Хроники города Дифрэйс

Это было последнее дело Вальтера и Ангора. Так и не проявив скрытых способностей жуков, Вальтер завершил свою безупречную службу.

Глава шестая: Прощай мой старый друг

Прошло две недели с убийства мадам Кон-Ши, но у Оуэна по-прежнему не было ни одной зацепки. Он буквально заживо похоронил себя в архиве, перерывая горы бумаг в надежде найти хоть малейшую деталь, способную пролить свет на это чудовищное преступление.

В это время капитан полиции Ангор пребывал в ярости. Совет давил на него со всей силой, требуя немедленных результатов и публичного наказания виновного. Атмосфера в участке была накалена до предела.

Тишину архива нарушила Роса. Она вбежала с перепуганным лицом и с порога выдохнула:

— Оуэн, бросай всё! Тебя срочно вызывают в больницу!

Детектив, не задавая лишних вопросов, швырнул папки на стол и бросился к машине. Но, как известно, беда не приходит одна. В пустом кабинете Ангора надрывно зазвонил телефон. Капитан, не вынимая сигареты изо рта, снял трубку:

— Капитан полиции слушает, — хрипло ответил он.

— Это патрульный 2108! Срочно приезжайте на улицу Дюрера, дом 33! — прохрипел голос в трубке, и связь оборвалась.

Ангор сорвался с места, на ходу хватая черную кожаную куртку. Вдавив педаль газа, он мчался по адресу, а в голове стучала одна и та же мысль: в этом доме жил его старый боевой товарищ — жук Блатт.

В это время детектив Оуэн прибыл в центральную больницу. У входа его перехватил Итан Уильямс.

— Тебя уже заждались. Там произошло что-то поистине ужасное, — затараторил Итан.

— Что ты здесь забыл? Проваливай, пока я и тебя не упаковал! — рявкнул Оуэн.

По его знаку патрульные бесцеремонно вышвырнули Уильямса за ограждение.

— Я главный врач, доктор Мэнкс Рагамаффин, — раздался голос сзади.

К детективу подошел невысокий полноватый элурантроп в белом халате. У него была пышная белоснежная шерсть, пронзительные голубые глаза, а на носу поблескивало пенсне. Доктор вкратце объяснил ситуацию: кто-то проник в палату к пациентам, проходившим реабилитацию после пересадки органов анолисов, и буквально выпотрошил их.

Оуэн вошел в палату. Лампы на потолке были разбиты. В темноте, слева на кушетках, лежали тела человека и элурантропа с перерезанными глотками. Справа, в полусидячем положении, застыл анолис. В его груди зияла огромная рваная рана, из которой на пол медленно капала густая черная кровь.

— Детектив, возьмите фонарик, — патрульный протянул ему прибор.

Оуэн начал осмотр. Пока патрульный изучал окно, пытаясь понять путь отхода убийцы, детектив заметил важную деталь: только анолис боролся за жизнь, остальные двое были убиты мгновенно, прямо во сне.

В дверях снова появился доктор Мэнкс, поправляя пенсне:

— Что скажете, детектив?

Оуэн медленно обвел лучом фонаря всю палату. Никаких следов взлома или явных путей проникновения.

— У всех троих рваная рана в области сердца, — заключил Оуэн. — Убийство произошло более двух часов назад, судя по трупному окоченению и пятнам. Подробности скажут эксперты.

Оуэн внимательно следил за доктором. Тот был на удивление спокоен, словно был уверен, что его жизни ничего не угрожает. Другой бы на его месте не на шутку испугался — ведь убийца мог вернуться в любой момент.

Также детектив обратил внимание на истории болезни, прикрепленные к кроватям жертв. Все они были пациентами Рагамаффина, который наблюдал за ними после пересадки органов.

В отличие от дела мадам Кон-Ши, здесь место проникновения преступника так и не нашли. Оуэна не покидала мысль: убийцу мог впустить кто-то из работников больницы.

— Но как убийца пробрался сюда? — недоумевал доктор.

— Необходимо будет допросить потенциальных свидетелей, включая Вас, но уже в участке. С Вами будет разговаривать детектив Роса Холл, — сухо ответил Оуэн, не отрывая взгляда от выпотрошенного анолиса.

В это время на улице имени Дюрера Ангор ворвался на второй этаж общежития. Коридоры заполнили люди в красных комбинезонах и респираторах, заливавшие пол дезинфицирующим составом.

