Хроники города Дифрэйс

Шартрез тяжело вздохнул, не скрывая презрения:

— Его долг теперь на тебе. Проваливай с моих глаз! — он указал на дверь.

На улице Сомали встретили Авраам и Тин.

— Что, влетело? Не парься, достанем бабки, — бодро бросил Авраам, протягивая заветный пакет. Сомали молча взял дозу, жадно втягивая порошок.

В этот момент к ним подбежал сияющий Сиам.

— Эй, парни!

— Чего такой довольный? Где пропадал? — спросил Тин.

— В городе зависал. Нет, я не буду, — Сиам отмахнулся от предложенного наркотика и присел рядом.

— Мне пора, — глухо произнес Сомали. — Пойду домой за деньгами. Если Эльза, конечно, впустит.

— Может, я сам схожу? — предложил Сиам, глядя на изуродованное лицо друга. — Она еще не отошла от увиденного.

Сомали лишь кивнул и побрел к воротам. Три часа он бесцельно бродил по мертвым улицам района элурантроп, пока ноги сами не привели его к собственному дому. У порога стояла машина Сиама.

«Подожду его здесь», — решил Сомали, присаживаясь на тротуар. Но шел час, другой, а друг так и не выходил. В окне кухни горел свет. Сомали бесшумно поднялся и заглянул внутрь: на столе красовались два бокала и пустая бутылка любимого вина Эльзы.

Внезапно из спальни донесся смех. Сомали обошел дом и замер у окна спальни. Внутри, в неярком свете лампы, обнаженная Эльза лежала на груди Сиама.

— Сомали не такой ужасный, каким кажется, — прошептала она, — но эти наркотики, убийства... они пугают меня. Рано или поздно с ним случиться что-то ужасное.

— Ты права, — ответил Сиам, поглаживая её плечо. — Он уже одной ногой в могиле.

Гнев затопил сознание Сомали, но он не ворвался внутрь. Он стоял в тени, слушая их голоса, пока в голове зрел страшный план. Развернувшись, он так же тихо ушел обратно к коттеджу банды.

— Эй, Сомали! Нюхнешь? — Тин беззаботно протянул пакетик, но в следующую секунду пальцы Сомали сомкнулись на его горле.

— Нет, спасибо, — прохрипел он, прежде чем оттолкнуть испуганного подельника.

Сомали ворвался на склад, где сотни коробок «Черной сыпи» ждали отправки дилерам. Гнев, который он копил после увиденного в спальне Эльзы, выплеснулся наружу. Он крушил стеллажи, переворачивал ящики и рвал упаковки, пока на шум не сбежалась вся банда.

— Брат! Остановись! — выкрикнул Сиам, пробиваясь сквозь толпу.

Сомали замер. Тяжело дыша, он обернулся и встретил ледяной взгляд Шартреза. Босс медленно подошел к разгромленному товару:

— С тебя сорок тысяч бастров. Срок — неделя.

— Но, босс, мы всё соберем! Тут почти всё целое! — заступился Сиам.

— Он повредил оборудование и упаковку, — отрезал Шартрез. — Сорок тысяч. Или мне поделить этот долг между вами двумя?

Сиам осекся и замолчал. Сомали, не глядя на «друга», грубо толкнул Шартреза плечом и вышел вон. Всю неделю он прокручивал в голове сцену измены, пока не пришло время снимать швы.

В кабинете доктора Рагамаффина было тихо. Пока врач аккуратно вытягивал нити из заживающего лица, Сомали излил ему душу.

— Сорок тысяч — это серьезно, — протянул доктор, пряча усмешку.

— Я не знаю, что делать. Мне конец, — прошептал Сомали.

— Ну... у вас же в банде есть анолис? — Рагамаффин рассмеялся, откладывая пинцет. — Продай его на органы. Сердце анолиса на черном рынке стоит гораздо больше твоего долга.

Для доктора это была циничная шутка. Для Сомали — готовый план спасения.

Через день он позвонил Аврааму и предложил собраться у Сиама — «посидеть, выпить пива, как в старые добрые времена». Тот охотно согласился. Вечер прошел за картами: они шутили, пили и втягивали «Сыпь». Ни Сиам, ни Авраам не замечали, что Сомали почти не притрагивается к алкоголю, а его взгляд то и дело возвращается к грудной клетке анолиса.

Когда вечеринка подошла к концу и друзья разомлели от дурмана, Сомали медленно поднялся:

— Сделаю музыку погромче.

— Не стоит, брат, я, пожалуй, пойду, — произнес Авраам, пытаясь встать. Но за его спиной уже стоял Сомали с ножом в руке, а его глаза горели яростью. Напротив сидел Сиам, который с улыбкой сказал: — Кончай прикалываться.

