Адриаднина нить

- Я обязательно стану знаменитой актрисой, - прошептала Лоэнн.

- Ты слишком увлеклась девочкой Жермен. Так нельзя, - строго сказала директор, сурово глядя на воспитателя. – У тебя подошел отпуск. – резко поднимая руку остановила поток мольбы Жермен. – Нет. Ни каких компенсаций. Всего двадцать четыре дня и плюс еще шесть за вредность и стресс на работе. Ты нужна мне с ясной головой.

Жермен умоляла дать ей Лоэнн на эти дни. Разлука с девочкой на день казалось вечностью, а тут месяц.

- Каждая из воспитанниц должна быть здесь, - строго ответила директор. – Не стоит давать ей ложных надежд на то, что у нее, когда ни будь будет. Я не хочу закончить карьеру и запятнать свое имя если что – то случится хоть с одной сироткой в этом доме. Твой доход и отсутствие семейного положения не дает возможность удочерить ее, и ты знаешь это.

Покидая стол, она остановилась напротив окна, в которое сочился сквозь густые кроны деревьев солнечный свет.

- Тебе известно, что это место пользуется не лучшей репутацией. От сюда никогда не берут детей в семьи. У них нет возможности учиться в обычных школах или других высших учебных заведениях. Это отбросы, мусор, который мы вынуждены тянуть и пытаться сделать из них тех, кто сможет жить среди нас.

- Позвольте хотя бы поговорить и объяснить.

- Жермен ты на работе! - оборачиваясь прикрикнула директор. – Я лично поговорю с ней и объясню, что ты здесь в первую очередь на работе и должна отдыхать, чтобы выполнять свои обязанности четко.

Покидая кабинет Жермен сдала ключи от комнаты завхозу и вышла на улицу. Беззаботно поют птицы. Греет солнце будто ни чего не изменилось. Птицы умеют радоваться простым вещам, может стоит научиться у них? Сложно в жизни человека что-то контролировать, удерживать, влиять. Даже песок рассыпается на ладони, когда берешь его в руку.

- Ты чего такая расстроенная?

Виктория приближалась к входу в здание. Бодрая, энергичная. Всегда позитивная и не унывающая. Легкая и красивая.

- Привет. Я оказывается в отпуске с сегодняшнего дня, - опуская голову Жермен всхлипнула.

Удрученно наблюдая за коллегой Виктория сдержалась покрутить палец у веска. Точно не от мира сего. Внезапное озарение заставило широко улыбнуться. Поддев Жермен за плечо воскликнула:

- Вот и славно. Значит сегодня ты составишь мне компанию, - останавливаясь на пороге и придерживая двери как между двумя мирами серьезно сказала. – Не отвертишься. В девять я заеду за тобой.

Двери бесшумно закрылись. Щелкнул замок домофона за Викторией. Покидая территорию Жермен вошла в парк. Он стал местом изживание тягот, где удавалось получить понимания и поддержки у немых деревьев и поющих птиц. Больше всего нравилось, что ноги больше не вели ее в кондитерскую по дороге. Сопливые мелодрамы стали каким – то одинаковыми, однобокими, лишенными искры, которая раньше цепляла.

Как обычно после завтрака Лоэнн ожидала Жермен в игровой комнате. Вместо нее пришла другая женщина, которую она никогда не видела и сообщила о дежурстве в столовой. Не вслушиваясь в слова девочки о занятиях, а строго сообщила, что каждая из воспитанниц дежурит по очереди в столовой и сегодня ее день.

Ее подвели к длинному столу где стояли два больших таза, а рядом гора посуды.

- В мыльной воде ты моешь, а в чистой ополаскиваешь и составляешь вот сюда, - она показала на решетку над большой раковиной. – Вот так. – демонстрируя как нужно мыть посуду, ополаскивать и ставить на сушилку, чтобы вода стекала в раковину. Оставила Лоэнн одну.