— Сэр, без спецкостюма нельзя! — преградил путь эксперт.

— Пропусти, или я вырву тебе глаза! — Ангор оскалился, выпустив когти перед лицом дезинсектора.

Зная о его связи с Блаттом, люди расступились. В квартире друга Ангора встретил едкий, невыносимый запах гниения. На полу в луже густой зеленой крови лежал Блатт.

— Что здесь произошло? — хрипло спросил капитан.

— Около сорока ножевых ранений. Преступник вошел через кухонное окно, там видны следы борьбы, — отчеканил эксперт.

— Блатт не сдался бы так просто. Напали со спины, я уверен, — Ангор прошел на кухню, где всё было перевернуто, а стены залиты кровью друга. — Полный отчет завтра утром мне на стол.

— Мистер, пары яда уже действуют, посмотрите на свои глаза, — заметил человек в комбинезоне, указывая на лопнувшие зеленые капилляры в склерах Ангора. — Вам нужен воздух.

Ангор в последний раз окинул взглядом жилище: изрезанная боксерская груша в углу, гора посуды и огромное зеленое пятно на полу. В самой жиже лежал небольшой клочок бумаги с надписью «Направление на обследование в местную больницу». Кровь Блатта просочилась до первого этажа, убив соседа снизу токсичными испарениями.

— Бедный парень, — донеслось из коридора от врачей. — Три дня дышал этим, думал — простуда, а это легкие выворачивались наизнанку.

Стиснув зубы, Ангор сел в машину, по рации ему передали о выпотрошенных трупах в больнице. Недолго думая он отправился в район Элурантропов. Он подозревал месть банд, которых Блатт за годы службы пересажал немало. На въезде его окружили бойцы Бурма в черных плащах. Один из них обошел автомобиль.

— Чисто! Пропускайте! — крикнул часовой.

Ангор проехал вглубь района и затормозил у двухэтажного кирпичного здания, из окон которого доносились яростные крики.

— Мне нужен Бурма, — бросил Ангор из открытого окна машины.

Бандиты приказали ему выйти и следовать за ними. Из запертой комнаты в глубине здания доносились отчаянные мольбы о помощи, но Ангор даже не повел ухом. Один из конвоиров приоткрыл дверь в кабинет:

— К вам гость. Говорит, старый знакомый.

Из комнаты вышел двухметровый элурантроп — Бурма. Его руки были по локоть в свежей крови, а в зубах торчал огрызок потухшей сигары.

— Братец! Какими судьбами? — радостно взревел главарь, направляясь к Ангору с распростертыми объятиями.

— У меня мало времени. Нужно поговорить, — вполголоса ответил Ангор.

— Хорошо-хорошо, пойдем в кабинет, — Бурма приобнял брата и повел за собой.

Обстановка в логове была спартанской: железный стол, пепельница, старый сейф и облезлое белое кресло. На самом видном месте стояла единственная дорогая вещь — фотография, на которой Бурма и Ангор в молодости стояли рядом с отцом. Хозяин достал коньяк и два стакана.

— Я за рулем, — Ангор отодвинул выпивку.

— Да брось, год не виделись! Грех не выпить, — Бурма залпом осушил половину стакана.

— Давай к делу. Ты в курсе, что творится в городе? — спросил Ангор, переходя на серьезный тон.

— В курсе. Ужас, одним словом, — Бурма закурил. — Сразу скажу: я не при делах. Органами не торгую, только железом. Ты же знаешь, я к анолисам не прикасаюсь. А вот Шартрез в этом дерьме по самые уши.

— Как у вас с ним сейчас? — Ангор задумчиво крутил в руках зажигалку.

— Пакостит, ублюдок. Нападает на конвои с оружием. На прошлой неделе эти выродки положили четверых ребят и забрали товар. Одного мы вчера поймали — шнырял у въезда в район. Сейчас вот пытаемся «наладить контакт», — Бурма кивнул в сторону коридора, откуда снова донесся крик.

— А что с наркотиками? — Ангор внимательно посмотрел на брата.

— Всё плохо. Приходится унижаться перед этими подонками ради дозы, — Бурма помрачнел и выложил на стол пакетик с зловещим черным порошком — «Черной сыпью».