Сомали схватил анолиса за шею и быстрым движением перерезал ему горло — хлынули чернила.

— Ты что творишь?! — воскликнул Сиам, вскакивая из-за стола.

Сомали направил нож в его сторону и яростно прорычал: — Стой там!

В это время Авраам захлебывался в собственной крови. Через пару минут анолис скончался, но его сердце все еще билось. Сиам неподвижно стоял и наблюдал, как Сомали вырезает сердце из своего друга Авраама.

— Ты спятил, брат! — прошептал он.

— Заткни свою пасть! — ответил Сомали, извлекая орган. — Когда я вернусь, я всё это уберу. А пока вынеси его на задний двор.

Сиам взял Авраама за ноги и потащил к черному выходу, а Сомали положил сердце в пакет и ушел. На улице стояла кромешная тьма, шел сильный проливной дождь. Сомали бежал через весь район элурантропов к доктору Рагамаффину с пакетом, в котором билось сердце. Но доктор сказал, что не сможет взять его, так как не сумеет провезти через границу города — элурантропов на пути тщательно обыскивают.

— Но как?! Мы же как-то провезли наркоту через границу? — вскипел Сомали.

— Конечно, лазейки есть, но я главный врач больницы, я не буду в это вмешиваться. У меня есть один знакомый, который возьмёт у тебя это сердце на границе. Я дам тебе контейнер для органов, положи его туда, — сказал Рагамаффин, поправляя очки и протягивая синий ящик.

Доктор дал координаты встречи, и Сомали тут же отправился на место. Там его встретил элурантроп Шон, к руке которого он пристегнул синий контейнер. После этого Сомали вернулся в квартиру Сиама, но его там не оказалось. В доме Эльзы горел свет — она спешно собиралась куда-то, а Сиам ей помогал.

— Эльза, прошу, давай быстрее, пока он не вернулся! — поторапливал ее Сиам, но было уже поздно.

До нитки промокший Сомали вошел в дом. В его руках был нож, все еще покрытый чернилами Авраама.

— Эльза, ты куда? — спросил он и начал медленно к ней подходить.

Сиам вскинул пистолет, целясь в грудь обезумевшего друга:

— Остановись, прошу тебя, брат! Не делай этого!

— Стреляй! Стреляй, говорю! — взревел Сомали, надвигаясь на него.

Грянул выстрел. Пуля ударила Сомали в плечо, но лишь подстегнула его ярость. Одним рывком он сблизился с Сиамом и по рукоять вонзил нож ему в печень. Сиам с глухим стоном рухнул на колени. Эльза, обезумев от ужаса, босиком выскочила из дома под проливной дождь.

— Дорогая, ты куда? На улице дождь! — закричал ей вслед Сомали, бросаясь в погоню.

Эльза бежала по размокшей дороге в сторону коттеджа Шартреза, надеясь, что банда сможет остановить этого монстра. Но Сомали настиг её. Он перехватил её за шею, впиваясь острыми когтями в нежную кожу, и притянул к себе для последнего поцелуя.

— Я любил тебя больше жизни... я никогда бы не смирился с тем, что ты с другим, — прошептал он.

Подчиняясь смертоносному импульсу, Сомали не заметил, как его когти вошли слишком глубоко в шею, разрывая артерии. Кровь брызнула ему на лицо. Эльза обмякла в его руках, глядя на него угасающим взором. Свет фар приближающейся машины ослепил его, на мгновение вернув рассудок. Осознав, что натворил, Сомали упал перед мертвой возлюбленной на колени.

Из машины вышел Шартрез в окружении боевиков.

— Не думал, что ты настолько свихнешься, — ледяным тоном произнес босс. — Если ты зарезал любимую женщину и двух лучших друзей ради денег, значит, твои мозги превратились в кашу от наркоты.

— Босс, нет! Вы что?! — взмолился Сомали, прижимая к себе голову Эльзы.

— Я боюсь за своих людей. Ты убил лучших. Сэм, увези его и прикончи.

Сомали не сопротивлялся, когда Сэм сажал его в машину. Он понимал: от Шартреза не скрыться.

— Ты чего, Сэм? Мы же друзья... вспомни, как праздновали рождение твоей дочурки, — со слезами прошептал он.

Сэм отвел взгляд:

— Помню. Поэтому не могу поверить в то что ты натворил. Для меня ты уже мертв.

У берега реки Сэм заставил Сомали войти в ледяную реку.

— Повернись спиной, — скомандовал он.

Три выстрела разорвали тишину ночи. Тело Сомали рухнуло в воду, а Сэм, не оборачиваясь, прыгнул в машину и скрылся в темноте.

