Эра скорпиона. Том 3

— Что? — Кея разбудило мое слишком резкое движение. — Опять ранг?!

— Нет… — с трудом проговорила я, прислушиваясь к себе. — На улице нет грозы? У меня такое чувство, будто приближается гром и уже сейчас долбанет прямо в наше…

Я не успела завершить предложение, поскольку именно окно с грохотом вылетело, осколки полетели по всей комнате, а рама столкнулась с противоположной стеной.

— Ну здравствуй, милая. Соскучилась? — лениво произнес Лиам, не обращаясь конкретно ко мне, а будто осматривая фронт работ.

Кей метнулся в мою сторону, прикрывая собой. Но брат ошибся — именно мне ничего не грозит, если не считать легких ссадин или случайных порезов от стекла. Лода крякнула и жалобно заскулила. Она была предупреждена, но слышать слова и видеть собственными глазами — принципиально разные вещи. Женщина попыталась прорваться к двери и даже успела открыть, но Лиам как-то неспешно взял подушку со свободной кровати Руперта и бросил вперед. Вероятно, снабдил бросок львиной долей магии воздуха, раз Лоду со всего размаха впечатало в поверхность, а ее тело с треском захлопнуло дверь. Бедняжка захрипела, сползла на пол и метнулась в угол, сжавшись в комок и закрыв голову руками.

— Куда? — невнятно спросил Лиам. — Раз я не могу навредить этой суке, то буду вредить всем ее близким. А где ваш лупоглазый сосед? Двоих мне не хватит даже на часок веселья.

Ну да, Руперт слишком осторожен, чтобы оказаться под ударом первым. И ему хватит ума не показываться в этой комнате, пока шум не стихнет.

Судя по запаху и шатким движениям, Лиам был зверски пьян. Но даже в таком состоянии он был способен хоть весь корпус по кирпичикам разнести. Я вынырнула из-за спины Кея и попыталась произносить фразы как можно тверже:

— Лиам, нам нужно поговорить! Ты тогда меня не выслушал, но поверь — после моих объяснений ты увидишь ситуацию с другой стороны.

— Говорить с тобой? — он скривился. — Обязательно. Сразу после того, как до смерти замучаю всех, кто тебе дорог. И начну с твоего любимого братца, конечно.

Он силен, но мы втроем, если объединить усилия, могли бы оказать ему сопротивление. Однако Лода от неожиданности вышла из строя, да и я не собралась мгновенно — подумала, что при первой же встрече сообщу недостающие факты, просто не ожидала, что встреча произойдет именно таким образом. Конечно, правдивая история Северта не успокоит, но хотя бы заставит задуматься. Мое промедление и сыграло ему на руку — Кей против него оказался в одиночестве.

Мой брат был храбр и силен, а заодно воспользовался нечеткими движениями пьяного нападавшего, поэтому смог провести удачную атаку и хорошенько врезать тому в челюсть. Но Лиам будто и не почувствовал боли, зато разозлился еще сильнее. Собрался и мощнейшим магическим ударом отшвырнул Кея, тот упал прямо на визжащую Лоду. Лиам сплюнул кровь на пол и неспешно пошагал к ним, разминая шею. Оставаться в стороне больше нельзя, но проблема в том, что и я не способна бить его в полную силу — в моем резерве прописано точно такое же ограничение. Поэтому я просто прыгнула прямо на его грудь, обвила конечностями, сдавила руками голову, намертво вцепившись и перекрывая обзор, и заверещала:

— Нет, Лиам, не смей! Не смей!

Он настолько могущественный, что мог двигаться и дальше — и даже вслепую перебить всех. Но отчего-то он остановился и зарычал раненным зверем куда-то в район моего живота:

— Не прикасайся ко мне, дрянь! Сдохни или прикончи меня, хоть как-нибудь останови это мучение… И не смей ко мне прикасаться!

Я бы и рада никогда его не трогать, а лучше и не видеть, но сейчас иного выхода не было. Зато Лиам был вынужден потратить силы на то, чтобы отодрать меня от себя — и это ему удалось, правда, вместе с клоками светлых волос. Откинул меня на пол, но я тотчас вновь преградила ему путь, готовая на что угодно — снова прицепиться, повиснуть на шее, вгрызться зубами в плечо. И мой взгляд эту готовность полностью отражал, поэтому Лиам и задумался: а что важнее — добить прямо сейчас Кея или избежать прикосновения ко мне? Вдруг он покачнулся, кивнул какой-то мысли, развернулся и исчез в проеме от разрушенного окна. Будто бы только что придумал себе более интересное развлечение, чем обниматься со мной.

