Ветви Чуи. Свиток четвертый

Главный Совет понимал опасность милитаризации соседней планеты – сепаратистские настроения частных военных компаний и корпораций, негласно поддерживаемые Советом Корпомарса, не были тайной. А нарушать свои же законы и правила некоторым представителям человечества было не впервой, такое случалось еще задолго до образования Скопы. И Главный Совет, кроме явного контроля, производил и тайный – Совбез, отдельная структура Совета, активно занимался контрразведкой во всем обжитом человеком пространстве. Именно поэтому тайное совещание нескольких влиятельных управляющих Корпомарса проходило не где-нибудь, а в одной из энергобашен. Приглашенные проникли сюда в обыкновенных комбезах местной энергокорпорации, поодиночке, на общественном транспорте, а потом вахтовыми модулями. Поднялись наверх в закрытый полутемный зал аварийного модуля башни и сейчас, рассевшись в креслах перед нерабочими экранами, ожидали появления еще одного человека – того, кто их и пригласил на совещание. Семеро приглашенных – кто разговаривал, кто со скучающим взглядом рассматривал оборудование модуля, кто просматривал информацию на личных браслетах – ожидали уже более получаса, и нетерпение все возрастало. Наконец двери раздвинулись и к приглашенным по трехступенчатой лестнице спустился совершенно лысый человек с большими жесткими глазами на маленьком лице и в таком же, как и на всех, комбезе среднеагрессивных сред.

– Приветствую вас, господа. – Кто-то, привстав, наклонил голову, кто-то небрежно кивнул с места. – Прошу прошения за задержку – нам очень важно было сохранить происходящее в тайне, – человек улыбнулся одними губами, глаза смотрели холодно, тело приобрело, как показалось, естественную для хозяина позу воина – человек расправил плечи, колени чуть согнуты, руки свободно висят вдоль тела, но от пришедшего просто веяло скрытой силой.

– Совещание будет проходить не здесь – по требованиям безопасности нам придется переместиться в эвакуационную капсулу, немного переоборудованную. Я надеюсь, это не предоставит вам больших неудобств. Потом вы поймете, почему предприняты такие меры. Наручные браслеты и другие гаджеты лучше оставить здесь, – поднял руку, пресекая возражения. – Ничего с ними не случится, а вот с вами.. – Как-то жестко и плотоядно ухмыльнулся. – Надеюсь, вы вняли предупреждению, и ни у кого нет скрытых имплантатов. Пойдемте, господа, это рядом. – Человек прошел к шлюзотсеку, за ним потянулись и остальные.

Шлюзотсек привел к круглому помещению с несколькими эвакуационными капсулами, довольно большими. Человек подошел к четвертой, последней в ряду, и сделал приглашающий жест. Люди один за другим ныряли в раздвигающуюся многоуровневую мембрану, лысый человек дождался последнего и, сказав что-то по браслету, снял его, бросил прямо на пол и тоже нырнул в раздвинувшуюся мембрану. Внутри люди уже расселись, кто-где придется, и приготовились слушать.

– Мы все знаем друг друга не один год и доверяем друг другу. Но перед тем, как вы поймете важность сегодняшней встречи, хочу предупредить, что проходя мембраны шлюза этой капсулы, вы подверглись воздействию соединений полей, создавших особые настройки вашего энергоряда. – Лица собравшихся стали вытягиваться, кто-то вскочил, собираясь протестовать. Человек поднял руку. – Дослушайте. Кстати, если бы у кого-нибудь был скрытый имплантат, этот человек был бы сразу ликвидирован, невзирая на любые последствия. – Люди напряглись. – Индивидуальную настройку энергоряда отменить невозможно – только при помещении мозга человека в особое поле. Теперь при разглашении информации, касающейся нашего проекта, ваш энергоряд сам оценит степень важности информации – и вы или потеряете сознание и часть энергоряда просто исчезнет, память будет стерта, но вы останетесь живы и придете в себя, не помня всего, что касается проекта. Или умрете, и это решать вам и вашему энергоряду. – Люди застыли, не в силах произнести ни слова. Наконец, раздался дрожащий голос:

– А вы не подумали, что я могу сойти с ума от мысли, что мое сознание само решает жить мне или умереть? – говоривший вытирал пот со лба.