— Только не при мне, не наглей, — отрезал Ангор, кивнув на пакет с черным порошком. — Я пришел за твоими мыслями. Ты ведь наверняка прикидывал, кто стоит за этим потрошителем? Выкладывай догадки.

Бурма прищурился, выпуская густой дым сигары:

— Есть предположение кто за этим стоит, мы сами хотели с тобой связаться. Парни на взводе, все опасаются. Если сюда нагрянет РСБ. с зачисткой, начнется бойня. Победим ли мы? Вряд ли. Но трупов будет столько, что река встанет.

— Если закроем дело быстро, никто сюда не сунется, — Ангор жестко ткнул пальцем в грудь брата. — Но, если ты что-то утаишь, я лично вернусь и прострелю твою голову, забитую наркотой.

— Да нечего мне скрывать, это лишь слухи! — Бурма раздраженно поправил воротник. — Лет двадцать назад на нас работал Сиам, помнишь его? Кузен Кората. После того как убили нашего отца этот выродок ушёл за Шартрезом.

— Ближе к делу! — поторопил Ангор.

— Поговаривают, его застукали с женой какого-то психа по имени Сомали. Парни трепались, что тот пристрелил их обоих, а потом пустил пулю себе в голову, но я в это не верю. Если хочешь правды — тряси самого Шартреза, Сиам и Сомали были его подчинёнными.

Ангор не стал дослушивать. Он вылетел из здания, запрыгнул в машину и рванул с места, обдавая бандитов гравием. Схватив рацию, он переключился на общую частоту участка:

— Говорит капитан! Срочно найдите мне Оуэна! Живо!

Глава седьмая: Неприкосновенный

— Послушай, Оуэн, — подал голос судмедэксперт Крис, молодой элурантроп, отрываясь от микроскопа. — Мы закончили анализ частиц из-под ногтей мадам Кон-Ши. Кровь принадлежит элурантропу. Судя по маркерам — особь довольно молодая.

Детектив лишь молча кивнул. Его собственные подозрения обретали плоть, но делиться ими с Крисом он не спешил — в этом деле доверять нельзя было даже коллегам.

На выходе из прозекторской его перехватил Вальтер. Вид у жука был решительный, хотя в глазах всё еще читалась боль утраты.

— Звонил Ангор, — быстро заговорил он. — Капитан был у Бурмы. Тот клянется, что не при делах, но выложил одну зацепку. Всплыло имя Сомали.

— И что нам это дает? — Оуэн поправил воротник пальто, выходя на свежий воздух.

— Это старая история, связанная с изменой и местью. Но Бурма уверен: Шартрез знает кто стоит за всем этим.

— Меня пристрелят, едва я пересеку границу, — Оуэн с сомнением посмотрел на напарника. — Почему Ангор не поехал сам?

— Хоть он и элурантроп, он прежде всего коп, — ответил Вальтер. — За годы службы Ангор так сильно придавил банду Шартреза, что теперь он у них первый в расстрельном списке. Даже судья Корат для них не такая заманчивая цель.

Оуэн понял, что без страховки не обойтись. Он сделал звонок господину Корату, напоминая об обещанной помощи, и запросил Ордер неприкосновенности. Этот редкий документ делал предъявителя доверенным лицом судьи. Причинить вред обладателю ордера означало бросить вызов самому члену Совета.

Такие бумаги выдавались лишь трижды за жизнь судьи и ценились в районе элурантропов. Несмотря на свою жестокость, дикие банды чтили традиции и помнили, как Дюрер и Дамаскин спасали их от голода, ввозя продовольствие тоннами, пока Корат пытался им помешать. Корат не отказал Оуэну, и детектив, сжимая в руках драгоценную бумагу, отправился в логово зверя.

На границе района его ждала неожиданная картина: черный лимузин и боец в сером плаще, замерший у двери.

— Какого черта? Неужели они меня ждали? — прошептал Оуэн.

— Поторапливайтесь, мистер детектив, у господина Шартреза мало времени, — бросил бандит.

Озираясь и ожидая пули в спину, Оуэн сел в салон. На заднем сиденье между двумя амбалами сидел сам Шартрез — главарь банды в черной маске.

— Садитесь, детектив. Мистер Ангор предупредил, что вы будете, поэтому я решил встретить вас лично, чтобы не тратить время, — с холодной усмешкой произнес он.

