До Земли и обратно. Открытие

– Если суд был бы проигран, то и смысла стараться у меня не может быть, ты так думаешь?

– Не знаю. Я же тебя спросил, а не утверждал ничего.

– Вот и я не знаю. Это дурацкий вопрос, не буду на него отвечать.

Люциус широко улыбнулся и вкрадчиво произнес:

– Где-то я уже такое слышал.

Сама не заметила, но да. Именно так мне говорил Рид, не дословно, конечно... Я не специально использовала такой ответ, но в глазах Люциуса все иначе, по нему видно.

– Может, у вас и правда какие-то особые отношения.

– Не думаю. Возможно, нас можно назвать напарниками или друзьями.

– О! Только Риду так не говори!

– Что? Почему? Я уже говорила ему, что он мой друг.

– Серьезно? И что он ответил? – с вызовом спросил Люциус и снова достал сигарету. Он уже стал примеряться к ней зажигалкой, но, наткнувшись на мой взгляд, полный негодования, быстро спрятал обратно в карман рубашки.

– Последний раз...

– О, да ты настойчиво пробивала стену.

Тут он с тревогой покосился на меня и выдал:

– А может, ты аутистка?

Я вспыхнула. Хорошо, что не успела произнести то, что собиралась. В последний раз Рид сам признал, что может назвать меня своим другом. И даже если бы нет. Он всегда заботился обо мне, помогал, делился личным иногда. И пытался оградить от тайны… Никто в мире не убедит меня в том, что Рид – всего лишь мой гид. И тем более не убедит какой-то никотиновый наркоман.

– О, ну согласен, это был перебор. Извини, – пошел на попятную мужчина.

– Ты заявляешься в мое жилище («дом» язык не повернулся сказать), хочешь обмануть меня, чтобы я провалила тест, хочешь отравить. Вешаешь ярлыки на меня и моего друга. Задаешь дурацкие вопросы.

Я все наступала. Люциус выставил руки ладонями вперед и отошел к двери. Виноватая улыбка и встревоженный взгляд говорили о том, что он не воспринимает меня как нормального человека, стоящего за правду и доброе имя близких.

– Астра, мой тебе совет, не надейся особо на Рида. Он спину прикроет, это точно. Но при первой же возможности передать тебя как обузу и снять хоть немного градус ответственности, который сам и повысил, он сделает это.

Кулаки мои непроизвольно сжались. Хотелось крикнуть, зарычать, как Рид когда-то: «Ар-р».

– И не надо так на меня смотреть! Я знаю его уже много лет. Все, пока, – сказал Люциус и вышел.

Дверь немного стукнулась о косяк, и я выдохнула. Когда мы спорили с Ридом, я, бывало, обижалась, но все равно было как-то иначе. Люциуса видеть не хотелось больше от слова совсем.

