Евпатий Коловрат

Посыльный детина ввалился в горницу сослепу, трубно высморкавшись протер слезящиеся с мороза глаза – Княже, пришла сторожевая сотня с Онузы, посеченных много.

Один так вообще плох, вели принять и обиходить? – Князь вскинулся – Кто старшим прибыл?

– Сотник Добрыня..

– Звать немедля и ключника сюда! – Опять зашумели в гриднице и новый посыльный ввалился впустив морозные клубы, детина не меньше ухнул от тепла и торопливо выпалил – У ворот послы поганого Батыги! – Князь слегка завис, но не удивился – Много?

– С сотню, да баба!

– Баба? – Князь задумался и тут же поднялся расставляя известия по местам – Сотню разместить, позвать лекаря да Добрыню сюда, пусть ждет. А почему баба?! Это что-то новое.. Мечника кликни! – Мечник Скобель с охапкой одежд уже с грохотом влазил в гридню.

Всадники вылетали сквозь темный башенный проход, окружали степняков горяча коней. Недобры лица княжеской свиты. Недобры лица новоявленных послов с волчьими ухватками. Степные мохнатые коньки сбились, визжали прижав уши, норовили вцепится в русских жеребцов. Всадники были умнее, сдерживали своих зверей по ошибке названных лошадьми. Пока, сдерживали.

Женщина молча вытянула руку, махнула как будто что-то отогнала и коньки мгновенно стихли. Княжеские удивленно зашептались с опаской поглядывая на неё. Чертова колдунья..

– Ты коназ!? – Колдунья не спрашивала, утверждала, с интересом разглядывая будущего данника. Или врага? Одному Небу известно что случится дальше. И от неё.. пожалуй. Князь в свою очередь разглядывал послов. Смутная тревога усилилась. – Почто спрашиваешь, если знаешь?

– Ты должен знать, что мы знаем. Мы много чего знаем. Ты же знаешь, чьи мы послы? – чертова баба говорила ласково, не спуская с князя блестящих глаз – Царь Бату велел передать тебе, что на тебя сердца не имеет. Ты не был на Калке много лет назад, не убивал наших послов в Кивмане. Это грех, коназ, страшный грех – убийство доверившегося человека! По вашей вере, наказание за это будет на том свете. Мы за это, наказываем сейчас. Но ты, честный и благородный правитель! Кназ, я и мои спутники не возражали если бы мы продолжили говорить в другом, более теплом месте.. – колдунья улыбнулась – Я тебе много чего могу рассказать, она с опаской оглянулась на спутников. – Много чужих ушей, кназ.. Ой, совсем замерзла! – сочно причмокнула. Красный язычок пробежал по алым губам как змеиное жало. Князь усмехнулся – Я слышал о тебе колдунья. Тебя зовут Алия, ты служишь своему повелителю. – Юрий задумчиво разглядывал степняков. Сняв кожаную рукавичку утер лицо – Ты так много рассказала мне о моём благородстве, что теперь можешь говорить все без утайки. Чего хочет сказать Батый твоим голосом? – Глаза чародейки потухли залитыми углями – О, совсем немного великий кназ! Прежде всего, не мешать нам и отдать десятую часть всего что имеете. Это немного кназ, тоже самое ты платил своему великому соседу. Коней и людей, как ты сам понимаешь, надо кормить. – Княжья свита недовольно возроптала. Князь задумался закусив длинный ус – Это всё?

– Почти.

– Почти?

– Остальное кназ, я скажу потом, как отогреемся. Ой, как неласково ты послов встречаешь! – Князь хмуро разглядывал рукавицу и встречаться глазами не хотел – Вас примут там.. – показал плетью на высокий деревянный терем усадьбы в близком посаде.

– Отогреетесь, отдохнете и ступайте с Богом. Я сам к вашему царю поеду. Евпатий.. – князь полуобернулся в седле к всаднику державшемуся сзади.

– Слушаю княже. – В княжеской свите маленьких не было, сам князь муж не маленького роста, могуч и кряжист, а боярин вообще исполинского сложения на громадном широкогрудом коне с толстыми неутомимыми ногами. Конь и хозяин внимательно разглядывали чужеземцев, не горячились по глупому, подобно княжеской свите.

– Распорядись принять послов по чести. Да что б не обижали, дай им охрану. – Витязь приложил руку к сердцу принимая повеление – Великий князь, недоем не досплю, сам охранять буду! – конь без понукания тронул шагом. Длинный меч размеренно качался стукаясь о стремя – Ступай за мной, красавица.

