Безусловность. Рожденная из тьмы и гнева

Я знаю это чувство слишком хорошо. Настолько хорошо, что ее слова отзываются где-то под ребрами глухим, знакомым эхом. Загнать себя до изнеможения, чтобы ночью спать без сновидений.

— И много у вас всего в голове, Эйприл? — спрашиваю я. Мой голос звучит тише, чем обычно.

Она смотрит на меня. Долго. Ровно.

— Достаточно.

Какое-то время мы просто молчим, разделенные только кухонным островом. Воздух между нами кажется плотнее, словно мы только что без слов признались друг другу в чем-то важном.

Затем она слегка моргает, стряхивая это секундное оцепенение, и переводит взгляд на плиту. Берет деревянную лопатку, подцепляет на краешек немного соуса и протягивает мне через столешницу.

— Попробуйте, Коул. Нужно еще соли или достаточно?

Я послушно пробую, не сводя с нее глаз.

— Идеально, — честно отвечаю я.

Она довольно улыбается, и в ее глазах снова мелькает теплая искорка.

Мой взгляд снова цепляется за стеллаж в гостиной, забитый книгами от пола до потолка. Корешки ровные, идеальные.

— У вас много книг, однако, — говорю я через плечо. — Осталось от бывших жильцов?

— Вообще-то они мои, — не отвлекаясь от готовки, отвечает Эйприл.

— Да конечно. — Я фыркаю и скептически поднимаю бровь. Подхожу к стеллажу, изучаю корешки чуть ближе. — Хотите сказать, что прочитали их все? Да вам от силы года двадцать два — двадцать три. Не могли вы за столь юный возраст их все прочитать.

— Ну, смею вас расстроить, но да. — Она переворачивает спаржу. — Я люблю читать, и здесь только то, что я уже прочитала. Остальное лежит в коробках на складе или осталось в прошлых домах. Я часто переезжаю — по работе. Таскать с собой всё было бы безумием.

— И вы оставляете книги в чужих домах?

— Иногда. Хорошие книги должны жить в домах, не в коробках.

Звучит красиво. Слишком красиво.

— Ну не-е-ет... — тяну я, проводя пальцем по полке. — Я думаю, что вы со мной нечестны, Эйприл. Эти книги выглядят так, будто стоят здесь исключительно для заполнения пространства. Эдакий хитрый дизайнерский ход, чтобы создать определенный образ глубокомысленной хозяйки дома.

Я провожу пальцем по корешкам — и беру наугад две довольно пухлые книги: «Цель» Элияху Голдратта. И «Атлант расправил плечи» Айн Рэнд.

Она наконец полностью отвлекается от плиты. Поворачивается ко мне, скрестив руки на груди, и смотрит с вызовом.

— Да? И какой же образ я пытаюсь создать, по-вашему?

— Хотел бы я знать… — бормочу себе под нос.

Не отвечая на её вопрос, задаю свой:

— То есть вы их все прочитали и можете рассказать мне, о чём они?

— Могу, — всё тем же ровным тоном отвечает она.

— Хорошо, давайте так. Я открываю любую страницу наугад, читаю начало предложения, а вы продолжаете. Как вам? Раз вы говорите, что читали их от корки до корки, для вас это не составит труда, верно?

Я не верю ей. Совершенно не верю. Но где-то внутри уже просыпается азарт — тот самый, который обычно заводится перед хорошей дракой. Только сейчас драка — словесная, и противник — красивая девушка в свитере с закатанными рукавами, пахнущая чесноком и розмарином.

Она лишь пожимает плечами, уголки ее губ едва заметно вздрагивают в улыбке. — Без проблем. Спрашивайте, Коул.

Она спокойно возвращается к мясу, а я усмехаюсь про себя. Ну сейчас мы выведем тебя на чистую воду. Открываю «Цель» где-то на середине, пробегаюсь глазами по строчкам и зачитываю:

— «Бутылочное горлышко — это любой ресурс, чья пропускная способность равна или…»

— «…меньше потребности в нём», — не оборачиваясь, заканчивает Эйприл. — «А небутылочное горлышко — любой ресурс, чья мощность больше потребности. Не путайте бутылочное горлышко с дефицитной мощностью, Коул, это разные вещи».

Последнее она добавляет от себя, через плечо, и я слышу, как она усмехается.

Я стою в ступоре несколько секунд.

