До Реми: Спящая Искра

— А герцог что-нибудь сказал?

— Только: «Благодарим вас».

— А сын его?

— Нет, он ничего не сказал. Но мне показалось, он так жадно смотрел... Ох, девочки, кажется, я влюбилась... Он такой красивый!

Эффектную внешность герцогского наследника упоминала, пожалуй, чуть ли не каждая побывавшая в зале отбора. А потом объект разговоров и сам явил себя ожидающим своей очереди юным балеринам. Он резко отворил дверь, и, даже не обращая внимания, как резко стихли все разговоры, хозяйской походкой двинулся вперед по коридору, извлекая из кармана футляр с сигарелями. В этот момент девушки аж замерли от благоговения: как хорош, как статен! Конечно же, очарование молодого человека усиливали его титул и состояние, не без этого, но ученицы захолустной балетной школы, неискушенные общением с родовитыми юношами, не могли определить все причины своего восхищения де Бомоном-младшим, потому восприняли его как небожителя. Он олицетворял собой тот самый мир из девичьих грез, в котором есть место лишь любви и счастью. О том, что парень может быть не принцем, а злодеем из сказки, наивные девушки и мысли не допускали.

Пока Реми отсутствовал, новых конкурсанток в зал не вызывали. Это означало, что мнение герцогского сына также имело вес на отборе. Жюли, которая уже успела выступить перед комиссией и смириться с отказом, что, впрочем, далось ей несложно, поскольку девушкой она была здравомыслящей, нагнулась к уху разминающейся рядом Фифи и прошептала:

— Он ни слова обо мне не сказал... И, судя по тому, что говорят остальные, — о них тоже. Интересно, какую роль он вообще играет на отборе? Тоже великий эксперт?

— Тише ты! Дверь вон приоткрыта — услышат же!.. Я не знаю, — честно призналась рыжая. А потом сделала фуэте и добавила с кокетливой улыбкой на губах. — Но я определенно не против, что он здесь!

— Может, без него не смотрят просто как бы в знак учтивости? Ну, честь ему таким образом оказывают, — встряла в их разговор стоящая рядом Розетта. Глядя на эту девушку, любой бы отметил, насколько не подходит ей ее имя: вытянутое невыразительное лицо и жиденький пучок светло-русого оттенка ну никак не вызывали ассоциаций с королевой цветов.

— Может Но все равно как-то странно. Зачем тогда герцог вообще притащил его с собой? Если он ну никак не влияет на отбор? — рассуждала Жюли.

— Ой, не все ли равно? А если женить его решил? Невесту ему смотрят! Чем демон не шутит! — Фифи даже не скрывала своих брачных надежд.

— Да-да, среди нищенок со слабой Искрой только невест и искать — Жюли была настроена скептически. — Ой, идет опять...

На своем обратном пути де Бомон-младший снова не удостоил ни одну из девиц вниманием. Но, кажись, уходил он в более ровном расположении духа, чем возвращался. Молодой человек несся по коридору словно вихрь, оставляя за собой лишь недоуменные перешептывания, и в итоге хлопнул дверью так, что посыпалась штукатурка.

— Розетта Кокто! — донесся голос мадам Бекю мгновением позже.

— Ой, девочки, у меня колени подкашиваются... — пожаловалась названная.

— Давай, Розетта, ни овчинки ни выделки! — пожелала ей Фифи, за что тут же получила символическую оплеуху от Жюли.

— Ни пуха ни пера, бестолковая! — поправила подругу та.

Глава 4

Мадам Бекю, цель присутствия на отборе которой сводилась лишь к унизительным для нее приглашениям в зал девушек да редкому озвучиванию комментариев об их способностях, тоже чувствовала себя малость обескураженной происходящим. Ведь создавалось впечатление, что столь уважаемые ею члены комиссии из Королевского Балета отсматривают кандидаток не столько для усердной работы в театре, сколько на потеху семейки де Бомон. Иначе как еще объяснить тот факт, что решающее слово — за представителями этой фамилии? От глаз директрисы не укрылось, как в конце каждого выступления герцог поворачивал голову к сидящему слева от него сыну и, прищурившись, изучал его реакцию, после чего благодарил станцевавшую только что девушку. Его «Спасибо!» командированные работники театра явно расценивали как «Нет!», потому что сразу же начинали озвучивать кандидатке дежурные причины отказа вроде слабой Искры и недостаточно хорошей техники.

А когда Реми, наплевав на все правила приличия и недовольный вид отца, отправился вдруг на перекур, мадам Бекю утвердилась в своем мнении: вот кто правит бал! Ведь в отсутствие де Бомона-младшего женщину одернули, соберись она было вызвать следующую ученицу на смотр. Мол, надо молодого мсье дождаться. «Кого и для чего они ищут?» — закусила тонкую губу мадам Бекю, наблюдая, как представители самого престижного в мире театра заискивают перед де Бомонами. И не менее любопытно было директрисе, почему именно этот белокурый парень выносил юным балеринам вердикт, хотя и не произносил при этом ни слова. Лишь продолжал сидеть с таким видом, будто нет на свете занятия неприятнее, чем наблюдать, как девицы из шкуры вон лезут, дабы впечатлить его своими фуэте и жэтэ. И презирающий взгляд парня из-подо лба явно мог сбить уверенность даже с самой целеустремленной танцовщицы.

Возвращение юноши ознаменовалось таким оглушительным хлопком двери, что мадам Бекю даже вздрогнула от неожиданности. Реми же проследовал к своему месту и уселся, откинувшись на спинку кресла по своему обыкновению. Но глаза его были остекленевшими — мысленно он явно был не здесь.Молодой мужчина саклонился к столу и взял перо. Там, где белоснежно-белой скатерти касались его пальцы, остались едва заметные алые следы, на которые тут же бросил взгляд герцог. Реми зачарованно повертел перо в руках. Затем положил на место. Снова откинулся на спинку кресла. Скрестил руки на груди. Директриса отметила, что Реми явно на взводе. Но причины обдумать не успела — ее попросили пригласить следующую балерину...

«Ох, какой позор! Давно надо было выгнать взашей эту Розетту! Что теперь обо мне подумают?» — причитала про себя мадам Бекю. Ее нерадивая ученица мало того, что начала танцевать мгновением раньше, чем началась музыка, так еще и завалилась на пятку в арабеске. Директриса заметила, как мужчина и женщина из Королевского Балета красноречиво переглянулись, и приняла это на свой счет. Ей показалось, что выражения их глаз говорили: «Чего еще ждать от этой захолустной школы?» Бекю сжала губы так, что они превратились в тонкую белую нить. Розетта тем временем продолжала танцевать, не замечая, что на ее левой танцевальной туфельке вот-вот развяжется лента. Когда это наконец случилось, девушка не смогла не споткнуться к ужасу директрисы.

В этот раз представитель театра даже не стал дожидаться герцога и принялся прощаться с Розеттой:

— Благодарим вас! Однако нам в труппу требуются девушки с...

— Браво! — воскликнул вдруг герцогский сын к великому удивлению присутствующих, ведь с момента начала смотра он не произнес ни слова в адрес балерин, и начал лениво аплодировать. Сейчас на его губах играла недобрая усмешка. — Я думаю, в труппу требуются как раз такие талантливые особы!

Герцог тут же повернулся к юноше и сквозь зубы злобно процедил:

— Реми!

— А что не так? — продолжал улыбаться молодой человек. — У меня мурашки по коже от выступления мадемуазель... э-э-э... Розали? Думаю, ее ждет большое будущее в театре!

— Маркиз, я прошу прощения, но, боюсь, это... — начал было эксперт в роговых очках, но тут же осекся, стоило герцогу сделать небрежный жест рукой в его сторону. Мадам Бекю в очередной раз поразилась, как велика власть этого человека.

— Ты уверен? — отчетливо выговаривая каждый слог, произнес де Бомон-старший, обращаясь к сыну. Он, кажись, решил просверлить Реми взглядом. А вот до членов комиссии и застывшей в недоумении Розетты в одной туфле ему будто и дела не было.

— Я же сказал: мурашки по коже. От нее, — молодой человек взял со стола многострадальное перо и небрежно махнул им в сторону балерины. — Мы нашли, кого нам надо, можно сворачивать этот бред.

И Реми швырнул писчую принадлежность обратно, после чего отодвинулся от стола, демонстрируя намерение встать и уйти, однако строгий голос герцога остановил его:

— Вернись на место! Ничего мы сворачивать не будем! Мы продолжим смотр. На случай, если ты... ошибся.

Реми бросил на отца недовольный взгляд, но так шумно придвинулся к столу, что от противного скрежетания ножек кресла по полу у присутствующих свело зубы. Герцог покачал головой и наконец-то обратился к несчастной Розетте:

— Что ж, мадемуазель, примите наши поздравления!

Директриса посмотрела в сторону остальных членов комиссии — те явно были шокированы потаканием герцога сыновьему капризу. Женщина из театра открыла было рот, но ее спутник в очках шикнул: «Не надо, в столице разберемся... У герцога де Бомона слишком большое влияние на бюджет, чтобы мы могли спорить с его наследником». Девушка же продолжала таращиться на вершителей своей судьбы с открытым ртом и никак не реагировала, словно она до сих пор не могла переварить смысл происходящего. Мадам Бекю пришлось вмешаться:

— Розетта, ты прошла отбор. А теперь освободи зал, не задерживай комиссию! И пригласи Фифи Фийон, пожалуйста.

Услышав голос строгой наставницы, балерина тут же оживилась:

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — залепетала она и давай делать неуклюжие реверансы. После чего подобрала потерянную туфлю и поскакала на одной ноге в сторону выхода. Только добравшись до двери и распахнув ее, Розетта что есть мочи выкрикнула имя следующей выступающей. Ее высокий голос сорвался на полуслове, отчего раздался звук, похожий на блеяние козы. Со стороны столичных экспертов послышались вздохи, и мадам Бекю обреченно прикрыла глаза рукой.

— Здравствуйте! Можно? — в проеме двери показалась рыжая голова Фифи. Девушка улыбалась так, будто ей предстоял не своего рода экзамен, а развлекательное мероприятие. И лишь самые близкие ее подруги знали, что она умело маскирует страх и прочие досадные чувства дурашливым поведением.

— Проходите, мадемуазель Фийон, — позволила директриса и обратилась к комиссии: — Что прикажете исполнить?

— «Танец лесной феи» из балета «Путешествие принца Киприана», пожалуйста, — попросил приземистый мужчина, и аккомпаниатор положила изящные длинные пальцы на клавиши фортепиано в ожидании, пока Фифи пройдет в центр зала и встанет в нужную позицию

Что ж, и этой жизнерадостной рыжей претендентке явно недоставало силы Искры, чтобы отправить своих немногочисленных, но искушенных зрителей в фантастический мир, по которому совершал свой выдающийся вояж вымышленный принц Киприан.

Однако все сидящие в зале, за исключением, пожалуй, вновь взирающего из-подо лба Реми де Бомона, прониклись харизмой Фифи. Легкость, с которой та порхала, демонстрируя комбинацию необходимых для «Танца лесной феи» движений, не навевала ни малейшей мысли о том, какой каторжный труд за ней стоит. А выражение веснушчатой мордашки девушки, старательно изображающей игривость беззаботного лесного создания, вызывало желание улыбаться.

И вот прозвучали последние ноты мелодии. Фифи сделала изящный реверанс, но, поднимаясь, не удержала равновесие и чуть качнулась. Чтобы скрыть неловкость, она звонко рассмеялась и, взглянув прямо на Реми, выпалила:

— Ой, мсье, вы так строго смотрите, что у лесной феи крылышки отвалились!

В зале повисла мертвая тишина. Члены комиссии замерли в шоке от дерзости. Реми, вопреки ожиданиям Бекю, не разозлился. Он медленно поднял взгляд на раскрасневшуюся, тяжело дышащую Фифи, и его губы тронула тень усмешки — почти соучастной. Он чуть наклонился вперед, словно собираясь ответить на шутку, но почему-то спохватился и лишь едва заметно кивнул.

Пока представители Королевского Балета тепло обсуждали танец девушки, избегая какой-либо конкретики, герцог искоса наблюдал за Реми — тот снова с равнодушным видом вертел перо, не глядя на ожидающую вердикта балерину.

Де Бомон-старший тихо произнес:

— Думаю, я достаточно хорошо знаю твои уловки, чтобы... — он не договорил. А потом повернулся к Фифи и уже в голос объявил: — Благодарим вас, мадемуазель! Вы свободны!

Реми только хмыкнул.

Глава 5

Когда Полин присоединилась наконец к своим однокашницам, отбор уже подходил к концу. Оставалась буквально пара учениц, которые еще не станцевали перед комиссией.

— Где ты бродишь?! — спросила с укором Жюли, встречая запыхавшуюся от бега лучшую подругу.

— Директриса уже дважды вызывала тебя, но оба раза мы сказали, что ты еще на дежурстве на кухне.

— И что она? — переводя дух, поинтересовалась Полин.

— Такая: «Передайте этой медлительной корове, что я ставлю ее в самый конец очереди!» — вмешалась Фифи и тут же получила неодобрительный взгляд Жюли:

— Необязательно было дословно передавать!

— Да ладно тебе, все нормально! Я же знаю мадам Бекю, — махнула рукой Полин и спросила: — Как вообще обстановка?

— О, ты представляешь — начала было рыжеволосая, но мельком оглянулась, будто отыскивая кого-то взглядом, а потом приблизилась к Полин и прошептала: — Кривоногую Розетту взяли!

— Правда? — удивилась девушка, поскольку Розетта была одной из самых отстающих в их танцевальном классе. — Может, ей удалось раскрыть свой потенциал и блеснуть?

— Ой, я тебя умоляю, — закатила глаза собеседница. — Она выползла из зала в одной туфле. Значит, «блеснула» она как обычно.

— А кого еще взяли?

— Никого! — ответила Фифи и посмотрела на Полин так, будто она в этом и виновата.

— Никого из сорока шести человек! — дополнила Жюли.

— Только вот Розетту эту кривоногую! — поведала зачем-то еще раз рыжая.

— Это не наше дело! — разозлилась на подругу Жюли. — Раз взяли, значит, подошла! Может, типаж им такой нужен!

В этот самый момент распахнулась дверь, ведущая в зал для отбора, и очередная отсмотренная танцовщица привлекла внимание соучениц.

— Ну, что сказали? — в очередной раз раздалось в коридоре, правда, в этом вопросе уже не слышался энтузиазм говорящей, просто праздное любопытство.

— «Искра слабая. Спасибо, вы свободны...» — устало произнесла вышедшая, а потом, спохватившись, добавила: — Ой, там следующую уже ждут. Белль!

— Что и требовалось доказать. Я же говорила, что не нужны мы им со своими слабыми Искрами. Может, оказалось, что у Розетты она сильнее, чем у нас, — обратилась к подругам Полин.

— После Белль вообще-то ты. Беги скорее переодеваться, — поторопила ту Жюли.

— А толку? — вздохнула Полин, но, наткнувшись на строгий взгляд подруги, дальше спорить не стала и поплелась за ширму, которая стояла посреди коридора. Там она на скорую руку переоделась в лакот и еще влажную после застирывания пачку-колокольчик.

— Можно? — робко спросила девушка, стоя в дверях и слева направо оглядывая уже уставших членов комиссии. Взгляд наткнулся на герцогского сына, сидящего в конце стола рядом с отцом. Он медленно поднял на нее глаза. В этот самый миг по телу Полин прокатилась волна ужаса. А память «услужливо» подбросила фрагменты недавнего прошлого.

Сигарель в тонких пальцах. Красный ноющий кружок на предплечье. «Ты испортила...» Тонкие пальцы, под которыми шея горит огнем. Серые недобрые глаза, пугающие до дрожи в коленях. Светлая прядь, небрежно упавшая на лоб. Крохотная родинка под губой слева. «Извинись...» Девушке захотелось бежать. Как можно быстрее! И не оглядываясь! Полин чуть было не захлопнула дверь, дабы осуществить желаемое. Но в этот самый момент парень злорадно ухмыльнулся. «Да он же прекрасно осознает, что мне страшно, и издевается! Ну уж дудки! Не будет он смотреть, как я улепетываю! Не доставлю я ему такого удовольствия!» Полин нервно сглотнула и тут же задрала подбородок, чтобы хотя бы горделивым видом замаскировать внутреннюю дрожь.

— Проходите, вам говорят, — позвал приземистый мужичок в очках, и девушка, внезапно опомнившись, прошагала в центр зала и остановилась в ожидании дальнейших указаний.

«Не смотри туда! Не смотри!» — приказывала себе Полин, направив взор куда-то между тем самым мужчиной и герцогом. Но боковым зрением все равно уловила, как новоприобретенный враг откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, мол, приступай, развлекай меня.

— «Прощание Элизы» из балета «Сирена и пират», пожалуйста.

Полин встала в исходную позицию и прикрыла глаза, пока аккомпаниатор шумно листала ноты в поисках нужной страницы.

«Так, пират отправляет на прогулку по доске случайно попавшую на его корабль Элизу, предварительно обесчестив ее вместе со своими головорезами. В танце Элиза не только прощается с жизнью, но и клянется пирату отомстить — смерти вопреки. А потом она становится морской сиреной», — вспоминала балерина либретто. Неспешно полилась печальная мелодия, и Полин начала танцевать.

Плавно скользя назад по полу одной ногой и прогибаясь в спине с одновременным движением рук над головой и за спину вниз, девушка представила бездонную синюю высь, вглядываясь в которую Элиза беззвучно молила Мирра не покидать ее. Медленно разгибая корпус и скрещивая руки на груди, Полин позволила глазам наполниться соленой влагой — это плакала ее героиня, осознав свое одиночество среди бескрайних морских просторов, холодных и враждебных. А сделав плие и несколько антраша, маленькая балерина услышала скрип шаткой доски под ногами, до которой вдруг сузился пошарпанный паркет зала. И вот девушка едва удержала баланс, чтобы продемонстрировать наклон и арабеск. «Только бы не упасть, только бы не упасть!» Именно этого желала Элиза, балансируя на старой доске, влажной от смелых прикосновений морских волн, которые взяли небывалую высоту в своем стремлении к небу, но наткнулись на преграду.

На мгновение героиня балета «Сирена и пират» увидела ухмыляющийся лик своего врага. «Странно, — подумала Полин. — Раньше я представляла его зрелым черноволосым мужчиной со спутавшейся бородой и повязкой на глазу. Теперь же я вижу дьявольски прекрасного юношу с волосами цвета морского жемчуга... И я ненавижу его. Он унизил меня! Он заставил меня насильно... извиниться!» Мелодия ускорилась — волна гнева захлестнула Элизу. Или Полин? Балерина уже не осознавала. Она кружилась по полу, не замечая никого, кроме ненавистного блондина. «Кем бы ты ни был! Ты не сможешь растоптать меня!» И вот финальный аккорд. Гранд жэте ан турнан — прыжок со шпагатом в воздухе, и Элиза скрылась в морских глубинах. Израненная, но не сломленная...

Полин с облегчением выдохнула и присела в реверансе. Члены комиссии молчали. «Конечно же, они не увидели ни скрипучую доску, ни звезд в синеве небес. Моей искры для этого недостаточно. Но я хотя бы не осрамилась перед этим мерзким аристократишкой», — рассуждала про себя девушка.

— Наконец-то все, верно я понимаю? Расходимся? — раздался голос этого самого негодяя. Он не смотрел на Полин — обращался к отцу.

— Реми, это невежливо! Прояви хоть немного учтивости по отношению к молодой особе! — герцог попытался сделать выговор сыну как можно тише, но услышали все сидящие за столом. Только Полин со своего места в центре зала не понимала, что твердит взрослый аристократ молодому с таким недовольным выражением лица.

— Благодарим вас, вы свободны! — копируя манеру отца, в голос выдал де Бомон-младший, и девичье довольство самой собой мигом улетучилось.

— Ваш танец произвел на нас впечатление, но, пожалуй, Искра слабовата для Королевского Балета, — устало произнес герцог дежурную фразу и ободряюще улыбнулся Полин.

— Кхм-кхм — прочистил вдруг горло мужичок в очках. — Я прошу прощения, Ваша Светлость, но профессиональный взгляд старого балетмейстера не позволяет мне промолчать. Если вы позволите, я бы дал шанс этой особе. Конечно, ее Искра действительно не так сильна, как хотелось бы, — я разве что слышал слабый плеск волн, — но какая экспрессия! Да она же прожила все чувства Элизы!

— Нам пригодятся такие танцовщики, — поддержала коллегу еще одна представительница Королевского Балета, которая сидела слева от герцога.

Полин перестала дышать. «Неужели меня берут? Хотя нет, окончательное решение принимает же покровитель. Кого он хочет видеть в труппе, того и приглашает...» Но тот молчал еще несколько томительных секунд, словно раздумывая — настоять на своем или нет. А потом обратился прямо к замершей в ожидании девушке:

— Что ж Раз многоуважаемая комиссия Королевского Балета разглядела в вас потенциал, примите мои поздравления, мадемуазель...

Полин не осознавала происходящее — почему-то именно сейчас начало жечь в районе предплечья, и девушка представила спасительную прохладу морской воды — той, в которую ушла Элиза.

Из задумчивости балерину вывел хруст — маркиз сломал перо пальцами одной руки. Девушка подняла глаза на лицо парня в ожидании увидеть на нем то самое презрение, однако в его глазах этого чувства не было. Там был страх?

Глава 6

— Тоже мне! Я бы задумалась, такая ли уж это честь, если тебя берут вместе с Розеттой! Небось на потеху всем! — прозвучал надменный голос, обладательница которого явно желала быть услышанной всеми в столовой.

— Ефли фавидуефь, так и скафы! — заорала в ответ Фифи, совершенно позабыв, что она до конца не прожевала отправленную в рот пару секунд назад порцию каши. И, конечно же, забрызгала стол ошметками вареного овса.

— Спасибо, что заступаешься за меня, но не стоит. Не обращай на них внимания, — устало попросила Полин, флегматично отодвигая от себя тарелку, в которую, кажется, попала слюна подруги, что напрочь отбило и без того незавидный аппетит. На скрежет алюминиевой миски по столу отреагировала Жюли, повернув голову. Полин виновато улыбнулась, но потом проследила за взглядом подруги и поняла, что та смотрит на ожог на ее предплечье. Девушка спешно одернула рукава и прошептала: «Вчера на кухне, когда дежурила...»

— Конечно, удивила ты нас конкретно... Кричала: «Балет — это не мое», а сама вон... — Фифи и не думала скрывать собственную досаду.

— Я не ожидала такого итога, честно, — подняла глаза Полин, в которых почему-то не наблюдалось блеска торжества. — Я просто хотела быстрее станцевать и забыть об этом отборе! А получилось вот как. Я... я даже не мечтала об этом!

— Тебе незачем оправдываться перед нами, — вмешалась Жюли. — И для меня нет ничего удивительного в том, что тебя взяли: ты прекрасно танцуешь. Мы рады за тебя. Да, Фифи?

— Да! Рады! — саркастически отозвалась та. — Только никого не смущает, что она уедет? Когда, кстати?

— Где-то через месяц, насколько мне известно. Когда они посетят оставшиеся балетные школы. Директриса должна известить.

— Прелестно! Через месяц мы, значит, расстаемся.

— Мы будем переписываться! Я хоть каждый день готова писать вам письма! — смело заявила Полин, и Жюли в ответ закивала:

— И в гости будем друг к другу приезжать! Ну, когда мы выпустимся.

— Ай, — махнула рукой Фифи и отвела взгляд. Принялась крутить на месте стакан с чаем. — Все всегда такое обещают друг другу, когда разъезжаются. А потом со временем становятся чужими. И никаких писем, никаких гостей. Уж поверьте моему опыту.

— Это когда ты такого опыта успела набраться? — удивилась Жюли.— А вот, представь себе, успела! — огрызнулась та, и за столом воцарилось молчание.

Конечно, мало кто из присутствующих не заметил разительный контраст между сегодняшним завтраком и вчерашним. Всего сутки назад в этом же месте царила сказочная атмосфера, наполненная надеждами и предвкушениями юных девиц. Сегодня же здесь воцарился дух разочарования и горечи. А еще и завтрак оскорблял взор творческого человека своими невзрачными цветами, чего не скажешь о вчерашней утренней трапезе. Ведь важные гости отбыли, и директрисе уже никому не нужно было пускать пыль в глаза.

— Везет же некоторым, — снова принялась вздыхать Фифи. — Мало того что танцевать в Королевском будешь, так еще и гляди, красавчика этого охмуришь!

— Ты о герцогском сыне? — уточнила Жюли. Полин вздрогнула.

— Нет, блин, о том старом толстяке в очках из комиссии! — раздраженно отчеканила рыжая, но, наткнувшись на недоумение Жюли, пояснила: — Ну конечно же, о герцогском сыне!

— Не собираюсь я его охмурять! — рявкнула вдруг Полин. Она не заметила даже, что сделала это слишком уж громко. Девицы, сидящие за соседними столами, замолкли и уставились на нее.

— Эй, ты чего? Ну не хочешь охмурять, ладно... — Фифи явно не ожидала такой реакции подруги, которая никогда не славилась вспыльчивостью.

— Да просто бесит уже это слушать: красавчик, красавчик! Может, он душой урод! Почему приятного личика достаточно, чтобы превозносить человека? — завелась девушка. Она так и не смогла рассказать приятельницам о произошедшем вчера на лестнице: почему-то было стыдно описывать свое унижение.

— Правильно! — поддержала подругу здравомыслящая Жюли. — У него вообще такой взгляд, что бр-р-р! Дай ему волю — сожжет глазами!

Фифи на это лишь фыркнула.

Когда начался балетный класс, Полин с удивлением обнаружила, что Фифи, которая обычно занимала место у станка впереди нее, в этот раз почему-то решила разместиться на противоположной стороне репетиционного зала. Поймав мимолетом вопросительный взор подруги, рыжая тут же отвернулась и сделала вид, что для нее сейчас существует лишь учительница, которая вот-вот вошла в помещение. Та, не утруждая себя долгим приветствием, сходу озвучила комбинацию.