Глядя на горы посуды после завтрака, нахмурилась. Раздражаясь сжала кулачки. Все же взяла в руки губку и кружку. Справившись с одной, поставила ее на сушилку. Когда дошла очередь до тарелок гадала - как разместить на сушилке, чтобы вода стекала? Улыбнувшись пришедшей на ум прочитанной сказке, где Иванушку-дурочка не могли заставить делать то, чего он не хотел - ловко прикинулся глупым и бесполезным. Сдерживая смешок она, нарочно намочив в мыльной воде только с одной стороны тарелку ополоснула и перевернула грязной стороной вниз. Лень перемывать эти горы! Силой зажмурив глаза прогнала непрошенные слезы, оставаясь глухой к разговорам поваров, подготавливающих продукты к обеду. Противное чувство как при расставании с мамой вернулось. Казалось оно скребет изнутри, оставляя царапины. Тарелка выскользнула из рук девочки разлетевшись на мелкие осколки.

Женщины тут же ворвались в цех где оставили Лоэнн.

- Стой там, - предупредила одна из женщин хватая веник и савок в руки.

Лоэнн не в силах сдержать слезы всхлипывая стояла лицом к тазу силой сжимая мыльную губку. Опора, которую она ощущала, когда рядом была Жермен рассыпалась как яичная скорлупа. Это место казалось не таким суровым, когда она была рядом. Сейчас озираясь по сторонам пока подметали осколки, она увидела обшарпанные гнойно-желтого цвета стены. Запах канализации улавливался из труб раковины замаскированный резким запахом хлора. Сквозь дверной проем видно огромные окна, обтянутые решетками с высокими подоконниками. Будто проснувшись Лоэнн с силой зажмурилась. Я не хочу быть здесь! Мама где ты? Жермен где ты?

- Ты не поранилась? – забирая из ее рук губку и ополаскивая руки девочки рассматривала их.

- Нет. – прошептала сквозь слезы девочка, вздрагивая всем телом, когда делала вдох.

- Молодец. Вон сколько перемыла. Иди подметай в столовой, а я домою.

Тихо радуясь, что мытье посуды позади Лоэнн покорно взяла веник и вышла в зал, где стояли столы с лавочками. Стены облупились, оставшиеся лоскуты синего цвета напоминали острова с глобуса. Не испытывая особого энтузиазма от нового задания небрежно выметая крошки заметала на совок и в ведро, которое взяла с собой. Она резко вжала в себя плечи, когда услышала, как ее бранили за то, как она плохо вымыла посуду, стоявшую на сушилке.

- Эти безмозглые дети! Теперь все переделывать за ней!

Наступил вечер. Смахивая подступившие слезы Лоэнн утерла их об подушку. Заткнув рот и нос одеялом дрожала всем телом. Падающий в окно свет фонарей отражал на стенах зловещие тени качающихся ветвей. Силой зажмурив глаза, девочка накинула покрывало на голову. Задыхаясь откинула край убирая с лица волосы прерывисто вдохнула не в силах контролировать вырвавшееся рыдание, уткнулась в подушку.

- Ей ты мелкая! Не мешай спать!

Сквозь рыдания Лоэнн услышала возмущенные слова. Накрываясь с головой одеялом и покрывалом, она хотела спрятаться от себя, своего горя и от всего мира. Жермен тоже исчезла из моей жизни, как моя мама.

- Ты оглохла?

Все еще всхлипывая она почувствовала, как одеяло сдернули с ее лица.

- Какое мягкое покрывало! Не то, что мое колючее. А ну дай сюда.

Лоэнн ухватилась за край покрывала не позволяя забрать его. Тоска вмиг отступила. Все еще всхлипывая не смогла сообразить кто перед ней.

- Убери руки! Это мое, - выдохнула Лоэнн.

- Заткнись мелочь.

Наглая девица схватила девочку за голову утыкая лицом в подушку.