– Кназ, ты поступаешь не разумно. Впусти нас в город, представь вельможам.. – черная колдунья не была ласковой белкой как в начале разговора, говорила торопливо, обнажив острые, мелкие как у хорька зубки. Но спутники её, не прекословя тронулись за неторопливо удалявшимся вельможей.

– А ты тут не очень распоряжайся! – выкрикнули из-за спины князя. – Ишь, это подай, дай того! Выглядывать приехала, подстилка ханская!? – Скакун под княжичем косил налитым кровью глазом, грыз железо выгнув лебединую шею, перебирал тонкими длинными ногами. Колдунья зло фыркнула – Ты кназ своей воли не имеешь, если тебя любой сопляк перебивает?

– Помолчи Федор – тяжело бросил Юрий Ингваревич не поворачивая головы. Угрюмо смотрел в наглое лицо. Снести голову с плеч, эка делов-то! Но за ней маячили ханские рати, реяли бунчуки туменов, в тулах лежали тысячи стрел. Ссорится сейчас, не с руки, Юрий Ингваревич примирительно повторил – Помолчи, пока. А ты, он спокойно выдержал взгляд жгучих глаз, только желваки вздулись, ступай откуда пришла. В нашей земле всему голова князь Владимира, Георгий Всеволодович. Что без его повеления я могу сказать, какой дам ответ? – Наглая баба скривилась как от кислого – Не криви душой кназ, не очень то ты его слушаешь. Дай ответ здесь и сейчас, будь прям как клинок твоего меча!?

– Женщина, не зарывайся.

– Меня зовут Алия, кназ. Если ты не можешь определиться, мы сами найдем дорогу в Вольдемар.

– Может, и найдете – Юрий Ингваревич невозмутимо пожал плечами – А может и нет. Ежели вас лесные тати погубят, кто в ответе будет? Нет уж, если надумаете ехать, я вам сам дорогу покажу. – Женщина подумала и склонила голову принимая условие – До завтра, великий кназ. – Зло и запоминающее зыркнула на Федора, задержала недобрый взгляд.

– До завтра, Алия.

С городских стен засвистели заулюлюкали. Посадские прослышали о послах и народу поглазеть набилось порядочно. Князь вздыбил коня разворачиваясь в город. Княжеская челядь рванула следом.

Княжеский совет

1

Древние русские города мало чем отличались друг от друга. Городище на крутом речном берегу. Внизу темнеют амбары да языки причалов. Центр любого города – детинец. Крепость в крепости – центр обороны, мощная башня обнесенная земляным валом с крепкой деревянной оградой по верху. Рядом княжеский дом да боярские усадьбы. По существу, это те же крепости с охраной из личной дружины, как правило, соединенные подземными ходами, на которые наши предки были великие мастера. План строительства древних поселений прост, а потому городской люд объединенный по ремеслу, селился там где ему было удобнее. Так возникали кузнечные слободы, кожевенные, горшечные. Все это и называлось посадом. Подходило время и разросшийся посад, своими силами возводил вокруг себя стену. За стеной садился новый люд, и все начиналось сначала. Так возникали административные округа, а дальше все зависело от того, кто в городе власть держит. Если владычил князь с дружиной, то посадник назначался его властью, он и судил-рядил кому и сколько. Если князь был пришлый, нанятый со стороны боярством и вече, посадник избирался из своей, боярской среды. В военное время старосты и головы превращались в десятников и сотников, посадники – в тысячников. Очень важные фигуры! Тысячники определяли размер дани, следили за благоустройством округа и налагали штрафы – виры. Люди, нанятые для исполнения приказов и поддержания порядка в округах, так и назывались – вирники. С усилением княжеской власти тысячник в городе станет один. Высший же орган власти на Руси – народное вече, после Батыева погрома сошло на нет, и в дальнейшем осталось только в Великом Новгороде.

Князь отпустил поводья, конь сам шел домой. Улицы Старой Рязани узки, кривы и темны от серого дерева. Топкие места вымощены бревенчатой мостовой с текущими под ними мутными ручьями. Вдоль дороги тянуться канавы забитые золой, мусором, помоями. По весне вешние воды унесут что могут, а что нет, то притопчется с божьей помощью. Что там говорить, экологически чистые, средневековые города были довольно таки грязноваты и в жаркое время весьма попахивали.

