Охоться на меня

Айрис: Перестань писать мне сообщения.

Я: Заставь меня.

Айрис: Я заблокирую твой номер.

Я: Я найду другой способ. Ты знаешь, что найду.

Айрис: Сталкер.

Я: Говорит женщина, которая месяцами находилась в наших системах.

Айрис: Это другое.

Я: Каким образом?

Айрис: Я не одержима.

Я ухмыляюсь, глядя на экран, печатая одной рукой, а другой тянусь за своим вновь наполненным виски.

Я: Тогда почему ты продолжаешь отвечать?

Три точки появляются немедленно. Исчезают. Появляются снова.

Айрис: Потому что ты раздражаешь.

Я: Потому что ты тоже не можешь перестать думать о прошлой ночи.

Айрис: Самодовольный засранец.

Я: Ты кончила три раза, детка. Четыре, если считать машину.

Айрис: Я сейчас заблокирую тебя.

Я: Нет, это не так.

Появляются точки. Потом исчезают. Я наблюдаю за ними, предвкушение нарастает.

Айрис: Чего ты от меня хочешь?

Простой вопрос. Сложный ответ.

Я хочу все. Ее подчинение. Ее секреты. Ее блестящий гребаный ум и тело, которое к нему прилагается.

Я: Ужин. Завтра вечером.

Айрис: Мы уже ходили на ужин.

Я: А потом я трахал тебя на каждой доступной поверхности в заброшенном здании. Завтра мы попробуем что-нибудь другое.

Айрис: Например?

Я: В моей кровати.

Точки появляются и исчезают три раза, прежде чем, наконец, приходит ее ответ.

Айрис: Ты невозможен.

Я: Это означает "да"?

— Кто заставил тебя так улыбаться? — Спрашивает Николай.

Я поднимаю взгляд и обнаруживаю, что все трое моих братьев уставились на меня.

Я закрываю экран телефона, стирая ухмылку с лица. — Никто.

— Чушь собачья. — Дмитрий наклоняется вперед, глаза блестят. — Ты выглядишь так, словно только что выиграл в лотерею.

— Или переспал, — услужливо добавляет Эрик.

Я делаю медленный глоток виски, позволяя жжению поглотить меня. — Это называется "хорошо провести день". Тебе стоит как-нибудь попробовать.

— Хороший день. — Тон Николая предполагает, что он на это не купился. — Пока мы расхлебываем франкфуртский бардак, который обходится нам в миллионы?

— Я сказал, что работаю над этим.

— Написав кому-то, кто заставляет тебя улыбаться, как влюбленного подростка? — Дмитрий этого так просто не оставит. Ублюдок.

Я меняю тактику, откидываясь назад с рассчитанным безразличием. — Это контакт. Кое-кто, у кого может быть информация о Фантоме.

Эрик фыркает. — Верно. Потому что все твои информаторы заставляют тебя выглядеть так.

— Как, например?

— Как будто ты в двух секундах от того, чтобы подрочить под столом.

Я снова даю ему отмашку. — Ревность тебе не к лицу, брат.

— Я не ревную. Любопытно. — Дмитрий останавливает нашего официанта и заказывает еще по порции. — Ты был странным несколько недель. С тех самых пор, как состоялся тот гала-концерт.

Мой пульс учащается, но я сохраняю нейтральное выражение лица. — Определи степень странного.

— Рассеянный. Скрытный. Принимаешь душ до полудня. — Он усмехается. — Классические признаки.

— Чтобы работать над делом.

— Чтобы получить пизду, — поправляет Эрик.

Николай изучает меня тем расчетливым взглядом, который означает, что он откладывает все на потом. Мне нужно прекратить это, прежде чем он начнет расследование.

— Прекрасно. Хочешь правду? — Я ставлю свой бокал, встречая взгляды каждого из них. — У меня есть зацепка. Реальная. Но ситуация деликатная, и я не упущу ее, потому что вы, придурки, не можете смириться с тем, что я улыбаюсь.

Частичная правда. Лучший вид лжи.

Дмитрий открывает рот, вероятно, чтобы надавить сильнее, но Николай поднимает руку.

— Насколько деликатная?

— Очень. У этого человека есть доступ к кругам, в которых действует Фантом. Но они пугливы. Я нажимаю слишком сильно, и они исчезают.

— Итак, ты ухаживаешь за информатором. — Эрика, похоже, это забавляет. — С помощью ночных сообщений.