Ладно. Совпадение. Может, это какая-то хрестоматийная цитата, её на семинарах по менеджменту наизусть учат. Я перелистываю страниц на сорок дальше. Нахожу другое предложение — длинное, неудобное, про статистические колебания.

— «Если бы статистические колебания всегда уравновешивались сами собой…»

— «…то в системе зависимых событий не было бы необходимости в защитных мощностях. Но они не уравновешиваются. Поэтому либо у вас есть защитные мощности, либо у вас постоянно горят сроки. Третьего, Коул, не дано».

Она переворачивает второй стейк. Не оборачивается. Лопатка стучит по сковороде ровно, спокойно, в каком-то её собственном ритме.

Я закрываю книгу и кладу её на мраморный остров. Твою мать. Это было круто.

— Ну-у, это было эффектно, — парирую я словом, которым она недавно описала мою драку в переулке. — Ладно, давайте другую книгу.

— Не можете признать, что снова недооценили меня, Коул? — усмехается Эйприл.

Ну уж нет. Это я так не оставлю. Возможно, это просто ее любимая книга, зачитанная до дыр. Я откладываю Голдратта и беру тяжеленный том «Атланта». Открываю ближе к концу, выбираю абзац посложнее.

— «Клянусь своей жизнью и любовью к ней...» — начинаю я. — «...что никогда не буду жить ради другого человека и никогда не попрошу другого человека жить ради меня», — ее голос звучит четко, с идеальной интонацией, словно она читает это прямо сейчас с невидимого телесуфлера.

— Твою же... — у меня буквально нет слов. Выдыхаю, качая головой. — Ладно. Вы меня уели, леди. Я впечатлен. Серьезно впечатлен.

Девушка удивляет меня всё больше и больше.

— Рада, что произвела на вас впечатление, — отвечает Эйприл своим привычным спокойным тоном. Кажется, эта проверка ее только позабавила. — А теперь, если позволите, я бы хотела закончить с обедом. Стейкам нужно отдохнуть пять минут, иначе весь сок вытечет, и весь мой выпендрёж был зря.

Я смеюсь. Она забавная.

Я прислоняюсь плечом к стеллажу, не сводя с нее глаз. За красивым фасадом и дорогим пальто скрывается что-то чертовски нетипичное.

— И чем же занимается девушка, которая переезжает из дома в дом и держит в голове целые библиотеки? — спрашиваю я, уже без всякого скепсиса. Мне действительно интересно.

— Элитной недвижимостью, — Эйприл снимает сковороду с огня. — Покупка, реновация, продажа. Я нахожу запущенные объекты с потенциалом, привожу их в идеальный вид и продаю людям, у которых слишком много денег и слишком мало вкуса. Это требует постоянных переездов и умения анализировать огромные массивы данных. Рынок, архитектура, психология покупателя. Книги — это способ всегда быть на шаг впереди. Ну и моя личная слабость, — добавляет она с легкой усмешкой.

Я смотрю на нее, и перед глазами вдруг возникает лицо Эдриана. Мой брат — гений кода и цифр, но мало кто знает, что за этим фасадом скрывается настоящий книжный маньяк. Внезапный укол вины царапает грудь: я торчу здесь, в тепле и с идеальным обедом, пока он сходит с ума в дешевом мотеле, пытаясь найти след артефакта.

— Что такое? — голос Эйприл вырывает меня из мыслей. Она смотрит на меня внимательно, чуть склонив голову. Уловила перемену в моем лице в ту же секунду. Чертовски наблюдательная.

— Да нет, всё в порядке. Просто… вы напомнили мне кое-кого. — Я качаю головой. — Мой брат тоже может говорить о книгах с такой же одержимостью. Открой ему рот — и он три часа будет рассказывать тебе, почему Достоевский переоценён, а какой-нибудь немецкий философ, имени которого ты никогда не слышал, недооценён. Теперь, кажется, таких людей в моём окружении двое.

Эйприл лишь слегка улыбается уголками губ и не пытается допытываться, где сейчас этот брат и почему я вдруг помрачнел. За это я ей благодарен.

— Мясо готово, — она ставит на остров две тарелки. — Присаживайтесь, Коул. Посмотрим, сможете ли вы теперь удивить меня своим аппетитом.

Кухня наполнилась запахом, от которого у меня буквально сводит желудок. Я и забыл, когда в последний раз ел нормальную еду. Обычно это перехваченный на ходу фастфуд из окна машины или засохшие сэндвичи с заправки. Да и если честно, я вообще не помню, когда в последний раз кто-то готовил для меня. Теплая еда, приготовленная чужими руками, — это роскошь, которую я давно вычеркнул из своей жизни.

