Кассия

Лев Васильевич первым отвёл взгляд и указал на белый кругляш.

— Ну зарегистрируешь его, тебе все равно…

— Нет, спасибо, — перебила Касси.

Голос Льва Васильевича чуть задрожал, выдавая раздражение хозяина:

— Барашек, у тебя какой-то пунктик. Этот замечательный беляш теперь твой. Хочешь ты этого или нет.

— Нет, нет, нет, — вежливо повторила Касси. — Ни в коем случае.

Лев Васильевич постучал по плесени, и зверек неодобрительно нахмурился, светя в белый халат.

— Он — твой!

— Ты ненастоящий. — Касси покачала головой и повернулась корпусом в сторону от собеседника. — Ты просто галлюцинация. Плод моего воображения. Я подожду, пока ты исчезнешь.

— О, серьезно?

Рука Льва Васильевича ущипнула ее в третий раз. Касси подпрыгнула от неожиданности и закричала:

— Да отстань от меня!

Она почувствовала прилив паники, схватила рюкзак и кинулась к двери, не обращая внимания на Льва Васильевича. В коридоре Касси побежала так быстро, как могла. Споткнулась, ударилась о стену… еле удержалась на ногах. Она не заботилась о направлении — просто хотела скрыться от странного Льва Васильевича, от хихикающего купола, от всех галлюцинаций, что проламывали стенки ее черепа и вырывались наружу. Касси повторяла эту мантру снова и снова, пересекала безлюдные коридоры со светильниками-свечами, сбегала по мраморным лестницам. Она проносилась сквозь снопы света из зарешеченных окон, ныряла в переходы и закутки. Воздух был спертым и тяжелым, жара — невыносимой.

Мелькнула табличка туалета. Касси толкнула дверь в дамскую комнату и прикрыла за собой. Выдохнула.

Это была стандартная уборная, разве что лишённая окон. Искусственный свет плафонов резал глаза и сверкал на белых плитках обманчивой чистотой.

Касси заперлась в одной из кабинок, села на крышку унитаза. Закрыла глаза и попыталась успокоиться.

Это просто галлюцинация.

— Это ненастоящее, это ненастоящее, это ненастоящее.

Звук собственного голоса был чем-то реальным, осязаемым. Пахло хлоркой, туалетом. От крышки унитаза холодило ягодицы.

Касси выдохнула и подняла веки. Кабинка поначалу показалась обычной, но потом Касси заметила стоки на полу. Дверь запиралась изнутри на непривычно мощный замок, над которым висела красная табличка.

В случае ИНЦИДЕНТА бледности:

1. Переведите замок в крайнее левое положение.

2. Сядьте на пол между унитазом и стеной и закройте голову руками.

3. Не отвечайте, если слышите чей-то голос.

4. Не смотрите в зеркальные поверхности.

5. Дождитесь выключения системы оповещения.

Дрожь пробежала по телу Касси. Она перечитала табличку и перевела замок в крайнее левое положение. Над головой вспыхнула красная аварийка, стало очень тихо и душно. Она поспешно открыла кабинку и вышла.

В зеркале над раковиной замерло ее отражение, бледное и задёрганное: джинсы, рубашка в красную клетку, серо-голубая шапка.

Шапка.

Зазеркальная Касси подняла руку и потянула шапку с потной, грязной головы, с загнутых полумесяцами рогов. Она делала это медленно, будто снимала кожу, и чувствовала странную смесь недоумения, любопытства и страха — будто ей предстояло увидеть что-то запретное.

Шапка легла в руку, рогатая девушка в зеркале осторожно выпрямилась.

Она стояла посреди туалета, смотрела на себя и пыталась доказать себе же, что Институт Оккультных исследований, в который ее зачем-то перевели, был галлюцинацией, как и ее рога.

Тщетно.

***

Придя в себя, Касси поплутала по Культе и вернулась в деканат. По сравнению с туалетом и куполом это был островок нормальности: успокаивающе гудел вентилятор, клацала клавиатура, бормотало радио. Розово-синяя Марина Петровна, цветная аномалия в бесцветной клетке столов и бумаг, казалась гораздо моложе, чем в первую встречу — лет тринадцать, не больше. При виде Касси она встрепенулась:

— Явилась — не запылилась! Лев Васильевич все ноги сбил!

— В баню Льва Васильевича, — перебила Касси. — Могу я принести эту справку… все это… позже? Когда более-менее разберусь с делами?