И уже через пару секунд дверь медленно отворилась, впуская осторожно осматривающегося Руперта. Татья следовала за ним, тяжело опираясь на костыль. Дверь за ней осталась открытой, сейчас запираться уже было бессмысленно.

— Ушел? — уточнил вор. — Военные живут на первом этаже, но шум стоял такой, что их точно разбудил. Это они раньше в разборки не вмешивались, но скоро будут тут. Сдайте им Лиама, пусть с ним ректор разбирается.

Кей даже подняться не мог, он со стоном сел, кривясь от боли.

— Наше слово против слова лучшего студента академии? — произнес он. — И это когда нам запрещено конфликтовать вообще с любыми студентами? Хорек даже разбираться не станет. У него слишком много проблем, и он не выносит тех, кто создает лишние.

— Надо срочно доставить тебя к лекарю, — поторопила я.

— Отойдите в стороны, — ворчливо потребовала Татья. — Мне показали несколько заклинаний исцеления — если травмы несерьезные, то я справлюсь. А ты, щенок, не дергайся, я и так не особенно умею, на тебе буду тренироваться. Я не поняла, это тот белобрысый симпатяга спятил? Что с ним случилось, пока меня не было? Раньше-то он выглядел таким холеным ублюдком, глаз радовался.

— А теперь просто ублюдок, — прохрипел Кей. — И у него точно крыша съехала от вседозволенности. Нам нужен план. Раз другие не способны его остановить и не видят его истинную натуру, то придется это сделать нам — хуже убийцы только убийца с его возможностями.

Я помогла Татье присесть на полу рядом с Кеем и сразу отступила, радуясь, что ее доброе сердце осталось на месте. А ведь это грандиозный знак — она все еще переживает за нас, значит, до сих пор не смогла научиться считать нас чужаками.

Руперт уставился на меня и спросил прямо:

— Ты точно что-то недоговариваешь, наша маленькая бесхитростная Мина. Да, отказ мужчинам портит настроение, но не до такой степени. До недавнего времени Лиам был вполне вменяемым, но это, — он кивком указал на разрушенную комнату, — переходит все границы. Хочешь сказать, что он свихнулся из-за банального отказа согреть ему постель? За дураков нас держишь?

На меня в ожидании ответа уставились все, даже Татья отвлеклась от своей важной работы. Пришлось выдавить:

— Хорошо, признаю, что наш с ним конфликт куда глубже, чем я могу вам рассказать. А это как-то влияет на то, что Лиам Северт перестал быть вменяемым? Все, примите как факт, что он сошел с ума. Я попытаюсь с ним поговорить, когда он немного придет в себя, однако не обещаю, что станет лучше — возможно, это окончательно его добьет.

Сержанты наконец-то показались возле лестницы, остановив дальнейшие расспросы. Они не особенно спешили — вероятно, потратили время на одевание и оценку обстановки. Никто из других шахтеров даже в коридор не выглянул — если нас уничтожают, так пусть, здесь равнодушие к конкурентным группировкам в подкорку вшито. Разве что Вирней шел следом за группой военных, поднявшись со своего второго этажа. Посмотрел на Лоду, убедился, что жива, и застыл в стороне в ожидании объяснений.

— Ну и? — раздраженно спросил сержант. — Вы в курсе, что драки запрещены? Капитана из-за такой ерунды будить не станем, просто назовите имена всех участников. И шагайте вместе в карцер на два дня о поведении думать. — Он прошел дальше, заглянул в комнату и присвистнул, разглядев зияющий провал в стене. — Да вы тут совсем страх потеряли?!

— В карцер… — задумчиво повторил Руперт и сообразил, что говорить дальше: — Да, точно, нам нужно в карцер! Это мы с Татьей напали на этих троих, бесят они нас! И казенное имущество все вместе ломали! За два дня не перевоспитаемся, нам бы недельку-другую…

Сержант растерялся — с такой реакцией на наказание ему сталкиваться не приходилось. Но я прекрасно поняла задумку и подпела:

— Все правильно! Они напали, а мы спровоцировали, каждый присутствующий виноват! Там есть места для пятерых?