Мы устраиваемся прямо за мраморным островом, сидя на высоких барных стульях. Стейки оказываются именно такими, как надо — с кровью, сочные, с легким привкусом розмарина и чеснока. Как я и обещал, ем я много и с аппетитом. Мы перебрасываемся лишь короткими фразами — мне не хочется портить момент.

— Итак, самооборона, — произносит Эйприл, отодвигая пустую тарелку и обхватывая ладонями стакан с водой. — Когда начнем?

— Можем завтра, — пожимаю я плечами. — Вопрос в том, где. Я знаю пару залов в городе, но они… скажем так, не для слабонервных. Подвалы, запах застарелого пота, ринги в пятнах крови, которые уже не отмываются. Вам там вряд ли понравится.

Она задумчиво ведет пальцем по краю стакана.

— Зачем куда-то ехать? Можем заниматься здесь.

Я скептически оглядываю ее гостиную.

— Будем ломать вашу дизайнерскую мебель?

— Нет, — она ухмыляется. — На втором этаже есть просторная комната. Я сняла этот дом отчасти из-за нее. Там почти пусто, лежит спортивное покрытие и даже висит тяжелая боксерская груша от прошлых жильцов. Места хватит.

Я прищуриваюсь, внимательно глядя на нее.

— То есть вы пустите малознакомого парня с улицы к себе на второй этаж? А как же «я не буду с вами спать» и подозрения, что я заодно с грабителем?

Она усмехается, слегка склонив голову вбок, и в ее глазах появляется дерзкая уверенность.

— Вы же сами сказали, что предпочитаете, когда девушки по собственной воле тащат вас в постель, — парирует она с легкой иронией. — А так как у меня подобных планов нет, вам придется вести себя прилично. Ну а если всё-таки решите выкинуть что-то глупое... что ж, чугунная сковородка всегда под рукой, а вы видели, какая она тяжелая.

— Резонно, — хмыкаю я. Ловлю себя на том, что внутри почему-то разливается приятное предвкушение от мысли, что завтра я снова приду сюда. — Ладно. Завтра в девять утра. И ни минутой раньше.

Она приподнимает бровь.

— Вы сказали, что бегаете в пять, — поясняю я, — но я не из тех, кто радостно вскакивает с первыми лучами солнца. Особенно после бессонных ночей. Так что до девяти я вообще мало на что гожусь.

— Девять меня вполне устроит, — кивает она.

— Отлично. Надевайте что-то удобное и готовьтесь попотеть.

— Договорились, тренер, — с легкой, почти лукавой улыбкой отвечает Эйприл.

Глава 4. Коул

Я сползаю с высокого стула, чувствуя, как мышцы, до этого приятно расслабленные, снова начинают подбираться. А ведь я знаю эту девушку всего ничего. Какого хрена со мной не так? Я пытаюсь уцепиться за это странное чувство, разогнать его в подозрение — но мысль выскальзывает, как мокрое мыло. Ну её к чёрту. Эйприл нормальная. Я это чувствую.

Но мне правда пора уходить. Еще немного в этой теплой кухне, рядом с этой удивительно спокойной девушкой — и я окончательно забуду, кто я такой и зачем вообще нахожусь в этом городе.

— Спасибо за обед, Эйприл. — Я направляюсь в прихожую.

— И вам спасибо за спасение моей драгоценности, — отзывается она с легкой иронией, показывая на сумочку.

Я снимаю куртку с вешалки. Продевая руки в рукава, привычно чувствую тяжесть скрытой кобуры, прижимающейся к ребрам. Холодный металл словно отрезвляет, моментально сдирая с меня иллюзию нормальной жизни. Я застегиваю куртку и поворачиваюсь к ней.

Она стоит всего в шаге от меня, засунув руки в задние карманы темных джинсов. В прихожей чуть темнее, чем в залитой светом гостиной, и ее глаза кажутся совсем глубокими. Мы просто смотрим друг на друга пару секунд. Между нами нет неловкости — только какое-то странное, плотное напряжение. Внутри меня вдруг шевелится совершенно идиотское, иррациональное нежелание уходить.

Я ведь едва ее знаю. Это пугает и притягивает одновременно.

— Завтра в девять, — напоминаю я, опуская взгляд на ее лицо.