Глава 16

Наконец настал полдень, и мои глаза только и делали, что рыскали по небу в поисках горящего следа от пролетающей ракеты. Я попросила Вселенную о благополучном приземлении моего гида. Смотрела через затемненные очки, и все равно глаза болели. Очень уж ярко сегодня, и очень долго смотрю.– Эй, Ася! – послышался голос Саши.Ким и Лиля, как обычно, были рядом. Все трое направлялись ко мне, и только у Лили тоже были темные очки.– Что это ты делаешь? – спросила Саша, едва мы поприветствовали друг друга.– Я просто смотрела. Капсула должна прилететь.– Откуда ты знаешь? – удивилась Ким.– Да она же теперь в МОСТе, – усмехнулась Саша и продолжила серьезно, понизив голос: – А что за капсула?– Неужели твоего гида после суда привезут? – спросила Лиля. – А... Как его зовут, напомни?– Саша, да Рид его зовут. Странно, что ты не запомнила. Астра столько историй рассказывала с его участием, – закатила глаза Ким.Не могу сказать, что уж очень с ними сближалась, но истории мои они любили и часто просили рассказать. Им было любопытно, каково это быть чужой на их родной планете. О жизни на Титане они меня тоже спрашивали, но с меньшей охотой и интересом. – Ася, а кто сказал, что прилетит? – спросила Ким, вглядываясь в небо, прикрывая глаза рукой как козырьком.– Да один знакомый. Вы его не знаете.На самом деле, может, и знали, но мне не хотелось говорить о Люциусе.– А, ясно. Но смотреть столько времени на небо-то зачем? Тем более с твоими глазами, – рассудила Саша.– Все равно приземление капсулы сложно пропустить, – поддержала Лиля.А Ким сощурила и без того маленькие глазки и едва заметно кивнула: – Волнуешься?– Да, честно говоря, волнуюсь.Ну это тоже была полуправда. Я очень соскучилась по Риду. Во-первых, мое увлечение этим марсианином никак не желало проходить, хоть я надеялась, что, отделившись от него и погрузившись совсем в другую жизнь, остыну, как со мной обычно бывало. Во-вторых, я все равно была одна на чужой планете среди в основном коренного населения, а Рид – тоже колонист. И, конечно, не терпелось узнать результат судебного разбирательства. В общем, мне срочно нужен был этот марсианин.Время шло, девчонки давно ушли, но капсулы не было, и когда я уже вспоминала Люциуса нехорошими словами, наконец увидела яркую полосу в небе. Уже знакомый грохот заставил мое сердце биться чаще. Я даже всерьез рассматривала вариант пойти к месту посадки. Но не сориентировалась бы, да и потеряли бы меня, что тогда? А еще не хотелось встречаться с Миколаем. Не знаю, кто был в капсуле с Ридом или он вообще приземлился один, но лучше я пережду. Теперь ожидание стало немного приятнее, не нужно смотреть на безумно яркое небо, и капсула уже точно приземлилась. Но все равно, как же это было волнительно! В томительном ожидании прошло еще два часа. И тут меня как озарило: Рид же не сможет прийти ко мне, даже если захочет и узнает, где я. Ему наверняка нужно явиться перед президиумом. Я побежала к зданию, в котором когда-то пережила ужасное потрясение. Вокруг было немного людей, но уже издалека слышался сильный голос «синего волка». Дверь была, как обычно, нараспашку. Вот это я понимаю, гласность. Запыхавшаяся и наверняка пунцовая от бега, влетела в открытую дверь и поднялась на ближайшую трибуну.– …И теперь, согласно протоколу, ответь на вопрос Рид Юм, согласен ли ты с решением суда?– Да.– Тогда решение остается в силе и больше не подлежит обжалованию. Собрание окончено. Я только успела сесть и увидеть Рида, как все на трибунах закопались и стали подниматься на выход. Опоздала! Все еще тяжело дыша и терпя покалывание в боку, стала тоже спускаться.– О, привет, – как ни в чем не бывало прозвучал голос Рида через толпу.Я протиснулась в сторону голоса, и мы оказались вне потока людей, выйдя на середину зала.– Ты была на заседании? Не заметил тебя.– Я не... была... с начала, – отдувалась я.– Вижу, ты совсем не тренируешься, – заметил Рид.Он обращался ко мне с теплотой, и улыбка его так и топила мое истосковавшееся сердце. – Я скучала.О нет... Что опять со мной происходит? Конечно, Рида это смутило, его настрой тут же стал другим.– Угу, – буркнул он.– Как все прошло? – спросила я, стараясь скрыть досаду.– Что именно?