- Какая мягкая подушка. Не то, что моя из ваты. А ну дай сюда подушку!

Вырываясь Лоэнн толкнула ногой уверенную в своей победе девицу. Она повалилась на соседнюю кровать, где лежала девочка, разбуженная голосами.

- Ты что очумела? – поднимаясь с соседней кровати вновь протянула руки к голове Лоэнн.

Алэр всегда оставалась безнаказанной, запугивая слабых добивалась, чтобы покорно отдавали свои вещи, еду. Делали ее работу, которая разделена между живущими здесь.

Лоэнн снова толкнула ее ногами и вскочила с кровати. Открывая створки шкафа схватила, на кануне идеально подточенный простой карандаш, воткнула в кисть руки Алэр когда ее руки коснулись белоснежной наволочки. На дикие вопли сбежались дежурившие в ночь воспитатели. Комнату залил свет миллионов лампочек ослепляя каждого.

- Что здесь происходит?

Воспитатель в ужасе остановилась между кроватями Лоэнн и лежащей напротив Уары. Девочки повыскакивали со своих кроватей и окружили, желая увидеть причину воплей Алэр. Карандаш как рукоять от ножа торчал из кисти. Кровь капала на пол. Наглая девица вопила на всю комнату округлив глаза.

- Она пыталась забрать мое покрывало и подушку, - Лоэнн следила за выражением лица воспитателя ожидая наказания.

Прижимая к себе подушку и покрывало насупилась. Глядя исподлобья шипя как змея четко произнесла:

- Не отдам. Вещи мои.

Хватая за руку пострадавшую Алэр воспитатель вывела ее из комнаты.

- Всем спать! – перед тем как выключив свет она внимательно взглянула на Лоэнн.

В дальнем углу комнаты загорелся рассеянный свет фонаря, как только двери закрылись, привлекая внимание.

- Эй мелкая. Иди сюда, - услышала Лоэнн обращение к себе. – Да не напрягайся ты. Не нужны мне твои тряпки.

- Сама иди, - грубо ответила Лоэнн.

Услышав короткий смешок плотнее прижала к себе подушку и покрывало. Оценивая расстояние до все еще открытого шкафчика приблизилась к нему плотнее. У меня карандашей на вас всех хватит. Тускло освещенное худощавое тело девочки приближалось и остановилось, напротив. Резко включенный свет фонаря ослепил.

- А ты не так проста, как кажешься. А?

Без приглашения уселась на кровать Лоэнн и постучала по матрацу рядом с собой приглашая сесть. Не двигаясь с места, девочка наблюдала за гостьей.

- Приземляйся. Я кое – что расскажу тебе об этом месте и о его порядках.

Сжимая подушку меж ногами Лоэнн накинула на плечи покрывало. Прижимая к груди подушку с ногами влезла на постель. Стараясь не принимать сказанное за истину местной девочки, живущей тут с двух лет, невольно похолодела от подробностей и фактов, которые сегодня как яркий солнечный свет, осветила темные уголки открывая истинное положение.

Стараясь не шарахаться от сопровождающего душещипательного рассказа запоминала жесты, мимику и слова.

- Как зовут тебя? – остановив рассказ о месте и о его порядках будто вспомнила. – Я Рин. Вообще Катрин, но это долго. Длинно. – лениво развалившись на кровати и вытянув ноги завела руки за голову.

- Меня зовут Лоэнн.

- Как аристократка. Ты будешь Ло. Чем короче, тем быстрее.

- Это ты будь короче, а я Лоэнн, - смело сказала она, глядя в глаза.

Приподнявшись на локтях Рин улыбнулась.

- Ты в правду подумала, что нянька Жермен любит тебя? Заботится о тебе?

Заданный вопрос как плетка просвистел в воздухе оставляя кровавую полосу на сердце. Хорошо, что свет фонаря светил куда – то в сторону освещая лишь малую часть лица.

- Она здесь просто на работе. Ее забота — это имитация, чтобы сохранить порядок.

