Кассия

Так и тянулся август. Каждое утро Касси будило горячее солнце или холодный ветер, или коготки голубей, что скребли по карнизу и роняли на одеяло Касси белые шмяки.

— Пофиг, — говорила она.

Она купалась в реке, она жила впроголодь. На деньги, который ей выплатили в книжном, Касси купила спальный мешок, футболку с принтом пиццы и «Короля в желтом» в мягкой обложке. Кроме Ричарда Чемберса и голубей, на балконе обитала пожухлая роза, которую Таня поливала с религиозным рвением. А еще на балконе скапливался мусор.

Скапливался.

СКАПЛИВАЛСЯ.

Касси изо всех сил боролась с ним, чтобы не бесить Таню, но он распространялся с геометрической прогрессией: фантики, упаковки, чистая одноразовая посуда, грязная одноразовая посуда. Одноразовая посуда, на которой осталось что-то съедобное, и одноразовая посуда с бахромой зеленоватой плесени. Одноразовые платочки, одноразовые салфетки. Влажные салфетки, сухие салфетки. Прокладки новые, прокладки использованные.

Касси складывала все это в пакетики, чтобы выбросить, но потом забывала. Или у Тани начинался эфир. Или Касси просто не хотелось двигаться.

Хуже всего приходилось ночью, когда Касси приспичивало в туалет или перекусить. Она ждала так долго, что готова была описаться, и тихонько стучала в балконную дверь, надеясь, что Таня спит. Ждала, стучала снова и прокрадывалась через комнату.

Писала.

Объедалась, подмечая, что кто-то — КТО БЫ ЭТО МОГ БЫТЬ? — тайком поглотил добрую половину ее нездоровых сосисок.

Писала впрок, лишь бы не вставать ночью.

Размышляла, не поспать ли на кухне вместо балкона.

Вспоминала, что утром Тане нельзя попадаться на глаза, и кралась к себе обратно.

За следующие две недели Касси уволили из трех кафе, из службы доставки еды и ресепшена стоматологической клиники.

Она постоянно оправдывалась за шапку, она постоянно что-то роняла, она разбила стакан и две тарелки у Тани. Касси с трудом набирала текст на клавиатуре, а еще хуже записывала что-то в ежедневник. То и дело ей казалось, что за ней следят.

Из нее был идеальный работник.

Перспективнейший.

В августе она перестала смотреть вакансии и просто изображала перед подругой, что ходит на работу и вот-вот съедет. Купаться в реке было холодно, деньги заканчивались. Касси боялась устраиваться куда-то, боялась сказать Тане, что на мели.

Наступило двадцать первое. Дождь лил так, будто прорвало унитаз; в лицо дул ветер. Желтые листья уже слетали с деревьев и скручивались на земле в предсмертной муке. Касси завернулась в одеяло на балконе и задавалась вопросом, существовала ли деятельность, которую она могла бы не испортить. Ей было холодно и тоскливо. Таня раздражала очередным прямым эфиром, из-за которого с балкона было не выйти, и новой прической под каре.

Но Таня была хорошей.

А Касси — обманщицей и иждивенцем.

Она ругала, жалела и вновь корила себя. Она то набирала номер мамы, то стирала его. Тут дверь балкона открылась, и в открывшуюся щель просунулось платиновое каре.

— Одевайся, пойдешь со мной, — сказало каре. Качнулось.

— А? Куда?

— Будешь моделью одежды.

Глава 6. На том берегу

Они поехали на фуникулере в монструозный торговый центр на том берегу. Солнце садилось над городом, крася облака в розовый и пурпурный цвета, как синяки на бледной коже. У Касси рябило в глазах, гудело в ушах: двери-вертушки, яркий свет, громкая музыка. Запах сотен духов, вонь фастфуда и сотни магазинов, предлагающих все — от одежды до электроники и игрушек. Все, кроме простого человеческого счастья. Все, чем можно его заменить, чем можно прикрыть его нехватку, как ковром прикрывают гниющую дыру в полу.

— Вот тут и происходит волшебство, — сказала Таня и потянула Касси в очередной бутик.

Касси слабо улыбнулась, чувствуя себя неуместной. После больницы она тщательно избегала такие людные места и такие магазины, где навязчивые консультанты тенью ходили за ней и каждые пять минут предлагали кофе. Но Таня была здесь как рыба в воде. Она шла вдоль стеллажей и манекенов, периодически фотографируя Касси, на ходу меняя объективы и показывая, что той взять. Размеры Таня угадывала безошибочно.