– Суд. И собрание сейчас.– Да нормально. Все в порядке.Я себе места не находила, а он вот так просто заявляет, что ничего особенного не случилось. – Рид! Что на суде было?! – не выдержала я.– Все в порядке, сказал же.И марсианин, разжав ладонь, показал серебристую пластину.– Ну, расскажи, пожалуйста! Теперь мне можно и даже нужно все знать, – взмолилась я. – Что, все знать? – вздохнул Рид.Думаю, он понял, что мне когда-то тоже может выпасть такое испытание. Оказалось, его сразу определили в суд, лишь только он ступил на Марс. Мика постарался, и их ждали. Нужно было в начале рассказать свое видение ситуации и объяснить обстоятельства разглашения тайны. А потом применяли допрос, какой мы с Ридом проходили в связи с поддельным лекарством. Рид отвечал на вопросы, и его отпустили только через два часа. Потому что мы, видите ли, много касались тем, близких к тайне. В итоге суд признал Рида невиновным. Но по правилам на хранителе все равно все расходы на трансфер в суд и обратно. Это очень дорого, насколько мне известно. Серебристая пластина – решение суда о невиновности, полной, но, как считал сам Рид, он заслужил лишь зеленую – частично виновен. Якобы он не отказался лететь со мной на Землю второй раз, переплыл реку, чтобы осмотреть Весть. Он для себя решил, что это его вина. И конечно, что он не передал членам МОСТа, что необходимо использовать нейроблок, когда я увидела след в первый раз (это, конечно, вызвало у меня волну негодования).– Потом я собрался в первое же окно для вылета и вернулся.– Рид, поверить не могу, что ты так спокойно обо всем этом рассуждаешь! Я так нервничала. А ты еще недоволен, что тебе не обвинили! Ты... Да совести у тебя нет! – отчитывала его я.Он улыбался и хотел что-то сказать, я уже почти услышала «я тоже скучал», но передумал. Ну и пусть. Ты не скроешь от меня свои мысли, Рид Юм. Хотелось бы большего, конечно, но реальность пока такова.– А как ты тут справлялась? – все еще улыбаясь и смотря мне в глаза, спросил марсианин.– Неужели был так уверен и спокоен за меня?– А что, я ошибся?Ох уж этот мужчина. Голос, взгляд – невозможно не влюбиться.– Я могла не пройти. Бог знает, кто придумал эти тесты.– Они каждый год дорабатываются, но придумали их давно. После нескольких очень плохих уроков. Я подумала о том, что при принятии в организацию с такой ответственностью должно быть какое-то вступительное испытание, но более логичное и с понятными правилами, и сказала об этом Риду.– Но ведь это само по себе тоже испытание. К тому же это еще и скрытое собеседование. Все твои навыки, сильные и слабые стороны учитываются и определяется наиболее подходящая работа.– О! Вот об этом я не подумала.Мне не передать всей гаммы чувств, что я испытала в тот момент. Рид посмотрел на меня внимательнее и произнес: – О, нет! Нет! Надо же, он тоже, похоже, читает мои мысли.– Да. Мне необходимо добыть мое досье. А где они хранятся? Ты проходил этот тест?– Так! Во-первых, я был еще мал. У меня были другие испытания. Во-вторых, даже не думай! Даже не думай смотреть мои результаты.– Да что такого...Рид сурового взглянул на меня.– Что? Я бы тебе свое досье дала посмотреть.– Обещай, что никогда не будешь читать мое, – серьезно сказал марсианин, не переставая прессовать меня взглядом.Мне и не ведомо, как выглядят эти файлы. Да и если это так важно Риду...– Хорошо.– Спасибо, – отозвался марсианин и тут же вернул себе расслабленный и спокойный вид.Странно... Просто скрытный или есть что-то, чего действительно не стоит знать?– Ладно, пойдем в более уютное место, расскажешь, как проходили испытания.Возможно, не каждый поймет, почему я сделала то, что сделала. Но я так рада была его видеть невредимым, услышать голос, заглянуть в яркие глаза с искорками... Прижалась к нему, и на секунду показалось, что он тоже обнимает меня, но он просто взял за плечи и потихоньку отстранил.– Не нужно так делать, тем более на людях.Он говорил мягко и вежливо, но мне стало буквально больно. Еще вспомнился Люциус со своим разговором, и захотелось убежать в свою комнату и там предаться грусти. Тут Рид обратился ко мне: – Астра, расскажешь, как прошло испытание? Мне правда интересно. Хотелось бы сказать что-то вроде «не похоже, что так», но в горле еще стоял комок, и я, просто кивнув, направилась к выходу. Все люди с трибун уже покинули здание, мы были последними.