— Я помню. Постарайтесь не проспать.

Я лишь коротко усмехаюсь, киваю ей на прощание и шагаю за порог.

Тяжелая черная дверь закрывается за моей спиной с глухим, солидным щелчком, отрезая меня от запаха розмарина, тишины и тепла. На меня тут же обрушивается сырой уличный ветер, пробирающийся под воротник, и шум проезжающих вдалеке машин.

Магия рассеялась. Я снова на улице. Я снова в бегах.

Я плотнее запахиваю куртку, пряча руки в карманы, и быстрым шагом направляюсь прочь от благополучного квартала таунхаусов. Нужно возвращаться в мотель.

***

Я толкаю хлипкую дверь нашего номера, внутренне морщась от того, как легко поддается замок. В таких местах безопасность — это просто иллюзия.

Ноутбук брата светится на столе, по экрану безостановочно бегут какие-то данные, а сам Эдриан обнаруживается на полу.

Он постелил одно из жестких отельных полотенец поверх сомнительного ковролина и сейчас методично отжимается. Его спина абсолютно прямая, движения ровные, дыхание размеренное.

— Восемьдесят восемь... восемьдесят девять... — негромко считает он сквозь зубы, даже не сбившись с ритма при моем появлении.

Я бросаю куртку на спинку кровати, скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене, наблюдая за ним.

— Если ты пытаешься впечатлить местных клопов, то у тебя отлично получается, — замечаю я. — Но я бы не стал так близко прижиматься к этому ковру. Тут наверняка можно подцепить заразу, от которой еще не придумали антибиотиков.

Эдриан делает еще два идеальных отжимания, пружинисто поднимается на ноги и берет с тумбочки бутылку обычной воды. В этом весь Эдриан. Даже находясь в бегах, он умудряется соблюдать режим, который меня бы свел с ума на второй день.

— В здоровом теле — здоровый дух, Коул, — он делает глоток и вытирает лоб краем футболки. Затем бросает на меня внимательный взгляд своих умных, цепких глаз. — Ты долго. Где тебя носило?

Я пожимаю плечами, стараясь, чтобы это выглядело максимально небрежно.

— Изучал местность. Дышал свежим воздухом.

Эдриан скептически приподнимает бровь. Он слишком хорошо меня знает.

— Ты пахнешь жареным мясом, розмарином и дорогим парфюмом, Коул. Если только ты не ограбил шеф-повара во французском ресторане, то ты явно что-то недоговариваешь.

— У меня появились кое-какие связи, — уклончиво отвечаю я, меняя тему. — Что у тебя? Выяснил что-нибудь полезное, пока качал мышцы?

Эдриан вздыхает, понимая, что подробностей о моем походе он сейчас не добьется. Он подходит к столу, закрывает бутылку с водой и разворачивает ко мне экран ноутбука.

— Вообще-то, да. Я нашел кое-что странное. И тебе это не понравится.

Я отлепляюсь от стены, мгновенно теряя всю свою расслабленность, и подхожу к столу. На темном фоне — обрывки какого-то перехваченного документа, куски расшифрованного кода и выделенные красным строки.

— Я прогнал старые логи Ордена через новый алгоритм, — Эдриан говорит тихо, без своего обычного сарказма. — Искал любые упоминания о том периоде, когда пропал отец.

При упоминании отца у меня внутри всё привычно сжимается в тугой, холодный узел. Я опираюсь костяшками пальцев о хлипкий стол и вчитываюсь в строчки.

— Он точно не у них, Коул, — продолжает Эдриан, глядя на меня снизу вверх. В его глазах отражается свет монитора. — Смотри сюда. Это отчет одного из «чистильщиков» Ордена. Они вышли на его след, но... кто-то опередил Орден. Его кровь нашли на месте, но тела — нет. Орден закрыл дело, посчитав его пропавшим без вести.

— И что это значит — он мертв? — мой голос звучит глухо, словно чужой. — Хочешь сказать, кто-то убил его до того, как Орден успел выбить из него информацию? Значит, все эти годы мы надеялись вытащить его, а он погиб?

— Я не знаю, Коул, — Эдриан устало трет переносицу. — В этом отчёте сказано только, что Ордену не удалось его захватить. Тела нет. Может быть, отец сам инсценировал кровь, чтобы оторваться. Может быть, кто-то увёл его раньше Ордена. Это всё, что есть в их базе. Нам нужно копнуть глубже.