В какой-то момент Касси оказалась в примерочной, и зеркало, будто телевизор, демонстрировало незнакомую девушку: в белой рубашке с рассеченным рукавом, чёрной юбке, чёрной жилетке, чёрных колготках, чёрном галстуке, чёрных ботинках с отворотами.

В серо-голубой шапке.

— Э-эм, — сказала Касси.

— Вау, — сказала Таня.

Она установила фотоаппарат напротив и направила объектив на Касси.

— Повернись налево. Налево. Где у тебя лево? Да. Чувствуешь себя другой?

Касси чувствовала себя доминатрикс из садомазохистского клуба, но сказала:

— Д-да. Необычно.

— Ты женщина. Ты заслуживаешь быть красивой.

Касси покраснела и отвела взгляд.

— Ну спасибо.

— Что?

— Нет, нет, все в порядке. Это просто…

— Эй, не стесняйся.

Касси неохотно покривлялась в камеру, потом посмотрела на ценники и почувствовала дурноту.

— Наверное, я подожду до следующей зарплаты.

— Ты ходишь в футболке с пиццей.

— Я люблю пиццу.

— Все за мой счет. — Таня сделала очередную серию снимков. — Сейчас вспышка!

Касси зажмурилась.

— Нет. Нет! Ты что?!

— Открой свои шикарные глаза.

— Тань, я не могу! Это стоит… состояние.

— Ты много пережила с этой аварией. Ты заслужила немного…

— Не надо меня жалеть! — выпалила Касси и тут же смутилась, когда Таня отшатнулась, и в глазах подруги проступила обида. — Слушай, я без работы. Я знаю, я обещала тебе, что съеду… просто… ну, я хожу на улице… весь день… я не работаю, только хожу, изображаю… я не знаю зачем… я не могу принять такое.

Таня помолчала.

— Я знаю.

— Знаешь? — Касси бросило в жар.

— Считай это вложением. Чем лучше ты будешь выглядеть, тем быстрее тебя кто-нибудь подцепит, и ты наконец съедешь. — Голос и лицо Тани оставались серьезными. — Повернись, красотка.

Касси не нашлась что ответить. Таня снимала ее, Касси вертелась у зеркала и не могла понять, нравится себе или нет. Потом Таня ушла куда-то и вернулась с белым ободком.

— Вместо твоей шапки. Видеть ее не могу.

Касси замялась.

— Я не… не получится.

— Снова начинаешь?

— Я тебе хотела сказать… давно… насчет внешности.

Касси показала на голову, и Таня догадалась:

— У тебя что, алопеция?

— Кто?

— Когда лысеешь кусками. У меня дядя, там, в Якутии, так лысел.

— А… а-а… хуже.

Таня вздохнула и оглядела примерочную.

— Здесь только ты и я.

Касси стиснула зубы и трясущимися руками сняла шапку. Выпрямилась.

Глаза Тани расширились. С минуту она молчала, руки ее с фотоаппаратом медленно опустились.

— Вроде сегодня не Хеллоуин.

— Они настоящие.

— Кассюх, не смешно.

— Они НАСТОЯЩИЕ.

На лице Тани сменяли друг друга недоверие и растерянность.

— Долгая история… — добавила Касси. — Хирург запросил двести тысяч, чтобы их срезать. Д-долгая история…

— Вау. Хорошо же ты оторвалась, пока мы не общались… — Таня замялась. — Ну, давай найдем тебе шапку получше. И да, я вырежу из видео твои милые рожки, — ответила Таня на невысказанный вопрос.

С этими словами она втолкнула Касси обратно в примерочную и, словно фокусник, достала откуда-то рваные джинсы:

— Меряй.

Касси померяла. Дырок на джинсах было столько, будто они пережили нападение гризли, но ей понравилось, ей вдруг сделалось легко и весело. Они снимались, меняли наряды, снимались снова.

Устали.

Проголодались.

Объелись суши и пошли в кино. Касси чувствовала в душе подъем, и только в середине фильма обухом ударило: впереди затаилось первое сентября.

Культя.

Касси подумала вовсе не ходить никуда и спросила:

— Дашь телефон?

Таня посмотрела косо, но протянула гладенький смартфон размером с сумочку.

Касси открыла браузер, вбила название института. Она искренне надеялась, что официальная страница Культи не найдётся, и даже скрестила пальцы на ногах.