Дорога шла вверх, к Детинцу, втопленные в землю халупы с соломенными крышами уступали место усадьбам зажиточных горожан. Усадьба – двух, трехэтажная домина за высоким, трехметровым забором из заостренных бревен. Тесовые крыши нависают над узенькими окошками, забранными деревянной или свинцовой рамой с новомодной желтоватой слюдой. Кто попроще, обходился бычьим пузырем или промасленной бумагой. Какой-никакой а свет. Нижняя часть дома – склад под хозяйское добро, жилье прислуги. Меж амбаров шатаются злые кобели, у ворот точат холопы. Плюются шелухой, подпирая ограду задирают прохожих, другую дворню выставившую морды с соседнего двора. Скукотища.. Увидев князя, дворяне торопливо счищают шелуху с бороды, кланяются в пояс сняв шапки. Не весел князь, не всё ладно в княжестве? Княжеская свита с топотом проноситься мимо обдав конским потом и комьями снега из под копыт. Ворота княжеской усадьбы широко распахнуты, у створок замерли вооруженные копьеносные дружинники. Прибывшая сотня уже расседлала коней и дворня выхаживала их прежде чем напоить. Пока свита суетиться у коновязи, конюшие приняли у князя коня, подводя его к высокому, резному крыльцу. Княжеский терем как нарядная игрушка, белый тес натертый воском, красные, лазоревые, зеленые узоры по крыльцу и фасаду теремов. Из крыш торчат новомодные печные трубы, женская половина любит тепло и не жалует дым..

Придержав меч, князь спрыгнул. Обернулся перед дверью – Прибудет Евпатий, немедля ко мне. Да посылай за ближними. – Княжеский домоправитель Диомид встречавший князя у лестницы понятливо поклонился – Будет исполнено государь.. В гридне шумели снимая брони, с лязгом раскладывали оружие потевшее с мороза, над кем-то суетились лекаря, перед князем расступались.

2

Горенка для тайных дел вынесена отдельно, с двойным тамбуром. Небольшие окошки в стене скупо пропускают тусклый свет через слюду, – Рассказывай.. – Юрий Ингваревич сидел во главе стола и воткнув кулаки в бока, хмуро слушал склонив к плечу кудлатую голову. На столе жбан с горячим сбитнем, пара пузатых глиняных кружек. Трех рожковый свечной шандал на подставке освещал могучего телосложения мужчину одетого в просторную белую рубаху с вышивкой по краю. Ворот слегка зашнурован тонким кожаным ремешком с серебряными наконечниками. На плечи накинут кафтан красного сукна со стоячим воротником вышитый золотом по углам, и серебряными пуговицами. Свет падал на перевитую мышцами шею, округлое лицо в тенях морщин. Широкая с проседью окладистая борода и длинные, по той моде, рюриковские усы. Из-под прихваченных шерстяной повязкой густых волос льдисто сверкали холодные глаза. Князь был озабочен, и было от чего В Исанские ворота, на рысях пришла сторожевая сотня из Онузы, много подранков. Чуть позже, в центральные Старопронские ворота сунулись монголы, не разминись в дороге – быть большой беде!

– Пала Онуза.. – испытанный в походах дружинник из людей начальствующих склонил голову. Примолкли все. Тяжелые вести они привезли

С осени приходили тяжелые известия и явления. Уничтожено Булгарское царство, разбиты союзные половцы. По всей Волге не найдешь селения, все сожжено и вытоптано. Кто не успел скрыться, тот влачит жалкое существование в неволе. Тревожно в степи, страшно. На торговых путях выросла трава, желтеют разрубленные черепа человеческие. Нет торговли, нет купцов. Нет купцов, никто не знает что твориться в дальних землях и у соседей. Все, кто не признает наступающей из степей силы, убиты. Новый враг действует жестко. Сколько у него сил, и кто следующий? Ответ был настолько очевиден, что князь заскрипел зубами. Дружинник продолжал – .. Когда поганые Онузу крушили, так один уцелел, стал быть. Татарин эта.. его правда стрелой достал, но жив однако, стал быть Господь, оборонил его.. ага.. – князь молчал давая дружиннику выговориться. Добрыня один из проворных командиров. Но вот со словами в отличие от оружия, витязь управлялся хуже, и речь его была подобно неторопливо бредущему волу. Что бы все узнать, необходимо набраться терпения. Добрыня вываливал все что видел и слышал подряд, зная что князь сам выберет что нужно. .. – Ага, от смерти отошел чутока, дак сказал что ордынцев много тысяч будет, вот как значит. В канун, дальний разъезд стало быть татарский дозор накрыли. Ага.. Подождали пока жрать да срать сядут, да налетели. Которых порубали значит, а десятника живьем спеленали.

