Эра скорпиона. Том 3

— Вот на этой мысли и остановитесь, — посоветовала я. — А пока о том, на что вы можете повлиять. Я осознаю, что мы уже давно превысили все пределы вашей доброты, но я вынуждена просить вас о помощи снова. Как вы уже знаете, у Татьи врожденный целительский дар. Во время лечения ей показали пару простых заклинаний, но дальнейшая учеба невозможна.

Ири напомнила:

— В боевой академии даже лекарского факультета нет, если ты надеялась и ее пристроить к первокурсникам. Хотя… можно заниматься самостоятельно, если раздобыть учебники для новичков. Не волнуйся, Мина, это совсем не проблема!

Клянусь, у меня уже несколько раз возникало желание от всей души обнять принцессу, а останавливал не мой нынешний статус, а многолетнее воспитание — подобное поведение по отношению к членам королевской семьи недопустимо. Однако мое восхищение оттого меньше не становилось. Я от всей души поблагодарила и побежала на урок. Снова придется догонять пропущенный материал, что уже давно привычно. И Татья привыкнет заниматься подобным образом. Особенно тогда, когда заметит ощутимый прогресс, как и я в свое время.

Студенты встретили меня вскинутыми бровями — должно быть, решили, что я окончательно забросила курс. Но никто не думал меня донимать, включая Жозефину, хотя от нее я все еще по инерции ожидала подвоха. Она чинно отсидела всю лекцию, а после окончания… после окончания до меня дошло, что отнюдь не я сейчас являюсь центром ее внимания, и отчего ее глаза светятся счастьем.

Лиам на выходе из аудитории ловко выхватил ее за запястье из толпы, вальсирующим движением развернул и, продолжая круг, жарко поцеловал. Жозефина в этом вихре и пискнуть не успела, зато почти сразу обмякла от умелых движений и сильных рук. Девчонки вокруг меня ахнули, уставились кто восторженно, кто завистливо. И, черт их подери, я примерно понимала их мнение… Как же Лиам хорош! Непобедимый хищник, с показной ленцой не дающий жертве даже возможности трепыхнуться. Однако мурашки по моей спине побежали не от невнятного упоения — я воочию увидела, что он ступил на путь саморазрушения. Надалина узнает об этом в течение получаса — и такой позор уже простить не сможет, слишком наглая сцена. Жозефина — хоть и не наследница титула, но все-таки дочь маркиза. И сколько еще таких же глупышек? Лиам будто осознанно выбирает девушек из влиятельных семей, как если бы вознамерился обострить отношения со всей элитой королевства! Ведь все эти «танцы» не приведут ни к чему, кроме череды громких скандалов.

Спасать его — определенно не моя задача. И тем не менее я все равно предприняла очередную безуспешную попытку — подошла сзади, постучала по его плечу и тихо спросила:

— Мы можем поговорить?

Казалось, что он меня сразу не заметил, но сейчас даже не обернулся, когда обдал львиной долей яда — ну хоть кто-то еще способен заставить хищника напрячься:

— Мина, еще раз ко мне прикоснешься — я сломаю руку. Не тебе, конечно. Татье. Чтобы она даже поесть без посторонней помощи не могла. Видел ее недавно — жалкое зрелище.

— Ты чудовище, что и требовалось доказать, — констатировала я, на всякий случай убирая обе ладони за спину, чтобы он не счел себя вправе исполнить угрозу. — Но твои друзья за тебя переживают. Ты можешь вредить себе, не вредя другим, или уже без шансов?

Он все-таки отпустил Жозефину и повернулся в мою сторону, уже не скрывая ярости. Я ожидала агрессии от него, но первой из себя вышла девушка. Бедная, бедная Жозефина — она не могла смириться с моим существованием, кое-как держалась, а тут я ее еще буквально вырвала из пучины счастья, испортив такой потрясающий момент. Ей и в голову не приходит, что ей предначертано уже ближайшей ночью лить горькие слезы, как и всем ее соперницам? Еще и повезет, если Лиам до того, как будет так же кружить уже следующую жертву, поленится уединиться с ней в комнате. Только я все до конца понимала — ему плевать даже на их внешность, он просто реализует каждую безумную мысль, что приходит в его голову. И даже не их наказывает — он наказывает себя. Так, как умеет.

Жозефина выругалась и побежала по коридору. Лиам лишь скривился в мой адрес и медленно зашагал вслед за ней, оставив меня без ответа. Не знаю, зачем пошел он, но я точно поняла по взгляду, что противная одногруппница точно не успокоилась на оскорблениях. Заметив у лестницы Таланею, я поспешила к ней.

— А что там за столпотворение? — поинтересовалась старшекурсница.

— Ничего особенного, опять у меня недоразумения со студентами. Идем, — поторопила я. — Ты одна?