— Для шестерых, — вставил Вирней, все еще беспокойно поглядывая на Лоду. — Я тоже ломал — сил не было, как хотелось что-нибудь сломать.

— Разве что группами вас, идиотов, селить… — теперь уже совсем обескураженно решил военный. — Женщин в один карцер, а мужчин во второй. Деритесь там за единственную лежанку. Срок установит капитан, когда оценит размер ущерба.

Вряд ли Вирней рассчитывал именно на такое распределение, но отнекиваться было уже поздно. Руперт радостно бежал впереди конвоя. Лода и Татья непонимающе уставились на меня, пришлось шепотом объяснить:

— Лиам вернется завтра или когда проспится. А в карцере нам светит несколько дней спокойствия, там он нас не достанет.

— Вот оно что, — протянула Лода. — Ну и способы выживания у вас тут…

— У нас, дорогая, у нас, — поправила я с улыбкой, что хотя бы в ближайшие дни никем из близких рисковать не придется.

***

Мне в этой каморке бывать уже приходилось. Лоде тоже, хотя она и не помнит. Татья ныть вообще не привыкла, а за единственное лежачее место спорить не было нужды — ей с ее больными конечностями и уступили, а мы и на твердом полу поспим.

Я и не думала, что такое завершение трудной ночи придется всем нам на руку. В закрытом пространстве у нас не было возможности друг от друга спрятаться. Поначалу Татья делала вид, что не замечает Лоду, а на мои вопросы все-таки отвечала — рассказала, как провела недели в столичном лазарете, а в таких роскошных условиях она и в прошлой жизни никогда не оказывалась. Я предложила ей потратить все это время на медитации — да, ей, как истинному лекарю, самолечение дается сложнее, но все равно ведь осваивается. И, если повезет освоить заклинание большого исцеления, через неделю она отсюда выйдет уже без костыля. С рукой пока ничего не поделать, но весь расчет на поход в шахту и эфир. Сейчас у нее первый ранг, но на втором или третьем силы вырастут невероятно. Я не думала, что следует скрывать тайну от этих женщин, и рассказала о нашем удачном опыте очистки эфира. А еще размечталась, как выпрошу через Ири учебник по знахарскому искусству, и тогда Татья станет считаться бесценным магом. У нее на миг даже глаза загорелись, словно бедная женщина уже подписала себе приговор, а вместо того перед ней открыли замечательное будущее.

Еще через сутки я просто и без предупреждений вывалила всю историю Лоды, не скрывая деталей. Татье деваться некуда — она вынуждена выслушать. Трудность была в том, что и сама Лода пока не была в курсе всей своей истории, именно поэтому она и разрыдалась уже на том моменте, когда Аш на ее же глазах убил родителей. Ей все равно придется когда-нибудь это принять, а тут подходящая ситуация, чтобы и поплакать, и попытаться смириться. Я закончила обращением к Татье:

— Ты не обязана испытывать симпатию к Лодушке, имеешь полное право. Только учти, что это не Лодушка, а Лода, которая ничего не успела сделать ни тебе, ни другим. У них только лица похожи, но сейчас под оболочкой скрывается семнадцатилетняя перепуганная до чертиков девчонка. Я хорошо тебя знаю. Ты щедра на грубости, но настоящего человека за ругательствами не спрячешь.

Татья впервые посмотрела на Лоду, сумев не вздрогнуть и не скривиться. После долгой паузы спросила:

— Ладно, допустим. Но я понять не могу, почему же ты так рыдала, когда Аш помер? Я бы на твоем месте от счастья скакала. Да я бы на твоем месте его сама прикончила, как только стала сильнее. А ты сильна — мне ли не знать? Неужто ни разу не было возможности воткнуть ему вилку в глаз, и плевать на наказание после?

— Не знаю! — сквозь слезы ответила обвиняемая. — Я ведь и этого не помню!

— Ее сознание было искалечено точно так же, как твоя правая рука, — пожала я плечами. — Все правильные чувства заменились на неправильные, она логичную ненависть к своему мучителю превратила в ненависть к другим людям. Мы с тобой этого до конца не поймем… И хвала богам, что мы не можем этого понять!

— Ну и дура, — совсем уж привычно отозвалась Татья, перевернулась на другой бок и засопела, чем и обозначила окончательное завершение конфликта.