— Все, что сработает.

Николай обдумывает это, затем медленно кивает. — Хорошо. Но я хочу новостей. Настоящих.

— Когда будет, о чем сообщить.

У меня в кармане жужжит телефон. Я борюсь с желанием проверить его. Айрис мешает мне вести дела с братьями. Как, черт возьми, я позволил своей одержимости так быстро выйти из-под контроля?

Глава 16

Айрис

Я смотрю на экран входа в систему секретных архивов АНБ, курсор мигает в поле имени пользователя.

Три года. Именно столько я избегала этого нарушения.

Мои пальцы слегка дрожат над клавиатурой. Зашифрованный раздел, содержащий расследование несчастного случая моих родителей, защищен семью уровнями безопасности военного уровня. Я сама построила половину этих слоев за время работы в агентстве.

Они никогда не ожидали, что я вернусь.

Мой телефон жужжит от очередного сообщения от Алексея. Я игнорирую его, сосредоточившись на коде, прокручивающемся на моем дополнительном мониторе. Черный ход, который я создаю, должен быть идеальным — его невозможно отследить. Одно неверное движение, и федеральные агенты будут у моей двери в течение нескольких часов.

— Ты действительно это делаешь. — раздается голос Майи у меня за спиной.

Я не оборачиваюсь. — Мне нужно знать.

— Тебе нужно было знать много лет. Почему сейчас?

Потому что я сплю с мужчиной, семья которого, возможно, убила их. Потому что мне нужны доказательства, прежде чем все зайдет дальше.

Я не говорю этого вслух.

— Потому что я готова.

Бэкдор завершен. Я направляю его через семнадцать прокси-серверов в девяти странах, каждое соединение проходит через системы, которые я уже скомпрометировала за эти годы. АНБ обнаружит брешь — в конце концов. Но они не найдут меня.

Я надеюсь.

Моя рука дрожит, когда я нажимаю enter.

Система принимает мои учетные данные. Старую регистрационную информацию я запомнила до того, как они удалили мой доступ. За исключением того, что я позаботилась о том, чтобы определенные аккаунты никогда не подвергались очистке, будучи похороненными так глубоко в их инфраструктуре, что никто не знал об их существовании.

Загружается файл об аварии.

14 Июня 2019 года. Провиденс, Род-Айленд. Неисправность автомобиля, приведшая к столкновению со смертельным исходом.

Я читала публичный отчет сто раз. Но это... это засекреченная версия.

Я открываю первый документ. Заметки о первоначальном расследовании. У меня перехватывает дыхание, когда я просматриваю детали.

Осмотр транспортного средства выявляет несоответствия заявленной механической неисправности. На тормозных магистралях имеются признаки вмешательства. Требуется дальнейшее расследование.

Мой пульс учащается. Свидетельство вмешательства. Не механическая неисправность.

Я открываю следующий файл. Последующее расследование.

Дело передано специальному агенту Моррисону. Первоначальный следователь переведен.

Это неправильно. Расследования не переносятся, если только...

Я копаю глубже, выясняя прошлое Моррисона. Бывший сотрудник ЦРУ. Связи с...

Мой экран мерцает.

— Черт. — Я наблюдаю, как моя связь начинает дестабилизироваться. Кто-то заметил нарушение.

Я загружаю все, что могу захватить, позволяя моим автоматическим очистителям заметать мои следы, пока файлы передаются в зашифрованное хранилище. Контрмеры АНБ охотятся за мной, но я быстрее.

Пока.

Связь прерывается за тридцать секунд до того, как они могли бы отследить мое местоположение.

Я откидываюсь назад, сердце колотится, глядя на загруженные файлы.

Двенадцать документов. Заметки о расследовании. Показания свидетелей. И одно имя, которое появляется в трех отдельных файлах, всегда на полях, всегда отредактированное в общедоступной версии.

Не Ивановы.

Волковы.

Я просматриваю загруженные файлы, руки дрожат, когда кусочки встают на свои места.

Проект "Паслен" фигурирует в третьем документе. Затем в пятом. И снова в приказах Моррисона о переводе.

Тот самый секретный проект, который я взломала четыре дня назад.

У меня сводит желудок.

Я достаю свидетельские показания. Миссис Кими из магазина на углу. Офицер Рамирес, который первым прибыл на место происшествия. Оба упоминают черный седан, выехавший из района за несколько минут до аварии.