Марина Петровна задумалась, подняла вверх пальчик и оттолкнулась от стола. На своем крутящемся стуле она доехала до противоположного конца комнаты и, не вставая, открыла шкаф.

— Про сроки… лежало… лежало… лежало-убежало…

Марина Петровна зарылась в горы папок. От усердия из ворота рубашки выскользнула камея на цепочке. Это был женский профиль, покрытый той же белой плесенью, что и пластинка Льва Васильевича: половина — из розового кварца, половина — из голубого топаза. Обычно такие вещи носили женщины «за полтинник», и Касси вяло удивилась несоответствию.

С улицы несся гул машин. Волны тепла исходили от бетонного языка дороги внизу и изгибали воздух. Изнуряющая хватка лета просачивалась сквозь окно, сдавливала виски. Касси почувствовал, как из-под шапки скользнула капля пота и, дразня, пробежала по щеке.

— Ну, допустим, можно. — Марина Петровна вытянула губы трубочкой и посмотрела на Касси. Выглядела работница деканата не очень уверенно, будто так и не нашла документ, который искала. — Крайний срок — до конца сентября. Мы на вас всех подаём документы в Министерство, мне лишних проблем не надо. А плазмодий… Лев Васильевич оставил ваш.

Она небрежно показала на угол своего стола, где на флюоритовой пластинке матово белел зверек из плесени. Тот больше не светил глазами и лежал без движения, будто все, что было в анатомическом театре, привиделось Касси.

— Э-э-а… это Льва Васильевича. Не мое.

— Что вы лепечете?

— Не мое.

— Про сопряжение забыли?

Касси не поняла, о чем речь, и не очень хотела понимать.

— В баню сопряжение. В баню плазмодий. В баню Льва Васильевича.

Марина Петровна перевела недоверчивый взгляд с Касси на зверька, со зверька — на Касси, закрыла шкаф и прикатила обратно к компьютеру.

— Как я от вас всех устала. — Она забавно почесала ручкой волосы. — Ну что я могу сказать? Осталось выбрать лабораторию.

— А?

— Ваша лаборатория у Яворского недоступна, так что… — Розово-синяя Марина Петровна защелкала мышкой. — Давайте-ка посмотрим ваш отборочный тест…

Ее тонкие пальцы затанцевали по клавиатуре с легкостью и скоростью, которая могла только сниться Касси после аварии.

— Я фигею, наша дорогая редакция. Почему у вас теста нет? — Марина Петровна недоверчиво посмотрела на Касси, но, прежде чем та придумала ответ, подняла трубку городского телефона и набрала короткий номер. Потянулись гудки. — Пройдете новый. Делов-то.

Наконец ей ответили. Она сказала «алло» и «у меня индивид выискался», ей что-то ответили сквозь шум помех, и девушка с досадой повесила трубку.

— Завтра к двум. Кабинет сто двадцать первый.

Касси пожала плечами и отпила шунгитовой воды из бутылочки.

День предстоял быть долгим. А ночь...

— Мне нужно переночевать где-то, — осторожно проговорила она и минуты через две недоуменно уставилась на памятку, где стройными рядами шли многочисленные справки.

Заселение в общежитие иногородних обучающихся проводится в срок с 26.08.2021 по 10.09.2021.

Обучающийся, нуждающийся в жилом помещении в общежитии, подает в администрацию ЗАЯВЛЕНИЕ о предоставлении жилого помещения, подписанное главой лаборатории, проректором по МП и ВД с приложением следующих документов:

* Паспорт;

* справка из полиции по форме 06-44Вв;

* справка о врождённом или приобретённом иммунитете к physarum nigricephalum по форме 073_2/у

* 2 фотографии 3Х4 см.;

* Медицинская справка о здоровье и наличии прививок, флюорография. Заключение дерматолога и терапевта;

* справка о составе семьи с указанием родства и датами рождений;

* выписка из домовой книги;

* справка о заработной плате родителей, декларация о доходах или выписка из ЕГРИП для индивидуальных предпринимателей, иные документы, подтверждающие материальное положение семьи;

* справка об успеваемости, подписанная главой лаборатории (при наличии).

Чтобы подготовить такую кипу бумаг, надо было вернуться в Огневку, поговорить с мамой, отчимом…

Касси застонала.

— А если я уже жила в общежитии?..

— Это ваши проблемы.

— Нет, я… могло что-то остаться?

— Вы не знаете, где ваши вещи?

— Не помню. — Касси улыбнулась с виноватым видом. — Авария, кровоизлияние… Я уже раз десять об этом говорила.