Судя по подсчету кормежек, выпустили нас на девятый день. Мы встретились прямо в подвальном коридоре, я крепко обняла исхудавшего и побледневшего Кея, хлопнула по плечу сообразительного Руперта, нейтрально кивнула Вирнею. Брат тоже пребывал в хорошем настроении. Он глянул на Лоду, которая поддерживала Татью под локоть — ноги последней за столь короткое время не излечились, но состояние от усиленных медитаций улучшилось. Она принимала помощь так, словно ничего странного в этом не было. Кей хмыкнул и бодро заговорил:

— Обезумевший Лиам понятия не имел, какой подарок нам сделал, без него мы так быстро и не сплотились бы. Кстати, Вирней теперь тоже с нами. Ранг мы ему подтянем, зато наконец-то закроем вопрос с замыкающим отряда. Неплохой оказался человек! — выдал мой брат, не обращая внимания на то, что предмет обсуждения стоит рядом. — За всю отсидку мы что только не обсудили. Под суд он попал за грабежи на дорогах, убийствами тоже не гнушался — предлагаю дружно осудить и забыть, мы тут все небезгрешные. В банду Аша попал одним из последних, был мальчиком на побегушках, потом его Лодушка… то есть Лода возвысила и сделала своей правой рукой. Правда, на нем чаще всего злость и срывала. А он помалкивает, почему все это терпел. — Кей лукаво подмигнул с явным намеком. — Есть версии?

Сам Вирней насупился, не желая обсуждать личные вопросы при посторонних. Зато Лода сообразила:

— Влюбился в меня, что ли? Фу! Ты же старый!

Прокашлявшись, я ей подсказала:

— Ему лет тридцать, он твой ровесник.

Вирней смутился еще сильнее, зарделся, а потом вскипел:

— Да пошли вы все! Просто именно она рассмотрела мой характер, оценила самообладание и ум. И какой бы она ни была, но всех под собой умела удержать, а только отпустила хватку — сразу стычки в банде и начались. И видно же было, что она иногда себя не контролировала. Я больного человека чисто по-человечески жалел! А вы придумаете тоже.

Мы не стали над ним подшучивать, да нас их отношения и не касались. Но новому приятелю я была рада, мы ведь и без того раньше к Вирнею приглядывались, а в тупиковой ситуации он себя проявил, от неожиданности выбрав сторону. Если и влюбился в Лоду, так нам же лучше — меньше вероятности, что предаст. Секрет с эфиром от своих не утаить, да и мой тлен в шахте иногда настолько необходим, что его не спрячешь. Поэтому чем крепче наши внутренние связи, тем лучше для всех.

Кей как раз рассуждал о расселении — дескать, жить тоже лучше по-отдельности мужчинам и женщинам, чтобы последним было комфортнее. Руперт, если желает, может и в женской спальне поселиться, никто в нем мужика все равно не видит. На возмущение не ответил и задумался, насколько это безопасно, пока шестиранговый безумец бродит по округе. Или Северт уже седьмой взял? Никто не удивился бы. И в этот момент нас со стороны окликнул Гельт:

— Дорны, сюда на пару слов! Остальные шагайте в столовую, нечего уши развешивать.

Мы подошли, и я сказала, опережая его претензии:

— Такого больше не повторится! Наверное. Ломать окно действительно было лишним, вину признаем.

— Да заткнись ты уже, — устало попросил капитан. — Не расскажете, что тогда произошло на самом деле?

— Так мы ведь рассказали, — удивился Кей. — Какие-то сомнения?

Хорек выглядел странно. Он заторможенно перевел взгляд с лица брата на мое, еще сильнее нахмурился, а затем задумчиво произнес:

— Убит студент. Некий Гарольд Аврей задушен во сне настолько тихо, что даже его сосед по комнате не проснулся. Расследователи сразу накопали, что именно он когда-то напал на Мину, а потом отказался драться с Кеем на дуэли. Вы были единственными подозреваемыми. Вас спасло то, что на момент преступления вы оба находились в карцере. И все же посмотрите мне в глаза и скажите честно — вы ведь не могли убить студента и младшего сына герцога? Вы ведь не такие выродки, как я сейчас думаю?