– Ой, Рид, ты, наверное, голоден?– Меня покормили перед собранием.Мы дошли до уединенного сквера, и я рассказала все об испытаниях, только не упомянула о Люциусе. Но тут стало ясно, что Рид знает об этой последней части испытания, ведь он сказал: – Понятно. Да, ты хорошо потрудилась. Теперь тебе наверняка предложат хорошую работу. А потом... Было что-то интересное? А когда я поведала ему о том, как мне предложили сбежать, он выдал: – Люциус? М-да. Почему его выбрали?– Наверное, потому что я уже успела с ним познакомиться.– Но был же еще Андрей.Я пожала плечами.– В любом случае, все выглядело очень подозрительно, а потом и вовсе мы с ним стали спорить. Если не сказать ругаться. Он наговорил глупостей, неприятных вещей о колонистах и... о тебе.– Ну надо же. А что еще ожидать от Люциуса. Ты ему, кстати, понравилась.И в каком месте это кстати?!– Почему ты так говоришь? Он сказал?– Я знаю.– Так он тогда просто ревнует, вот и несет чушь о тебе...– Нет, он просто плохо ко мне относится, – резко оборвал меня Рид.Эх, зря я сказала про ревность.– У вас это взаимно, я думаю, но мне он тоже не нравится. Марсианин покосился на меня и снова продолжил вглядываться в листву на дереве. Оно называется береза. Листики – как сердечки, тонкие ветки, ствол необычный – белый с черным – красивое романтичное дерево. Маленькая птичка залетела в дерево и стала перемещаться по веткам, немного чирикая, к ней тут же присоединились еще две. Мне нравилось наблюдать за ними, и я не сразу заметила, что Рид уже какое-то время разглядывает не дерево, а меня.– Тебе правда было страшно, что ты не пройдешь тест и меня признают виновным? – спросил он, когда я повернулась.– Да...– Извини. Мне нельзя было ничего говорить. Но я пытался успокоить тебя.– Рид, сказать, что знаешь, что я пройду, – так себе успокоение, – пробурчала я.Мы еще минуту созерцали птиц среди листвы, прежде чем я сказала: – На самом деле, если бы не эта фраза, мне было бы гораздо тяжелее. Волна стыда окатила меня, когда я вспомнила, как запаниковала у всех на глазах, услышав об испытании и суде. А ведь по сути это было собеседование. И обычное слушание с процедурой дачи показаний с детектором.– Рид, а тебе много вопросов задавали на допросе?– Да, – ответил Рид таким тоном, что продолжения можно было не ждать, но оно последовало: – О тебе, конечно, в основном. Пришлось многое вспомнить и пережить заново. Такое ощущение, что воспоминания, связанные с тобой, надо увековечить.Я подумала о том, как нас допрашивали в тот раз после прилета с Земли. Да, я участвовала и там, и тут.– Можно подумать, ты не проходил эту процедуру раньше.– Один раз, – все еще сдержанно ответил Рид.Вспомнила, что у него было еще одно задание, о котором я узнала сразу, как закончился тест. Он должен был сообщить моим родным, что мне пришлось задержаться на Земле, чтобы помочь исследовательской группе.– Ты не видел мою семью?– Нет, я передал текстовое сообщение.– Они ответили?Рид улыбнулся и достал из кармана лист бумаги.– А ты мог бы зачитать? – спросила я, когда мужчина протянул мне листок.– Зачем? Так-то смогла бы представить их голоса, читая сама.– Может, я не хочу, – ответила я, отвернувшись.Я очень скучала по ним и всеми силами старалась не вспоминать. Мне казалось, что расплачусь от послания, а этого бы не хотелось, тем более при Риде. А вот если кто-то другой, а не я, будет читать, это выстроит некий барьер.– Нет, – покачал головой тот, сложил бумагу, отдал мне и продолжил: – Прочитаешь сама, когда захочешь.– Ты же знаешь, что границ у моего любопытства практически нет.– Ладно, я отойду минут на десять, пока ты читаешь, потом можем поболтать еще, если захочешь.