Сайт был на месте.

— Ты же тоже это видишь? — спросила она Таню и показала экран смартфона.

Та лениво оглянулась, прищурилась.

— Ага.

— Тебя ничего не смущает?

— Ну, мы шепчемся посреди сеанса.

— То есть мой шёпот тебя смущает, а «Институт оккультных исследований» — нет?

На них зашипели с переднего ряда, и притихшая Касси стыдливо обновила страницу. Обновила второй раз. Третий. Четвертый.

Сайт Культи был на месте.

Глава 7. Железный лоток

На месте было и здание, когда пасмурным днем первого сентября Касси приехала на Девичье поле. Погода снаружи зеркально отражала меланхоличную атмосферу института: влажно шумели колеса машин, капли дождя мягко шлепали по оконным стёклам в старинных рамах.

Джунгли бумаг действительно располагались на втором этаже, в тупике кругового коридора. Следующая же дверь привела Касси в приёмную и.о. директора. Тусклый свет скудно обрисовывал пару кожаных стульев для посетителей, пустую вешалку, пустой стул секретаря. На тумбочке, в здоровенном аквариуме с подсветкой, плавали розоватые ящерки, криповато-милые, с чёрными бусинками глаз. Внешние жабры фиолетовой короной вставали над головой; разрезы ртов по странной прихоти природы напоминали улыбки.

— П-привет, — сказала им Касси и помахала рукой.

Одна из ящерок наклонила голову набок, но, конечно, ничего не ответила.

В кабинет директора вела тяжелая дверь из тёмного металла, начисто лишенная ручек. Посередке ее угадывалась прорезь в форме прямоугольника, в углу алым светила камера наблюдения.

Касси подождала 8:45, набралась смелости и постучалась.

БУМ-БУМ.

БУМ.

Дверь отвечала легким мелодичным звоном. Касси облизала зубы, потопталась на месте, села на стул. Кожаная обивка выветрилась и потрескалась, нашептывая истории о бесчисленных посетителях, которые приходили и уходили — из кабинета, из мира, из жизни. По спине Касси пробежали мурашки.

Черно-белая фотография на стене запечатлела несколько человек, ожидающих расстрела у церкви. У приговорённых были мешки на головах. У палачей — кожаные фуражки и кожаные пальто. Из-за одежды Касси решила, что снимок делали в революционные годы, но подписи не было.

Она подождала немного и постучалась вновь.

Ничего. Ни звука, ни движения, никаких признаков жизни, кроме всплеска воды от движения розовых ящерок в аквариуме.

Душный воздух застыл студнем, и взбалтывали его только редкие шаги из коридора. Черно-белая фотография казни испускала неопределённую жуть. Касси приоткрыла форточку, расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, помахала на себя ладонью. Порадовалась, что оделась в свою обычную одежду, а не в наряд роковой женщины «от Тани». Порадовалась, что новая шапка «от Тани» — черная, совсем тонкая — выполняла скорее декоративные, чем теплосберегательные функции.

Что-то резко лязгнуло. Касси оглянулась — из прорези в двери выдвинулся металлический лоток. Изнутри он оказался покрыт квадратными уравнениями, от которых у Касси заныло в носу. Она помотала головой и вытащила лист А4.

ДОСТАТОЧНО СРОЧНО

ВСЕМ, КОГО ЭТО КАСАЕТСЯ

Участнице лаборатории новой (мягкой) евгеники

К.В. Рейнард

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА

Предоставить ежеквартальный отчет о наполняемости лаборатории эзотерической истории и философии (к.331) в срок до 13:00 1 сентября 2021 года в мой адрес в установленном порядке.

и.о. директора ФГБНУ «НИИ ПИАОМТ ИМ. А.В. БАРЧЕНКО».

Н.В. Морунов

Касси с недоумением оглядела записку, печать, подпись. Перевернула.

— К-какой еще отчет?..

Она снова постучалась в дверь, теперь громче. В голове засуетились десятки вопросов: может быть, произошла ошибка?

Может, Касси с кем-то перепутали?

Может, она перепутала кабинет?

Как она вообще может предоставить ОТЧЕТ?

Дверь оставалась неподвижна, как и лоток в ее середине.

Касси сдвинула шапку повыше, почесала лоб и в растерянности направилась к лестнице. На третьем этаже она добралась до левого крыла, где находилась большая деревянная дверь с надписью «Эзотерическая история и философия». Изнутри что-то размеренно тикало.