У меня от услышанного не получалось вдохнуть. Кей изумленно произнес:

— Я о нем уже и забыл. И вы ведь сами сказали — мы были в карцере. Как и все наши приятели, даже подговорить никого не получилось бы.

— Все так, если забыть, что вы в этот карцер чуть ли не с плясками спешили, как мне рапортовали, — закономерно отметил Гельт. — Сразу после очень шумной драки со своими же людьми, ну да. Я, по-твоему, идиот, если вижу в этой показухе идеальное алиби? Да, убить его вы не могли, но точно знали, когда это произойдет и кто это сделает, и поспешили прикрыть собственные задницы!

Кей прижал руку к груди и проникновенно произнес:

— Капитан, я клянусь, что с Гарольдом Как-его-там у нас с того дня не было ни единой ссоры. Мы даже ни разу с ним не разговаривали! И мы понятия не имеем, кто и за что его прикончил. Можно уже идти? А то после ваших карцерных деликатесов очень хочется навернуть нормальной каши.

— Ну, идите, — вынужден был ответить Хорек. — Но учти, Дорн, что я ни на секунду тебе не поверил и глаз с тебя не спущу.

— Как будто раньше было по-другому, — беспечно пожал плечами Кей. — Идем, сестренка.

Я на ватных ногах поспешила следом, пытаясь обуздать нервы. Гарольд умер! Мой жених, с которым я когда-то собиралась провести всю жизнь и которого знала с самого детства, умер… Нет, мне его не жаль, он был извращенцем и подонком. Однако зря Гельт не поверил Кею — тот говорил совершенно искреннее. Только я знаю правду. Лиам Северт оставил нас в покое, чтобы осуществить другую месть. Он твердо уверовал в слова Шеллы, что убийцу к ней подослали Авреи.

Он точно сошел с ума! Если еще недавно я пыталась понять ход его мыслей, то теперь конец — он переступил черту, за которой уже оправдания не сработают. Он больше сам себе не ищет оправданий, а с его силой это настоящая катастрофа.

Вот только я не могу на него заявить, даже шепотом поделиться с Кеем не получится, ибо в моем разуме прописано точно такое же ограничение, не позволяющее подвергнуть жизнь Лиама угрозе.

Глава 4

Ири от нетерпения подпрыгивала на месте. И заговорила раньше, чем мы подошли:

— Вы были в карцере? За что?! Мина, ты снова пропустила несколько лекций, но ничего — догонишь. Правда, на помощь Лиама пока не надеемся… А вы почему теперь все вместе ходите? Думаете, прогуляться до студенческой территории опасно для жизни? Глупости! Мы ведь Мину провожаем туда и обратно. Татья, я рада видеть тебя живой и невредимой… ну, почти невредимой. Как ты?

Обилие вопросов давало возможность не отвечать ни на один из них. Кей выбрал задать собственный вопрос:

— Вы, как вижу, тоже все вместе ходить начали — одного только не хватает. Не он ли причина?

Ири поникла. Рист кивнул и подтвердил:

— Да, с Лиамом сейчас сложно. Подождите, вам же он ничего не сделал?

Я удивленно уточнила:

— Он на вас напал? Быть не может!

— Не напал, — поправил принц. — Но мы сейчас вынуждены контролировать обстановку в академии, а утихомирить его получается только сообща. Кажется, рано или поздно наступит момент, когда придется доложить о ситуации ректору. Пока держимся, ведь считаем Лиама своим другом, но терпение на исходе. Мина, до лекции еще есть время, расскажи, что именно произошло во время вашей поездки — вдруг это поможет?

Я молчала, пытаясь подобрать слова. Тогда Ири поторопила:

— Мы тебя ни в чем не обвиняем! Нужна любая информация. Его мать погибла от рук личных охранников, которым было поручено ее защищать, это тяжелый удар, никто не спорит. Но все-таки не повод вести себя подобным образом!

— Ну, у нас с ним были разногласия по личным вопросам, — снова полуправдой ответила я. — Думаю, что одно наслоилось на другое.

Принцесса покачала головой и добавила домыслов:

— Он словно сломался на чем-то — на какой-то неразрешимой дилемме. Убийц он уничтожил сам, но это не принесло успокоения. Наверное, из-за того, что он не узнал имя их нанимателя? Или узнал, но по какой-то причине не может до него добраться. В любом случае дела очень плохи.