Я посмотрела на маленький листок. Десять минут тут явно много. Или он это с учетом моей реакции? Рид ушел в сторону площади, а я погрузилась в послание. Писала моя мама, но сразу стало ясно, что сочиняли всей семьей. Они беспокоились обо мне и жалели, что не отговорили от опасной поездки. Впрочем, отмечалось в письме, я бы все равно их не послушала. Боюсь, они правы. Также родные делились своими небольшими новостями. Сестра перешла работать в другую лабораторию на более высокую должность и теперь пропадает на работе. Дети ее очень скучают и выпрашивают завести животное. Я знаю, что это мы не потянем. Слишком дорого, и еще каждые полгода комиссия оценивает условия, могут выписать штраф или вовсе забрать питомца. А мама пишет, что сестра почти сдалась. Лучше бы робота-питомца завела им тогда. Хотя я, конечно, хорошо понимаю племянников. Папа немного болел, но быстро поправился. А мама, автор письма, о себе толком ничего не рассказала. «Вся в делах, ты же меня знаешь». На удивление, я почти не плакала, пока читала. Может, недостаточно соскучилась? Нет, дело в том, что послание успокоило меня, тем более скоро я их увижу. Когда наконец вернулся Рид, я уже закончила с письмом и наслаждалась видом природы. – Вот, а ты переживала, – обратился он, заметя, какой у меня довольный вид.А он, наверное, читал. Ведь послание было электронным, и нужно было отправить его на печать и сложить лист. Сомневаюсь, что при этом он не заглянул хоть одним глазком.– Ты же понимаешь, что я прочитал? – спросил он, не отрывая взгляд от снующих между ветвей птиц.– Подозревала.– Ничего страшного? Это вышло не совсем специально.– Да, я понимаю, ничего.– Хорошо.Мы еще помолчали.– Рид, а Мика прилетел?– Со мной на Землю? Нет.– А... Вы с ним виделись?– Он забирал меня на суд. Издевался всю дорогу.– Мне жаль.Рид махнул рукой. Я уже даже по этому раздражающему жесту соскучилась, какой ужас.– А что издеваться-то? Между прочим, все могло обойтись, если бы не он. Я же не знала...– Астра, ты видела след. Снова. И твое любопытство... В общем, это был только вопрос времени – раскрытие тайны. Он смотрел на меня со злостью и досадой. И, к сожалению, я знала, что он прав. Знала, что он сейчас злится даже в большей степени на себя, а не на Мику, потому что тот верно все оценил. Хотя его действия просто не укладываются у меня в голове, но он так спасал сына.– Ох! Рид, а тебе задавали вопросы о том, как нас оставил на Земле Миколай?– Да.Рид поджал губы и напрягся. Я терпеливо ждала, когда он продолжит.– Что ты смотришь на меня? Да! Задавали, конечно! И знаешь, я не был признан виновным не по справедливости. Отец прав, я должен был сообщить уже тогда. Хотя бы, когда мы увидели след у Вести. И только потому, что они, судьи, не знают тебя, все обошлось. Обычный турист, увидевший след, не представляет особой опасности. Но ты... Еще и второй раз... Все было очевидно и однозначно. Так что Миколай нас спас. Мы ему еще должны, понимаешь. Видела бы ты, как он удивился, когда услышал решение суда. Но он не стал протестовать только потому, что я его сын. Поэтому Миколай имеет полное право издеваться, я даже рад, что он так сделал. Значит, мы быстро с ним рассчитаемся.– Что? Но что могло...– Скорее всего, судьи бы признали мою вину, тебе, возможно, назначили нейроблок. Чтобы попытаться закрыть доступ к МОСТу.– Что? Почему? – снова спросила я тихо.– Потому что опасно брать такого человека. И на Земле оставлять тоже не хочется. Поэтому нейроблок...– Чем я опасна? – я чуть не плакала.– Сама как думаешь? – нервно отозвался Рид.– Может, дело в моем любопытстве?– Ядерный реактор, да! Конечно, в нем. Но если бы только это.– А что еще? – слезы уже катились помимо моей воли, но Рид смотрел не на меня.– Ты... Не просто любопытная, ты активна и часто импульсивно делаешь что-либо из-за него. Это еще хуже для МОСТа, чем просто задавать вопросы и лезть куда не надо. Еще ты в чем-то наивна. Жители Титана часто склонны к размышлениям и наивности, ничего особенного в этом нет. Но самое опасное – ты сомневаешься в устройстве организации.– Разве?– Ты сама говорила, что что-то не так. И, может, все скоро изменится. И МОСТ вообще не будет существовать. Помнишь?– Я хотела сказать, разве можно не сомневаться? Очевидно, что есть нестыковки...– Ар-р! Лучше бы ты тогда сделала другой выбор!