Я отворачиваюсь от экрана, чувствуя, как внутри закипает глухая, бессильная ярость. Столько времени и сил потрачено впустую. Столько времени мы надеялись, что он сидит в какой-нибудь темнице Ордена, и мы сможем его вытащить. А теперь...

Я стискиваю зубы так, что сводит челюсть. Мне нужно что-то ударить. Нужно как-то выплеснуть эту энергию, пока она не разорвала меня изнутри.

— Продолжай копать, — бросаю я, направляясь к своей кровати. — Выясни всё, что сможешь.

Эдриан молча кивает и снова поворачивается к клавиатуре. Воздух в номере становится тяжелым, удушливым. Я падаю на жесткий матрас, закидывая руки за голову, и смотрю в потрескавшийся потолок.

Глава 5. Коул

Я не сомкнул глаз до самого утра. Ярость и бессилие жгли изнутри, требуя выхода, требуя сломать кому-нибудь челюсть. Мне нужно было отвлечься, иначе я бы сошел с ума в этих четырех стенах. Поэтому ровно в девять ноль-ноль я нажимаю кнопку звонка у двери таунхауса Эйприл.

Дверь открывается почти сразу. На мгновение я замираю. Вместо привычной строгой одежды или домашних кардиганов на ней черные легинсы и облегающий спортивный топ. Волосы собраны в тугой хвост, на лице ни капли макияжа. Я невольно отмечаю, что она в отличной форме — ничего лишнего, только плавные, подтянутые линии.

— Пунктуальность. Ценное качество, — говорит она вместо приветствия, отступая в сторону и пропуская меня внутрь.

— Привычка, — коротко отзываюсь я.

Мы поднимаемся на второй этаж. Я бросаю спортивную сумку на пол, достаю пару тренировочных лап и разминаю шею. После вчерашних новостей от Эдриана мышцы всё еще скованы напряжением. Мне нужна эта тренировка не меньше, чем ей.

— Сразу уясним главное, — начинаю я, поворачиваясь к ней. — Ты меньше, легче и слабее любого потенциального нападающего. Если попытаешься мериться с ним силой — проиграешь. Твое оружие — это скорость, баланс и эффект неожиданности. Понятно?

Она серьезно кивает, складывая руки на груди.

— Понятно. Тренер.

Я пропускаю легкую иронию мимо ушей.

— Покажи свою естественную стойку. Представь, что я нападаю.

Она встает напротив меня. Сначала ее тело принимает идеальное, выверенное положение — ноги пружинят, центр тяжести идеально смещен... Но спустя долю секунды она словно спохватывается, чуть опускает руки и переносит вес на пятки, выглядя как обычная, неуверенная в себе девушка.

Я хмурюсь. На мгновение мне показалось, что... Впрочем, неважно.

— Слишком открыто, — я делаю шаг к ней. — Если я ударю сейчас, ты потеряешь равновесие и упадешь.

Я подхожу вплотную. Она не отступает, только чуть вскидывает подбородок, глядя мне в глаза. От нее пахнет чем-то свежим — гелем для душа и легкими цитрусами.

— Расставь ноги чуть шире, — командую я. Она подчиняется. — Нет, не так сильно.

Я вздыхаю и захожу ей за спину. Воздух между нами вдруг кажется слишком плотным. Я кладу руки ей на талию. Под тонкой тканью топа ее мышцы мгновенно напрягаются, словно от удара током.

— Расслабься, — мой голос звучит чуть ниже, чем я планировал. Я слегка надавливаю пальцами на ее бока, корректируя положение. — Вес на носки. Колени чуть согнуты.

Я чувствую тепло ее тела сквозь ткань. Стою так близко, что мое дыхание наверняка касается ее шеи. Одна моя рука скользит по ее руке вниз, чтобы поправить положение локтя.

— Левую руку выше. Она защищает челюсть. Правую — ближе к корпусу.

— Так? — спрашивает она. Ее голос тоже звучит чуть сдавленно.

Я не спешу отпускать ее, проверяя устойчивость позы.

— Лучше. Запомни это положение. Твоя задача — не позволить мне сбить этот баланс. Готова?

Она резко выдыхает и коротко кивает.

— Готова.

Я убираю руки с ее талии и делаю полшага в сторону, выходя из ее поля зрения.

— Держи баланс, — предупреждаю я.