Глядя в одну точку и не моргая ждала продолжения. Сегодня день открытых дверей для суровой правды. Безжалостно врывается, сметает и убивает любую надежду на светлое будущее. Учись Лоэнн – это твой билет в будущее. В какое? Если каждый из нас обречен быть отбросом всю жизнь. Почему мама отдала меня именно сюда, а не в какое другое место? Почему вообще отдала? Я вещь?

- Я слышала она разведенка и своих детей нет.

Что такое разведенка? Зудил вопрос на кончике языка. Жермен ласковая, внимательная. Даже если это ее работа. Она любит меня.

- Она типа из этих, умных. Какая -то «училка из универа». Что она здесь забыла? Я бы на ее месте…

Фраза оборвалась входом коменданта.

- А ну марш в койки!

Сидя на кухне и размышляя над предложением скоротать вечер в компании красавицы Виктории отпила из рюмочки охлажденный коньяк. Включая стереосистему с ритмичной музыкой налила вторую порцию чего никогда не делала. Чтобы крепко уснуть обычно хватало одной.

Знакомый подъем и движение тела под музыку сделали свое дело. Выпив залпом шумно поставила рюмочку на стол и сунула в рот дольку лимона слизывая сок с пальцев. В танцевальном ритме вошла в спальню и распахнула двери шкафа. В его недрах прятались джинсы на случай - вдруг стану стройной и пока мама не видит. Скудное питание и зарядки вместе с детьми в детском доме сделали свое дело.

Улыбаясь застегнула пуговицу на плоском животе и просунула невесомый шарф подчеркивая оголившийся животик. Из коробки вынула туфли на шпильке уверенная что на всегда похоронила их. Образ завершила блестящим топом волнами ниспадающий спереди. Развязывая узел немного влажных волос восхищенно разглядывала кудри, рассыпавшиеся по спине и плечам.

Цокая каблучками прошла в прихожую, когда раздался дверной звонок.

- Кто там? – заглядывая в глазок повернула ключ и открыла двери.

- Вау! – воскликнула Виктория. – быстро лягушка скинула свою шкуру, не прошло и ста лет. Идем?

- Да, сейчас музыку выключу.

Спускаясь по лестнице Жермен задалась вопросом:

- А мы куда?

- Здесь не далеко есть отличное местечко. Хорошая музыка и конечно же мужчины, - загадочно улыбаясь ответила Виктория.

Жермен улыбнулась в ответ прогоняя смутно знакомое ощущение смелости и греховности. Тогда мне было двадцать с небольшим. Прошло неприлично много времени. Я набралась опыта.

Не успела Жермен высказаться как двери подъезда распахнулись. Поток мыслей остановила музыка сочившаяся из салона «ауди» стоявшего, напротив. Освещение уличных фонарей не проникают через затемненные окна автомобиля и сложно определить сколько там человек.

Замирая в нерешительности Жермен взглянула по сторонам. Ни души. Сумерки давно окрасили город в темные тона, разбавляя светом фонарей и реклам.

- Ты чего стоишь как в копанная. Иди сюда, - улыбаясь Виктория открыла пассажирскую дверь для нее, а сама запрыгнула вперед и опустила стекло.

Открытые двери позволили заглянуть в салон. Внутри сидел мужчина. Рассеянный свет уличных фонарей не позволял рассмотреть возраст сидящего. Двойное свидание. Сердце екнуло и пустилось в бег, когда обнаружилось некоторое сходство с…

Вместо майки, совершенно не скрывавшей развитую мускулатуру рубашка с длинным рукавом, призывно и небрежно расстегнута до уровня живота открывая рельеф груди лишенного волосков. Взлохмаченные волосы будто только после сна. Чувственные губы растянулись в улыбке. У глаз тут же образовался веер морщинок делая сексуальный образ притягательным.