— Да, остальные заняты, они…

Я даже вслушиваться в ее объяснения не стала. Какой неудачный день, чтобы явиться одной! Сейчас принц и принцесса просто жизненно необходимы, но нет времени сокрушаться — я буквально кожей ощущала, как за спиной нарастала приближающаяся буря.

***

Началось все вовсе не со спины. Компания во главе с Жозефиной бежала нам наперерез, а мы не успели дойти до полигона. Лица знакомые — именно эти парни вместе с ней когда-то напали на нас с Рупертом. Я уж и думать о них забыла, заочно простив. Почему-то была уверена, что старшие уняли их пыл, отбили охотку цепляться к шахтерам. Но сегодня была иная ситуация — следом за ними с широкой предвкушающей улыбкой шагал Лиам. И эти идиоты заново распалялись, практически получив его одобрение на любые действия.

Таланея замерла в обескураженности, но быстро сообразила и произнесла грозно:

— Вы что тут устраиваете? Неужели драку замыслили? Я вам сейчас быстро покажу, как выглядит драка первокурсников со мной. Или лучше напомнить, что по уставу академии все споры…

Ее перебил Лиам:

— Не вмешивайся. А то я сейчас быстро покажу, как выглядят все драки со мной.

От подобного девушка лишилась дара речи. Лиам не приближался, а после паузы продолжил чуть мягче:

— Я не хочу тебе вредить, Таланея, просто не вмешивайся. Разве Мина не хотела со мной поговорить? Ну вот, мои новые приятели ее как раз для беседы и приглашают.

— Ты уж совсем начал перегибать… — прошептала она. — Ты осознаешь, что угрожаешь своему близкому другу?

Я же внутренне орала: «Начал?! Вы все ослепли, что ли? Он уже убил Гарольда Аврея, у Лиама больше не осталось непройденных границ! Почему вы его даже не заподозрили?». Вслух я этого сказать не могла, однако всерьез начала за нее беспокоиться — Таланея шокирована, вот только она не представляет настоящего положения вещей. Он сейчас и на нее может броситься, если посмеет встать перед ним. И, чтобы хотя бы ее не подставить, я твердым голосом обратилась к девушке:

— Таланея, все действительно в порядке. Лиам немного на взводе, ну так это для нас всех уже не новость. И это отличный повод пообщаться! Тебе на самом деле лучше не вмешиваться, а то вся наша задумка рухнет.

Лиам хмыкнул, развернулся и пошел куда-то в сторону. Компания застыла, не зная, что делать, но потом неуверенно направилась за ним, бесконечно оглядываясь, пойду ли я следом. Одна Жозефина осталась неподалеку, уж она-то мне сбежать не позволит. Я повернулась к Таланее и, посмотрев в глаза, вкрадчиво проговорила:

— Так надо, честно. Пообещай, что не пойдешь за нами и не предупредишь друзей. Наоборот, ты сейчас отправишься на полигон и скажешь Кею, что меня задержал профессор. Предложишь подождать меня вместе.

— Я не могу этого обещать… Мина, да что с ним такое? У него горе, но нормальные люди переживают горе иначе!

Точно, они все ослепли. Я проговорила тверже:

— Лиам ничего мне не сделает, связка не позволит. От этих прихвостней мы с ним сейчас отделаемся, зато появится возможность поговорить. Ничего со мной не случится, это точно!

— Ты уверена? — нахмурилась она.

О нет, я не была уверена даже на крошку. Убить меня Лиам не может и вряд ли позволит это другим, но почему бы ему не разрешить другим меня всего лишь избить? Ничего, такое переживу. А если не переживу, то это будет самый нелепый конец моей истории. Но вмешивать других непозволительно — Лиам легко причинит им боль, лишь бы заставить страдать меня. И тогда все окончательно выйдет из-под контроля.

Оставив Таланею, я пошла за толпой, миновала Жозефину и даже не взглянула на нее. Набросились на меня сразу же, как только мы скрылись за очередным зданием, где никто не мог нас видеть. Потащили куда-то дальше, заволокли в пустое амбарное помещение — то ли пустующий сейчас склад, то ли специально место для личных магических тренировок. Далеко от проходных мест и людей, хоть заорись — никто не услышит.

Поначалу они лишь толкали и дергали меня в разные стороны. Я не сопротивлялась — почему-то казалось, что надо обязательно довести ситуацию до крайности. Вероятно, сработает угроза жизни, и Лиам вмешается. Если он вмешается сам, то вернет мне инициативу, а без нее все попытки обречены на провал. Терпеть, надо просто терпеть.

Жозефина притом неустанно верещала:

— Ненавижу тебя! Всей душой ненавижу! Думаешь, что опозорила меня? Так сегодня и узнаем, кто из нас будет опозорен! Ребята, да что вы с ней возитесь, будто котенка гладите?!