– Значит, поганые стали пропавший разъезд искать.. – Добрыня задумался и для улучшения мыслительного процесса снял барсучий подшлемник запусти пятерню в затылок терзая подстриженные кружком волосы. Подумал – Э.. вроде того, княже! Да только что его искать, если кроме Онузы, попасть ему некуда? К тыну следом подошли большой силою, потребовали доступа, крепость значит осмотреть.

– Пустили?

– Нет конечно, кто ж это врагов в крепость по доброй воле пускает? Да десятника еще не спросили как следует. Уж он то сначала пыжился, все Батыгой стращал. А как притопили, все как на духу выложил. Ну а потом начали их крушить. Онузу стал быть.. – В горенке замолчали. – Добрыня, поганых много?

– У-у великий князь.. как тараканов, тьма! Сам видел ночью, все небо в кострах. По нашим прикидам, никак не меньше пятидесяти тыщ. Идут не все вместе а отдельными толпами, и охраняются крепко. До хрена их, князь.

– Ну спаси тя Христос, утешил – крякнул полулежавший на широкой, крытой густой медвежьей шкуре младший брат князя.

– Добрыня, а раненый где? Ты его куда определил?

– В молодечной, лекарь его обхаживает. Плох с дороги. Стрела в спину вдарила. Может выживет Бог даст, а можа и .. – Добрыня осторожно развел ручищами.

– Как Боян закончит уход, вели ему сюда ступать. А ты видел, как крепость разбили? Онуза хоть и старушка, тын там крепкий, взять приступом её нелегко. – Добрыня нехорошо оживился – Видали. Камнеметы у них на полозьях, сверху от стрел шкурами прикрыты. К стене подкатят, камень швырнут и за веревку их обратно вытаскивают. Сначала башни с тыном сокрушили, потом огнем стали швыряться. – Устало махнул рукой – Пожгли их, сердешных. Издалека, каменьем поломали. Кабы не выскочили, так никого бы из татар и не побили. – В горенке наступила тяжелая тишина.

– С пороками, кто управляется?

– Евпатий тоже про это спрашивал, княже. Не татары, не. Другие какие-то, в синих халатах, желтые. Ловко они с ними управляются.

– Наши стены, выдержат? – Добрыня даже не задумался – Нет, княже. Поломают за день-два.

– Что еще у них приметил?

– Много шершир. Коней много запасных. Оружие обычное но защитного доспеха мало. Лук у каждого. Вот и все, пожалуй.. – богатырь виновато развел ручищами. Все замолчали. Поняв что терзать вопросами больше не будут Добрыня повеселел. – Ступай, отдыхай. Вели Коловрату подняться. Да лишку не болтайте что видели! – Юрий Ингваревич махнул рукой отпуская Добрыню. Облегченно ухнув, витязь могучим плечом торкнул дверь. В горнице наступила тишина, трещали свечи да с улицы доносился шум.

… – Что скажете? – старший брат Юрий, откинулся к стене. Младший Ингвар в плечах намного уже, в костях тонок, более всех зрел умом и склонный к изворотливому сладкоречию, промолчал. Двоюродные княжеские братья Давид, Глеб и Олег тоже угрюмо молчали. – Что языки проглотили?

– Постой брат, не гони коней. Не в первый раз беду встречаем, давай все обмозгуем как есть – примирительно ответил за всех Олег Красный.

Рязань к набегам привыкла и по великокняжескому благовесту, а то и не дожидаясь его, в один день поднимались деревни скрываясь в непроходимых лесных чащобах и топях. Уводили скот, собак, в лукошках уносили кошек. Прорвавшимся сквозь заставы врагам доставались пустые амбары да развеянная по пустой улице солома. Но то было весной да летом. Не было того, что б в зимнюю стужу степь набег совершала, то было не слыхано!

– Что они просят, брат?

– Просят? Они не просят, а требуют. Десятой доли во всем, в воинских людях тоже. – Олег возмущенно фыркнул – Хотят десятины? Эва! Десятинный оброк берет только господин, а нас еще никто не повоевал!

– А если повоюет? – угрюмо хмыкнул Давид. – Сколько у него рати,?

