего на побережье шторма, и вовсе отменили. Маргоша решила дольше не ждать и поехала в Челябинск на своём стареньком Volkswagen Polo, который последние полгода пылился в гараже бабушкиного дома, и пылился бы там и дальше, если бы не эта необходимость в короткий срок преодолеть полстраны.

На месте преступления Маргоша провела около часа. После осмотра тело загрузили в машину и отправили в морг.

Маргоша собиралась поехать следом. Только сначала нужно было заскочить домой. Матвей вызвался подвести её и все две минуты, что они ехали от парка, проговорил по телефону. Она выскочила из машины так быстро, что он не успел опомниться. Но, когда снова вышла на улицу, он стоял, оперевшись на крыло автомобиля.

Дружелюбно улыбнулся и открыл перед ней дверь.

– Я просила довезти только до дома. Мне не нужен личный водитель, – улыбнулась она.

– Я тоже собирался заехать в морг. А раз мы оба здесь и собираемся в одно место, почему бы не отправиться туда вместе? – улыбнулся он. – Тебе не кажется это более рациональным?

– Нет, не кажется. Дальше я сама. Спасибо, что подвёз. – Она развернулась и пошла к своему автомобилю.

– Маргош, давай поговорим. – Он пошёл следом.

– Если ты не забыл, меня в морге ждёт мёртвая женщина. – Она подошла к своей машине и начала рыться в сумке, ища ключ.

– Уверен, дождётся. Я быстро. Прости, что не позвонил. – Он виновато опустил взгляд, и на щеках выступил чуть заметный румянец.

– Прощаю, – не глядя бросила она и вытащила ключ, но не удержала. Ключ выскользнул из её рук и плюхнулся в лужу. – Чёрт, – прорычала Маргоша.

– Подожди. – Матвей аккуратно остановил её за локоть, наклонился и поднял ключ. Достал из кармана бумажный платок, обтёр ключ и протянул Маргоше. – Я правда собирался, но…

– Возникли непредвиденные обстоятельства. Я так и подумала. – Она взяла ключ, открыла машину и уселась на водительское сиденье.

Он упёрся ладонью в край открытой двери и чуть наклонился вперёд.

– Я положил шорты с салфеткой, на которой был твой номер, в сумку с мокрыми вещами. Я не подумал… – смущаясь произнёс он.

– Ты что, идиот? – Она обернулась и с удивлением взглянула на него.

– Наверно. Давай ещё раз попробуем? – Заливаясь краской, он снова опустил взгляд.

Она не ответила. Медленно оглядела его с ног до головы, тщательно изучая и анализируя с тем же пристрастием, с которым полчаса назад изучала место преступления и рассматривала тело жертвы.

Матвей нетерпеливо ёрзал на месте.

– На этот раз так легко не будет, – усмехнулась она. – Теперь свидание придётся заслужить. – Она широко улыбнулась и запустила двигатель. – А мне пора в морг.

– Игра? Мне нравится такая игра, Маргарита Егоровна, – улыбнулся он в ответ и захлопнул дверь.

Когда она выезжала из двора, он всё ещё стоял на том же месте и смотрел ей вслед. Она взглянула на него в зеркало заднего вида. Он улыбнулся и махнул рукой.

***

Эдуард Вениаминович приветливо развёл руками и поспешил на встречу:

– Маргарита Егоровна, как я рад вас видеть. Пойдёмте, я всё вам покажу.

Маргоша улыбнулась в ответ и окинула взглядом, встречающего её мужчину. По голосу она представляла себе человека гораздо моложе, выше и стройнее. Впрочем, ожидания на то и ожидания, чтобы не соответствовать действительности.

Эдуард Вениаминович быстро провёл Маргошу по кабинетам второго этажа.

Гордо махнув головой, он открыл перед ней дверь лаборатории и пропустил вперёд.

Им навстречу поспешила невысокая женщина. Неуклюже варьируя между столами, она старалась ничего не задеть выпирающим беременным животом.