Течение реки вынесло израненное тело к городскому берегу. По счастливой случайности мимо проходил патрульный, который, заметив движение у кромки воды, бросился на помощь.

— О боже! Он еще дышит! — воскликнул полицейский, пытаясь нащупать пульс на окровавленной шее элурантропа.

Сомали пришел в себя в мрачном подвале. Его грудь была туго перебинтована, а к телу тянулись провода и трубки от нескольких шипящих аппаратов с датчиками. Каждое движение отзывалось невыносимой болью.

— Где я? — прохрипел Сомали, пытаясь сфокусировать взгляд.

В темном дверном проеме возник силуэт. Незнакомец стоял неподвижно, наблюдая за пробуждением своего «гостя».

— Тебя нашел на берегу реки Итан и привез сюда. Мы спасли твою жалкую жизнь, — раздался спокойный голос из темноты. — Меня зовут мистер Сараби, но для тебя — просто Сар.

Глава девятая: Лицом к лицу

Оуэн не сводил глаз с темноты, но фигура оставалась неразличимой тенью.

— Я выйду, но сначала подними руки. И без глупостей, — прохрипел незнакомец.

Когда Оуэн подчинился, из мрака выступил Сомали. Высокий рыжий элурантроп в черном плаще и рваной белой майке выглядел жутко: его лицо превратилось в месиво из глубоких шрамов, а в руках он сжимал длинный клинок, покрытый запекшейся черной кровью.

— Не бойся, я пришел не по твою душу. Тебе повезло, что босс тебя пожалел, иначе я бы с тобой поразвлекался, — маньяк присел на подоконник, хищно облизывая губы и поглаживая лезвие. — Буду краток: мне не нравится, что ты лезешь в мои дела. В этот раз ограничусь предупреждением, хотя обычно я сразу подвешиваю жертву вниз головой и потрошу.

— Что тебе нужно? — глухо спросил Оуэн.

— Пропуск в Красную зону, чтобы открыть первый уровень безопасности. Мне хватит тех пограничников, что там дежурят, дальше я не полезу, я не идиот.

Оуэн кивнул на вешалку:

— В кармане плаща у двери. Забирай и проваливай.

— Так сразу? — усмехнулся Сомали, доставая карту. — Мне говорили, ты упрям. Знай: если копы нагрянут раньше, чем я войду в зону, я разделаюсь с Росой и Вальтером. Я всё про тебя знаю, бедняжка-сирота. Твой драгоценный Ангор годами водил тебя за нос, покрывая братца-убийцу... Но ничего, боль делает нас сильнее.

В этот момент в дверь настойчиво постучали.

— Оуэн! Ты дома? — раздался голос Вальтера.

Сомали не стал рисковать — слухи о мастерстве бывшего агента РСБ. заставили его действовать быстро. Он бесшумно выпрыгнул в окно, исчезнув в ночи.

— Открыто! — крикнул Оуэн, приходя в себя.

Вальтер зашел в комнату и защелкнул выключатель:

— Ты чего в темноте сидишь?

— Сомали был здесь. Он идет в Красную зону, — Оуэн на ходу застегивал серый плащ. — Нужно звонить Ангору. Роса и ты в смертельной опасности, её нужно немедленно спрятать в участке!

В это время в центральном холле участка Ангор мрачно смотрел в экран телевизора. Мэр города, мистер Сар, выступал с экстренным обращением.

— Жители острова, я понимаю вашу обеспокоенность... — начал мэр, но его перебил яростный крик из толпы:

— Обеспокоенность?! Больницу выпотрошили! Мы боимся выходить на улицу!

Сар даже не вздрогнул.

— Красная зона закрыта для вашей безопасности. Но убийца не выбирает расы. Поэтому я принял решение: всеобщее переселение в свои районы на неопределенный срок. Непослушание будет караться как преступление против власти!

Эти слова стали искрой в бочке пороха. Город взорвался.

Жуки в панике бросились собирать вещи, страшась возвращения на ядовитую свалку.

Элурантропы в ужасе разбегались по подворотням — они знали, что на границе родного района их ждут не распростертые объятия, а пулеметы банд.

Лишь анолисам «повезло»: судья Балазаврит мгновенно организовал четкую эвакуацию своих сородичей.

Оуэн и Вальтер с боем прорвались к участку. Роса уже была в кабинете Ангора под охраной. Когда Оуэн закончил рассказ о визите Сомали, капитан отдал приказ: все свободные силы — на периметр Красной зоны.

Ночь тянулась бесконечно. Вальтер и Оуэн ломали голову над тем, как перехватить маньяка, пока пограничники хранили гробовое молчание.