Марина Петровна вздохнула, снова куда-то позвонила и выдала инструкцию в духе «спуститесь на этаж, поверните налево и ищите кабинет в углу». Касси спустилась, повернула, нашла сонную женщину-коменданта лет сорока. Та механически обмахивалась веером, им же она показала на чёрный мешок в углу, как для трупов. У Касси замерло сердце, но это оказалась ее старая одежда: зимняя куртка, зимние ботинки, перчатки, шарф. На дне, среди разношенных балеток и футболок, лежал складной самокат. Под ним — пакет с трусиками, пакет с колготками, пара бюстгальтеров. Начатая упаковка прокладок.

Ничего необычного, ничего полезного для знакомства со своим прошлым… со звоном что-то вывалилось из шарфа. Это оказался набор скальпелей и медицинских перчаток.

Касси растерянно подобрала их и сунула в трусы.

Не на медицинском же она училась?!

Поблагодарив коменданта, Касси допила воду в бутылочке, потрясла шунгит на дне и понуро направилась к выходу из «Культи».

Усталость от дороги вдруг навалилась на неё. Эти три дня в трясущемся поезде, в летней жаре без душа и нормальной еды, в четырёх стенах с людьми, которым непременно надо поговорить, спросить о неснимаемой шапке, о трясущихся руках и таблетках, о горе таблеток… Касси взвесила свои шансы дойти до метро и, выйдя наружу, без сил опустилась на бортик фонтана.

Журчала вода, капли сверкали в воздухе, как бриллианты. Слабый ветерок ласкал лицо и волосы, идти никуда не хотелось. Касси закрыла глаза и несколько блаженных минут наслаждалась брызгами и прохладой.

— Девушка, все нормально? — раздался голос охранника. — Что-то вы бледная.

Ей не хотелось отвечать, но из вежливости она сказала:

— Н-ничего, просто устала, — со вздохом открыла глаза и направилась в ближайший салон связи.

Она попыталась восстановить старую сим-карту, потерянную после аварии, но та, к удивлению Касси, оказалась зарегистрирована на другого человека. Касси предположила папу, угадала, но номер ей все равно не вернули. Тогда она купила новую симку и простенький телефон за 300 рублей. На автомате, борясь с тремором, Касси принялась нажимать кнопки. Лишь на середине она остановилась — когда поняла, что набирала не мамин номер.

8 968 656…

— Да ла-а-а-адно?..

Касси с минуту разглядывала цифры, но мысли скакали с места на место, будто белки в поисках орешка. Она понятия не имела, ни кому собирались позвонить ее пальцы, ни последние четыре цифры. Не всякий случай Касси сохранила контакт под именем «Амнезия 1» и задумалась.

Нужно было хоть где-то переночевать. Все равно где.

Касси стиснула новый телефон, открыла цифровой набор, вбила номер Тани, соседки по общаге из родного геолого-разведочного… стерла. Вбила вновь...

Звонок сбросили. Касси в растерянности уставилась на экран, затем повторила попытку.

Горло будто перекрыло сырой картошкой, наконец гудки оборвались, и Касси выпалила:

— П-привет! Ты чего трубу не берёшь? Привет?!

В телефоне так долго шумел ветер, что она устала держать сотовый. Наконец Таня спросила:

— Кто это?

— Касси. Безумный геолог. Ля-ляля! Не ты говорила, что всегда узнаешь мое противное сопрано?

В трубке помолчали.

— Как дела?

Вопрос был тупейший. Касси втянула носом воздух и попыталась звучать мило:

— Послушай, я в городе, тут… ну, можно у тебя переночевать? Через гостевой пропуск или еще как?

В душе Касси надеялась, что Таня будет рада ее приютить, но голос бывшей соседки похолодел:

— У меня однокомнатная квартира.

КВАРТИРА?

— А?.. — Касси зачем-то сделала вид, что не услышала.

— Одна комната, Кассюх, одна кровать. Я все понимаю, но мне негде тебя положить.

Касси подумала, что на одной кровати вполне могут разместиться двое и что в хорошее место обычно не «кладут», но интуиция подсказывала смолчать. Она же подсказывала, что любой вариант будет лучше, чем возвращение в Огневку.

— Я серьезно. Танюх?..

— Послушай, я все понимаю, но ты не можешь пропадать на несколько лет, а потом звонить и издеваться.

— А? — Касси вспыхнула.

— Так не делают.

— Таня...