Мгновение Касси колебалась, затем постучала и заглянула внутрь.

В кабинете — или скорее, учебном классе — было темно и пыльно. Классную доску покрывали десятки диаграмм и символов. На каждой парте работал механический метроном: вдоль пирамидальных корпусов из вощёного дерева качались маятники с грузиком, туда и обратно.

ТИК-ТАК.

ТИК-ТАК.

Метрономов было десятка три или четыре. Двигались они синхронно, словно танцоры в балете, и даже несколько жутковато.

ТИК-ТАК.

ТИК-ТАК.

ТИК-ТАК.

ТИК-ТАК.

— Ээ… есть кто-нибудь? — позвала Касси.

Метрономы замерли в один миг. Маятники наклонились вбок и слегка подрагивали.

— П-простите?.. — неуверенно произнесла Касси.

Выглядели метрономы угрожающе, но дальше стало только хуже — они принялись качаться вразнобой, хаотично, все громче и быстрее отбивая такты.

— Тихо! — рявкнул мужской голос.

Метрономы снова замерли. Касси впервые обратила внимание, что заднюю стенку комнаты украшал камин: красными пятнами тлели угли, блестело зеркало до потолка с безумным барельефом из белого мрамора — фавны, дриады, Вакх. В кожаном кресле лицом к камину сидел мужчина. На плечах пучился твидовый костюм, шею сдавил галстук-бабочка. Волосы и бороду покрывала седина, во рту дымилась трубка. В руке поблескивал янтарем стакан спиртного. Старый, усталый мужчина, в нем было так мало жизни, энергии, что он казался частью интерьера.

Касси прочистила горло и шагнула к нему.

— И-извините? Это же тут лаборатория эзотерической истории и философии?

Мужчина посмотрел на Касси печальными карими глазами и вытащил трубку изо рта.

— То, что от неё осталось. Отчёт?

— Д-да. Тут что-то о наполняемости… — Касси издали показала служебную записку, но мужчина пренебрежительно махнул рукой.

— Входи. Закрой за собой.

Она сделала, как он сказал, и боязливо пошла к нему мимо враждебно застывших метрономов.

— Что с ногой? — спросил мужчина.

Касси густо покраснела. В какой-то момент ей уже начало казаться, что ее проблемы с координацией сходят на нет после больницы. Но видимо, сходили на нет лишь комментарии окружающих.

— Авария. Ничего такого.

— Ну, садись, садись. — Мужчина указал на кресло рядом со своим. — В ногах правды нет. Не обращай на них внимания.

Последнее, видимо, было о метрономах, которые слегка поворачивались по мере движения Касси — будто следили за ней. Она нервно села на краешек свободного кресла и протянула служебную записку.

Мужчина покачал головой. Он затянулся трубкой и выпустил колечко дыма. Это было очень симпатичное колечко, и Касси пожалела, что ее телефон не способен фотографировать.

— Сколько ты их видишь? — мужчина кивнул за спину, где стояли парты.

Касси оглянулась и решила, что в вопросе прячется подвох.

— В-вы про метрономы? Я… — она начала считать приборы, но мужчина покачал головой.

— Люди. Живые люди. Сколько их?

Касси почувствовала себя круглой дурой.

— Я… я не знаю. Никого?..

— Именно. Никого. — Он сделал большой глоток из стакана. Выдохнул. — Десять лет я здесь работаю, у меня докторская степень по философии. У меня два десятка монографий, я член-корреспондент академии наук, я почётный член трёх европейских университетов и одного азиатского, но в мою лабораторию не записывается ни один человек.

Касси не нашлась с ответом.

— Вот ты, судя по этой бумаге, пошла в лабораторию директора. В худшую лабораторию. В лабораторию, которую Николай Кузанский отнёс бы в абсолютному минимуму миропорядка. — Мужчина постучал трубкой по стакану. — Нужно быть еретиком, дураком или безумцем, чтобы туда идти. Почему не ко мне? Чем я хуже?

Он посмотрел Касси в глаза, так печально, что ей захотелось куда-то спрятаться.

— И-извините. Мне нужно… я хочу узнать о профессоре… профессор Яворский… он здесь работал… мне надо с ним как-то поговорить, и...

— И ты подумала, что этот восколицый параноик с приставкой «и.о.» выложит все на блюдечке.

Мужчина захохотал, и Касси застенчиво улыбнулась.

— Вроде того.