Оуэн начал разворачивать ордер:

— Именем судьи Совета Кората выдано…

— Убери это, — перебил Шартрез. — Этой бумагой можно только подтереться. Корат для нас — трус, который тридцать лет не смел носа сюда показать. Его слово здесь ничего не значит. Я решил помочь тебе лишь потому, что мне надоело слушать городскую ложь. Мы не убиваем анолисов, и всё, что о нас болтают — наглая провокация.

— Корат отрезал нас от города и снабжения, — глухо произнес Шартрез. — У нас нет ни работы, ни еды. Приходится выживать как умеем.

— Я пришел не нытье твое слушать, — сказал грубо Оуэн.

Один из боевиков, Сэм, мгновенно выхватил нож, но Шартрез остановил его жестом:

— Спокойно. Детектив зол, и я его понимаю. Ведь это наши сородичи брали тот банк, где застрелили его родителей.

Оуэн похолодел. Откуда этот бандит в маске знает его личную трагедию?

— Это был Бурма, брат Ангора, — добавил Шартрез.

Детектив побледнел. Мысли о текущем деле испарились, уступив место оглушающей правде. Шартрез медленно снял черную маску. Его лицо представляло собой жуткое зрелище — сплошной шрам, похожий на кусок мяса, пропущенный через мясорубку.

— Ангор молчал? — Шартрез криво усмехнулся. — Бурма — его родной брат. Мы начинали вместе, работали на их отца. Старый заносчивый идиот тянул нас на дно, и мне пришлось его пристрелить. После этого Ангор сбежал в полицию — для его мозгов и умений это был отличный вариант. А младший, Бурма, пошел в отца. Пока я собирал банду и поднимался со дна без лишней крови, он полез грабить банки, как только его прижала жизнь. Тогда они и натворили дел...

Оуэн не находил слов. Его начальник, человек, которому он доверял, скрывал родство с убийцей его родителей.

— С этим я разберусь позже, — с трудом выдавил Оуэн. — Мне нужна информация о Сомали.

В машине повисла тяжелая тишина. Бандиты переглянулись.

— Он что, не сдох? — подал голос Сэм. — Я лично всадил ему три пули в спину.

— Верно, — подтвердил Шартрез. — Сомали уже тогда было за тридцать. С его плотной подсадкой на «Черную сыпь» он бы не дотянул до наших дней. Он был психом, выворачивал наизнанку любого, на кого я указывал. А когда начал кидаться на своих, я пристрелил его и выкинул в реку.

Информации было катастрофически мало, но оставаться здесь Оуэн больше не мог. Он попрощался, сел в свою машину и нажал на газ, пытаясь заглушить в голове образы родителей и лицо Бурмы.

Приехав в свою квартиру, Оуэн со всей силы швырнул радио телефон об стену.

— Как же я устал, — сказал Оуэн, смотря в окно.

Из темного угла комнаты, где стояло рваное кресло, раздался хриплый, пугающе грубый голос:

— Здравствуй, Оуэн.

Детектив замер. Сердце бешено заколотилось, а рука медленно потянулась к кобуре.

Глава восьмая: Грехи прошлого

Двадцать лет назад район Элурантроп захлебнулся в самой жестокой войне банд. Когда старый Бурма был убит, его младший сын возглавил остатки верных бойцов, в то время как Ангор навсегда покинул родные трущобы.

Банда Бурмы-младшего оказалась на грани вымирания — без денег и продовольствия. Именно тогда Шартрез совершил свой прорыв, создав «Черную сыпь». Наркотик, вызывающий сильную эйфорию и зудящие черные пузырьки на лице. Но как у любого наркотика, у черного порошка были побочные действия. Сильная зависимость, ярость, сепсис и многое другое.

Чтобы выжить и получить стартовый капитал, Бурма решился на отчаянный шаг — налет на городской банк. Успешное ограбление и кровавая перестрелка, в которой погибли родители Оуэна, закрепили за Бурмой репутацию самого безжалостного убийцы города.

В банде Шартреза состояли не только элурантропы, но и жуки, люди и даже один анолис по имени Авраам — худощавый анолис, который постоянно щелкал пальцами. Но самым ценным членом банды был Сомали — молодой, высокий элурантроп с рыжей шерстью и пушистым хвостом, который брал на себя всю грязную работу.

Однажды вечером Сомали торопливо собирался на встречу.

— Эльза! Где моя куртка? — крикнул он, обыскивая дом.