– Здравствуйте, я Любовь Михайловна, – улыбнулась она и, поправив причёску, протянула руку. – Можно просто Люба. – Другую руку она не отрывала от живота, в котором происходила сумасшедшая пляска.

– Маргарита. Просто Маргарита.

– Вот и познакомились, – всплеснул руками Эдуард Вениаминович. – Пойдёмте, покажу вам секционную. – Он поспешил к выходу.

Маргоша улыбнулась новой знакомой, отметила современное оснащение лаборатории и пошла следом за начальником.

На первом этаже Маргоша осмотрела светлый просторный зал секционной, большие современные холодильные камеры и осталась довольна.

В студенчестве Маргоша много времени проводила среди трупов. В морге она научилась накладывать аккуратные швы, вживую увидела и изучила последствия травм при ДТП и падении с большой высоты. На трупах она практиковалась собирать осколки раздробленных костей, сшивать разорванные органы, связки и мышцы. Частое пребывание в морге позволило ей получить те практические знания и навыки, которые в дальнейшем помогли её карьере хирурга-травматолога быстрыми шагами идти в гору.

Сейчас же Маргоша окинула взглядом знакомое место и вздохнула.

«С чего начинала, к тому и вернулась», – улыбнулась она.

– А там ваш кабинет. – Эдуард Вениаминович быстрым шагом прошёл до конца коридора, открыл дверь и пропустил её вперёд.

Сквозь большое окно первого этажа в помещение светило яркое весеннее солнце. Маргоша выглянула в окно. Закрытый небольшой дворик с цветущим кустарником, дальше высокий, выкрашенный в чёрный, металлический забор с эмблемой больницы в центре, а за ним лес.

Маргоша развернулась. В глаза бросился высокий покосившийся шкаф. Он стоял слева от входа, словно опершись на стену и кого-то ожидая. На одной из покосившихся дверок – зеркало. С другой стороны от входа жался к углу затёртый и местами просиженный диванчик из чёрной кожи. Рядом на небольшом столике – кофемашина, чайник, коробка с чайными пакетиками и несколько открытых упаковок с печеньем. Над диваном висел большой, пожелтевший от времени, плакат по анатомии человека. Его перевёрнутое изображение отражалось в стеклянном журнальном столике напротив дивана. Дальше к окну – несколько сейфов и два больших письменных стола, один из которых завален бумагами.

Маргоша провела ладонью по пустому столу. На толстом слое пыли остался характерный след.

– Да уж, – вздохнула она. – А второй стол? – кивнула на тот, что был завален бумагами.

– Антона Олеговича Лешковского, – смущённо растянул улыбку Эдуард Вениаминович. – Вы не против?

– Нет, – улыбнулась Маргоша.

– Вот и славненько, – довольно потёр ладонями новый руководитель. – Если что-то понадобиться, обращайтесь. Я почти всегда у себя.

– Спасибо. Я бы хотела сразу приступить к работе, – напомнила Маргоша про труп.

– Да, да, не буду мешать, – сказал Эдуард Вениаминович и поспешил удалиться.

Когда он закрыл за собой дверь, Маргоша распахнула окно и вдохнула свежий запах соснового леса, бросила в шкаф вещи и пошла заниматься трупом.

***

Матвей пятый раз набирал её номер, она не отвечала.

– Что за чёрт, – выругался он сквозь зубы и бросил телефон на стол.

Взглянул на часы. Время подходило к полудню.

Матвей откинулся на стуле и ещё раз посмотрел на фото мёртвой девушки, висевшее перед ним на стене.

– Тимон, я в морг поеду, узнаю, что там по второй жертве, – бросил он коллеге за соседним столом.

Тот молча кивнул, не отводя глаз от монитора компьютера.

Матвей взял телефон и вышел.

В морг он приехал в разгар обеденного перерыва. Прошёл по пустому коридору, заглянул в секционную. Маргоша махнула ему рукой.

