Там, где трава выше неба

Мистер Свон, придерживая хрупкую крышечку чайника, налил горячий напиток няне, дочери, затем себе, как настоящий джентельмен. Хрис расправила фартук, пододвинулась чуть ближе к столу и посмотрела в чашку, в которой плавали друг за другом, будто крохотные рыбки, объединившиеся в стаю, несколько листочков чайного куста. Затем взяла ложечку, крохотную, как ноготок, и начала звонко размешивать напиток взад и вперёд. «Юной леди не полагается так себя вести за столом! Есть правила этикета!» — вдруг выразительным тоном обратилась к ней няня. Хрис покраснела. До этого та не обращалась к ней строго в присутствии отца. Девочка посмотрела на папу, тот ласково улыбнулся ей, взял за тоненькую ручку чашку, отставив мизинец в сторону, как бы показывая дочери, как нужно. Та достала из чайного напитка ложечку, положила на блюдце, находящееся под чашкой, и мгновенно повторила за ним. «Другое дело, юная леди!» — одобрительно произнесла няня. Щёчки Хрис вновь заполыхали, но совсем по-другому: теперь лицо озарялось улыбкой.

«Дзынь-дзынь или, как говорят в Китае, чин-чин!» — произнёс мистер Свон, и чашечки зазвенели.

После, сидя за столом с мамой и сестрёнкой, я тоже следовал этикету: брал желудёвую чашку, наполненную земляничным чаем, одной рукой, оставлял мизинец и произносил: «чин-чин». «Настоящий джентельмен у меня растёт!» — произносила мама, отрезая ещё один кусок пирога из ревеня в поощрение за пройденный урок.

***

Словарик Тишки

Хрис — настоящая леди. Ну, почти. Помятая юбка и ссадина на коленке выдают озорницу.

Этикет — правила, по которым пьют чай. Ложечку — на блюдце, мизинец — в сторону. Я освоил.

Чин-чин — так говорят в Китае, когда чокаются чашками. У нас дома тоже так говорят.

Джентельмен — тот, кто умеет пить чай правильно. И не только. Мама говорит, я расту именно таким.

Няня — строгая, но справедливая. Учит Хрис быть леди. Имени её никто не знает. Даже мистер Свон.

Глава 8

Сегодня дом Свонов будто застыл: из окон не звучал граммофон, не доносилось пение Хрис, бегущей по саду, даже Слон и тот пропал из виду — весь день лежал на плетёном коврике, связанном из старых порванных футболок, уткнувшись носом в пушистый хвост. Лишь тихие всхлипывания девочки, будто метроном, звучали в каждой комнате дома, наполняя его каким-то пугающим шумом, и редкие дождинки из глаз падали на деревянный пол.

«Друзья навечно в сердце уголок находят». Я шёл по полянке и думал над фразой, сказанной няней Хрис.

Что это значит? Не может же кто-то поселиться в сердце и там жить… в него же просто не поместиться! Быть может, этот кто-то стал маленьким-маленьким и ключиком открыл сердечко?.. Но кто такой этот «кто-то»?

Погода солнечная, безветренная — самое время для прогулок и игр! Но что-то не так…

Несмотря на глубокие раздумья и всплывающие перед глазами картинки какого-то серо-голубого цвета, я следил за дорогой, прислушиваясь к каждому звуку, ведь знал, что из-за кустов обязательно выпрыгнет белый тигр, кот Хрис по имени Штирлиц, и мне придётся бежать изо всех ног домой. Уж он-то не будет сидеть в доме! Хоть Штирлиц и кот, но мне всегда нравится играть с ним в догонялки!

«Шорк-швырк» — прозвучало слева от меня. Пора уносить ноги! На мгновение посмотрел в сторону, но там никого не оказалось… «Шорк-швырк»! Затрепетала трава справа, но и там никого не было! Странно…

Мама по воскресной традиции испекла пирог из ревеня, удивительно пахнущий ещё с улицы, заварила ягодный чай. Однако сегодня у меня не было настроения приступать к полднику. Мне хотелось разобраться, что случилось в доме человеков, мною почти изученных!

Вдруг услышал с улицы звуки лопаты и тот же пугающий шум, который звучал в доме. Семья стояла во дворе: мистер Свон разрывал землю, напевая что-то мелодично-грустное… нет, даже пугающе-трагичное, няня держала в руках картонную коробку, бережно прижимая её к груди, а Хрис… Хрис плакала, сжимая что-то в руках, то и дело поднося это «что-то» к губам.

