Прикосновение Тьмы

Наконец тело перестало шевелиться. Костя сделал было шаг вперед, но тварь всего лишь притворялась. Уцелевшая рука цапнула воздух, и вот мертвец был уже на ногах, надвигаясь на друзей. Лицо твари представляло собой гноящуюся рану, губы шевелились, как два червяка, глаза горели жаждой убийства.

-- Руби её! – заорал Костя Эшу, прилипшему к стене с топором в обнимку. – Руби её! Убей!

Но Эш находился в полном ступоре, и Костя, подскочив к нему, вырвал топор и занёс над головой. Хрясь! Топор смачно врубился в плоть. Хрясь! Ещё раз! Костя в бешеном исступлении рубил ещё недавно дорогое ему тело, как совсем недавно колол дрова. Топор раз за разом вздымался ввысь, кровь хлестала во все стороны, и парень остановился только тогда, когда на полу остались только разрубленные неопределённые куски.

Костя выронил топор и прислонился к стене, закрыв глаза.

-- Костя, -- дрожащим голосом окликнул его Эш, едва не потерявший сознание от этой сцены.

-- Что, -- таким же голосом отозвался Романов.

-- Что это? Что происходит?

-- Я… я не знаю.

-- Что делать с этим? – Эш кивнул на останки твари.

-- Надо, -- голос Кости сорвался, -- наверное, надо закопать это.

-- Господи, -- простонал Эш. – Натали…

-- Натали больше нет, -- резко оборвал его Костя, выпрямившись и открыв глаза. – Нет, -- проговорил он чуть тише, стараясь сам себя убедить в этом. – И давай с этим покончим.

Завернув всё ещё шевелящиеся останки в простыню, они выволокли этот страшный свёрток наружу и, взятыми в сарае лопатами, выкопали недалеко от дома неглубокую могилу. Работали молча, говорить было не о чем, но у каждого присутствовало похожее чувство, словно это их собственная могила. Скинув свёрток в яму, они забросали его землёй, поставили самодельный крест и вернулись в дом. Эш пошёл проведать Лику, а когда вернулся, застал Костю у окна с картой.

-- Лика всё ещё спит, -- сказал Эш.

-- Надо убираться отсюда, -- пробормотал себе под нос Костя.

-- Что?

-- Валить надо, вот что, а то сдохнем все здесь, если не хуже.

-- Как ты пойдёшь? Темень такая. Да и куда? Моста нет.

-- Фонарь возьму. А насчёт моста… -- Константин потряс картой. – Я тут посмотрел. Есть другая дорога, более длинная, окружная, и другой мост. Мы приехали сюда по короткому пути, а теперь пойдем в другом направлении, там ещё один мост и выходит прямо на автостраду.

-- Но Лика не может идти с такой ногой, -- запротестовал Эш. – Она даже стоять не может.

-- Тогда оставайся здесь, а я пойду.

-- Но Костя…

-- Ни хрена! – в голосе Константина появились истерические нотки, в глазах плескался страх. – Я уйду отсюда, с вами или без вас, и мне плевать на тебя и на Лику. Она твоя девушка, ты о ней и заботься, а я уйду один.

Эш всмотрелся в лицо друга и всё понял. Конечно, он боится. Эш и сам боялся, но у Кости страх вылез на первое место, заслонив собой все остальные чувства, и он больше не думал о других, стараясь спасти только себя.

Понимая, но не принимая его чувства, Эш кивнул и отступил в сторону, сделав жест рукой: иди, мол. Лицо Кости переменилось, он заколебался, но страх взял верх. Он схватил фонарь, накинул куртку, выскочил наружу и растворился во тьме.

После ухода Константина на душе у Эша стало совсем худо. Он бесцельно ходил из стороны в сторону по разгромленной гостиной, не зная, что делать. На глаза ему попалась Чёрная Книга. Вырезанная на обложке морда, скалилась в дикой ухмылке, словно говоря: да, мальчик, ты попал, тебе не уйти. В душе Эша начал подниматься гнев. Да, всё из-за этой книги, а точнее из-за этого дурака профессора, который полез, куда не надо, а ещё точнее из-за Кости, который притащил их сюда, а теперь свалил. Эшу хотелось крушить всё вокруг. В ярости он пнул Чёрную Книгу, отбросив её к дивану, огляделся, выбирая, что ещё разбить, но донёсшийся из подвала визгливый хохот, отрезвил его, словно ушат холодной воды.