– Заходи, я как раз заканчиваю.

Он замешкался. Сделал глубокий вдох и вошёл.

– Я звонил тебе пять раз, – шёпотом произнёс он.

– Значит, можешь когда хочешь, – усмехнулась она.

– Не смешно. Я по работе, – деловито фыркнул Матвей. – Мы выяснили, что убитую зовут Анастасия Маркова. Двадцать два года. Студентка четвёртого курса университета. Жила в общежитии. У тебя есть информация?

– Да. – Она обошла стол и подошла к голове жертвы. – Смерть наступила между полуночью и двумя часами ночи от проникающего ранения в область сердца. – Она показала на зашитую грудину. – Всего на теле жертвы семнадцать ножевых ранений. Скальп снят уже после. Рез глубокий. Убийца сильно давил на оружие. Вот смотри. – Она отогнула кожу и показала глубокую царапину на кости.

Матвей, стоя чуть поодаль, потянулся вперёд и, разглядев царапину, кивнул.

– Можешь подойти, – улыбнулась Маргоша.

– Я отсюда хорошо всё вижу, – замотал головой Матвей.

– Ладно. – Она окинула его взглядом и улыбнулась. – Убийство и скальпирование сделаны одним оружием. Предположительно охотничьим ножом. Прямой, острый, без зазубрин, длина лезвия около ста сорока миллиметров.

– Как в первом случае, – задумчиво, стараясь не смотреть на труп, произнёс Матвей.

– Были ещё подобные убийства?

– Да. Почти месяц назад. В том же в парке.

– Можно посмотреть материалы по тому делу? Нужно сравнить, вычислить почерк и понять, как он выбирает.

– Выбирает?

– Маньяк.

– Только маньяка нам не хватало, – встревоженно вздохнул Матвей и снова почесал затылок. – Какова вероятность, что убийца один?

– Чтобы сказать точно, нужно сравнить. Я же сказала, – с раздражением бросила она. – Но, Матвей, скальпирование! Мы же не в Северной Америке восемнадцатого века находимся. Какова вероятность, что по парку бегают два индейца?

– Ты права, – вздохнул он. – А что, если второй убийца намеренно скопировал первого, чтобы мы подумали, что это маньяк?

– Для этого и нужно сравнение. – Маргоша закатила глаза и покачала головой.

– Ладно. Ещё что-то скажешь?

– Только то, что говорила в парке. Жертва пришла на место убийства в обуви и со связанными руками. – Маргоша сняла перчатки, помыла руки и вышла из секционного зала.

Матвей следовал за ней.

– Я передала все материалы в лабораторию. Ждём ответа от них.

– Хорошо, – кивнул он.

– Кофе будешь? – Маргоша зашла в кабинет и нажала на кнопку кофейного автомата.

– Ты только что ковырялась в трупе. Как сразу после этого можно пить кофе?

– С печеньем. – Маргоша плюхнулась на диван и протянула ему открытую пачку.

Он отказался.

– Ты же следователь, – усмехнулась она. – Разве вид и запах смерти не становится со временем привычным?

– Привычным да, но не приятным.

– Понимаю. – Маргоша кивнула. – Ладно, я составлю отчёт и к вечеру пришлю официальную версию.

– Буду благодарен. – У Матвея опять зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и выключил звук. Помедлил, наблюдая за тем, как она наливает себе кофе. – Мне пора, – произнёс он, когда она снова подняла на него взгляд, улыбнулся и вышел из кабинета.

Она подошла к окну, отхлебнула кофе и выглянула во двор.

Рыжая белка выбежала из кустов, юркнула между прутьев забора и скрылась в лесу.

У Маргоши перед глазами снова возник фантом. Его тяжёлый чёрный взгляд проникал в неё и, словно гангрена, распространялся по телу, поражая конечности и органы.

«А ты похожа на свою мать, тот же взгляд» болезненным ударом врезалось в уши. Рука дёрнулась, и кофе выплеснулось на подоконник.