Мистер откинул лопату в сторону, в знак выполненной работы, поднял голову и ласковым взглядом обнял девочку. Почему-то в тот момент его лицо было залито красной краской, в глазах стояла вода…

Няня бережно передала мистеру Свону коробку, будто наполненную сокровищами, тот — так же нежно принял её и, наклонившись к земле, положил в вырытую яму.

Наступила мертвая тишина… не нравится мне это слово — «мертвая»…

Хрис разжала ладошку, и вдруг я увидел в ней рыбку, сшитую девочкой из лоскутков ткани и подаренную Штирлицу! Но почему она тут? Не мог же белый тигр так просто отдать любимую игрушку!

Рыбка вслед за коробкой нырнула в землю.

Пфш-бах… пфш-бах… бух-пах-бах… мистер Свон ловкими движениями лопаты зарыл яму и встал рядом с дочерью, обнимая её за плечи. Вновь начал капать дождь из глаз, но теперь в два раза сильнее…

Я понял, что значит та фраза… похоже, догонялки с белым тигром не возобновятся…

***

Словарик Тишки

Дождь из глаз — это когда человеки плачут. Я раньше думал, что только небо так умеет. Оказывается, нет.

Мертвая тишина — не нравится мне это слово. Слишком тихо. Слишком.

Белый тигр Штирлиц — кот Хрис. Любил догонялки. Теперь живёт в сердце. Так сказала няня.

Сердце — оказывается, там можно жить. Даже если снаружи тебя больше нет.

Друзья навечно — это когда кто-то поселяется в сердце и остаётся там. Навсегда.

Глава 9

На днях я услышал от няни Хрис, убиравшейся в комнате девочки, когда та мастерила что-то, сидя на полу, что мечтать вредно. Точнее, это прозвучало так: «Благовоспитанным девушкам, как вы, мисс, стоит думать о совсем других вещах, нежели чем об аэропланах!»

Аэропланы — страсть Хрис. Точно! Как раз аэроплановые крылья она и мастерила! Ну, представьте: огромная птица… нет! огромный кит, но с крыльями, плывёт по небу, издавая протяжное пение, похожее на органные звуки, а в его животе сидят маленькие человечки (такие маленькие, будто муравьишки). А после садится где-то на поле мягко-мягко, словно не имея той огромной массы, которая свойственна китам. И странно это… Знаю! Он — перьевая подушка: величественная по размеру, но невесомая (не для мыши, конечно). И почему-то тоже с крыльями… Это всё аэроплан!

Мама говорит, что взрослые всегда правы и их нужно слушаться, но, знаете, я так счастлив, что Хрис не всегда делает то, что говорит няня. Сегодня девочка впервые запустила самодельного кита в небо, став настоящим воздухоплавателем, а я по счастливой случайности стал его первым пассажиром!

Приклеив последние детали к аэроплану, Хрис, не медля ни минуты, схватила свою конструкцию, побежала во двор к старому дубу и молниеносно забралась на него по верёвочной лестнице, ведущей в домик на дереве. Конечно, я устремился за ней и уже через пару мгновений был внутри аэроплана.

Дум… туррум… дум… Всё затряслось вмиг, раздался бумкающий, но в то же время звенящий звук. Хрис даже моргнуть не успела, как аэроплан, раскинув крылья и взмахнув ими, полетел по направлению внезапно поднявшегося ветра.

Я лечу! Рассказать кому-то, ни за что не поверят! Позади звучит детский восторженный смех, означающий, что задуманное девочкой осуществилось!

Пролетев пару метров, аэроплан начал спускаться на Землю плавно-плавно. И правда: он, будто подушка, но обязательно перьевая!

Фух… на Земле… Хрис тут же оказалась возле своей конструкции, однако я был быстрее неё и, как только аэроплан коснулся травы, тут же юркнул в земляничные кусты.

Сегодня Хрис доказала очень важную вещь: нельзя не мечтать, а, наоборот, это нужно и важно делать, ведь идеи и фантазии имеют свойство воплощаться в реальность, стоит лишь приложить немножечко усилий!

***

Словарик Тишки

Аэроплан — огромный кит с крыльями. Плывёт по небу, поёт, как орган. В животе — человечки-муравьишки. Я был внутри. Честное слово.

Воздухоплаватель — тот, кто запускает аэропланы в небо. Хрис — настоящий воздухоплаватель. Я — её первый пассажир.