– А разве до того вы жили не так? Вы в любую секунду могли попасть в сложную ситуацию, и очень может быть, что вашему сознанию пришлось бы решать, жить вам или не жить. Человек всегда это решает, просто сейчас у вас есть рамки, за которые нельзя переходить – как нельзя шагать в пустоту с этой башни, так и нельзя распространять особую информацию. Кстати, я прошел такое же воздействие давным-давно и, как видите, жив.

– Скажите, контроль над нами ограничивается сохранением тайны? – другой приглашенный, совсем молодой человек, внимательно смотрел в глаза главному. – Или мы стали послушными рабами того, кто может дать нам противоядие?

– Да, такое можно было бы сделать, например, заставить человека делать то, что нужно вам, – иначе он не получит воздействия особого поля и умрет. Но к вам это не относится – мы все здесь в равных условиях, и все, что от нас требуется, это только соблюдение тайны. А в случае угрозы проекту можно применить и другие способы. Если все понятно, давайте перейдем к делу. Мистер Вонз. – Человек, отличающийся от остальных преданным взглядом и спокойствием на лице, вскочил. – Прошу вас, расскажите собранию последнюю информацию.

– С удовольствием. Главная тайна, дающая поистине новый смысл нашему проекту в том, что у нас появился союзник. Это особый клан расы «странных», стоящий особняком от основной расы даже территориально, они владеют отдельной звездной системой. Это наиболее воинственный и развитый в техническом и военном отношении клан. И жаждущий власти над остальной расой. И здесь наши цели совпадают – наши попытки мирным путем захватить власть в Скопе терпят крах, и этот способ может растянуться на столетия. Да, у нас есть это время, пусть и не у нас, но у наших потомков – все равно когда-нибудь каста властителей снова будет править остальными, как было и всегда на нашей планете. Но сейчас появляется реальный шанс ускорить события, – мистер Вонз сделал паузу.

– Представители этого клана сами вышли на контакт, возможно, они судили по себе, предполагая в нас сепаратистов, но не так уж они и не правы, – главный вмешался, губы растянулись в подобие приветливой улыбки. – Потом контакты продолжились.

– Мы применяем для этого особый ПЛ-контур. Подобный использовался для постройки ксенолингвистоума в Центре Связи. Но мы не можем доверять Ливиту и создали свой. Тут, конечно, есть сложности использования: полученную информацию нужно доставить сюда, на главный квантоум орбитальной верфи, для расшифровки, да еще необходим строжайший контроль за утечкой информации, но мы с этим справляемся. – Кое-кто из собравшихся мельком посмотрел на главного, тот кивал, прикрыв глаза.

– У нас прошел уже третий контакт с кланом, и результаты самые положительные. Как было сказано, наши цели совпадают, мы можем помочь друг другу. Сейчас перед нами две задачи, прошу внимания и прошу приложить все силы и ресурсы. И главное – нужно сделать это незаметно для контрразведки Скопы.

– Давайте я продолжу, – главный поднял глаза и внимательно посмотрел на каждого присутствующего. – Сейчас я выведу всю информацию на экран, но пока кратко. Первое. Нам нужно не менее пяти кораблей вот по этим чертежам. – Экран активировался и появилось изображение корабля – массивного тяжелого крейсера. – Главный тронул сенсор – и тяжелый крейсер превратился в транспортник. – Вот с такой маскировкой, потом разберетесь. Один опытный образец уже готов и проходит испытания. И еще нужно пятьдесят тысяч особых ударных модулей ХС-типа. Это запрещенный класс модулей, но мы справимся. Клан странных предоставит нам стерегущие устройства, и при расстановке модулей вокруг планеты проникнуть в пространство будет невозможно. Ничему вообще, кроме Ливита, фогги или полностью голого человека, что нереально. В общем, мы будем неуязвимы. И второе – в короткие сроки в наших лабораториях на Земле и здесь должны быть выращены особые кристаллы квантоума. Данные по кристаллам тоже на экране. Собранный квантоум будет помещен на один из этих кораблей для общения со «странными» – это наш лингвистоум. Пока это все, давайте обсудим детали.

Вскоре тайное совещание приобрело вид какого-то конструкторского бюро. Не умолкали разговоры и даже споры, на экранах мелькали данные и проекции чертежей. В стороне, в стоящем особняком кресле, главный тихо обсуждал что-то с мистером Вонзом, на лице появлялась и исчезала холодная улыбка.