Обнаглев от вседозволенности, парни начали рвать мою одежду. Я посмотрела на блузку, все еще висящую на плечах, но ниже болтающуюся лоскутами, и вновь подняла лицо. Форменную юбку с меня просто содрали, на это я не отреагировала. Нижнее белье пока не тронули — наверное, слабаки и трусы ждут, когда кто-нибудь начнет первым. Зато лапать уже не стеснялись, задыхаясь от смеха и непонятного возбуждения. Я же глядела на Лиама — его лицо стало непроницаемым, он не веселился со всеми, но даже не думал их останавливать. По всей видимости, я серьезно просчиталась. Терпеть дальнейшие издевательства нет никакого смысла, если еще не поздно. Сжав кулак, я удачно залепила в челюсть ближайшему подонку, который уже пытался занырнуть пальцами под мой бюстгальтер. И сразу же меня приложили сзади чем-то твердым — видимо, Жозефине надоело ждать, когда прихвостни перейдут к более решительным действиям. Сознание я не потеряла, но меня сильно повело, и они воспользовались моментом — скрутили меня и привязали к шершавой опорной балке, вместо веревки используя остатки моей одежды. Волосы оказались зажаты между спиной и древесиной, поэтому уповать на помощь косы уже не приходилось.

Проморгавшись и прийдя в себя, я покосилась на Лиама уже с сокрушительным осознанием. На что я ставила?! На связку? Да он просто стоит с таким выражением лица, словно собирается улечься спать и ждет, когда стихнет шум! Жозефина отпрыгнула и захватила горсть щебенки, бросила ее в меня, пока не отважившись на очередной жуткий удар. Но много времени ей не понадобится.

— Что пялишься? — как можно решительнее и громче обратилась я к Лиаму. — Нравится наблюдать, раз сам поучаствовать не можешь?

Он с трудом разлепил губы, а слова произнес таким сдавленным голосом, будто его горло было пережато:

— Ты понятия не имеешь, что я сейчас чувствую. Хорошо, что я все это заслужил. На том и держусь.

Я сумела выдавить из себя вполне искренний хохот и заголосила еще громче:

— Да что ты говоришь, бедняжечка! И я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Твоя мамаша сдохла, а вся твоя жизнь была построена ей в угоду. И теперь ты не знаешь, что делать дальше. Ты так старался, так лез из кожи вон ради ее желаний, но больше некому нести эти подарки! До тебя уже дошло, что все твои успехи нужны были не тебе, а одной эгоистичной стерве, которой всегда было мало?

В серых глазах блеснули серебристые молнии, однако голос Лиама звучал все так же сдавленно:

— Что ты делаешь? Пытаешься разозлить меня еще сильнее?

— Чем? Правдой? И мне плевать на твою злость! — разошлась я. — Посмотри мне в глаза, Лиам Северт, и поймешь — я уже ничего не боюсь, потому что сделала самое главное! А сейчас горжусь собой еще больше, ведь вижу, что ты полностью пошел в эту дрянь! Ты падаль, Лиам Северт, родился падалью и ею же остался.

Наша перепалка так сильно не понравилась Жозефине, что она попыталась меня перекричать:

— Чего вы ждете?! Сдерите с нее эти тряпки — потом выгоним ее на улицу, пусть она потом глаза боится поднять! Меня хотела опозорить, мерзавка? Так я тебе устрою настоящий стыд! Будешь сидеть в своей зловонной куче и не высовываться!

Один из парней дернул меня за трусы, но тотчас взвыл от боли. Лиам, внезапно возникший рядом, поднял его локоть, одновременно выворачивая до хруста.

— Лиам, ты что? — опешила Жозефина.

Он протянул к ней руку, положил ладонь на затылок, сжал пальцы и… резко ударил ее лицом о поднятое колено. Откинул вопящую девушку в сторону и почти монотонно произнес:

— Да как ты посмела?

— Что?! — завизжала Жозефина, зажимая разбитый нос обеими руками.

Он и не думал объясняться, просто перебирал всех по очереди и бил довольно жестоко. Разумеется, он их всех и убить мог, но заметно сдерживался, ограничиваясь всего лишь серьезными ушибами. А потом, нависая над скулящими и израненными первокурсниками, предупредил:

— Если в лазарете прозвучит мое имя, то… — он будто на ходу придумывал, отчего и возникла пауза: — Нет, я не буду рассказывать, как вы издевались над несчастной шахтеркой, а я случайно вас застал. Лично приду поинтересоваться делами, и тогда сломанная нога вам покажется сказкой на ночь.

Невзирая на боль и травмы, все идиоты понеслись к выходу, уже поняв, что Лиам вообще связь с реальностью потерял — если он был против этих истязаний, то почему так долго молчал? Они ведь не без оснований подумали, что он их действия одобряет! Одна Жозефина еще некоторое время хлопала глазами, но потом с трудом поднялась на ноги.

— А ты куда? — полюбопытствовал Лиам. — Иди, конечно, только форму сними — у нас тут предыдущая случайно порвалась.