– Рати у него хватает, братове.. – Юрий Ингваревич тяжело вздохнул – Батыга под руку все Дикое Поле прибрал, Каму – реку, Волгу. Все кто не захотел подчиниться, убиты или бежали как хан Котян.

– Это Котян со своими половцами может бегать, мы свои города в повозки не уложим!

– И булгары не хотели, так что с ними стало? – резонно возразил Ингвар. Все замолчали.

– Так что решим? – все молчали. Юрий Ингваревич поднял трехсвечной шандал освещая лица с потупленными глазами. Усмехнулся – А я ведь еще не все сказал. Сейчас будет Евпатий, он многое доскажет.

В нижней части терема грохотали сапоги, перекликались зычные голоса отроков и детских. Народ собирался, ожидая что скажет князь. Крутая лесенка заскрипела под уверенными шагами. – Во, сейчас узнаем чем там поганые дышат.

– Дозволь войти? – могучий боярин согнулся протискиваясь в низкую дверь, оправив усы, сел на стоящую вдоль стены широкую скамью. Русый волос аккуратно стрижен по плечи. Невозмутимые серые глаза, широкий лоб с прямым носом, усы с бородкой. Синий кафтан на груди расстегнут, в разрезе ночной рубахи виднеется такая же могучая шея с медным крестом. Одежда перехвачена широким половецким ремнем с висящими ножнами и кошелем - калитой. Неведомым портным, карманы на одежде еще только предстояло изобрести. – Послов поганых устроил в Крутовой усадьбе, своим велел глаз не спускать.

– Что сказал боярин Крут?

– Ничего княже, да только.. – Евпатий покосился на князей. – Это мои братья, боярин. Сейчас это к делу не относится, потому доложи о поганой рати.

– Рать большая, князь. Из семерых царевичей, Менгу, Бури и Гуюк имеют тридцать тысяч монгольского войска. Орду, Кюлькан и Кадан имеют двадцать тысяч сибирских татар с мурзами. Войско налегке, кибиток мало. Ещё тысяч пять из половцев, булгар, буртасов, башкир под рукой Батыги. Это войско сборное, со всех народов. Всего, около пятидесяти пяти тысяч сабель.. – Кто-то из князей помянул нечистого, кто-то присвистнул. Рязанское княжество в лучшем случае выставит тысяч пятнадцать, и то.. только треть будет конных. Капля, по сравнению с громадной силой скопившейся на границе княжества.

– Хан Батыга большой охотник до разных воинских пороков. В обозе идет пара десятков таких и запас для проломов стен. – Князья завздыхали. Стенобойные машины! То, чего не хватало недругам Руси, стало кошмарной явью русских городов-крепостей.

– Низовой порядок в войске крепкий, невозмутимо продолжал Евпатий, но меж царевичей любви нет, грызутся как собаки.

– Вот, вот что надо! А что, братья? – возбужденно схватился за элегантную бородку Ингвар и привстал с места – Хорошо, что меж ними грызня! Поди, как всегда, власть не могут разделить? Как бы им помочь в этой сваре, что б про нас забыли?

– Ты думаешь, можно? – недоверчиво спросил Юрий. – Ингвар засмеялся – А что нельзя? Нам больше ничего не остается делать! Надо пробовать, не мытьем так катаньем мир добывать!

– Надо..

– Можно.. – одобрительно кивали братья под вопросительными взглядами великого князя.

– Это не все. – Евпатий помолчал пережидая разговор – Батыга использует лазутчиков и соглядатаев, расспрашивает купцов побывавших на нашей земле.

– Ну это дело обычное, Евпатий.

– Обычное, да не совсем. Ниточки от ханской разведки ведут в рязанские подворья.

– В какие? – Евпатий уклончиво поклонился собранию – То до конца не выяснено, потому не могу назвать.

– Выясняй, да не тяни слишком, иначе может поздно быть. Древоточца надо вовремя изводить, пока он все не проел. – Юрий Ингваревич помолчал собираясь с мыслями. – Один путь намечен, но надолго его не хватит. Надо за помочью в другие княжества посылать.

– Во Владимир

– В Чернигов..

– Дело! – припечатал крепкой ладонью совместное решение Юрий – Кого посылать да что говорить, приговорим на Думе.

– Свою рать собирать.. – добавил Давид Муромский. – Это обязательно, Юрий ненадолго замолчал, Дума приговорит, бирючей по селениям – собирать. Евпатий, как там красавица дышит? – Евпатий хмыкнул в бородку – Неровно дышит, княже. Все в город рвется. Надо де кормов да припасов в дорогу купить..