Позже оба заявления были «пересмотрены», чтобы убрать эту деталь.

Я сверяю график с оперативным календарем Nightshade — данными, которые я захватила во время моего случайного проникновения. Июнь 2019 года показывает повышенную активность в Северо-Восточном коридоре. Развертывание активов. Протоколы нейтрализации угроз.

Моих родителей убила не русская мафия.

Они были убиты нашим собственным правительством.

Мой телефон жужжит. Снова Алексей.

Устал ждать, детка. Скажи, что придешь.

Я убираю уведомление, открывая журналы связи Моррисона. Шифрование военного уровня, но я взламывала и похуже.

От первого расшифрованного сообщения у меня кровь стынет в жилах.

Подтверждено, что Митчеллы представляет угрозу безопасности. Рекомендуем принять немедленные меры, прежде чем информация попадет в иностранную разведку.

Мой отец работал по оборонным контрактам. Низкий уровень допуска. Ничего такого, что могло сделать его мишенью, если только...

Я копаю глубже в его личном деле.

Он кое-что обнаружил. Отметил аномалию в поставках оружия, которая не соответствовала официальным данным. Начал задавать вопросы.

Вопросы о проекте Nightshade.

Мой телефон звонит три раза подряд.

Ты игнорируешь меня.

Плохая идея.

Я вижу, ты в Сети. Что бы ты ни делала, остановись.

Я полностью отключаю свой телефон.

В последнем документе в досье Моррисона перечислены имена. Оперативники проекта "Паслен". Агенты, участвующие в "операциях по сдерживанию".

Я просматриваю список в поисках чего-нибудь, что могло бы...

Кирилл Волков. Статус: Активен. Текущее назначение: Защита активов, район Бостона.

Не Иванов. Волков.

Совершенно другая организация.

Я потратила годы, взламывая "не ту семью", убежденная, что братья Ивановы убили моих родителей, хотя они не имели к этому никакого отношения.

Годы взлома и преследования семьи Ивановых, в то время как настоящие убийцы действовали под совершенно другим флагом.

Экран моего ноутбука расплывается, слезы обжигают глаза.

Мой экран становится черным.

Затем экран монитора заполняет лицо Алексея.

— Черт. — Я тянусь к клавиатуре, чтобы прервать соединение, но он заблокировал доступ к моей собственной системе.

— Куда-то собираешься, детка? — Он без рубашки, камера повернута так, чтобы показать его обнаженную грудь, а рука обхватывает его член. Уже твердый. — Я ждал два часа.

У меня пересыхает в горле, несмотря на все, что я только что обнаружила. Несмотря на доказательства убийства правительством, все еще открытые в моих фоновых окнах.

Мои бедра непроизвольно сжимаются вместе.

— Я занята. — Мой голос звучит громче, чем предполагалось.

— Ты должна быть занята тем, чтобы насаживаться на мой член. — Он медленно, обдуманно гладит себя. — Или то, что ты, блядь, делаешь, важнее меня.

Я наблюдаю, как его рука движется по всей длине, вспоминая, как он чувствовался внутри меня.

— Алексей...

— Не надо. — Его глаза на экране темнеют. — Не ищи оправданий. Садись в свою машину и приезжай ко мне. Или я приду туда и трахну тебя на глазах у твоей соседки по комнате.

Тепло разливается внизу моего живота. Неправильно. Это так неправильно на многих уровнях.

— Мне нужно закончить...

— Единственное, что тебе нужно закончить, — это я. — Он встает, открывая мне полный обзор своего обнаженного тела. — Тридцать минут, Айрис. Или я приду за тобой.

Мои пальцы впиваются в край стола.

— Ты не можешь просто...

— Осталось двадцать девять минут. — Его свободная рука сжимает основание члена. — И за каждую минуту твоего опоздания я продержу тебя в своей постели еще час.

Я должна отказаться и объяснить, что я нашла в файлах.

Но мое тело помнит его руки, его рот, то, как он заставлял меня кончать.

— Это не...

— Двадцать восемь минут.

— К черту.

Я выдергиваю вилку из розетки своего компьютера, наблюдая, как гаснут экраны. Все эти улики. Все эти файлы, которые доказывают, что я потратила годы впустую, преследуя не того врага.

Я не могу думать об этом прямо сейчас.