Мечтать — это не вредно. Это важно. Няня ошибается. Хрис доказала.

Перьевая подушка — то, на что похож аэроплан, когда садится. Величественный, но невесомый. Не для мыши, конечно.

Глава 10

В город приехала ярмарка, принеся с собой праздник. Праздник, когда взрослые становятся детьми, а дети ощущают себя настоящими хозяевами представления.

С самого утра дом Свонов особенно красив: его наполняют улыбки, бесконечная суета, шум. По коридору, будто змейки, тянутся атласные ленты Хрис. Цок… Цок… Цок-цок… по лестнице слышен топот каблучков няни, бегущей то вниз, то снова вверх.

Какое-то басовитое пение раздаётся с первого этажа дома. Мистер Свон тоже готовится к вечернему променаду: начищает ботинки до отражения в них и мурлычет что-то под нос. Хвост Слона виляет из стороны в сторону, не останавливаясь ни на секунду. Всё это называется счастьем! Счастьем — в лице каждого жителя дома!

Выпита последняя чашка свежесваренного ароматного кофе.

Кукушка закуковала вновь, сообщая дому, что наступил вечер. Мистер Свон вышел из-за стола, летящим движением рук поправил фрак, надел белые перчатки, закрутил усы и, посмотрев в сторону Хрис, с улыбкой произнёс: «Пора выходить!»

Девочка выглядела, будто фарфоровая куколка: платье-облачко пыльно-розового цвета, соломенная шляпа с пышным атласным бантом сбоку, белые лаковые каблучки с золотыми бубенцами на них и яркие-яркие игривые глаза, предвкушающие волшебство вечера.

Я залез в нагрудный карман фрака мистера Свона и отправился вместе с семьёй уже «моих» человеков на ярмарку.

Разноцветные кони мчатся по кругу, звучит звенящая музыка граммофона, слышны взрывы хлопушек, разлетается конфетти, а в воздухе раздаётся детский задорный смех, смешанный с ароматом карамельного попкорна.

Площадь была полна ребятишками, вслед за которыми, словно хвостики, шли маленькие взрослые. Хрис тут же увидела лавочку с аттракционом лопающихся шариков. Бах… Бах… Бах-бах… Бах… мистер Свон сегодня был особенно щедрым и выполнял каждую прихоть дочери! И вот плюшевый медведь с золотыми глазками оказался в руках девочки. А затем — липкая сахарная вата, словно облачко на деревянной палочке, красное карамельное яблоко с яркими сахарными звёздочками на нём, представления уличных скоморохов-кукольников и танцы!

Мы пробыли на ярмарке до самого утра, придя домой к рассвету. Кукушка, не дождавшись нашего возвращения, заснула, остановив часовой маятник. С нашим приходом дом Свонов тут же замолк, лишь в комнатах раздавалось тихое посапывание.

Всё-таки ярмарка — чудесный праздник! Жаль, что она приезжает всего раз в год.

***

Словарик Тишки

Ярмарка — праздник, когда взрослые становятся детьми, а дети — хозяевами представления. Жаль, что приезжает раз в год.

Счастье — это когда у всех виляют хвосты. Даже у Слона. Даже у усов мистера Свона.

Сахарная вата — облачко на палочке. Липкое. Сладкое. Тает во рту, как утренний туман.

Карамельное яблоко — красное, блестящее, с сахарными звёздочками. Почти как настоящее сокровище.

Плюшевый медведь — тот, кого можно выиграть, если папа сегодня щедрый. У этого золотые глазки.

Глава 11

Бом… Бом… бом… — протяжный звон большого колокола звучал по всей округе с самого утра. Вместе с ним в воздухе звучали тысячи колокольчиков, но не тех — первых после зимы голубо-фиолетовых цветов, а металлических малышей. Они, будто уменьшенные копии того многотонного колокола, его детки, вторили ему тоненьким голоском: «Бирибом-бом-бом-бирибом…»

Интересно, что тяжелее — тонна пуха или отрезанный кусочек в одну тонну того колокола? А как отрезать от него кусочек? Колокол же — не торт… Хотя… думаю, на зубок его никто не пробовал! Быть может, он шоколадный!

Бирибом-бом-бом… Хм… а отчего возникает этот яркий звук, похожий на… Точно! Наверное, в каждой колокольной шапочке на длинном металлическом язычке сидит сверчок или кузнечик — оперный певец. Каждый раз, когда язычок оттягивают за тонкую нить к одной из стенок колокола (но у него и так всего одна стенка, и то — круглая), а затем отпускают, жучок вскрикивает от страха! Ха-ха-ха! Ну и трус!