Затем несильно толкаю ее открытой ладонью в плечо. Эйприл ожидаемо теряет равновесие, взмахивает руками и делает неуклюжий шаг в сторону, чтобы не упасть.

Она бросает на меня возмущенный взгляд:

— Эй!

— Если кто-то схватит тебя на улице, он не будет вежливо просить, — спокойно отвечаю я, направляясь к скамейке за экипировкой. — Ты должна стоять жестко. Центр тяжести вниз.

Я натягиваю тренировочные лапы и хлопаю ими друг о друга. Хлесткий звук эхом отскакивает от пустых стен второго этажа.

— Прямой левой, затем правой. Целься в центр. Давай.

Она делает неуверенный шаг вперед и бьет. Левая едва задевает край моей лапы, а правая вообще уходит куда-то в сторону. Типичные ошибки новичка — бьет только за счет руки, не подключая спину, а большой палец наверняка спрятала внутрь кулака.

Я со вздохом опускаю лапы.

— Если ты так ударишь кого-то на улице, он даже не поймет, что это было нападение. Скорее, решит, что ты пытаешься смахнуть с него пылинку.

Эйприл возмущенно фыркает, сдувая со лба выбившуюся прядь волос. — Я стараюсь вообще-то!

— Верю, — уголок моих губ сам ползет вверх. — Но давай поправим технику.

Я подхожу вплотную. Скидываю правую лапу и мягко, но уверенно беру ее за запястье.

— Во-первых, кулак. Большой палец всегда ложится снаружи, — я перебираю ее тонкие пальцы, правильно формируя кулак. Кожа у нее теплая и нежная — совсем не руки бойца. — Иначе сломаешь его при первом же жестком контакте. Во-вторых, сила удара идет не от плеча. Она начинается здесь.

Я кладу широкую ладонь ей на бедро. Эйприл чуть вздрагивает от этого прикосновения, я чувствую, как напрягаются мышцы под тканью ее штанов, и на секунду забываю, что собирался сказать дальше.

— Эм... Разворот бедра, — чуть хриплым голосом продолжаю я, заставляя себя сосредоточиться на тренировке, а не на том, как близко мы стоим. — Корпус идет следом, и только потом вылетает рука. Вес тела — твое главное оружие. Попробуй.

Я отступаю на шаг и снова поднимаю лапы. Она кивает. Сосредоточенно прикусывает нижнюю губу, разворачивает бедро — немного неуклюже, но старательно — и бьет. Шлепок по лапе получается уже чуть более звонким.

— Вот, уже лучше, — хвалю я. — Еще раз. Резче!

Она бьет снова и снова. Техника хромает, ударам не хватает хлесткости, но в ней столько упрямства и отдачи, что это цепляет куда сильнее идеальных стоек. На очередном двойном выпаде она слишком сильно переносит вес вперед, нога проскальзывает по гладкому мату, и Эйприл теряет равновесие. С тихим вскриком она летит прямо на меня.

Рефлексы срабатывают быстрее мыслей. Я отбрасываю лапу, делаю шаг навстречу и ловлю ее.

Мы сталкиваемся. Ее ладони упираются мне в грудь, а я инстинктивно обхватываю ее за талию обеими руками. Мои пальцы впиваются в ее бока чуть жестче, чем следовало бы, удерживая на месте.

Она тяжело дышит от спарринга. Ее грудь часто вздымается, прижимаясь к моей с каждым коротким, тяжелым вдохом. От этого ритмичного трения по моим венам мгновенно разливается обжигающий жар.

Я смотрю на нее сверху вниз. Тонкая ткань ее спортивной майки чуть влажная от пота, она плотно облегает тело, и мои руки, сжимающие ее узкую талию, словно горят. Я чувствую жар ее кожи прямо сквозь одежду.

Эйприл замирает. Она медленно поднимает на меня глаза. В этот момент в них нет ни испуга, ни усталости — в них плещется что-то темное, тягучее и совершенно не невинное. Ее губы чуть приоткрыты. Влажные, покрасневшие от физической нагрузки.

Воздух в зале вдруг становится тяжелым, плотным, как перед грозой. Мой взгляд невольно падает на ее рот, и я чувствую, как мои большие пальцы на ее боках неконтролируемо скользят по ткани, задирая ее на миллиметр выше, касаясь голой кожи. Я притягиваю ее еще ближе к себе. Неосознанно. Инстинктивно. Так близко, что она просто не может не почувствовать, как жестко мое тело реагирует на нее внизу прямо сейчас.