— Так не…

— Стой!

— … поступают нормальные люди.

— Стой, дура!

— Я стою! Дура! И зачем-то трындю с тобой, хотя не понимаю зачем!

Касси зажмурилась, сама взяла телефон двумя запястьями, пользуясь ими как пассатижами, как пользовался бы человек без кистей. Ухо горело огнём.

— Тань, я ничего не помню. Геморрагический инсульт после аварии.

— Потрясающе.

— Я не шучу! Где-то два года — как отшибло. Последнее, что я помню: мы живем в комнате 303 корпус 2 и учимся на прикладной геологии. Собираемся на майские…

В трубке оглушительно грохнуло, будто тяжёлый предмет свалился в металлический короб. Пшикнуло, булькнуло — Касси догадалась, что подруга купила что-то в автомате с напитками. Наконец Таня хрипловатым от влаги голосом произнесла:

— Ты живешь где угодно, но не в общаге.

— Давно?

— Ох ты ж… Зачем я вообще с тобой говорю?..

— Тань, я правда не помню! Я еле держу телефон. Стою еле-еле.

Соседка извинилась перед кем-то, донёсся звук светофора. Он мерно отсчитывал секунды перехода.

— Ты перевелась на целевое обучение… — уже мягче сказала Таня. — После тех майских в девятнадцатом. Ты ещё домой постоянно моталась… И съехала. Мы с тобой не общались до сейчас.

Касси попыталась состыковать это в голове, но получалось плохо. Она помнила, как ещё недавно пила чай с Таней. В общаге. На треснутом блюдце лежало варенье из шишек, и Касси елозила в коричневатом сиропе алюминиевой ложкой.

Это было так близко в памяти и так далеко на временном отрезке в реальной жизни, что пропасть вызывала тошноту.

— А в-виделись?

— Какая разница?

— У меня кое-какие изменения во внешности.

— Короче, ты беременна?

— Фу, нет, я… — Касси воочию представила комбинацию: свои рога и круглый живот. — Ты бы сказала, если бы заметила что-то?

Таня помолчала. Из динамика послышался гудок машины.

— Нет, я тебя не видела, Кассюх. Ты не появлялась на факультете, не звонила, не отвечала на звонки. Тебя после тех майских как околдовали.

Касси не знала, что ответить, и потёрла лоб трясущейся рукой.

— Слушай, Танюх… — начала она.

— Ну?

— А балкон у тебя есть?

Глава 3. Балкон

Был уже поздний вечер, когда Касси вытолкалась из метро и вошла в металлическую клетку фуникулера. Она ощутила толчок кабины, плюхнулась на сиденье и изо всех сил вцепилась в рюкзак. Внизу потянулась безмолвная лента реки, и в темном зерцале вод догорали фиолетово-красные всполохи заката. Окна пригородных высоток впереди блестели тускло и печально; вышки-опоры канатной дороги пронзали синеющий воздух. В этом была какая-то печальная, щемящая красота, и Касси прижалась бы лицом к стеклу, если б не было так страшно.

Фуникулёр погромыхивал и вздрагивал на опорах, ярко-красные аварийные огни провожали ее от вышки к вышке. Далеко внизу распласталась река, потом ее сменили темные вспушки леса, освещённые мертвенным светом прожекторов.

Касси, измочаленная жарой и безумным днем, постепенно успокоилась и прикрыла глаза.

Когда она их открыла, мужчина с сиденья напротив тряс ее за плечо. Кабинка была на уровне земли и заворачивала на новый круг.

— Девушка, вы заснули.

— А? Спасибо…

Касси ошарашенно заозиралась и вышла из фуникулера, со станции. Вокруг уходил в ночь многоэтажный пригород: тьма, неон и бетон. Высотки вздымались над узкими улочками, как гигантские надгробия, не оставляя места для деревьев, парковок и людей. Лаяла собака, ругалась женщина. В просвете между домами, будто средоточие вавилонского безумия, светилась церковь с куполами кислотно-желтого и фиолетового цвета, такими нелепыми, будто она была посвящена не православному Богу, а демону рейв-вечеринок.

Касси потерла лицо и, следуя указаниям Тани, нашла дом 42, поднялась на пятый этаж и позвонила в крайнюю левую квартиру.

Позвонила еще раз.

— Да иду же! — донеслось изнутри.

Пулеметом застучало сердце, дверь открылась, и возникла пухловатая девушка в сером брючном костюме. Она была родом из Якутии, немного восточная в разрезе глаз. На запястье ее светились «умные» часы. Таня подняла их ко рту и проговорила:

— Сейчас, пущу тут человека...