Смело ступая Жермен уселась рядом улавливая волнующий аромат кардамона. Автомобиль тронулся, как только Жермен захлопнула двери. Ритмичная музыка сменилась медленной.

Мужчина поддался вперед, касаясь колючей щекой нежной кожи Жермен. Лаская ушко горячим дыханием от которого поползли мурашки по телу сказал:

- Вы очень красивы, - его голос с легкой хрипотцой дурманил.

Пальцы проворно скользнули от локтя к руке Жермен и сжали. Заглядывая в глаза нашел ее губы впиваясь, вбирая в себя. Его напор всколыхнул прошлое. Не получая сопротивления двигался смелее. Пережитые ощущения блаженства от прикосновений, поцелуи будто вернулась в свои двадцать. Его губы продолжают исследования касаясь чувствительной шеи вызывая волны удовольствия, исчезающие где – то внизу живота вызывая жар во всем теле.

Движения точные, быстрые. Не дают возможности уловить происходящее. Его язык от ключицы прошелся до уха оставляя влажную дорожку.

В салоне не одни!

Автомобиль замер и мужчина отстранился. Наваждение рассеялось как дым. Картина происходящего тут же прояснилась. Стыд сковал тело Жермен одновременно напоминая о пульсации неудовлетворения. Кожу покалывает, требуя продолжения. Очевидное обнажило насмешливую улыбку – игра повторяется. Другой город. Другие люди, а ситуация та же.

Почему со мной так? Другие люди встречаются ровно при таких же обстоятельствах, влюбляются, встречаются, создают семьи. Что со мной не так? Чем я хуже тех других?

Я жажду близости и совсем не боюсь быть увиденной. Не хочу пустых связей и называть это интрижкой на вечер, а самой тихо умирать от одиночества. Хочу слышать: спасибо, что ты есть в моей жизни. Без предупреждения оказаться на одном пути, совсем не зная друг друга и стать друг для друга чем – то особенным.

То, что происходит сейчас разрушает мою жизнь. Временная вместо правды – клетка; ломает, искажает, заставляет терпеть ложь. Я могу остаться и повторить, а могу уйти, освободив себя от очередной иллюзии. Наверняка он женат, решивший разбавить вечерок легкой ни к чему не обязывающей интрижкой напев жене о работе, а сам играясь наслаждается собой.

Дайка подумать: это первый вечер в компании Виктории, а потом будет еще и еще. При каждой новой встрече новый кавалер, а что потом? Что останется от меня?

Световой индикатор поменял цвет с красного на желтый. Касаясь рукой дверной ручки распахнула двери и выскочила из салона. Вокруг пусто. Скудно освещенная улица и тишина нарушаемая музыкой из салона. Захлопнув двери Жермен быстрым шагом пересекла проезжую часть. Скинула туфли. Хватая их побежала в обратную сторону к дому.

Глава 5

Глава 5

В субботу день начинался с завтрака геркулесовой кашей. Серой слизкой массой она скользила по алюминиевой ложке обратно в тарелку. Борьба с кашей веселила: ты ее черпаешь, чтобы отправить в рот, а она смеется и скользит обратно шлепающим звуком. Наигравшись Лоэнн вмиг расправлялась, запивая теплым сладким чаем и закусывая черным хлебом с маслом и сыром. Теперь понимая каково это перемывать горы посуды за такой оравой, она старалась отмыть свою тарелку в раковине, а потом протягивала дежурному через оконце.

Генеральные уборки в течении недели в здании прекращались на субботу и воскресенье. В эти дни уборка начиналась вокруг огромного, цвета маренго здания. Радуясь и предвкушая день на свежем воздухе детвора с визгом покидала стены разбредаясь по участкам с граблями, совками, пакетами.

Небольшие послабления встречались пониманием. Пообещав не шуметь каждый нашел занятие по душе вовремя сон часа. Постепенно это вошло в норму только в выходные. Лоэнн помнила о новой начатой книге, предвкушая приятные моменты в тишине комнаты, присела на кровать.