Я хватаю свою толстовку со спинки стула, засовываю телефон в карман и направляюсь к двери.

— Куда ты идешь? — Майя зовет из гостиной.

— Вон.

Я не жду ее ответа.

Поездка до Бикон-Хилл занимает восемнадцать минут. Я провожу каждую секунду, пытаясь не думать о файлах Моррисона, о проекте "Паслен", о том, как грандиозно я провалила всю свою вендетту.

Впереди маячит здание Алексея.

Я паркуюсь в подземном гараже, используя код доступа, который он прислал мне на прошлой неделе. Поездка на лифте кажется бесконечной.

Прошло двадцать семь минут с момента его ультиматума.

Дверь пентхауса открывается прежде, чем я успеваю постучать.

Алексей стоит в холле, полностью обнаженный, член все еще твердый и торчит. Никакого стыда. Никаких колебаний.

— Хорошая девочка. — Его голос понижается на октаву. — Осталась одна минута.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он отходит в сторону, жестом приглашая меня войти.

Дверь со щелчком закрывается за мной.

— На колени.

У меня перехватывает дыхание. Я должна протестовать. Должна сохранять достоинство.

Вместо этого я падаю на деревянный пол, все еще в толстовке, телефон впивается в бедро.

Я просто хочу чувствовать. Хочу перестать думать о том, какой глупой я была, как ошибалась, как совершенно напрасно потратила годы своей жизни.

— Посмотри на меня. — Алексей сжимает свой член в кулаке, поглаживая один раз. — Подними глаза, детка.

Я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с ним. Эти проницательные зеленые глаза сверлят меня, видя слишком много.

— Открой.

Мои губы автоматически приоткрываются.

Он подходит ближе, головка его члена касается моего рта. Предварительная сперма размазывается по моей нижней губе.

— Ты избегала меня весь день. — Его свободная рука запутывается в моих волосах. — Теперь ты собираешься это исправить.

Я обхватываю его губами, ощущая вкус соли и кожи, когда он скользит глубже. Моя рука проникает в штаны, пальцы проскальзывают под нижнее белье и обнаруживают, что я уже мокрая.

— Вот и все. — Его хватка в моих волосах усиливается. — Трогай себя, пока сосешь мой член, как отчаянный маленький хакер, которым ты и являешься.

Я стону рядом с ним, вибрация заставляет его бедра дергаться вперед. Мои пальцы обводят клитор, когда я беру его глубже, расслабляя горло так, как я научилась у ...

Я не хочу думать. Просто хочу чувствовать.

— Черт, посмотри на себя. — Он вонзается в мой рот контролируемыми толчками, от которых у меня слезятся глаза. — Ты так легко ломаешься из-за меня.

Мои пальцы проникают внутрь меня, подстраиваясь под ритм его движений. Растяжка кажется пустой по сравнению с тем, чего я действительно хочу.

— Ты весь день игнорировала мои сообщения. — Его голос становится грубым. — Заставила меня ждать, пока ты делаешь то, что, черт возьми, делала.

Я втягиваю щеки, посасывая сильнее, когда мой большой палец находит клитор. Двойное ощущение посылает жар по моему телу.

— Думала, ты могла просто Господи Иисусе — Его член набухает под моим языком. — Думала, что могла избегать меня?

Я двигаюсь быстрее, двигая пальцами внутрь и наружу, в то время как другой рукой сжимаю его бедро для равновесия. Его дыхание становится прерывистым надо мной.

— Айрис...

Я чувствую, как он приближается, напряжение сковывает его мышцы. Мой собственный оргазм нарастает, когда я прикасаюсь к себе, теряясь в унизительном стоянии перед ним на коленях.

— Блядь. — Он дергает меня за волосы, отрывая от своего члена с влажным хлопком. — Вставай.

Прежде чем я успеваю возразить, он поднимает меня на ноги и прижимает к стене. Моя толстовка задирается, когда он срывает с меня брюки и нижнее белье до колен.

— Алексей...

Он поднимает меня, мои ноги автоматически обвиваются вокруг его талии. Головка его члена прижимается к моему входу.

— Ты хочешь игнорировать меня? — Он врывается внутрь одним жестоким толчком. — Я дам тебе то, что ты, блядь, не сможешь игнорировать.

Я вскрикиваю, когда он заполняет меня полностью, угол настолько глубокий, что граничит с болью. Он не ждет, не дает мне привыкнуть. Просто жестко прижимает меня к стене, каждый толчок выбивает воздух из моих легких.