Глава 2

Очнулся Топиг сразу, еще не открыв полностью глаза, фыркнул, освобождая пазухи от набившегося песка, распрямившись, вскочил на задние конечности – и сразу пришло понимание, что вокруг что-то не так. Или что-то не так с ним – Топиг не мог определить. Движения были замедленны, как будто он двигался в ручье против течения. Однажды было такое, он свалился в ручей с дерева, но тогда удалось быстро покинуть опасное место. Дышалось легко, мысль работала четко, зрение и слух даже, как показалось, обострились.

Оглядевшись, Топиг понял, что находится как раз в тех самых светящихся кустах – на небольшом островке среди болот. Вокруг этого островка стабильности болотца не двигались, но дальше более крупные образования, покрытые более светлой зернистой травой, двигались быстро, хаотически меня направление. Над ними еще быстрее передвигались розовые, различных оттенков туманы, но не пересекали какую-то границу перед островком кустов в окружении маленьких болотных образований – только сейчас Топиг осознал, что привычного ветра вокруг нет. А ведь ветра – и многие из них разумные – были неотъемлемой частью этого мира и дули здесь всегда. И снова Топигу показалось, что он один в пустом мире и вокруг на далеко-далеко нет ничего живого и разумного.

Удивленно расширив глаз, Топиг протянул к ближайшим светящимся веткам сразу обе правые конечности с гибкими пальцами – у него, как у мужчины, третья дублирующая конечность была справа, но сразу же отдернул руки. Показалось, что ветви, похожие на обыкновенные кустарники в долине, но более ветвящиеся и чуть прозрачные, покрытые светящимися розовым светом с прожилками, сами потянулись к нему, и раздался мелодичный, никогда раньше не слыханный Топигом звон. Чвабур прикрыл глаз и выдохнул, пытаясь справиться с волнением и обуреваемыми им чувствами страха и восторга. Ветви действительно были живые и, скорее всего, даже разумными, и чвабур решил поступить так, как учили старики обращаться со всеми живыми существами в долине, – успокоил метущиеся мысли и поднял голову, раздул пазухи носа и, развернув вперед уши, выражая приветствие и доброжелательность, поклонился кустам.

– Я приветствую вас, живые существа этой долины, – Топиг говорил серьезно и строго. Зрачок глаза то расширялся, то сужался, демонстрируя силу и волю. – Я Топиг, муж-охотник племени чвабуров. – тут Топиг немного лукавил, для охотника он был еще молод. – Я пришел сюда за амулетом, мне нужна только одна светящаяся ветка, и я прошу дать мне ее. Я не причиню зла намеренно, не больше, чем того требуется, и прошу за это прошения. – Ближайшая ветка перестала тянуться к чвабуру и, казалось, услышав и поняв слова, замерла.

Решив, что необходимое выполнено, Топиг протянул руку, но, схватившись за ветвь, сразу понял, что отломить ее не получится – ветвь обладала огромной крепостью, и чувствовалось – просто налита живой силой. За последующие десять минут чвабур, пыхтя и напрягаясь, попробовал все способы, даже рубил ножом, но на ветви даже зарубки не появлялись – только чуть изменился цвет прожилок. Устав, Топиг присел и, отцепив от пояса фляжку, сделал несколько глотков. Оторвавшись от фляги, недоуменно уставился на ветку – она снова потянулась к Топигу, даже, скорее, к фляге.

– Ты что, пить хочешь? – Топиг не стал искать место, откуда растет куст, а просто плеснул на вихляющуюся ветку. Сверкнула неяркая розовая вспышка, раздался резкий и громкий звон, Топиг еле успел прикрыть глаз и уши – и сразу к ногам упала недлинная ветвь и тут же перестала извиваться.

– Ага! – Чвабур отбросил флягу и схватил желанную добычу, но тут же снова повернувшись к кусту, поклонился, пробормотав слова благодарности.

Недлинная – локтя полтора – ветка так же, как и раньше, светилась розовыми прожилками, но рассмотреть ее в деталях чвабур не успел – ему показалось, что верх и низ поменялись местами, исчезли все звуки и запахи, и в следующую секунду чвабур понял, что барахтается в воздухе, лежа на боку, и медленно поднимается вверх. Захлестнувший его ужас даже не позволил закричать, дыхание перехватило, но в следующую секунду Топиг выпустил ветвь и тут же шлепнулся в траву.

