Когда желания - плут

София выпрямилась. Неосознанно осанкой напоминая о своём высоком происхождении.

— Позвольте поправить вас, Ваше Величество. Это не я разрушила союз. Это ваш сын нанёс оскорбление дому Вальдберг, открыто заявив о расторжении помолвки в зале, полном свидетелей. Я была согласна на брак. Готова была стать принцессой Артании. Но Мартин сбежал. Не я. Обвинять меня в смерти моих родителей — кощунство. Их убил Морит на большой дороге. Я спаслась бегством, чтобы иметь возможность отомстить. Вы обвиняете жертву в том, что она выжила.

Королева замерла. Король отвёл взгляд. Они знали, что она права. Слухи доходили даже на север.

— Это не меняет того факта, что ты одна, — не сдавалась королева, но голос стал менее уверенным.

— Я не одна, — возразила София. — У меня есть законное право на титул. Вальдберг богаче Артании. Все стратегические порты в наших водах. Наши почвы плодоносят, пока ваши камни покрываются снегом. Вы можете игнорировать леди Софию в сером сукне. Но вы не можете отрицать торговлю, игнорируя будущую герцогиню. — Она сделала шаг вперёд. Сапоги чётко стукнули по камню. — Вы можете отдать меня Мориту. Надеяться на его золото? На сотрудничество? Рискните, если вам нечего терять и веры ему больше, чем желания процветания собственному королевству. Канцлер или вор в мантии советника? Если Морит сверг законного герцога, что остановит его от предательства короны? Откажете — я уйду. Найду тех, кто оценит мои порты выше, чем мою одежду. И исполню последнюю волю отца — сделать Вальдберг королевством.

Аларик побледнел. Страх жил в его крови с давних пор. Теперь его страх обрёл физическую форму. Пока ещё без меча. Но со словами.

— Твой отец хотел трон, — прошипел Аларик. — Не мир.

— Отец хотел выживания, — поправила София. — Я не стану гнаться за его амбициями, не буду королевой. Останусь герцогиней, верной короне и вашим законам. Откажусь от титула, подпишу вассальный договор. Отдам вам право вето на внешние союзы. Но мне нужен мой дом. И для этого я прошу у вас армию для похода на Морита. Я усмирю свою кровь, если вы усмирите свой страх.

Зал замер. Король смотрел на неё без прежнего презрения. В глазах — расчёт. Как будто слова Софии вдруг проявили контуры карты, что он боялся прочитать. Взгляд королевы пропитался надеждой, которой раньше не было.

— Твой сын жив, — с нажимом повторила София. — Но не хочет возвращаться.

— Заставь его, — строго отозвался Аларик. Не было ни беспокойства, ни родительского тепла, это было требование. Прямое требование короля. — Ты умеешь заставлять людей бояться, используй это.

Если она приведёт его сюда он умрёт. От страха. Или от руки отца, что сочтёт его дезертиром. Она использовала его жизнь как валюту. Продавала его безопасность за свою армию. Стояла перед королём и требовала армию за жизнь человека, который пытался её спасти.

— Я верну его, — медленно протянула София. Слова выходили трудно, будто царапали горло осколками стекла. — Но это будет стоить вам поддержки.

— Нет, — Аларик покачал головой. — Это будет стоить тебе его возвращения. Ты хочешь армию? Получишь её. Но только когда Мартин переступит порог этого замка. Живой и готовый править. До тех пор ты получишь лишь охрану, чтобы тебя не убили по дороге и не было соблазна сбежать.

София чуть прищурилась. Требование за гранью разумного. Она могла привести тело. Могла привести человека. Но его внутренняя готовность править — нет. Кроме того, это было за пределами её интересов.

— Осторожнее, Ваше Величество, — беззлобно предупредила она. Голос прозвучал как лезвие, медленно вынимаемое из ножен. — Не стоит показывать столько недоверия в нашем шатком союзе, что только начал зарождаться.