Молодая белошёрстная элурантроп Эльза сидела на кухне с бокалом вина, не отрываясь от сериала.

— Понятия не имею. Опять собираешься к Сиаму? — она нахмурилась, подходя к дверям.

— Да, босс поручил организовать похороны Эдда. Его жена сейчас убита горем, он оставил ей огромный долг и двоих детей. Мы должны ей помочь, — ответил Сомали, затягивая шнурки.

— Боже! Что с ним случилось? — в голосе Эльзы проскользнула горечь.

— Тебе лучше этого не знать, дорогая.

— Каждый раз, когда я смотрю, как ты уходишь, мне кажется, что смерть скоро постучится и в наш дом.

— Со мной всё будет хорошо, — Сомали улыбнулся, перебив её опасения коротким поцелуем в щеку.

Он вышел за порог, не зная, что этот вечер станет началом его конца. У дома соседа уже ждал черный автомобиль. Внутри сидели двое: тощий анолис Авраам, вечно щелкающий пальцами, и жук Тин.

— Привет, парни, — Сомали пожал им руки.

В этот момент из дома выскочил Сиам, на ходу запрыгивая в машину:

— Быстрее! Шартрез уже в бешенстве!

Дорога к боссу обещала быть долгой. Авраам, ухмыляясь, достал заветный пакетик:

— «Черная сыпь», парни. Будете?

— Я пас, — сказал Сиам.

— Я, пожалуй, тоже... — неуверенно начал Сомали.

— Да брось! Босс не заметит, что мы под кайфом. На ваших шерстяных мордах никакой сыпи всё равно не видно, — подмигнул анолис.

Сомали сдался. Он высыпал немного черного порошка на ладонь и резко втянул его носом.

— Ух, хорошо! — воскликнул он, дернувшись от мгновенного прихода искусственной бодрости.

— Тихо! Подъезжаем, — оборвал разговор Тин, останавливая машину у коттеджа Шартреза.

Спустя час ожидания на крыльце показался босс в сопровождении троих телохранителей.

— Отлично, все в сборе, — Шартрез выудил из кармана листок. — Сиам бросай всё, у меня для тебя другое дело. Нужно выбить долг у одного придурка. Тысяча бастров за товар. Только без трупов — у него трое детей. Авраам и Тин займутся организацией похорон Эдда.

Он протянул бумажку с адресом: «Улица Дюрера, 44, квартира 12».

— Но это же в городе, босс! — нахмурился Сиам.

— И что? Если боитесь копов, вам не место в моей банде, — грубо сказал главарь, поправляя серую шляпу. — Мы зарабатываем авторитет страхом. Бурма вовсю клепает пушки и валит наших парней одного за другим. Мы не можем давать слабину.

С этими словами он сел в лимузин и укатил.

Сомали и Сиам добрались до города, не попавшись на глаза полиции. У нужной двери Сиам шепнул: «Говорить буду я» — и коротко постучал. Сомали, чей мозг уже вовсю жгла «Черная сыпь», нервно привалился к стене рядом.

— Кто там? — послышался тонкий голос.

— Нам нужен жук Джек, — ответил Сиам.

Внутри мгновенно поднялась суматоха.

— Он хочет смыться! Отойди! — взревел Сомали и с одного удара вынес дверь.

Жук Джек уже стоял на подоконнике, собираясь прыгнуть вниз, но Сиам мертвой хваткой вцепился в него и швырнул обратно в комнату.

— Теперь у меня есть повод тебя прикончить, — прошипел Сомали, доставая из кармана складной нож. Лезвие холодно блеснуло в полумраке.

— Стой! Босс запретил убивать его! — Сиам перехватил руку обезумевшего друга.

— Прошу, не надо... у меня дети! — Джек сжался на полу, дрожа всем телом.

— И где они? Я никого здесь не вижу! — Сомали вцепился жуку в горло, его глаза горели нездоровым блеском.

— Сначала деньги, Сомали. Остынь, — вмешался Сиам, демонстративно усаживаясь в кресло и наблюдая за допросом.

— У меня нет денег! Семья уехала в улей. Я всё отдам завтра, клянусь, не убивайте! — Джек рыдал, размазывая слезы по лицу.

Сиам тяжело вздохнул и закурил.

— Ладно. Отделай его хорошенько Сомали, я жду тебя в машине. Ты ведь знаешь я терпеть не могу насилие, — бросил он через плечо и вышел в коридор.