Наблюдая за небольшой компанией девочек старше ее на несколько лет видела, как мило говорят буквально обо всем. Смеются, поправляют друг другу выбившиеся пряди волос из искусно сплетенных «косы – колоски», невольно коснувшись своих мягких и курчавых волос, обрамлявших личико. Делая складки из покрывала обернулась к соседней кровати протягивая руку.

- Я верну, обещаю, - поставила зеркальце, - теперь видно лицо. - Отвела пряди за уши разглядывая и представляя свои волосы так же красиво заплетенными.

Торчащие в разные стороны уши испортили настроение. Взбивая пучки волос у ушей обернулась на пришедшую из прачечной комнаты одну из девочек этой компании. Плотное платье оттенка шоколадной глазури великолепно подчеркивало молочного цвета кожу, доходило до колен демонстрируя ровные икры. Опустив глаза на свои колени, торчавшие заостренными углами в разные стороны Лоэнн резко отдернула подол. Почему мое тело так отличается от них? Наверное, поэтому у меня нет подруг. Я никому здесь не нравлюсь.

- Вы не поверите что я сейчас увидела у Сэм!

Лоэнн невольно прислушивалась к разговору сама того не желая. В огромной комнате тишину нарушали негромкие разговоры этой компании где больше никого не было.

Тоиро делались конфузом одной из своих подруг с явным удовольствием, смаковала детали приукрашивая пока той не было рядом. Ее жесты энергичные и хитрое выражение лица, с которым она подробнейшим образом делилась увиденным. Девочки засмеялись, и каждая начала говорить свою историю о ней же. Раскрылись тайны, которые она доверяла, считая их подругами.

- Девочки откровенно говоря я терпеть ее не могу.

Лоэнн заблудилась в лабиринте, понимание что нужно быть доброжелательной, честной, искренней - треснуло, превратившись в многогранную призму искажая и уродуя внутренний мир. Так как же вести себя? Какой нужно быть, чтобы жить? Что хорошо, а что плохо? Получается, что все вокруг многолико. Одно страшнее другого. Но у самого омерзительного до боли родные глаза. Вокруг маски, а надежный способ избежать удара в самое слабое место, который никогда не будет нарушен, имя этому личная выгода? Это и есть мир среди людей? Я не хочу быть такой как вы. Брезгуя Лоэнн убрала чужое зеркальце на место и расправила складки стряхивая невидимую пылинку.

Лоэнн словно на себе испытала вкус этих слов. Хватая первую попавшуюся книгу, она поспешно вышла из комнаты.

Каждый день так мило общаются, смеются. Всегда кушают за одним столом. Не понимаю - это и есть дружба? Ненавидеть подругу, говорить о ней плохо, когда ее нет рядом.

- Сэм! Ну наконец – то. Иди скорее к нам!

Тоиро искренне улыбаясь махала руками созывая девочку, которую они так рьяно обсуждали только что. Сэм идущая по коридору ускорила шаг. На пороге девочки обнялись и смеясь скрылись в комнате.

Уставившись в пустоту Лоэнн отодвинув от себя книгу делая глубокий вдох и долгий выдох. Я ничего не понимаю! Если это и есть дружба, то я лучше буду одна. Ты перед подругой душу выворачиваешь, делишься самым сокровенным, она делает вид. Вот что важно – делает вид! А на самом деле когда меня не будет рядом она все это расскажет другим. Припишет свое. Нет уж! Как же тогда… Вокруг меня маскарад! Театр! Точно. Актеры. Значит, чтобы добиться чего - то нужно играть в то чего на самом деле нет. Мне нужно играть.