— Ну-ну, — он допил остатки спиртного и с громким стуком поставил стакан на каминную полку. — Давай погляжу, что там.

Касси робко протянула ему служебную записку.

— «Наполняемость», — мрачно прочитал мужчина. — Нулевая у нас наполняемость. Хреновая. А давай так и напишем, да?

Прежде чем Касси успела ответить — вернее, прежде чем она успела сформировать в голове хоть какое-то мнение по этому вопросу — мужчина достал из внутреннего кармана пиджака перьевую ручку. Прорывая бумагу, он написал внизу служебки: «Хреновая».

Широкие ноздри с шумом втянули воздух, плечи опустились.

Он подставил дату, подпись. Расшифровал: «САМОССКИЙ».

— Хреновая, — повторил он глухо и вернул Касси служебку. — Так и передай ему.

Она растерянно посмотрела на надпись, встала… села.

— В-вы лично знаете профессора Яворского? Может, кого-то из его лаборатории?..

Мужчина скосил на Касси взгляд и затянулся трубкой.

— Скажем так… будучи бывшим военным и материалистом до мозга костей, он является моим непримиримым классовым врагом.

— А?

— У нас с ним было мало общего, а еще меньше желания это «общее» находить. Я не слишком тебе помог?

— Н-нет, наверное. «Было»?

— Я давно его не видел на ученых советах. — Мужчина потер кустистую бровь. — Смутно помню, он выбивал разрешение на учебную экспедицию.

Касси поблагодарила его и направилась к двери. На полпути остановилась.

— Это все взаправду? — Она обвела руками комнату, полную метрономов. — Я же не схожу с ума? Весь этот институт?

Мужчина хрюкнул от смеха.

— Что? — не поняла Касси.

— Ты просишь удостоверить твою реальность доктора философии.

— А…

Она нервно хихикнула, поблагодарила его во второй раз и понесла служебку, гравированную надписью «ХРЕНОВАЯ», к приемной директора.

Положила в лоток.

Задвинула.

Подождала. В солнечном сплетении плескалась объяснимая тревога пополам с необъяснимым злорадством.

Минут через десять лоток невозмутимо выдвинулся снова.

ВЕСЬМА СРОЧНО

ВСЕМ, КОГО ЭТО КАСАЕТСЯ

Участнице лаборатории новой (мягкой) евгеники

К.В. Рейнард

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА

Провести анализ дневника xx00_65xx5t (библиотечное хранилище) на предмет запрещённых фрагментов. Отчёт о наличии либо отсутствии таковых фрагментов необходимо предоставить в срок до 17:00 1 сентября 2021 года в мой адрес в установленном порядке.

и.о. директора ФГБНУ «НИИ ПИАОМТ ИМ. А.В. БАРЧЕНКО».

Н.В. Морунов

Злорадство смыла волна раздражения. Касси недобро посмотрела на дверь и постучалась — так громко, как могла. Звук вновь показала ей мелодичным, точно она била в здоровенный ксилофон.

— Кто-то объяснит мне, чем я занимаюсь? — Касси махнула служебкой. — Для чего все вот это?

Дверь оставалась неподвижна. Касси прислонилась к ней ухом и прислушалась. Ей показалось, что доносится слабый свист, но тут же засомневалась — не кровь ли шумит в ушах.

Касси засопела и постучалась опять. Потом села на стул и вознамерилась ждать так долго, как придётся. Прошел час.

Голова начала дуреть, желудок заурчал. Лоток исправно принимал бумаги от посетителей и выплевывал ответы, но Касси ничего не отвечал.

Она узнала дорогу у охранника и спустилась на минус первый этаж.

Дверь библиотеки была приоткрыта, изнутри тянуло увяданием и сладостью древних страниц. Касси поежилась и вошла в массивное помещение, в лабиринт металлических стеллажей, которые доходили до высоты четвертого этажа. Витражные окна — рабочие, заводы, трактора — отбрасывали разноцветный свет на стены; в нескольких шагах от двери шла перегородка, которая ограничивала доступ посетителей к стеллажам. В дальнем конце помещения виднелась панель управления и пара старых компьютеров.

Касси подошла к столу библиотекаря у левого края перегородки. Женщина в серо-синем комбинезоне слушала что-то в наушниках, и грязно-серые глаза ее были пусты, точно высохшие бассейны.

— Извините, мне нужно кое-что найти. — Касси неуверенно протянула служебку. — Дневник.