Спустя час Сомали вышел на улицу, пошатываясь. Его руки и одежда были густо залиты липкой зеленой кровью жука. Сев в машину, он принялся методично вытирать нож платком.

— Бедняжка так выл и молил, что мне стало тошно, — прохрипел он. — Не стоит красть у Шартреза.

Сиам помрачнел, глядя на окровавленного друга:

— Надо заехать к тебе. Умойся, иначе босс сразу всё поймет.

Дома Эльза уже готовилась ко сну, когда дверь распахнулась.

— Я в ванную, — бросил Сомали, проходя мимо неё.

— Что это на тебе? Кровь жука? — в голосе Эльзы послышался ужас.

— Не нервничай, всё в порядке. Пиво есть? — спокойно отозвался он, скрываясь за дверью.

В ванной Сомали с отвращением стянул одежду, пропитанную едкой слизью.

— Только на выброс. Эту дрянь не отстирать... Любимая куртка! — он запихнул вещи в мешок и крикнул: — Эльза! Принеси мой старый черный кожаный плащ!

Не дождавшись ответа, он вышел, обмотав полотенце вокруг пояса. В гостиной на диване сидел Сиам, а Эльза о чем-то весело с ним болтала и смеялась. Лицо Сомали перекосило.

— Эльза, ты оглохла? Я сказал: плащ! — рявкнул он, повысив тон.

Всхлипнув, девушка убежала на чердак и принесла тяжелый кожаный плащ. Сомали облачился в него, и напарники рванули к Шартрезу. Но едва они свернули к коттеджу босса, тишину ночи разорвали частые хлопки выстрелов.

— Газу! На нас напали! — выкрикнул Сомали.

Это была банда Бурмы. Они зажали людей Шартреза в кольцо, поливая дом свинцом. Главарь был жив, отстреливаясь из окон, но силы были не равны. Сомали, ведомый наркотическим азартом, выскочил из машины и, словно тень в своем черном плаще, бросился на нападавших со спины. Сиам прикрыл его, открыв огонь из-за капота автомобиля.

Один из членов банды Бурмы полоснул Сомали по лицу, прежде чем Сиам успел всадить в нападавшего пулю. Сомали рухнул на землю, прижимая ладони к кровоточащим ранам. Когда стрельба стихла, на балкон вышел Шартрез.

— Сколько их было? — холодно спросил босс.

— Четверо, — отозвался Сиам, склонившись над другом.

— Вези его к Рагамаффину, пускай заштопает его, — бросил Шартрез и скрылся в доме.

Спустя несколько часов в своём доме доктор Мэнкс Рагамаффин закончил накладывать швы.

— Теперь ты стал еще красивее, — усмехнулся врач, протягивая зеркало.

Сомали вздрогнул, коснувшись изуродованного лица:

— Эльза меня прикончит...

— Не трогай. Вот таблетки, снимут боль, — доктор вложил ему в руку несколько пилюль.

Дома всё оказалось еще хуже. Эльза, увидев жуткие шрамы и понимая, что за ними стоит, сорвалась. Она в ярости выставила Сомали за дверь, заявив, что больше не может так жить. Изгнанный и разбитый, он потащился к Сиаму, где заглушил боль двойной дозой «Черной сыпи» и дешевым спиртным.

Утро встретило его тяжелой головой и звонком телефона. Сиама дома не было. Сомали с трудом дополз до трубки.

— Алло... — прохрипел он.

— Живо в коттедж. Босс ждет, — коротко бросил Авраам.

В коттедже Шартрез встретил его, не отрываясь от газеты. Его голос сочился гневом:

— Ничего не хочешь мне сказать, Сомали?

Он швырнул газету на стол. Заголовок кричал: «НАЙДЕН ВЫПОТРОШЕННЫЙ ТРУП ЖУКА». Под ним красовалось фото того, что осталось от Джека.

— Я всё объясню, босс... — начал Сомали, опуская глаза.

— Мне не нужны твои объяснения! — взорвался Шартрез. — Мы не трогаем таких, как Джек. Ты должен был припугнуть его, забрать жалкую тысячу бастров! А ты устроил бойню. Отрезал парню пальцы, а потом голову... Ты просто издевался над ним!

Сомали молчал, чувствуя, как под кожей лица снова начинает зудеть «Черная сыпь».