– А может стоит её пустить, посмотрим кто к ней прибьется?

– Никто, княже. Не такие они дурни, что бы своих жучков светить. Изнутри стены да город оглядят, а больше им ничего и не надо. Я так думаю княже, надо мне с ними к владимирскому князю ехать. И в сторону не свернут, и тамошних медведей постращать ими можно.

– Дело.. – опять склонил голову Юрий Ингваревич. – Главой посольства будет Ингвар

– Как Ингвар.. – младший брат собрался в стан Батыги. Но голос великого князя был непреклонен – Оба идете во Владимир, и если там будет отказ, скачите в Чернигов, к брату Михаилу. – Ингвар молчал наперед зная что пыряться с братом, если тот решил, бесполезно. – Вам предстоит нелегкое дело, трудное. Нам без помощи ох как тяжко будет! Вы должны склонить владимирского князя и бояр дать нам помочь. – Князь поднялся, положил бугристые руки на могучие плечи ближнего помощника – Выручай, Евпатий.. Князь с тобой поедет! Раскрой им глаза! Ты же лучше всех знаешь, какая буря на нас надвигается? Им дуракам тоже не поздоровится! Что, думают, опять Рязань всех заслонит? Опять вражеские стрелы в нас увязнут!? Глупцы! – князь сел. В горенке звенела тишина. – Казны берите как можно больше, не жалейте. Нужны вои, как можно больше воев. А ты.. – князь глядел на младшего брата – Всякое может случиться. Именно поэтому вы едете вместе! – Великий князь Рязани давно все решил. Ингвар угрюмо глядел в пол – Кого же тогда к Батыге слать?

– Если мы сейчас все решим, бояре в великую обиду войдут. Пусть Дума голову поломает – проворчал Давид. Юрий кивнул – Что еще, про поганых?

– Защитных доспехов у них мало, но по нескольку запасных коней.. и еще – Евпатий нашарил в калите, вытащил разжав ладонь. – Что это? – князь поднес к свече медную пластинку с дыркой и оскаленной волчьей мордой. – Это пайцза, опознавательная пластинка княже. Самая высокая – золотая, с тигриной головой. Потом идет серебряная с медвежьей.. – князь понятливо кивнул – Значит бывают кожаные и деревянные? И от того, какой зверь нанесен..

– Да. Такие пластины имеют тысячники, в Онузе взяли её у дозорного десятника. Это значит..

– Не первый день живу Евпатий, князь недовольно свел брови, то не простой десятник был. Пути вынюхивали, как эти сегодня.. – князь подкинул пластинку. Ингвар Ингваревич перехватил её на лету, прищурился – Отдай-ка её мил друг..

– Уже. Сейчас мастерам передам, поутру принесу горсть. Попробуем, настоящую от поддельной отличить. На славу воевода Будимир постарался, вечная ему память! – В горенке опять повисла тяжелая тишина. – Сколько там дружины потеряли, всю сотню?

– Нет. Дозоры что ушли прежде чем заставу обложили, почти все уцелели. Вот они-то и видели как Онузу по бревнышку раскатывали.. – князья угрюмо молчали. Евпатий встал – Думу в большой гридне собирать?

3

Гридня – грядет, придет, приходить.. – зал для княжеских собраний. Зал может быть большим или маленьким. В княжеском дворце, в те времена их называли теремами, несколько подобных помещений. Сложенный из могучих стволов первый этаж посажен на фундамент из валунов и перекрыт распиленными надвое бревнами. Потолочные матицы поддерживаются изукрашенными резьбой, расписными столпами. Полы тоже из разваленных надвое деревьев. В стенах маленькие окошки с вставленной в свинцовые рамы слюдой. Стены гридни ошкурены и отшлифованы, натерты воском. Оттого в зале сладкий дух и белизна. На стенах развешано оружие, щиты, стяги, шандалы с зажженными свечами чистейшего воска. Льдисто сверкают оточенные лезвия.. это не новое оружие, изготовленное в кузнях. На мечах видны зарубы, жала дротиков и копий погнуты. Шлемы на подставах разрублены, помяты могучими ударами. Это оружие, снятое с убитых княжеским домом врагов, захваченное в бою, или подобранное на поле брани оставшееся за победителем. О каждом мече или шлеме имеется своя, особенная история! Об этом знает князь и его летописцы воспевающие отвагу воителя. Но не время сейчас рассматривать овеянное славой оружие, гридня заполнялась народом.