Наглая уверенность королевской четы Эмберов заставила Софию усомниться, что она пришла за помощью именно к ним.

— Это политика, — пояснила Изольда. В голосе не было злобы. Только холодная логика выживания. — В нашем деле осторожность не помешает. Ты разбила его жизнь. Ты её и починишь. Хочешь наш меч? Верни нам руку, которая должна его держать.

София внимательнее присмотрелась к ним. Они готовы использовать её. Предать принципам, чтобы спасти свои. Они были людьми с сердцами, со страхами и именно поэтому были опасны. Человек без сердца просчитывает риски. Человек с сердцем действует иррационально. Они требовали невозможного, потому что любили. Любовь делала их глупыми. Любовь делала их непредсказуемыми.

Внутри шевельнулся жар. Он требовал начать драку, сорвать голос на крик. Отозвать предложение, пренебречь ими самой. Ткнуть им, что они сами загнали сына в бегство давлением, что их любовь душила Мартина сильнее любой цепи. Но она сдерживала свои порывы. Предпочитала холод в качестве советчика.

— Хорошо, — отозвалась София. Лицо стало маской, непроницаемой и холодной. — Я найду Мартина и приведу его. Мне нужны будут сотня всадников, пятьдесят лучников и запас провизии.

Король переглянулся с королевой. Кивок был едва заметным, словно решение было принято без слов, за годы совместной жизни в этом холодном замке.

— Сотня всадников, — согласился Аларик. — Пятьдесят лучников и запас провизии. Но если ты исчезнешь или с Мартином что-то случится, мы сожжём твои земли дотла. Даже если ты уже будешь мертва. Твоя кровь ответит за его кровь.

— Справедливо.

Она повернулась и пошла к выходу. Шаги звучали чётко, ритм совпадал с биением сердца. Голос королевы остановил её у самых дверей.

— Леди София Вальдберг, — произнесла она. В тоне впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Вы пообещали вернуть моего ребёнка. Я верю вам как мать и надеюсь, что вы не обманете моих надежд.

— Мы надеемся на одно и то же, Ваше Величество.

Завидев её, Торин приободрился. Он проверял тетиву, пальцы скользили по дереву, натягивали и отпускали. Кивнул ей.

— Ты жива.

— Да. Кроме того, мне удалось выбить себе какую-никакую армию.

— Что взамен?

— Мартин. Я обещала вернуть его.

Торин перестал проверять лук. Его глаза стали тёмными.

— Ты сказала, что он не желает возвращаться

— Придётся заставить его передумать. Иначе Морит сотрёт меня в пыль.

Торин вздохнул. Звук был тихим, как шелест сухой травы.

— Ты продала его. Вальдберги так не поступают.

— Вальдберг ранен, ему наносят одно предательство за другим. Я отдам всё, чтобы моё герцогство выжило.

— Лошади готовы. Ветер меняется, идёт на юг.

София забралась в седло. Кобыла фыркнула. Впереди перевалы, туман, дорога, ведущая к Топям.

Внутри жгло. По ощущениям узел развязался, оставив после себя жар. Не гнев. Вина. Острая, как осколок стекла в груди. Она обещала то, что могло убить Мартина. Возвращение сюда станет для него приговором. София видела это в его глазах у башни. Обречённость.

Но ей нужна армия. Она должна отомстить. Жаль, что для этого ей нужно предать единственного человека, что её понял.

Прости, Мартин. Но как сказала твоя матушка: «это политика».

— В путь, — распорядилась она.

Торин тронул поводья. Двадцать серых плащей выстроились за ними. Серые плащи, серые лица, серые лошади. Они смотрели на неё без интереса, для них она была просто распоряжением короля. Её ждала война. И не ждал Мартин, потому что прятался от неё на краю света.

Она найдёт и вернёт его. Даже если для этого придётся спуститься в глубины ада. Или прийти в башню ведьмы. София готова стать первым беспринципным Вальдбергом. Поставить собственные цели выше всех остальных моральных качеств. Любой ценой. Даже ценой всего.