Мои ногти впиваются в его плечи, когда он вонзается в меня, каждый толчок вырывает прерывистые вздохи из моего горла. Стена у меня за спиной холодная, что резко контрастирует с жаром его кожи.

— Ты чувствуешь это? — Его дыхание обжигает мою шею. — Чувствуешь, каким твердым ты меня делаешь?

Я не могу произнести ни слова. Мое тело в ответ сжимается вокруг него, заставляя его стонать.

— Я провел весь день, думая об этой пизде. — Он меняет угол наклона, ударяя куда-то внутри меня, от чего за моими веками взрываются звезды. — О том, чтобы снова наполнить тебя.

— Алексей... — Его имя звучит отчаянно, нуждающе.

— Скажи это. — Его зубы впиваются в мое горло. — Скажи, что ты скучала по этому.

Я должна солгать. Должна сохранить хоть каплю достоинства.

— Я скучала. — Признание вырывается у меня, когда он входит глубже. — Скучала по тебе внутри себя.

— Черт возьми, да. — Его пальцы впиваются в мою задницу, раздвигая меня шире, когда он набирает темп. — Мой хороший маленький хакер. Весь день взламываешь системы, но я тот, кто ломает тебя.

Грязь, льющаяся из его рта, не должна так сильно заводить меня. Но мое тело сжимается вокруг него, словно на краю обрыва.

— Потрогай себя. — Это не просьба. — Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на мой член, прежде чем я наполню тебя.

Моя рука скользит между нами, нащупывая клитор. Дополнительная стимуляция заставляет меня хныкать.

— Вот и все, детка. — Он наблюдает за моим лицом своими проницательными зелеными глазами. — Покажи мне, в каком ты отчаянии.

Мои пальцы описывают безумные круги, пока он продолжает свой неумолимый ритм. Двойное ощущение нарастает слишком быстро, слишком интенсивно.

— Я чувствую, как ты приближаешься. — Его голос становится ниже. — Твоя киска становится такой тугой, когда ты вот-вот кончишь.

— Не останавливайся. — Сейчас я умоляю, не обращая на это внимания. — Пожалуйста, не останавливайся.

— Никогда. — Он ослабляет хватку, каким-то образом входя еще глубже. — Я собираюсь трахать тебя до тех пор, пока ты не забудешь все системы, которые когда-либо взламывала. Пока единственный код, который ты запомнишь, — это как кончить для меня.

Мой оргазм обрушивается на меня без предупреждения. Я вскрикиваю, тело сотрясается в конвульсиях вокруг него, когда удовольствие затмевает все остальное — файлы Моррисона, проект "Паслен", годы напрасной мести.

Только это. Только он. Только мы.

Глава 17

АЛЕКСЕЙ

Я просыпаюсь от лунного света, падающего на белые простыни, платиновые волосы Айрис рассыпались по моей подушке, как жидкое серебро. Она прижимается ко мне, одна рука подложена под щеку, другая покоится на моей груди.

«Красивая» — это ещё мягко сказано.

Мои пальцы касаются фрагмента кода, вытатуированного у нее за ухом — какой-то алгоритм шифрования, который я еще не определил. Ее лицо расслабляется во сне, вся эта острая, как бритва, сосредоточенность смягчается, превращаясь во что-то уязвимое.

Затем она всхлипывает.

Ее тело дергается, мышцы напрягаются. Из ее горла вырывается сдавленный звук.

— Нет... — Слово выходит прерывистым. — Папа, тормоза...

Ее руки цепляются за пустоту, борясь с невидимыми ограничителями.

— Айрис. — Я осторожно трясу ее за плечо. — Просыпайся.

— Мама! — Она кричит, дергаясь так сильно, что чуть не сваливается с кровати.

Я хватаю ее, прижимая к груди. — Детка, ты спишь. Просыпайся.

Ее глаза распахиваются, дикие и расфокусированные. Секунду она не узнает меня, каждый мускул напряжен в борьбе.

— Это я. — Я говорю тихо, твердо. — Ты в безопасности.

Решимость покидает ее в мгновение ока. Она прижимается ко мне, дыша так, словно только что пробежала марафон.

— Черт. — Все ее тело дрожит. — Прости, я...

— Что тебе снилось?

Она совершенно замирает в моих объятиях. Я точно чувствую момент, когда она собирается солгать.