И только после этой фразы он с сожалением взглянул в мою сторону. Не знаю, было ли это чувство связано с тем, что ему правда жаль, что я не осталась на Земле навсегда, или с тем, что он пожалел о произнесенных словах, но мне было уже все равно. Его лицо резко изменилось, когда он увидел, что плачу. Я, не помня себя, убежала, и, только закрыв за собой дверь в свою комнату, перевела двух. Не буду скрывать, рыдала, довольно долго, а когда наконец все эмоции закончились, просто сидела на ковре у кровати. Стук в дверь прервал мои размышления и вывел меня из оцепенения, я поняла, что ноги затекли, стала их растирать, враждебно косясь на дверь. Никого бы не хотела сейчас видеть, особенно одного марсианина. Стук повторился, и послышался знакомый голос: – Астра, нужно поговорить. Ага, как же. Мне – точно нет. – Астра, – снова раздался голос. Может, если бы он сказал что-то вроде «извини», «мне жаль», «зря я так тебя обидел», я бы открыла, но больше ничего не послышалось, и я хранила молчание. Наверное, он не считает себя очень виноватым, а я, к сожалению, бываю слишком чувствительная. Но! Это же был явно перебор. Наверняка, он переживает и за свою судьбу тоже, ведь на нем отразятся мои действия как на разгласившем тайну. Но! Многое действительно не сходится, и, по-моему, здравомыслящему человеку не захочется быть частью сомнительной системы и просто выполнять приказы. Или это только мне кажется неприемлемым? Я прислушалась: тихо за дверью. Стала опять вспоминать наш с Ридом разговор и прикидывать, так ли тот был все же виноват в том, что расстроил меня, или у меня накопились эмоции и стресс? Почему мы вообще часто ссоримся с этим несносным марсианином? Если бы он был влюблен в меня, наверное, так себя не вел. Или нет? Люциус прав, я не знаю Рида. Не знаю. Но, справедливости ради, он тоже меня не знает. Так что надо все же с ним поговорить. Открыла дверь и чуть не столкнулась с мужчиной, который уже занес руку для стука. Это был Люциус.– Ой!– Извини, Астра. И за тот разговор тоже, – в глазах землянина была просьба, в руках большие желтые цветы, просто огромные, а в центре черные, какие-то необычные.– Это подсолнухи, – произнес мужчина, передав мне букет. – В них созревают семечки – они съедобные, а еще из них делают масло.– А, точно, никогда не видела их вживую. Спасибо, – ответила я, с восторгом глядя на подарок. Цветы и еда – Люциус явно заработал себе хотя бы шанс налаживания общения. Вдруг стало обидно, что я так защищала Рида перед Люциусом, а в итоге первый меня расстроил, а второй принес цветы.– Если хочешь, я уйду, – грустно произнес Люциус.Очевидно, мое выражение лица, к нему не имевшее сейчас отношения, его смутило.– Нет, не нужно. Заходи. Просто кое-что вспомнила.Зашли в мою комнату, и я поставила цветы в ведерко с водой, которое держала на случай, если захочется умыться или помыть руки, а в ванной будет очередь.– Никак не привыкну, что на Земле просто так рвут цветы, – сказала я, гладя яркие лепестки.– Не просто так, – буркнул Люциус.– Кто их вырастил? Это же люди сажают?– Да. Наши сельхоз-работники. Я сейчас покажу, как есть семечки.У меня получилось, как нужно, с девятой попытки, и в итоге мы с Люциусом съели целый подсолнух, весело болтая. Оказалось, не совсем он плохой, просто питает не самые хорошие чувства к колонистам в целом и к Риду в частности.– Астра, знаешь, я никогда не был за ту часть испытания, которая происходит после объявления результата. Но правила - есть правила, – объяснял мужчина. – И еще, я когда не покурю, становлюсь раздражительным.«Потому что ты зависимый», – подумала я, а вслух произнесла: – Ясно.И тут мы услышали шаги на пороге и замолчали. Стук, еще стук.– Астра, можно поговорить?Не знаю, чего ожидал Люциус, но я не мешкая распахнула дверь и заявила: – Заходи. Рид опешил, увидев мою решимость и Люциуса на стуле, да и землянин тоже не ожидал такого поворота.– Думаю, мы можем поговорить и потом, – сконфузился марсианин и уже развернулся, но я его остановила.– Рид, стой, я угощу тебя семечками.– Семечками? – переспросил тот.– Люциус мне подарил.– Подсолнухи, – как-то странно произнес Люциус. – А, интересно, – в тон ему ответил Рид.– Я пришел извиниться. Возможно, ты уже в курсе нашего неприятного разговора, вы ведь близкие друзья.Рид заметно напрягся, и я почувствовала, что этих двоих в одной комнате лучше не держать. И тут я вспомнила, сколько раз мы спорили с этим марсианином, все перепалки с другими людьми... Его отец, Андрей, Люциус... Буквально с каждым у него какие-то стычки.