Но кто же тогда сидит в том большом колоколе, из которого издаётся низкий и грозный «крик»? Неужели… брр… не хочу думать, что существуют букашки таких размеров! Ещё и трусливые!

Вот если бы я летал под шапочкой колокола, я бы ни за что не вскрикнул! Уж поверьте! Надел бы желудёвые очки-авиаторы, прокричал бы… нет, не прокричал бы, а шёпотом, но очень гордо произнёс: «Поехали!» — и ринулся бы на металлическом язычке, не издав ни звука! Наверное, поэтому для мышей ещё не построены парки аттракционов — их посетители бы молчали или говорили на отвлечённые темы во время полёта. К примеру: «Чудесная погода, не правда ли?! Да! Только пруд и трава — вверх ногами!» Я бы не удивился, если бы мыши, совершая мёртвую петлю, умудрились пить чай, льющийся не сверху вниз, как полагается (от кончика языка до животика приятной теплотой), а снизу вверх — по усам, проскальзывая по носу, а затем сладкими сахарными каплями — по макушке. Сколько бы вафельных полотенец пришлось бы шить работникам таких парков! Нитей не напасёшься! Овечек голыми оставишь!

Бом… Бом… Бирибом… Отчего так долго издаётся звон сегодня?

Няня всё хлопочет на кухне, из которой издаётся чудесный аромат: ваниль, смешанная с корицей. Тут же — орешки и изюм, плавающий в фарфоровом блюдце с голубой каёмкой (быть может, именно из этого фарфорового набора наш домик-кувшин).

Сладкий запах заставил меня прокрасться на кухню. На столе — мука (теперь на лапах и хвосте тоже), в кастрюльках кипит вода и что-то гремит, а в жестяных тарелочках с нарисованными на них ветками клубники — вода… или не вода… красная, жёлтая, зелёная и голубая.

Только нагнулся к одной из них, как тут же пришлось прятаться за банку с цукатами, стоящую на столе. Трам… пара-рам… загремела кастрюля, а вместе с ней — няня Хрис, так же гремя, подбежала к ней с прихватками-варежками. «Уф… что за напастье!» — обычно с таких слов начинались колеи причитаний и вздохов! Но тут — ничего! Странно…

Няня ловко начала вынимать из кастрюли яйца, одно за другим, поочерёдно раскладывая каждое в тарелку с цветной водой. Два — в красной, два — в жёлтой, ещё два — в зелёной и… одно… в синей… Яйцо упало на пол и тут же оказалось в зубах проворного Слона. Ух! Ненасытная морда! Но и тут няня не стала причитать…

Что же это такое? Неужели я никогда не услышу больше наставлений и вздохов от неё… А кто же будет учить Хрис манерам «настоящей леди»?

А вот и она — маленькая Хрис! Да какая нарядная: два белых банта, баранки вместо косичек, атласное красное платье в белый горох (просто вылитая божья коровка) и улыбка, наконец та самая улыбка!

«С праздником, няня! Христос Воскресе!» — и вдруг объятия — долгие-предолгие, тёплые-претёплые!

«Воистину Воскресе! Неужели уже время? Ах! Закопошилась я тут!»

Яйца, те, что плавали, будто в джакузи, в тарелках, полезли на ложку и перенеслись на салфетку. Но чудо — они разноцветные!

Хрис схватила одно из них, голубенькое, то, что осталось без пары, и побежала из кухни, крича, подпрыгивая и переваливая горячее яйцо из ладони в ладонь: «Это папе! Мне подписать нужно!»

Сегодня Праздник! И оказывается, большой Праздник — о том узнал у мамы!

Пасха — праздник победы добра над злом, жизни над смертью!

Христос воскрес, и его воскресению весь мир радуется!

***

Словарик Тишки

Колокол — может, шоколадный? Внутри живёт трусливый жучок-певец. Кричит, когда язычок бьёт по стенке. Я бы не кричал.

Бирибом — тоненький голосок маленьких колокольчиков. Они — детки большого колокола.

Крашенки — яйца, которые купаются в цветной воде. Выходят разноцветными. Чудо!

Пасха — праздник победы добра над злом, жизни над смертью. Христос воскрес, и весь мир радуется.

Христос Воскресе — Воистину Воскресе — слова, после которых обнимаются долго и тепло.