Покидая коридор Лоэнн спустилась по лестнице на которой распласталась ковровая дорожка красного цвета. Улыбаясь приятным ощущения как ноги тонут в ворсе будто в снегу вышла на улицу. Теплый ветерок принес с собой аромат скошенной травы и цветов. Прикрывая глаза от солнечного света Лоэнн залюбовалась желтыми пятнами одуванчиков на зеленом покрывале травы. Смело ступая вперед вскинула голову проводя взглядом по толстому стволу ели. Взгляд следил за изящным изгибом ветвей. Опускаясь на траву Лоэнн разлеглась, прижимая книгу к груди завела руки за голову. Чистая синева неба мелькала между веток елки. Всей грудью вдыхая аромат травы и цветов впервые почувствовала покой. Тихую радость наедине с природой. Вдали от шумных людей и темного, холодного серого с легким перемешиванием синего и черного цвета здания, от болота лжи в котором живут и дети, и взрослые. Неужели так везде или только здесь?

Мама! Жермен! Вы такие же. Слеза скатилась по щеке прячась в волосах. За ней другая. Третья. Пока одна из них не попала в ухо. Поднимаясь Лоэнн оперлась спиной к шероховатому стволу вытирая влагу с лица. Никто не должен видеть, как мне больно. Никто и никогда. Я буду зверьком. Тем самым который лихо меняет цвет, когда хочет спастись от опасности. Никто и никогда не узнает меня настоящую. Никто и никогда больше не сможет обмануть меня. Никто и никогда не войдет в мою жизнь близко и не узнает моих тайн, мечтаний и секретов. Никто и никогда не причинит мне боль если от каждого держаться подальше. Уродливое общество. За каждой улыбкой скрываются клыки. За каждым жестом скрываются грязные руки, где каждый хочет вытереть об тебя при этом улыбаясь притворяясь другом. Лоэнн заметно передернуло.

Я стану лисичкой. Такой же милой и хитрой. Хм… мне же удалось стать Иванушкой. Книги – вы мои настоящие друзья!

Каждый свой день Лоэнн начинает с маски. Постепенно слой за слоем прячется хрупкая душа задыхаясь и страдая. Рыдания становятся громкими, неугомонными, когда наступает темнота и тишина ночи. Когда чей – то сон на миг прерывается скрипом панцирной сетки казенного дома. Позволяя себе слабость, кутаясь в мягкое покрывало подаренное, когда – то мамой высушивала слезы обнимая.

Учителями стали книги. Пополняя запасы новыми, красивыми словами чувствовала свет, исходящий от них освещая серость дней в здании «Балоэн» на окраине города Корнолл. Порой Лоэнн находила садистское удовольствие в тяготах и лишения в своей жизни. Какой бы я стала если бы продолжала жить в семье где меня выращивали в вате? Заботились. Я не ценила все это. Сама виновата, что мама ушла. Это наказание за капризы и непослушание. Конечно! Мамочка просила меня, чтобы после игр игрушки были на своих местах, а я кричала – не хочу! Чисти зубки и умывайся, а я – нет! А сейчас я не только сама умываюсь, умею читать – хотя еще не пошла в школу. Мне нравится, как книги стоят по алфавиту, который сейчас знаю. Мамочка в комнате где я живу стоит пятьдесят железных кроватей и тридцать деревянных. Вот! Я умею считать. Здорово правда? Я научилась мыть полы. Правда я хорошо тогда получила по мягкому месту и была наказана за то, что плохо подметала в столовой. Это тоже на пользу мамочка. Когда ты вернешься? Когда заберешь я удивлю тебя. И больше никогда тебя не расстрою. Вернись.

Нет. Не возвращайся. Ты обманщица. Говорила люблю, а сама оставила здесь, среди этих людей. Ты такая же как они. Я стану самой умной. Самой красивой. Актрисой. Я смогу быть разной. Никто меня не узнает настоящей. Когда ты увидишь меня красивую и знаменитую не узнаешь, а я узнаю тебя. Я расскажу тебе кто я. Только я не останусь. Уйду так же как ушла ты. Как ушла Жермен. Вы все уходите потому что я не красивая, глупая. Но увидите все вы – меня узнает весь мир!