Блестя расширившимся от удивления и восторга зрачком, Топиг, даже не успев толком отдышаться, продолжил эксперименты, и через некоторое время выяснилось следующее. Ветка, очень крепкая и эластичная, принимала любую форму, ее можно было даже свернуть в небольшой неровный шарик и так же легко развернуть, но повредить ее Топиг не мог. В конце концов чвабур от неуемного любопытства плеснул на кончик ветви питьевой жидкости из фляги. Снова раздался громкий звон, неяркая вспышка – и в руках у чвабура оказался небольшой, с полпальца, светящийся отрезок, который Топиг закинул в поясную сумку – про запас. А то, что происходило с самим Топигом, было еще интереснее. Стоило взять в руки ветку, коснувшись ее именно голой рукой – через защитную перчатку ничего не происходило, – как вокруг Топига воздух как бы мутнел. Особенно мутной и почти непроницаемой дымкой окутывались конечности – все шесть, точнее семь, если считать голову с торчащими в разные стороны от внутреннего напряжения ушами-локаторами. Удивительно, но зрению и слуху это никак не мешало, звуки слышались четче во всех диапазонах, и Топиг впервые понял, что его ментальный аппарат может не только принимать привычные сигналы чвабуров или, например, нотика, но и чувствовать настроение висящих вдалеке розовых туманов и даже ветра. А главное – Топиг мог летать, точнее, перемещаться в воздухе, правда, очень медленно – привычного тяготения планеты совсем не ощущалось. Тут, в самом начале экспериментов, и случился казус: Топиг, не ожидая ничего плохого, оттолкнулся от поверхности и, барахтаясь почти вниз головой, полетел вверх и в сторону от кустов, вцепившись в обретенную ветку. Видимо, оттолкнулся Топиг не сильно, и вскоре завис над поляной, покрытой маленькими болотцами. Провисел он так долго, не решаясь выпустить амулет, удивляясь, почему розовые туманы и ветер его как будто не замечают. Наконец, ему удалось немного понять принцип движения в воздухе и, помогая хвостом, Топик, дрожа от усталости, вернулся под свой куст. И сразу, только чуть отдохнули конечности, продолжил любопытные эксперименты.

Топиг уже успел пару раз переместиться вокруг островка со светящимися кустами – бегать по воздуху оказалось несложно, нужно было только сильно наклоняться вперед и постоянно балансировать хвостом, когда ситуация вокруг начала меняться. Сверху начал дуть ветер и вскоре настолько сильно, что обычно стойкий розово-ледяной туман прибило к болотцам. Когда низко стелющийся, казалось, звенящий туман стал приближаться к светящимся кустам, Топиг решил, что его обнаружили, и начал спускаться, что быстро сделать не получалось – в отличие от бега наверх. Когда Топиг все-таки спустился, не у островка светящихся кустов, а немного в стороне, что-то внутри него подсказало спрятаться. Чвабур отполз от кустов подальше, туда, где росла густая трава, и замер между болотных кочек. Нотик в поясной сумке тоже замер, теперь чвабур чувствовал его очень хорошо, почти понимая вялое течение мыслеобразов животного. Нотик как будто ждал чего-то и боялся этого. В том, что нотик прав, спрятавшийся в траве чвабур убедился буквально через несколько секунд.

В вышине, там, где начинали закручиваться вихри урагана, в толще зеленоватых облаков мелькнул треугольный силуэт, всего на несколько секунд пронзив мутную пелену, и сразу исчез, как пикирующий на добычу марон. Топиг машинально отметил, что мелькнувший силуэт двигался в сторону стойбища, еще не в полной мере осознав, что он увидел трууга, а когда ситуация стала угрожающей, чвабур замер от ужаса, вжимаясь в траву и судорожно стискивая в руке добытый амулет. Прямо над ним, низко, не выше сотни драх, ужасающе медленно и бесшумно двигался другой трууг, как показалось, просто огромный, хищный и готовый растерзать или стереть вместе с болотом замершего чвабура. С желто-блестящего, с близкого расстояния, тела стекали потоки испаряющейся жидкости, вихрились исчезающие струйки пара, низ туловища темнел тремя извивающимися утолщениями, блестящими на концах и, казалось, ими трууг смотрит прямо на Топига.