— Да что он натворил-то? — поторопила Татья. — Все ходите вокруг да около, лишь интересу нагоняете!

Объяснил Эрман, загибая пальцы при перечислении:

— Постоянно пьян. Не посещает занятия. Пропустил важный зачет. И это пока сходит ему с рук в счет прошлых заслуг. Но дальше хуже: вспоминает каждого, кто хотя бы раз на него косо смотрел после поступления, и вызывает на дуэль. На ближайший турнир у него назначено уже двенадцать дуэлей, и это не предел. И, судя по выражению лица, Лиам собирается калечить и убивать, включая тех, кто уже давно перед ним извинился и наладил отношения. А вчера Далкен отказался драться — так Лиам волоком протащил его по лестнице на крышу и скинул оттуда. Далкен выжил, все-таки старшекурсник, зато на второй вызов на дуэль уже ответил согласием. У нас тут один студент погиб — к счастью, у Лиама с Гарольдом никогда проблем не было, он его даже защищал, поэтому мы его и не подозреваем. Однако я бы уже ничему не удивился. Все это пока остается в тайне от руководства академии, по большей части благодаря нашему вмешательству, но мы не всесильны. Если Лиам не возьмется за ум, то не получит диплом. Слишком не вовремя он сломался, в самом конце учебы.

— Так и это еще не все! — подхватила Таланея. — Вчера он вытащил Надалину из комнаты, ходил с ней за руку и на глазах у всех ее целовал!

— Это ведь хорошая новость? — предположила я. — Возьмет себя в руки ради невесты.

Таланея нервно хмыкнула и отмахнулась:

— Побойся богов, Мина! Какая там невеста? Бедная дурочка в него очень влюблена, поэтому и не видит, что и даром ему на сдалась. Он уже разбивал ей сердце, с трудом выпутался, но сейчас усугубил ситуацию. Не зашло бы у них дальше поцелуев, вот тогда начнется настоящая катастрофа, если он не женится на будущей баронессе! За нее горой весь род встанет, Лиама просто растопчут. А он и не думает на ней жениться, сами знаете почему!

— Почему же? — с подтекстом поинтересовался Кей.

— Не при тебе будет сказано, — нашлась Таланея. — Намекну, что Лиаму давно нравится совсем другая девушка, с которой как раз недавно случились «разногласия по личным вопросам». Я такие вещи за версту чую, мне слышать признания необязательно!

— Прекрати, — осек ее Рист. — Ты у нас романтичная натура, но сейчас твои фантазии к делу не относятся. Нам друга надо спасти, а уже потом думать о такой чепухе.

Однако Таланея упорствовала:

— Эта «чепуха» как раз и есть выход! Ладно, даже если я ошибаюсь, у Мины и Лиама все равно магическая связка. Если у кого-то и есть шанс достучаться до его разума, так у Мины!

Останавливая их споры, я вставила:

— В этом и есть план. Мне нужно с ним поговорить, но непременно наедине. И при этом Лиама должны держать десять сильных глухих магов, потому что добровольно он слушать не станет. Пока не могу придумать, как это осуществить на практике. Если найдете какое-нибудь заклинание, способное обездвижить его хотя бы на пять минут, вернемся к этой теме.

— Нет такого заклинания, — обреченно призналась Ири. — Если только не самого ректора просить о помощи, а его мы привлекать хотим в последнюю очередь. На крайние меры мы пойдем, только когда переберем все другие варианты. Перечеркнуть все будущее Лиаму сейчас легче легкого, и нас это не устраивает.

— Тогда, может, мы уже начнем двигаться в сторону учебного корпуса? — предложила я. — Не хочу пропустить еще одну лекцию.

Мой отряд остался на краю полигона. Через минуту Таланея задумчиво отметила:

— Ты и твои друзья будто бы и не были шокированы новостями. Или это наблюдение тоже «чепуха»?

Она действительно проницательна, и я отнекиваться не стала:

— Просто мы уже видели Лиама. Он заглядывал к нам в гости сразу после возвращения.

— И как? — уточнил Рист.

— Да никак, — я пожала плечами. — После этого мы дружно предпочли посидеть в карцере, чтобы пореже с ним встречаться.

— А к вам-то у него какие претензии? — изумленно произнес принц, однако тотчас сам же и ответил: — Хотя к Далкену у него тоже серьезных претензий не было, Лиам просто не в себе.