– Разве мы близкие друзья? – спросил меня Рид с вызовом.– Ну, друзья-то точно.Тут я ужаснулась. Что если Рид правда не считает меня даже другом, и Люциус прав.– Да, это так, – с трудом выговорил мой бывший гид.Люциус смотрел на него как-то неприязненно.– Ладно, я все же пойду, пожалуй.– Да нет. Это я пойду, засиделся уже, – произнес Люциус, – да и стула только два.Мужчины еще раз обменялись красноречивыми, одним им понятными взглядами, и я пошла к двери, провожая землянина. – Спасибо за цветы и угощение, Люциус.– Не за что. Извини еще раз. Но я тебе только правду говорил.Он покосился на Рида, и, обернувшись, я заметила, какой у того страшный взгляд.– Всем пока. Здорово поболтали, Ася, – тон Люциуса для обращения ко мне не шел ни в какое сравнение с тем, какой был использован для Рида.– Да, пока.Я закрыла дверь и столкнулась со все еще враждебным взглядом Рида, который сел на стул, на котором только что сидел Люциус.– Я бы рекомендовал тебе не особо доверять ему.– Он мне тоже много чего рекомендовал насчет тебя. А ты, собственно, о чем хотел поговорить?– Вообще я хотел извиниться. Хотя я не очень-то виноват.– Прекрасно.– Ты очень близко к сердцу воспринимаешь информацию, которая должна была принести тебе пользу. И, возможно, из которой можно извлечь урок.– Мне вряд ли удастся перестать быть любопытной. И активной.– Можешь хоть попытаться! – вскочил со стула Рид, но тут же снова сел и добавил спокойнее: – Ты можешь попытаться работать над собой. Я же смог это сделать, изменился, потому что ты попросила.Нет, серьезно?! Да, разительные перемены, прямо скажем. Хотя, есть в этом правда.– Ничего не обещаю, но попробую, – сказала я, садясь на стул напротив.Марсианин хлопнул себя по лбу.– Лучше бы соврала.– Лучше?Тут он поднял голову, посмотрел мне в глаза и взял за руку.– Нет, это не всерьез. Мне бы хотелось, чтобы мы могли быть честны друг с другом.Я подумала о том, как Рид обидел меня, сказав, какие мои недостатки делают меня опасной для МОСТа. И о том, что он хотел, чтобы я вынесла урок... Может, зря я на него так обижалась? Кстати, мы вообще всегда очень быстро миримся. Хотелось бы обойтись без ссор, но хоть так. Глядя на его отца, предполагаю, что Рид мог вырасти гораздо более агрессивным и вспыльчивым. Сейчас кажется, что мы действительно близкие друзья, и сам прикоснулся ко мне... Еще немного, и я нафантазирую себе несбыточного. Я освободила свою руку и спросила: – Так тебя угостить подсолнечными семенами? Мне они понравились.– Нет, спасибо, я пробовал, не хочется.– Тогда расскажи, когда будет известно, какую работу я получила.– Еще можно выбрать подсолнечник?– Эй! – воскликнула я, и мы засмеялись.– Перед твоим отлетом скажут. Через пару дней.– М-м... Рид, а ты тоже полетишь на Марс? Со мной?– Да, в капсуле, на которой прибыл сегодня. Не хочется встречаться с Миколаем? Ну, я понимаю тебя. Мне и самому не хочется. Но с ним как минимум по долгу службы придется пересекаться.Я смотрела на марсианина перед собой и пыталась заглянуть в его душу.– Что такое?Очевидно, он почувствовал себя неуютно под моим пристальным взглядом.– Просто хочу понять тебя, Рид Юм. Мне очень не хочется, чтобы мы еще ссорились.Сначала по его лицу пробежала тень, а потом оно озарилось теплой улыбкой. Я словно видела его порыв взять меня за руку снова так ясно... Но, очевидно, он запрещал себе это. Ладно, а что если я? Может, в этот раз все будет иначе? Может, зря я убрала тогда свою ладонь и у меня был реальный шанс, а не ложная надежда? Закатное солнце заглядывало в окно, его луч падал и на стол, словно подсвечивая сцену для событий. Я взяла его руку. Солнечные теплые лучи с одной стороны и тепло ладони с другой... Мне хотелось прикоснуться к губам Рида, провести по волосам. Жаль, до взаимности мне далеко, но я вижу в его глазах, что не совсем ему безразлична. Слабое утешение.– Ладно, мне пора, – начал подниматься Рид.– Рид, останься... Еще ненадолго.– Мне правда пора, – бросил марсианин и уже выходя за дверь: – До завтра.– До завтра, – ответила я в пустоту. Есть ли в мире более несносный марсианин?