Трууг прошел над светящимися кустами и, следивший выпученным глазом за удаляющимся телом, Топиг вдруг начал понимать, что видит перед собой не живое существо, а летающую повозку – сзади трууга из девяти круглых отверстий вырывалось привычное синее пламя, как при пуске шутих – прогнивших стволов газового дерева. Шутихи устраивались в честь дня празднования ушедших родочей: от мертвого газового дерева отрезался ствол нужной длины, закреплялся в держателе, поджигался снизу – и вскоре с заунывным звуком улетал вверх, разрываясь в вышине серией голубовато-желтых разрывов. На конце ствола из отверстия вырывался горящий газ, как и у трууга, если сложить вместе несколько газовых стволиков. Похожести добавил разворот повозки трууга – синее пламя загорелось ярче и чуть сместилось в сторону, противоположную направлению полета повозки, почти сразу исчезнувшей в опускающимся сверху зеленом тумане.

Топиг понял, что сейчас придется пережидать ураган, – нужно было подготовиться. Здесь, как и везде, было много корней дреуги – небольшого кустарника с мощной, уходящей на большие расстояния корневой системой, за которую можно было закрепиться и не быть унесенным ветром, а заодно и набрать воды. В долинах, в отличие от гор, где по словам старейшин были родники, корни дреуг были единственным естественным источником чистой питьевой воды.

Разыскивать корни привычным способом – копать в нескольких местах, не пришлось. Добытый амулет позволял почувствовать, где они находятся ближе всего к поверхности. Топиг сорвал ближайшую кочку и сразу показался нетолстый ствол корня – прозрачного, наполненного чистой водой. Корень был очень крепким, разорвать его было невозможно, но можно было проткнуть и, вставив трубочку, наполнить флягу. Что Топг и сделал, после чего напился, с ладони напоил нотика, высунувшего мордочку из сумки, погладив того по серой шерстке, – нотик зажмурился от удовольствия, потом многозначительно посмотрел на сгущающиеся сумерки – ураган приближался и исчез в сумке. Топик закрепился поясным ремнем за торчащий корень, укутался в вытащенную из поясной сумки покрышку, сшитую из желудков кечигов, и, свернувшись в комочек, замер.

Ураган налетел как всегда внезапно и сразу. Завывающий зеленый ветер рвал покрышку, колотил звуковыми ударами. Сминал и отрывал болотные кочки, унося их в неизвестность. Все живое попряталось, даже болотца вкопались в поверхность, возможно, закрепившись за те же корни дреуги. Серо-зеленые сумерки, наполненные звенящей силой, окутали долину. Начался привычный для планеты ад.

* * *

Почти на краю обширной долины, там, где ровное пространство невысоких кустиков, редкой травы и сине-оранжевых голых проплешин начинало сменяться невысокими холмиками вздувшейся от растущих газовых грибов почвы, находилось почти незаметное для глаз стойбище чвабуров. Холмики, растущие почти до горизонта, только там, вдали, сменялись темными скальными образованиями, невысокими, по сравнению с теми, что стеной высились на экваторе планеты, но достаточными, чтобы определить границы долины. Ветвящийся меж холмиков ручей, тягучий и вязкий, почти не трепыхался под бешеным ветром, приминающим к поверхности все, что возможно, и одновременно сдирающим с невысоких холмиков слой почвы. Плоть грибов обнажалась, недавно подросшие склизкие пазухи дергались и вместе с оглушительными порывами ветра раздавался натужный вой – естественная реакция грибов на раздражение.

Расположение стойбища так близко от медленно мигрирующих популяций грибов, да и вообще в этой неуютной для жизни части долины, объяснялось просто – молодые споры грибов являлись естественной кормовой базой для стад кечигов, без которых, в свою очередь, чвабуры не смогли бы обеспечивать себя достаточным количеством пищи. По рассказам стариков, началось это несколько тысяч ураганов назад. Раньше светящиеся кусты росли повсюду в долинах и создавали естественную защиту от агрессивной внешней среды. Было много дичи, грибы не были так агрессивны, в долинах было много источников чистой зеленой воды. И передвигаться чвабуры могли по всем долинам и даже уходить далеко в лес или в горные отроги за вкусным красным мхом. Ветра были не так сильны и не несли столько вредных веществ. Достаточная пища и чистая вода были основой жизни чвабуров – без них детеныши хоть и вырастали до взрослых особей, но сознание их становилось все менее развитым от поколения к поколению. И для выживания племени обитатели долин планеты Чуи – теперь название планеты-дома чвабуры произносили с оттенком жалости к пострадавшему, были вынуждены находить новые способы выживания, перейдя от больших удобных стойбищ-городов к кочевой жизни. И сейчас занимались преимущественно скотоводством, только в легендах стариков узнавая о былом величии племен и безбедной жизни.