Библиотекарь не отреагировала.

— Поможете мне? — спросила Касси и снова осталась без ответа.

Она помахала рукой перед лицом женщины — та не шелохнулась. Из наушников доносился пронзительный, но неразборчивый голос, будто кто-то выкрикивал речь с трибуны.

— Не берите в голову, — сказала Касси и с досадой полезла через перегородку.

Упала.

Встала.

— Ничего-ничего, я сама.

Она прошлась между стеллажами в поисках нужной секции. Никакой понятной системы в расположении их не было: за буквой «Б» следовала «Ж», за «Ж» — «А». Перед глазами мелькали старинные книги в кожаных, деревянных и чеканных переплетах; восковые, каменные и глиняные таблички, папирусы и пергаменты, береста; каталоги дискет, дисков, перфокарт; какие-то чёрные цилиндры, грампластинки. Некоторые предметы были прикованы цепями к полкам, другие стояли в запаянных контейнерах из толстого стекла. На самом краю слышимости что-то слабо гудело, будто электричество бежало по проводам.

У дальней стены Касси споткнулась и обнаружила под ногами металлические полосы-углубления. Не сразу, но она догадалась, что стеллажи двигаются по направляющим рельсам, и направилась к пульту управления.

Там под кнопками-тумблерами разместились прозрачные окошки с полосками бумаги. На каждой полоске были вручную указаны категории, повороты и «уровни». Касси оглянулась на библиотекаршу — та по-прежнему сидела без движения — нашла раздел «Дневники/Хроники» и вдавила кнопку.

Ничего не произошло.

Касси подумала и нажала уровень с цифрой «I». Щелкнуло, заскрипело. Металлические стеллажи вздрогнули от пола до потолка четвертого этажа и медленно, со скрежетом двинулись.

Библиотекарша не отреагировала и на это. Касси показалось, что промелькнула буква «Д», но тут стеллажи ускорились. Ей пришлось увернуться от нескольких рядов, которые едва не раздавили ее, скрип перешел в визг, и Касси заткнула уши.

— Стойте! Ну! — крикнула она, но полки уже не слушались. Они вращались, как карусели, как безумные шестерни, и книги, не прибитые цепями, дискеты, пергаменты и перфокарты слетали с них чёрными птицами. Касси пригнулась, когда мимо ее головы просвистел том страниц на шестьсот, подбежала к пульту и потянула за рычаг «СТОП»… он застрял. Она дернула его изо всех сил, повисла и, наконец, сумела опустить.

Полки остановились со ржавым воплем. Касси отдышалась, огляделась. Книги, перфокарты и дискеты разбросало по всему полу, но библиотекарша не шевелилась.

— Мне бы ваше спокойствие.

Касси начала собирать упавшие вещи, пока не добралась до «Д». Там она протиснулась между металлическими колоннами соседних стеллажей и уставилась на ряды дневников самого разного формата: от стандартных школьных до пухлых книжечек и томов размером с «Войну и Мир». Чтобы просмотреть все, требовалось несколько жизней.

Касси провела пальцам по пыльным торцам с цифровыми кодами и сверилась с номером в записке директора.

xx00_65xx5t

Нужный дневник нашёлся на третьей полке. Даже не дневник — тетрадка. На зелёной невзрачной обложке, кроме кода, было тиснение в виде глаза. Библиотечный штамп рядом с кодом гласил: «Предупреждение! Объект содержит элементы, которые могут быть опасны для вашего психического и физиологического здоровья. Оценка по шкале опасности ISIS 4».

— Ну спасибо, что сказала.

Касси боязливо протянула руку и ощутила лёгкое, но приятное покалывание, когда ее пальцы коснулись обложки. Она решила, что ей показалось; перешла поближе к витражным окнам и полистала страницы.

Они были пусты.

Касси просмотрела дневник до конца, затем ещё раз. Нет, там было пусто. Разочаровывающее двумерное пространство белого цвета. Касси уже хотела вернуть находку, когда заметила кое-что странное.

Это было похоже на каплю черноты, на странную упорядоченность в монохромном беге страниц. Касси наклонилась ниже, пытаясь разглядеть ее, и почувствовала внезапный толчок в сознании. Будто что-то соединилось с ним. Голова закружилась, затошнило.

Капля вытянулась в линию, задрожала, зашевелилась, будто живая, и обросла побегами букв.

КАССИЯ

Касси в недоумении уставилась на свое имя, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот.