До Реми: Спящая Искра

— Войдите! — раздалось за дверью, когда Полин, пытаясь удержать одной рукой корзину и подперев ее для надежности поднятым коленом, осмелилась постучать в гримерную этуали.

Девушка нажала на ручку двери, взялась за корзину обеими руками, и точь-в-точь как мальчишка-посыльный, проложила себе путь плечом.

— Две недели без тебя — это слишком много, Абелия! Давай ты возьмешь меньше отгулов? — услышала она в этот самый момент. Видимо, у этуали была гостья, к которой она обращалась. Марго явно была не намерена прерывать разговор, чтобы уделить внимание какой-то там посланнице.

— Мне самой не хочется уезжать. Но я должна поддержать мать, она прикована сейчас к постели, — отвечала присутствующая. Вдруг она взвизгнула: — О Мирр, какая красота! Марго, ты только полюбуйся!

Выглядывая поверх лиловых бутонов, Полин рассмотрела гостью — то была незнакомая ей девушка с каштановыми волосами. Одета она была в желтый костюм в восточном стиле. Вероятно, подруга мадемуазель Бонье. Она расположилась на комоде, болтая ногами. А у другой стены, сидя к компаньонке спиной, красила лицо сама этуаль. И она была практически без одежды! Если не считать таковой тонкую полупрозрачную сорочку.

— Кажется, я знаю, из какой оранжереи эти цветы. Поставь мне их сюда! — и Марго изящно изогнутой ладонью похлопала по табуретке у гримерного столика.

Полин с чувством облегчения, что наконец-то пришло избавление от груза, исполнила просьбу. Как только корзина оказалась рядом, Марго, не обращая ни малейшего внимания на стоящую рядом девушку, провела ладонью по нежным бутонам и извлекла крохотную записку, зажатую в одном из них. Спешно развернула ее.

— «Мне не хватит слов, чтобы выразить мое сожаление. Но сегодня, увы, мне не выпадет честь стать свидетелем вашего очередного триумфа, и виной тому — непреодолимые обстоятельства. Надеюсь, вы не затаите обиды. С уважением и любовью, Реми де Бомон», — зачитала этуаль и тут же выругалась: — Вот же проходимец! Я так надеялась увидеть его сегодня на спектакле! Мне нужно было хоть одно человеческое лицо среди морд всех этих упырей! А он...

И Марго резко швырнула записку на пол, заставив Полин дернуться от неожиданности, после чего закрыла лицо ладонями. Тем самым она размазала еще не подсохший грим, но ее это совершенно не заботило. Подруга этуали вдруг соскочила с комода, подбежала к ней и обняла за плечи сзади.

— Ну не надо, дорогая! — проговорила она ласковым тоном. — Может, там и правда неотложные дела возникли!

— Ты не понимаешь, Абелия... — Марго всхлипнула. — Я теряю его... Я, мать твою, теряю его!

И она разрыдалась в голос. Полин была обеспокоена, но совершенно дезориентирована. Она лишь переступала с ноги на ногу и не понимала, что ей нужно предпринять. Девушке не хотелось быть свидетелем слабости блистательной Марго, но не сочтут ли подруги ее молчаливый уход грубым и бестактным? Еще требовалось отдать письма... Но, видит Мирр, момент совершенно неподходящий. Вдруг Полин заговорила — слова вырвались прежде, чем она успела обдумать их уместность:

— Марго, не плачьте! Он не стоит ваших слез!

Две пары глаз уставились на нее в недоумении. Абелия скорчила недовольную гримасу, после чего перевела взгляд на Марго — ожидала реакции подруги. А та, игнорируя текущий по щекам грим, который еще недавно был стрелками для роли Лале, заинтересованно рассматривала посланницу. Этуаль так долго не отводила взгляд, что Полин смогла различить свое отражение во влажных от слез глазах. Внезапно Марго запрокинула голову и засмеялась, обнажив идеально ровные зубы.

— Ничего не стоит? Ты знаешь? А ты кто такая вообще? И что тут делаешь? — произнесла она ядовитым тоном, продолжая улыбаться. Если бы можно было выключить в гримерной звук, показалось бы, что с таким выражением лица Марго говорит что-то безумно приятное.

— Я... Я почту должна вам отдать. Вот, — смущенно протянула Полин стопку писем, но этуаль даже не взглянула на них, продолжая изучать лицо девушки.

— А я тебя видела сегодня. Ты стояла за кулисами вместе с этой курицей Инес. Значит, из новеньких — которых герцог помогал отбирать. Тебя как зовут?

— Полин. Полин Шеро, — ответила девушка.

Марго не отреагировала, лишь еле заметно сузила глаза, будто пытаясь рассмотреть собеседницу получше. Через несколько мучительных мгновений этуаль снова заговорила:

— Да выброси ты их! — указала она подбородком на письма, которые Полин все еще держала на весу. — Урна позади тебя!

— Выбросить? — переспросила Полин. — А если тут что-то важное?

— Смешная... — скривила рот Марго. — Важные письма я получаю на адрес своих апартаментов, а сюда всякий сброд пишет. Не хватало мне еще этот бред сумасшедших читать.

Полин, чувствуя себя как под прицелом, повернулась к подругам спиной и сделала пару шагов к урне, что стояла у двери. Помедлив чуть-чуть, она, слегка присев, нехотя опустила письма в урну.

— Да не жалей ты! — снова рассмеялась Марго, но в этом смехе не чувствовалось веселья. — Вот будешь корифейкой или даже этуалью, сама узнаешь, каково это — получать этот мусор.

— Вы шутите? Не буду я ни корифейкой, ни этуалью, — ответила с усмешкой Полин, снова повернувшись к мадемуазель Бонье. — У меня слишком слабая Искра.

— Искра слабая, плак-плак, — Марго скривилась и выпятила нижнюю губу. — Сама скромность, сама простота! Полюбуйся, Абелия!

Та выглядела малость озадаченной, но все же перехватила взгляд подруги и усмехнулась в ответ, поддерживая эту игру. Полин же сжала кулаки: кажется, ей снова предстояло себя защищать. Но вдруг этуаль изменилась. Ее красивое лицо исказила оскаленная гримаса, как у бешеного животного, и она закричала истеричным тоном:

— Я знаю! Я все знаю! Ты пришла взять свое! Ты пришла отнять у меня все!

Полин попятилась к двери: этуаль была явно не в себе. Она начала размахивать руками и опрокинула несколько баночек с гримом. Потеки красной и черной красок поползли по столу, сливаясь в гипнотический узор и устремляясь через край на пол ленивыми жирными каплями.

— Твой трон будет стоять на крови! Запомни: он будет стоять на крови! — продолжала рычать Бонье, брызжа слюной и тыча в Полин пальцем.

— Марго, тише-тише! Все хорошо, дорогая, успокойся. — попыталась унять ее Абелия, прижимая к себе со спины. А потом обратилась к Полин: — Ты что, не замечаешь, ей нехорошо? Уходи скорее! И забудь, что ты здесь видела! Будешь болтать — пеняй на себя!

Полин только и рада была покинуть наконец этот бедлам, потому рванула к выходу. Закрывая за собой дверь, она услышала:

— Она пришла забрать у меня все, Абелия, — уже плакала Марго. — Я ненавижу ее!

— Ш-ш-ш, все хорошо, никто ничего у тебя не забирает! Ты самая лучшая, ты самая красивая... Самая талантливая у меня... Давай умоемся, милая, спектакль через час...

Глава 15

Полин сидела в партере — шел спектакль «Лале и Левент». На сцене блистала Марго в алом костюме, украшенном набедренной повязкой со звенящими монетками — она снова исполняла «Соблазнение», но уже для зрителей. И когда этуаль делала плавные движения гибкими, как змеи, руками, зазывая царя, она искренне улыбалась. Как будто и не было истерики накануне.

Прекрасна, демоница!

В воздухе витал запах восточных пряностей, где-то вдалеке стрекотали цикады, ничуть не мешая мелодии, зрители были приятно расслаблены, будто глотнули вина из царских погребов — то были дары Искры.

Марго принялась крутиться в фуэте. Полин уже знала: этуаль вот-вот встанет на колено, и ее обдаст цветочным дождем к изумлению публики.

Наконец музыка стихла. Марго-Лале опустилась на пол, потупив покорно взор. На сцену посыпались лепестки роз нежного лавандового цвета, которые не очень вписывались в восточную тематику. Вдруг этуаль резко вскинула голову, глядя куда-то позади Полин. Глаза этуали расширились от изумления и восхищения. Губы разомкнулись — Марго что-то говорила, но не доносилось ни звука.

Ведомая любопытством, Полин оглянулась. И с ужасом обнаружила, что в кресле прямо за ней сидел Реми де Бомон. Зал был пуст, но мужчина почему-то выбрал именно это место. Он перевел взгляд со сцены на Полин и начал подниматься.

— Твой черед танцевать! — приказал он, возвышаясь над девушкой. Его пальцы, холодные, словно лед в погребах Левента, сомкнулись на ее плече.

Полин хотела вскрикнуть, но горло забила сухая, горячая пыль. Балерина лишь глотала воздух, не в силах издать звук. Реми же держал ее мертвой хваткой, не реагируя на немые всхлипы пленницы.

Внезапно зал начал погружаться в темноту, а роскошная золотая люстра высоко над головой маркиза начала сужаться до пламени небольшой свечи...

— Шеро, проснись. Ты бредишь! — склонилась над Полин растрепанная Фифи. — О Мирр, какая ты горячая!

— Что я говорила? — спросила Полин, возвращаясь в реальность. Голова болела так, будто по ней молотком стучали всю ночь.

— Ты кричала про какие-то цветы. Что они не того цвета, — поведала Фифи, отойдя на пару метров, чтобы смочить тряпицу водой из кувшина. Вернулась, поставила свечу на тумбочку у кровати и начала разглаживать влажную ткань на лбу соседки. — Наверное, снилось, как принимаешь букеты от поклонников. А им трудно тебе угодить...

Полин смежила веки. Образ Реми из сна, холодного, властного, все еще стоял перед глазами. К нему присоединилась и Марго из воспоминаний, беспомощно рыдающая. Кричащая о каком-то троне на крови... Мысли путались, и вдруг одна из них, острая и колючая, заставила девушку окончательно проснуться. Записка в кармане платья! Пожалуй, немного блефа лишним не будет.

— Фифи... — Полин с трудом выдавила имя бывшей подруги. — Скажи честно, зачем ты это сделала?

Рыжая замерла, ее пальцы на мгновение сжали край одеяла.

— Сделала что? Смочила тряпку для твоего лба? Поверь, я тоже не заинтересована, чтобы ты разболелась. Я тут живу с тобой в этой конуре, вообще-то!

— Нет, — Полин через силу повернула голову, вглядываясь в глаза соседки. При свете единственной свечи казалось, что в них пляшут демонята. — Я про письмо на мое имя. «Убирайся, если хочешь жить». Это ведь ты подбросила его в ящик с почтой на посту мадам Дрю?

Фифи замерла. Неужели действительно она? Во взгляде — замешательство.

— Убирайся... — с печальным смешком повторила она. — Если бы я хотела тебе досадить, я бы подсыпала слабительного порошка в качестве приправы к галетам от Лианы, которые ты до сих пор не выкинула. А пора бы, между прочим... Или завязала бы мелкие узелки на лентах твоих балетных туфель. Так, чтобы никто развязать не смог. А вот заморачиваться с письмами — не мое.

— Значит, не ты...

Рыжая скорчила гримасу обиженной добродетели и холодным тоном произнесла:

— Знаешь, Шеро, я, конечно, была далека от звания идеальной подруги даже в лучшие годы в школе мадам Бекю. Но такое даже для меня слишком... И я не ожидала, что ты обо мне такого мнения.

— Один-один... — прошептала Полин, прикрыв глаза. — Я тоже не ожидала, когда ты предъявила мне за нечестность на отборе и шашни с проклятым Бомоном. А сама

— Что — сама? — неожиданно грубо спросила Фифи.

— Ну, Лиана тебя видела у кареты герцога рано утром... А потом Розетту заменили тобой. Совпадение?

— Да, представь себе! Совпадение! — рявкнула рыжая в ответ, не глядя на соседку. А потом резко схватила свечу и задула ее.

Пару мгновений спустя Полин услышала, как Фифи шумно устраивается на своей койке — старые пружины скрипели на всю комнату.

— Проклятое одеяло! Не понять, где какая сторона! — возмутилась вполголоса девушка. Когда она наконец улеглась и пару раз глубоко вздохнула, то вдруг произнесла: — Слушай, Шеро, а может, тебе не помешало бы прислушаться к этому твоему анонимному доброжелателю? Валила бы ты к демонам отсюда, а?

— Только вместе с тобой! — злобно буркнула в ответ Полин и отвернулась к стене.

«Что же делала Фифи тогда рядом с аристократами? О чем с ними договаривалась? Она что-то пообещала в обмен за место в труппе? Или что-то сделала?» — задавалась вопросами девушка. Видит Мирр, рыжая отчитываться за свои поступки была не намерена. Ишь как разнервничалась, стоило только упомянуть утро после отбора! И явно не на пустом месте. Мучает совесть из-за Розетты? Ведь не такая она уж и черствая...

— Фийон, — несмело позвала Полин, чуть приподнявшись.

— Что? — пробасила недовольным тоном Фифи.

— Я хотела сказать спасибо. За тряпицу и вообще... что позаботилась обо мне, — объяснилась девушка.

В ответ не донеслось ни звука, и Полин, прождав несколько мгновений, снова опустила голову на подушку в надежде поскорее уснуть. И только тогда в темноте сырой комнаты раздалось:

— Не за что...

Утро Полин началось не лучшим образом. Она проснулась ни свет ни заря от чувства тошноты, наспех накинула поверх ночной рубашки халат и побежала в сторону уборных в конце коридора, зажав рот ладонью. К счастью, в такую рань там никого не было.

«Может, и правда пора уже было выбросить галеты, а не ужинать ими. Наверное, в них плесень поселилась», — рассуждала девушка на обратном пути. Из-за работы на побегушках у мадам Дрю балерина не успела на ужин, потому утихомиривала урчащий желудок выпечкой от Лианы. Она ограничилась лишь парой штук, поскольку перед ней вчера поставили задачу сбросить лишние плюмы, но, судя по всему, их оказалось достаточно для отравления. Теперь же Полин отметила, что ей определенно полегчало: коридор больше не качался как корабельный трюм.

Девушка шагала в свое пристанище, как вдруг дверь одной из комнат открылась, выпуская наружу темноволосого парня приятной наружности в одних только холщовых брюках и с полотенцем на плече. Полин от неожиданности чуть не подпрыгнула.

«Что? Здесь живут не только девушки?» — с изумлением подумала она, судорожно запахивая халат. Школа мадам Бекю была женской, и даже мужские роли в постановках играли ученицы. Правда, такие партии не включали в себя необходимость поднимать и удерживать партнершу.

«Нет, ну оно понятно, что в Королевском Балете выступают и мужчины. Но зачем им жить бок о бок с нами?» — причитала про себя Полин. Она только что представила, в каком виде ее мог застать этот молодой человек в коридоре, если бы проснулся чуть раньше, и испытала дикий ужас.

Меж тем парень, лениво шаркая по полу домашними туфлями и зевая, почти поравнялся с Полин. Он поднял взгляд, и зрачки его теплых карих глаз слегка расширились.

— Привет! — добродушно произнес он.

— Привет... — смущенно повторила девушка, не сбавляя шаг и стараясь не смотреть на его обнаженный торс.

— Да погоди ты, я не кусаюсь! — рассмеялся бесстыдник, и Полин все же остановилась. Но от греха подальше сделала это в метре от него. — Я тебя здесь еще не видел. Наверное, из новеньких? Как тебя зовут?

— Полин, — ответила девушка, все так же стараясь не пялиться на безупречно вылепленные Его Величеством Балетом плечи, грудь, живот...

— А я Луи. Приятно познакомиться, Полин! — он сделал шаг и протянул ей руку.

Бывшая ученица мадам Бекю не сразу сообразила, чего он от нее ждет. А когда наконец поняла, то пожала его ладонь так невесомо, что парень еще раз рассмеялся.

— Эй, это всего лишь рука, а не какая-то там жаба! Неужели я такой неприятный?

— Вовсе нет... — ответила девушка и залилась румянцем. А потом озвучила гениальное оправдание: — Я просто... спешу.

— Ну, раз спешишь, то лети, пташка, — позволил Луи, хитро прищуриваясь. — Надеюсь на скорую встречу!

— Спасибо! — невпопад ляпнула Полин первое, что пришло на ум, и шустро зашагала прочь, жмурясь от своей неловкости. Да-а-а, общение с мужчинами — точно не ее конек. А ведь с ними еще и танцевать придется, если повезет закрепиться в труппе.

Наконец отрезав себя от смешливого взгляда Луи дверью собственной комнаты, Полин выдохнула.

— Зачем так грохотать? — проворчала Фифи, приподняв лохматую голову над подушкой. — Ты что, в сарай пришла?

— Извини, — спешно бросила Полин и на цыпочках прошла к своей кровати, чтобы заправить ее.

— Если тебе интересно мое мнение, — снова заговорила соседка. Она откинула одеяло и села на кровати, — я думаю, что записку тебе написала та губастая, которая вчера все про Искру у Инес выпытывала!

— Почему ты так думаешь? — девушка замерла с покрывалом в руках и навострила уши в надежде услышать весомые аргументы.

— Да она в целом странная какая-то! Все зыркала глазищами своими, все ей расскажи! Сразу ясно — такая по головам пойдет! — высказала свои выводы Фифи.

— Ну, не знаю... — засомневалась Полин. — Не думаю, что ее интерес говорит о таких вещах

— Да ты вообще лицо ее видела? — выпучила глаза рыжая.

— Да, а что с ним не так? — застыла ее соседка.

— В этом лице вообще никакой совести! — воскликнула Фифи таким тоном, будто объясняет совершенно очевидные вещи. — И еще губы эти ходуном... У-у-у, проходимка!

В ответ на логику этих доводов Полин лишь пожала плечами и продолжила приводить постель в порядок. А она уже стала забывать, какой бывает Фифи... Странно, что с такой подозрительностью рыжая некогда подпустила к себе ее. Хотя, возможно, без миролюбивой Жюли они и не общались бы. То-то дружбе пришел конец, стоило только вмешаться внешнему миру в их изолированный мирок балетной школы.

Но все-таки: кто же написал записку с советом убираться отсюда? А главное — стоит ли ей верить?