Почему такое случилось с планетой, было до конца не ясно. Знали, что Чуя пострадала в результате какого-то катаклизма, скорее всего, катастрофически повлиявшего на долины, наполненные зарослями светящихся кустов. Тогда даже воздух был другой – прозрачный, чуть зеленоватый, и просто вкусный. Теперь такое можно было испытать на очень короткое время – только после больших ураганов. Как раз сейчас один такой заканчивался – и в воздухе разливалась приятная и добрая зеленоватая морось, сдобренная снизу розовыми замерзающими испарениями. Две звезды высоко в небе как раз уходили к горизонту, скрываясь за грядой гор, а в зенит восходила главная, огромная и синеватая звезда Тиа – над просыпающимся стойбищем наступало затишье после очередного урагана.

Низкие, прикрепленные к корням дреуги, сплетенные из старых, но не потерявших эластичность корней жилища чвабуров стайкой холмиков-грибов располагались полукольцами и сейчас, мокрые после урагана, парили под утренними лучами солнца вместе с окружающих их островками зернистой травы. Еще никого не было видно, но чувствовалось, что стойбище просыпается: над крайней хижиной, обтянутой покрышкой из желудков убитых кечигов, уже вился небольшой сиреневый дымок. Первыми, конечно, проснулись стада. Живописными клубками расположившиеся вокруг стойбища многочисленные кечиги поднимали тонкие, вытянутые мордашки на тонких шеях и водили по воздуху длинными носами. Принюхивались кечиги не зря – дозорные-пастухи чвабуры сбрасывали покрышки, в которых укрывались во время урагана, и вскакивали среди стад, собираясь вести кечигов на выпас. Раздавались веселые голоса и смех, впрочем, сразу исчезавший в холодном воздухе. Из хижин стойбища никто не выходил, не было даже привычных дымков, что было и неудивительно, – сегодня привычная радость от окончания урагана была омрачена недавним событием.

Чвабурам не нужно было услышать или увидеть событие, чтобы узнать о случившемся, и никто даже не выскочил из хижины, когда прямо во время урагана над стойбищем появился трууг. Так случилось, что среди дозорных было несколько стариков, и их сильные ментальные образы четко передавали картинку происходящего всем, кто был в стойбище.

Дозорные увидели спускавшегося почти из зенита трууга, когда он находился еще высоко – выше трехсот драх. Само появление существа, которое видели при жизни только несколько чвабуров, сразу вызвало шок и панику, впрочем, вскоре прекратившуюся, – чвабуры понимали, что мало что могут противопоставить труугу, и многие просто смирились с неизбежным. Вскоре трууг спустился еще ниже и завис в каких-то полуста драх – несмотря на ураган, его было хорошо видно. Ураган хоть уже шел на спад, но был еще в своей силе, а на трууга это никак не влияло – он спокойно висел в пространстве, блестя желтыми блестящими изгибами, снизу извивались три похожих на ножки кечигов отростка. Именно эти отростки и вызывали самые угрожающие ощущения – как будто трууг собирался метнуть свои стрелы в беззащитное стойбище. Провисел трууг долго, до появления на небосводе третьей, самой маленькой, но самой яркой звезды, блеснувшей у горизонта сквозь слои летящего серо-зеленого тумана, и так же медленно начал подниматься вверх и вскоре исчез.

Старейшины сразу расценили появление трууга как предупреждение и сейчас терялись в догадках, к чему бы оно. Было решено собрать Совет племени сразу по окончании урагана, уже утихавшего. И сейчас выходящие из хижин чвабуры имели одну цель – все двигались к центральной большой хижине, где с давних времен и обсуждались все важные события и принимались решения – иногда голосами всех родочей.