«Человека». Касси приподняла бровь.

Таня выслушала ответ собеседника, кивнула. Крашеные в белый волосы колыхнулись от движения. Челка была такая ровная, что Касси с горечью вспомнила, как классно стриглась сама ещё пару лет назад. После больницы она вообще перестала за собой следить: из-за рогов избегала парикмахерские, из-за тремора не обрезала ногти и не брила ноги, не красилась — и подавно. Иногда, если Касси уже напоминала ведьму, выжившую из ума, мама обрезала ей секущиеся концы и делала маникюр. Но даже мама не умела делать ТАКУЮ челку, как у Тани. Такую, что Касси хотелось удавиться от зависти.

— Все, давай, при встрече, — сказала Таня в часы, опустила руку и без выражения посмотрела на Касси. Лицо бывшей соседки было таким же неприветливым, как и ее голос: — Шапка зачет.

Все это время и по дороге Касси готовила речь о рогах, но тут стушевалась и, шепнув «спасибо», последовала за Таней внутрь.

Сняла кеды, с ужасом почувствовала запах от своих носков.

— Ну… вот квартира, — Таня явно заметила запах, но промолчала. На ее губах бантиком мелькнуло лёгкое недовольство, поколебалось и растаяло.

Касси была за это признательна.

— Так чисто.

— Надеюсь, так оно и останется. Поэтому ты должна кое-что запомнить, Кассюх: это не общага. Это моя квартира. Моя. Я ее купила. И у меня несколько правил.

— А? — Касси пыталась осмыслить фразу «Я ее купила», и окончание монолога Тани дошло с задержкой.

— «Правила поведения в квартире».

— Ты купила ее?

— В ипотеку. — Таня невозмутимо достала баллончик с каким-то лекарством, потрясла им и пшикнула в рот. — Правило первое: если я в эфире, тебя не должно быть в поле зрения. НИКОГДА. Тебя нет. Ты человек-невидимка.

Вещи можно трогать только с моего разрешения. Можно смотреть телевизор, когда меня нет. Ноутбук только с моего разрешения. На кровати сидеть на покрывале. Это понятно?

Касси угукнула и попыталась запомнить все услышанное, но Таня заметно похудела, и это вызывало когнитивный диссонанс. Квартира — и того больше. За исключением бежевых стен, она ничем не напоминала комнату в общаге, где Таня пыталась воспроизвести Якутско-скандинавский минимализм, а Касси, клопы и тараканы ей активно мешали. Здесь Таня была полноправным владельцем: каталог ИКЕА соседствовал с вопиющей чистотой. Кремовые полки щербато улыбались рядами книг. Кремовый столик подпирал кремовую вазу. Кремовые занавески скрывали зеленоватое ночное небо. В углу замерли фотозонт, шикарное платье на манекене — такие бывали только у принцесс — и кремовая кровать под кружевным балдахином.

— Это…

— Это балкон, — Таня открыла дверь в темную неостекленную коробку. В лицо Касси пыхнула струя горячего воздуха, внизу застонала сигнализация. — Сейчас не видно, но тут все засрано голубями. Не знаю, чем им так нравится у меня. В шкафу есть старое постельное белье… возьми побольше, ты… ты будешь спать на бетоне. На твоем месте я бы побыстрее разобралась с общагой.

Таня повела ее в ванную.

— Ты хромаешь, — заметила она, когда Касси едва не навернулась в коридоре.

— О… остаточное.

— Ты же, там, лечишься? У тебя все пройдёт?

В голосе Тани проступило столько жалости, что Касси захотелось сбежать.

— Ещё пара недель, и буду гимнасткой в цирке.

— Да уж. Ладно, я пойду. У меня встреча с девчонками. Кира, Нина, Леля.

— А…

Это были их общие одногруппницы, теперь тоже, видимо, «бывшие».

Касси подумала, что Таня позовет ее, и стала судорожно придумывать оправдания, дабы избежать этой участи. Но у Тани оказались другие планы. Она неумолимо перечисляла кухонные правила, будто хотела, чтобы Касси испугалась и отказалась от ненаглядного балкона сама.

— Ты все поняла насчёт подстаканников? — спросила Таня под конец и протянула запасной ключ. — Есть вопросы? Возражения? Потому что, если ты не можешь или не хочешь следовать моим правилам, мне придется попросить тебя уйти. И нам лучше понять это сейчас, Кассюх. Это не общага, это моя квартира.

Касси покачала головой, чувствуя себя пленницей во враждебном лагере.

Таня кивнула с важным видом и достала из шкафчика мешок, а из мешка — белые как снег, кроссовки. Сколько помнила Касси, Таня с первого курса мечтала о таких. К ним полагался специальный шампунь и еще что-то специальное, вроде умения ходить по воде — ничем иным Касси не могла объяснить их девственную чистоту.

— Да… твоя мама звонила, — пробормотала Таня. — Искала тебя…

— А?

Таня не ответила, махнула на прощание и вышла. Щелкнул замок. Помолчал и дёрнулся, будто хозяйка проверяла, точно ли закрыла дверь. Дернулся вновь.

— А-а-а… — промычала Касси.

Замок утих. Застучали белые кроссовки по лестничной площадке, лязгнул лифт, загудел.

— Ну да.

Касси сомнамбулически потрогала лицо, села на тумбочку и огляделась в пустой квартире. Тихо гудел стояк, пахло духами Тани. Было странное ощущение: сочетание свободы и скованности. Касси уронила рюкзак на пол и потянула с себя пропотевшую рубашку, джинсы, носки. Шапку. Одежда липла к телу, пахла. Босиком Касси прошла на балкон.

Город — или пригород, она так и не могла понять разницу — дышал электричеством. Гудели фонари, собирая ореолы из комаров и мух. Ночной воздух был неподвижным и тяжелым, наполненным звуками уличного движения. Белые фигуры высоток призраками реяли в сумеречной синеве. На Касси нахлынуло что-то, переполнило, и она судорожно выдохнула.

Достав из шкафа белье, Касси застелила балкон и подумала, что неплохо бы помыться и сходить в магазин, но на секундочку, только на секундочку прикрыла тяжелые веки. Подумала ещё раз, уже тяжелее, будто ворочала гигантский каменный блок. Перевернулась на живот, когда спина заболела от жесткого пола. В наступающей тьме возник купол анатомического театра. Он медленно приближался и шептал тысячей ртов:

— Бле-е-е-едность.

Глава 4. Лабораторный отбор

Утром Касси проснулась от грохота мусороуборочной машины и долго не могла понять, где находится. Бока ныли от жесткого бетона, в желудке разверзлась пропасть. Она кое-как встала, облокотилась о перила балкона и вяло оглядела железобетонный лес небоскрёбов. Поёжилась. Ночные впечатления не обманули — дома-человейники забили округу под завязку, будто кто-то налаживал массовое производство людей.

— Городские джунгли, — пробормотала Касси и заглянула в комнату. Было тихо и чисто, словно Таня не приходила.

Выпив перекисший кефир, Касси оделась и пошла искать магазин. Супермаркет прятался за углом — на первом этаже такой же высотки. Стеллажи ломились от продуктов, на стене за кассами висели два объявления: «Федеральная торговая сеть приглашает на работу» и «Куплю рога лося, оленя, марала». Касси записала оба телефона и накупила еды. Упаковок оказалось столько, что они забили всю полочку, благодушно выделенную Таней, и свешивались наружу, будто пассажиры тонущего корабля.

Касси позавтракала второй раз, постиралась и отправилась в Культю. На вожделенном кабинете 121 висела пластиковая табличка с надписью: «Лабораторный отбор». Касси постучалась и, спрятав руки за спиной, как школьница, вошла в тёмную комнату. Плафоны под потолком заморгали с легким перезвоном и расплескали свет по зеркальным стенам, по стулу с датчиками и старому компьютеру на столе.

Отражения Касси, сплюснутые и изогнутые от кривизны зеркал, боязливо оглядели друг друга и прошли к центру комнаты.

Компьютер был из серо-желтого от времени пластика, здоровущий, годов семидесятых-восьмидесятых. По пузатому экранчику бежал зелёный текст, жужжали вентиляторы. Темнела щель дисковода для старых дискет, белая шина соединяла экран и клавиатуру подобно зловещей пуповине.

— Здравствуйте? — Касси приблизилась. — Мне сказали пройти тестирование!

Холодный, стерильный воздух лип к коже, потрескивало статическое электричество в скрытых динамиках.

— Эй? Кто-нибудь?

— Сядь… стул… закрепите... ктроды, — прорвался сквозь шум помех искаженный голос. Он звучал из динамиков так глухо и нечетко, что невозможно было понять, мужчина говорит или женщина.