— Мои родители. — Слова выходят плоскими, пустыми. — Несчастный случай.

Я глажу ее по волосам, ожидая. Скажет она мне или нет, но я не буду настаивать.

— Это был не ты. — Ее голос срывается. — Я узнала вчера. Несколько месяцев думала, что ты в этом замешан, что твоя семья — Она прерывается горьким смехом. — Это было правительство. Проект "Паслен". Мои родители были угрозой, которую нужно было нейтрализовать.

Что-то холодное поселяется у меня в груди. — Ты была свидетелем этого.

Это не вопрос. Я чувствую правду по тому, как жестко она себя держит.

— Мне было шестнадцать. — Она не смотрит на меня, просто смотрит куда-то за мое плечо. — На заднем сиденье. Они спорили о чем-то секретном, о чем моя мама хотела рассказать. Потом на шоссе 95 отказали тормоза. Мы выехали на разделительную полосу на скорости семьдесят миль в час.

Ее дыхание становится поверхностным, учащенным.

— Машина перевернулась. Три раза. Я помню, как считала. — Дрожь пробегает по ее телу. — Я была зажата среди обломков в течение двух часов, слушая, как моя мать захлебывается в собственной крови.

Я крепче сжимаю ее в объятиях, переваривая ужас того, что она описывает. — Как ты выжила?

Она пожимает плечами, движение отрывистое и неправильное. — Глупая удача. Заднее сиденье смялось по-другому. Я отделалась сломанной рукой и ребром.

— В то время как твои родители...

— Папа умер при ударе. Руль пробил ему грудь. — Ее голос остается устрашающе отстраненным, клиническим. — Мама продержалась дольше. Внутреннее кровотечение, пробито легкое. Она все это время была в сознании, захлебываясь кровью, пока мы ждали помощи, которая заняла слишком много времени.

Теперь я слышу ярость под этой плоскостью, похороненную глубоко, но все еще пылающую.

— Она сказала мне. — Пальцы Айрис впиваются мне в грудь, ногти впиваются. — Использовала свой последний вздох, чтобы предупредить меня, что все подстроено. Что мне нужно быть осторожной, не копаться в том, что произошло.

У нее вырывается горький смешок.

— Что, естественно, вызвало у меня желание покопаться. Я провела годы в правительственных базах данных, пытаясь собрать воедино, почему они убили двух аналитиков разведки с двадцатилетним стажем. — Она наконец смотрит на меня, в ее льдисто-голубых глазах горит что-то темное и дикое. — И ничего не нашла. Все файлы очищены, все свидетельские показания говорят о механических повреждениях. Мне было шестнадцать, и я была травмирована — кто бы мне все равно поверил?

— Значит, вместо этого ты ушла в кодирование.

— Построила стены. — Она слегка отстраняется, увеличивая расстояние между нами, даже находясь в моих объятиях. — Стала достаточно хороша, чтобы никто не мог прикоснуться ко мне, чтобы я могла прикоснуться к кому угодно. Стала Фантомом, потому что призраков нельзя убить.

Все складывается воедино — ее одержимость контролем, ее потребность быть неприкасаемой, то, как она действует, словно борется за свою жизнь.

Потому что когда-то давным-давно она боролась.

— Ты думала, что это сделали мы. — Я стараюсь говорить нейтральным тоном, без обвинений. — Вот почему ты выбрала нас своей мишенью.

— У твоей семьи повсюду связи. Правительственные контракты, связи в разведке. — Она твердо встречает мой взгляд. — И имя Ивановых продолжало появляться на полях файлов, к которым я не должна была прикасаться. Я предположила...

— Что мы были соучастниками.

— Да. — Без колебаний, без извинений. — Я хотела, чтобы это был ты. Мне нужен был кто-то, кого я могла бы обвинить, до кого я действительно могла бы дотянуться.

Правительство — аморфный враг — безликие бюрократы, прячущиеся за правдоподобным отрицанием. Но Ивановы? Мы из плоти и крови, прямо здесь, в Бостоне.

— И теперь ты знаешь, что это были не мы.

— Теперь я знаю, что Кирилл Волков как-то с этим связан. Что проект "Паслен" все еще активен. Что Моррисон, агент, взявший на себя расследование, имеет опыт тайных операций ЦРУ. — Ее челюсть сжимается. — И что я годами преследовала не ту гребаную цель.