Маргоша оглянулась, поставила кружку на стол, достала салфетки и вытерла пятно.

«Когда этот чёртов ублюдок перестанет её преследовать? – Маргоша со злостью бросила грязные салфетки в мусорное ведро. – Даже после смерти не даёт покоя».

***

В пять часов Маргоша вышла из морга, села в машину и вырулила с парковки.

Вечерний Челябинск стоял в пробке.

Двигаясь всего на два метра за пять минут, Маргоша разглядывала фасады старых зданий, увешанные вывесками бутиков, их большие красиво оформленные витрины, вымощенные тротуарной плиткой пешеходные дорожки и цветущую аллею с ветвящейся над ней гирляндой мелких фонариков, которую отделял от проезжей части невысокий аккуратно подстриженный кустарник. И думала о том, как должно быть хорошо здесь гулять вечером.

В Сочи Маргоша любила прогулки по мягким резиновым дорожкам вдоль набережной. По утрам она приходила туда бегать, а вечером посидеть у моря. Она смотрела на волны, слушала прибой, дышала солёным ветром. В Челябинске ей не хватало моря, но здесь был сосновый лес. Он пах как лес её детства. Тот, в горном ущелье, куда они, ещё до пожара, ходили с мамой и папой.

Сзади раздался гудок. Маргоша очнулась от мыслей и, отпустив педаль тормоза, прокатилась вперёд на несколько метров.

На первую тренировку по боксу Маргоша опоздала. Она забежала в раздевалку, бросила в шкафчик сумку, быстро переоделась и помчалась в зал.

Возле пустующего ринга сидела Алёна и листала ежедневник, делая в нём небольшие пометки.

Маргоша подошла ближе и закрутила головой. Несколько тренеров в зале работали с людьми. Свободных не было.

– Где тренер по боксу? – спросила она.

– А пунктуальность не твой конёк, – сказала Алёна, не поднимая головы.

– Я в пробке застряла, – бросила Маргоша.

– Я тренер по боксу. – Алёна резко захлопнула ежедневник.

– Ты шутишь? – Маргоша уставилась на неё недоверчивым взглядом.

Алёна повернулась спиной. На её фирменной футболке большими буквами было написано «персональный тренер».

– Ты будто преследуешь меня, – возмутилась Маргоша.

– Ха, – громко усмехнулась Алёна. – Между прочим, это ты записалась ко мне на занятие. Но если я тебе неприятна, можешь перезаписаться к Макару. – Она махнула в сторону татуированного бородача с настолько неестественно накачанными мышцами, что казалось, будто ему неудобно с ними двигаться.

Маргоша смерила его взглядом и покачала головой.

– Лучше ты.

– Тогда начнём. – Алёна положила ежедневник на лавочку. – Сначала о противопоказаниях. У тебя, насколько я поняла, – она кивнула на Маргошину руку, – ограниченная подвижность?

– У меня нормальная подвижность.

– Круто. Обычно просто…

– Да, обычно такая травма сковывает мышцы и ограничивает движение, но если регулярно тренировать руку, то подвижность можно сохранить. У меня всё в порядке, – улыбнулась Маргоша.

– Поздравляю. Тогда начнём с разминки. Кстати, какая рука ведущая?

– Я амбидекстр.

– А ты мне всё больше нравишься, – присвистнула Алёна.

– Пока это не взаимно.

– Исправим, – Алёна улыбнулась и пошла в зону с зеркалами.

Маргоша пошла следом.

Закончив с разминкой, Алёна начала показывать технику, рассказывала, как правильно двигаться и на что обращать внимание. Маргоша кивала.

– Сейчас смотришь в зеркало и повторяешь за мной движения. – Алёна заняла позицию.

Маргоша сжала кулаки и начала повторять. Удар. Второй.

– И давно ты боксом занимаешься? – Она смотрела на Алёну и старалась с максимальной точностью повторить удар и движения корпусом.

– Десять лет.