— Не понимаю, — Вальтер в сотый раз перелистывал старые папки. — Сомали — гражданин района Элурантроп, но о нем нет ни слова. Даже в деле об убийстве Эльзы и Сиама — пустота.

— Может, кто-то подчистил архивы? — предположила Роса. — Кто вел то дело? Кто был в группе?

Вальтер замер, вглядываясь в пожелтевший листок со штампом.

— Так-так... подождите! Тут подпись Уильямса.

Оуэн резко поднял голову:

— Итан Уильямс? Тот самый патрульный? Я встретил его в больнице сразу после резни. Что, черт возьми, он там делал на самом деле?

— У нас с Уильямсом тоже были пересечения на операциях. Он вполне может быть сообщником Сомали, — предположил Вальтер, проверяя обойму.

— Сидя здесь, мы ничего не узнаем. Едем к нему, но тихо. Роса останется под защитой Ангора, — отрезал Оуэн, хватая ключи.

Пока напарники прорывались сквозь толпы разгневанных жителей к дому патрульного, в мэрии разыгрывалась сцена из ночного кошмара. Мэр Сар с ненавистью смотрел на бушующий за окном народ.

— Сэр, он здесь, — в кабинет вошел доктор Рагамаффин.

— Пусть заходит, — прохрипел Сар, с трудом сдерживая кашель.

В дверях появился Сомали. На его лице играла безумная ухмылка.

— Пропуск у меня. Мальчишка-детектив уже побежал в участок, и, судя по всему, все копы стягиваются к Красной зоне. Путь свободен.

— Идиот! — Сар внезапно схватился за грудь. — Я просил два сердца! Зачем ты убил остальных и поперся к детективу? Если они придут за мной, я сдам вас всех!

Рагамаффин поправил пенсне, обеспокоенно глядя на мэра:

— Сэр, вам нельзя нервничать. Мутация заходит слишком далеко. Ваши руки почти покрылись чешуей, скоро грим и перчатки не помогут скрыть болезнь.

— Сердце износилось! — Сар скорчился от боли. — Мое преображение становится невыносимым. Сколько еще органов нужно, чтобы вытравить этот проклятый ген человека?

— Думаю, три-четыре... но выдержите ли вы такую боль? — засомневался доктор.

— Операция нужна сейчас! — прорычал Сар. — Пока судьи заняты эвакуацией, готовьте операционную. А ты, — он перевел взгляд на Сомали, — получишь плату только после того, как перебьешь всех этих судей. Но только после пересадки!

Сомали, плотоядно облизываясь, шагнул вперед:

— Я не могу ждать. Я сделал всё, что ты просил. Сердца у тебя.

— Черт с тобой! — выплюнул мэр. — Кончай Кората, потом остальных. Это конец их коалиции. После этого я заплачу.

Сомали вышел из кабинета, поглаживая клинок. Его глаза горели безумием:

— Я иду за тобой, мой старый друг...

Глава десятая: Сомалийская резня

У здания Высшего суда бушевала толпа. Дамаскин и Византия, облаченные в торжественные черные мантии, угрюмо наблюдали из окон за тем, как разъяренные горожане штурмуют забор, сдерживаемый плотными рядами агентов РСБ. Железная дисциплина агентов была единственным, что отделяло судей от расправы.

В зал быстрым шагом вошел Дюрер в своей неизменной желтой мантии. Его лицо выражало крайнюю решимость.

— Я отправляюсь в улей, — бросил он коллегам. — Лично посмотрю, что там творится с жуками. Этот идиот Сар подставил нас всех! Зря мы наделили его такими полномочиями.

— Да уж, — печально отозвался Дамаскин, потирая виски. — Первый мятеж на моей памяти. Докатились... Наше «Великое Единство» трещит по швам.

— Балазаврит уже в Красной зоне, — добавила Византия, сохраняя ледяное спокойствие. — Он передал, что всё под контролем. Последних анолисов, оставшихся в городе, уже пропускают под защитный купол.

Дамаскин резко обернулся к коллегам:

— А Корат? Он так и собирается отсиживаться в своем кабинете? Нам нужно немедленно собрать совет и решить, как исправлять то, что натворил Сар. Мы слишком заигрались в политику, пора выйти к людям и взять власть в свои руки, пока город не превратился в пепелище.

Византия положила руку на плечо Дюрера, подталкивая его к выходу:

— Отправляйся в улей, Дюрер. Твои жуки сейчас на грани бунта, ты нужнее там. А мы с Дамаскином разберемся здесь.

Корат в красной мантии сидел в покоях с бокалом шампанского и слушал музыку из винилового проигрывателя, чтобы не слышать, что происходит на улице.