– А тренируешь? – ещё несколько движений.

– Пять. Сразу после института начала.

– Почему бокс?

Алёна пожала плечами.

– Сколько себя помню, всегда занималась активным спортом. В школе в футбол играла, потом альпинизм был, пауэрлифтинг, затем в бокс пришла. Ты опять делаешь удар руками, а нужно всем корпусом. – Она показала как. – И сильно не зажимайся, работай бёдрами. – Она положила руки на Маргошины бёдра и показала, как докрутить корпус. – Я, кстати, не только боксом здесь занимаюсь, я ещё и фитнес-тренер, – улыбнулась она.

– Ясно. – Маргоша повторила удар, получилось лучше. – А откуда знаешь Матвея?

– Мотю? – удивилась Алёна. – Он почти каждые выходные здесь тренируется. Парень твой?

– Знакомый, – улыбнулась Маргоша.

– Да, да, рассказывай, – усмехнулась Алёна. Она смотрела, как Маргоша наносит удары воображаемому сопернику, и одобряюще кивала: – До идеала ещё, конечно, далеко, но ты способная, технику схватываешь. Попробуем в перчатках?

Маргоша кивнула. Алёна протянула ей шлем.

– На всякий случай, – пояснила она.

Алёна помогла Маргоше надеть перчатки, подвела к мешку и показала, как с ним работать. Сделала несколько шагов в сторону и ненадолго задумалась.

– Сама-то ты чем занимаешься? – спросила она, поправляя Маргоше технику.

– Студентка, – хитро улыбнулась та.

– Для студентки у тебя слишком осознанный взгляд, да и на вид ты постарше, но трёшься возле универа. Думаю, ты училка. Точно, училка.

– Что преподаю?

– Литературу. Может, историю, но точно что-то гуманитарное.

– Мимо, – усмехнулась Маргоша.

– Неужели экономику? – нахмурилась Алёна.

Маргоша захохотала и ударила по мешку, но рука соскользнула, и Маргоша стукнулась о мешок лбом. Мягкий шлем отпружинил назад.

– Значит, я выгляжу как училка?

– Сейчас ты выглядишь максимально нелепой, – усмехнулась Алёна. – Колись, чем занимаешься.

– Кромсаю людей. Как тебе такое? – с хитрым прищуром Маргоша взглянула на Алёну, сосредоточилась и ударила по мешку. На этот раз удар получился правильным.

– Парикмахер, что ли? Да ну, не верю, – махнула рукой Алёна.

– Не в этом смысле. Судмедэксперт я.

– Да ты маньячка, – Алёна присвистнула. – А выглядишь нормальной бабой.

– Так и есть. Судмедэксперт я первый день, а недавно была хирургом.

– Расскажешь, за что тебя жизнь так нагнула?

– Не в этот раз. На сегодня и так много откровений.

– Придёшь ко мне ещё? Я же тебе не нравлюсь, – усмехнулась Алёна.

– Как знать, может, время это поправит.

Когда Маргоша вышла на улицу после тренировки, город до сих пор стоял в пробке. Маргоша бросила в багажник спортивную сумку, оставив при себе только лёгкий городской рюкзак, и решила прогуляться.

Вечер выдался тёплым и безветренным. Маргоша медленно брела по аллее, вдыхая ароматы цветущих растений. Мимо то и дело проезжали велосипедисты и роллеры. В тени деревьев, развалившись на лавочках, сидели компании студентов и школьников. Оттуда же доносились звуки гитары и тихий фальшивящий мальчишеский голосок. Влюблённые парочки неспешно прохаживались по аллее, держась за руки. Кто-то гулял с собакой.

Незаметно Маргоша дошла до сквера с фонтаном напротив университета. Села на качели и стала смотреть на людей.

Шум дороги и плеск воды, крики и смех подростков, металлические клацающие звуки, приземляющихся на асфальт трюковых самокатов, рычание мотоциклов на парковке возле университета – всё сливалось в единую городскую симфонию.